С закрытыми глазами я сижу в храме ночи и поклоняюсь Тебе. Солнечный свет, озарявший миллион соблазнительных вещей, угас. Одну за другой я закрываю двери моих чувств, чтобы ни аромат розы, ни пение соловья не отвлекли меня от Тебя. Я один в этом тёмном, тёмном храме. Я оставил всё — но где же Ты? Тьма надвигается; недвижный, бесстрашный, я ощупью ищу Тебя, я плачу по Тебе. Неужели Ты оставишь меня одного? Приди, яви Себя!
Дверь моей памяти распахивается. Взволнованно бьющееся, моё сердце ищет Тебя, но я не нахожу Тебя. Стой! Ты, многолюдная толпа — миллион мыслей и прошлых переживаний: не входи в мой священный храм! Я захлопываю дверь, скрипящую под напором мыслей, и бегу, ища Тебя повсюду. О, где же Ты?
Тьма сгущается. Сидя в тишине, в тоске отчаяния, я созерцаю маленькую лучину сосредоточенности, горящую во мне. Мысленно я вскакиваю и в исступлении мечусь по слабо освещённому храму. Чем дальше я бегу, тем гуще становится мрак. Я хватаю руками пустую темноту в надежде поймать Тебя. Не найдя Тебя, я возвращаюсь и вижу, что лучина еле теплится.
Я громко пою молитву. Мои крупные слёзы и бурные порывы молитвы едва не гасят лучину. Я больше не стану ни молиться словами, ни метаться по храму в кромешной тьме, ни заливать лучину слезами. Я буду сидеть неподвижно и прикажу дыханию стать беззвучным. Я усмиряю мою неистовую любовь к Тебе.
Свеча медитации теперь горит ярче.
О, какое упоение! Я не могу поклоняться Тебе словами — лишь тоскующим томлением. Свет разгорается ярче: теперь я вижу Тебя! Ты — это Я. Я поклоняюсь Тебе.
Как ночь скрывает всё, так и я буду поклоняться Тебе в сокровенной тишине.
Я радуюсь радостью всех умов. Я укрываюсь завесой ночи от соблазнов дня.
О Ночь, когда я встревожен, набрось вокруг меня свой покров тихой тьмы. Создавай для меня тёмный храм, куда бы я ни шёл, чтобы я мог призывать Его, Того, Кого люблю, — в любое время, в любом месте, везде!