Глава 28
Каши, вновь рождённый и найденный

— Не заходите, пожалуйста, в воду. Давайте зачерпнем ее ведрами и помоемся.

С этими словами я обратился к юным ученикам Ранчи, сопровождавшим меня в тринадцатикилометровой экскурсии к соседнему холму. Озеро перед нами было привлекательно, но во мне возникла неприязнь к нему. Окружавшая группа последовала моему примеру и погрузила в озеро ведра, но несколько ребятишек поддались соблазну прохладной воды. Едва они прыгнули в нее, как вокруг них уже извивались большие водяные змеи. Какие поднялись крики и всплески! С какой комичной живостью было покинуто озеро!

Достигнув цели путешествия, мы наслаждались завтраком на природе. Я сидел под деревом окруженный учениками. Заметив мое вдохновенное настроение, они забросали меня вопросами.

— Скажите, пожалуйста, — спросил один юноша, — всегда ли я пребуду с вами на пути отречения?

— О нет, — ответил я, — тебя насильно заберут домой, а позже ты женишься.

— Меня увезут домой только в случае моей смерти, — горячо запротестовал он, не поверив. (Но через несколько месяцев его родители прибыли в школу, чтобы забрать его, невзирая на полное слез сопротивление. Спустя несколько лет он женился.)

После того, как я ответил на множество вопросов, ко мне обратился мальчик по имени Каши. Ему было двенадцать лет, он был блестящий, всеми любимый ученик.

— Господин, — спросил он, — а какой будет моя судьба?

— Ты скоро умрешь, — ответ вырвался из уст с непреодолимой силой.

Это неожиданное открытие потрясло и глубоко опечалило меня и всех присутствующих. Молча обозвав себя жутким ребенком, я отказался отвечать на дальнейшие вопросы.

По возвращении в школу Каши пришел в мою комнату.

— Если я умру, не найдете ли вы меня, когда я буду рожден вновь, и не направите ли снова на духовный путь? — рыдал он.

Я вынужден был отказаться от этой трудной оккультной ответственности. Но Каши несколько недель упорно осаждал меня. Видя, что он расстроен до предела, я наконец утешил его.

— Да, — пообещал я. — Если поможет Небесный Отец, я постараюсь найти тебя.

В летние каникулы я отправился в краткосрочную поездку. Сожалея, что не могу взять с собой Каши, я позвал его перед дорогой в свою комнату и тщательно наказал ему оставаться в духовных вибрациях школы, невзирая ни на какие уговоры. Я как-то чувствовал, что если он не поедет домой, надвигающееся бедствие пройдет стороной.

Едва я уехал, как в Ранчи прибыл отец Каши. Пятнадцать дней он пытался сломить волю сына, убеждая, что если Каши поедет в Калькутту всего на четыре дня повидаться с матерью, то потом сможет вернуться. Каши упорно отказывался. Наконец отец заявил, что заберет мальчика насильно с помощью полиции. Эта угроза обеспокоила Каши, не желавшего быть причиной какой бы то ни было неприятности для школы. У него не оставалось никакого иного выхода, кроме поездки.

Несколькими днями позже, вернувшись в Ранчи и узнав, что Каши увезли, я тут же сел в поезд на Калькутту. Там я нанял кеб, запряженный лошадью. Когда экипаж проехал Ховрский мост через Ганг, к своему изумлению, я встретил отца Каши и прочих родственников в траурных одеждах. Крикнув возничему, чтобы он остановился, я соскочил и свирепо взглянул на несчастного отца.

— Господин убийца! — воскликнул я довольно безрассудно. — Вы убили моего мальчика!

Отец уже понял, что совершил ошибку, насильно доставив Каши в Калькутту. В те несколько дней, что мальчик пробыл там, он поел зажаренной пищи, заболел холерой и умер.

Моя любовь к Каши и обещание найти его после смерти днем и ночью преследовали меня. Где бы я ни был, лицо его вырисовывалось передо мной. Я искал его, как давным-давно разыскивал утраченную мать.

Чувствуя, что поскольку Бог дал мне способность разума, я должен воспользоваться им и до предела напрячь силы для того, чтобы открыть тонкие законы, благодаря которым я смогу узнать астральное нахождение мальчика. Я понимал, что он был душой, вибрирующей неосуществившимися желаниями, — световой массой в астральных сферах, плавающей где-то среди миллионов светящихся душ. Как мне настроиться на него среди такого множества вибраций световых масс других душ?

Пользуясь секретной йоговской техникой, я передал свою любовь душе Каши через внутренний «микрофон», расположенный в центре духовного ока¹. С антенной из поднятых кистей и пальцев я часто поворачивался в разных направлениях, пытаясь определить место, в котором он вновь родился в зародыше, и надеясь получить ответ в настроенное концентрацией радио моего сердца. Я интуитивно чувствовал, что Каши скоро вернется на Землю и что, если я буду беспрестанно передавать призыв, его душа ответит. Я знал, что легчайший импульс, посланный Каши, почувствуется в моих пальцах, кистях и других частях рук, позвоночнике и нервах.

С неослабевающим рвением в течение почти шести месяцев после смерти Каши я неизменно практиковал этот йоговский метод. Однажды утром, гуляя с несколькими друзьями по переполненной народом Бамбазарской части Калькутты, подняв руки на обычный манер, я впервые получил ответ, с внутренним трепетом обнаружив электрические импульсы, тонкой струйкой текущие по пальцам и ладоням. Эти токи переводились в одну непрерывную мысль из глубокого укромного места: «Я Каши, идите ко мне!»

Мысль эта сделалась почти слышимой, когда я сосредоточился на сердечном радио. Вновь и вновь слышимый мною призывный шепот Каши имел характерный, слегка хрипловатый тембр². Схватив за руку Прокаш Даса, одного из моих спутников, я радостно сказал ему:

— Кажется, я определил местонахождение Каши!

Я стал вертеться вокруг, к явному веселью друзей и толпы прохожих. Электрические импульсы покалывали в пальцах лишь тогда, когда я обращался лицом к соседней улочке, удачно именуемой Змеиной, и пропадали, когда я поворачивался в других направлениях.

— А, — воскликнул я, — душа Каши, должно быть, живет в чреве какой-нибудь матери, проживающей здесь.

Я и спутники подошли ближе к улочке Змеиной, вибрации в поднятых руках становились сильнее и отчетливее. Меня как магнитом тянуло на правую сторону. Достигнув входа в один дом, я был поражен, чувствуя, что ток пронизывает меня буквально насквозь. Постучав в дверь в состоянии сильного возбуждения, я затаил дыхание, чувствуя, что настал счастливый конец долгим, трудным и довольно необычным поискам.

Дверь открыл слуга, сказав, что хозяин дома. Спустившись со второго этажа по лестнице, хозяин вопросительно улыбнулся мне. Я и не знал, как выразить вопрос, уместный и неуместный в одно и то же время.

— Скажите, пожалуйста, не ждете ли вы с женой ребенка месяцев примерно шесть?³

— Да, это так. — Видя, что я свами, отреченный, одетый в традиционные одежды оранжевого цвета, он вежливо добавил: — Скажите, пожалуйста, откуда вы знаете об этом?

Когда изумленный человек услышал историю о Каши и об обещании, данном ему мною, он поверил в рассказ.

— У вас родится ребенок мужского пола красивого сложения, — сказал я, — с открытым лицом и вихром на лбу. Он будет весьма предрасположен к духовному. — Я определенно чувствовал, что ожидаемый ребенок будет похож на Каши.

Позже я навестил ребенка, родители которого дали ему старое имя Каши. Даже в младенчестве он был поразительно похож внешне на дорогого ученика в Ранчи. Ребенок немедленно обнаружил ко мне привязанность, прошлое проснулось с удвоенной силой.

Несколько лет спустя, когда я был в Америке, мальчик-подросток написал мне письмо. Он заявлял о глубоком стремлении следовать йоговскому пути. Я направил его к одному гималайскому учителю, принявшему в ученики вновь рожденного Каши.