Основа
Что такое Божественная Мать в учении Йогананды
Слова «Божественная Мать» на страницах Йогананды встречаются так же часто, как «Небесный Отец». Это не имя отдельной богини и не поэтическая метафора. Это Сам единый Бог, к Которому обращаются в Его материнском аспекте: как к Той, что любит, утешает, прощает и ждёт своё дитя домой.
В девятой главе «Автобиографии йога» Йогананда объясняет, почему у святых всех времён Бесконечное так часто принимает облик Матери:
«Святые всех религий добились понимания Бога благодаря простой концепции Космического Возлюбленного. Поскольку Абсолют — это ниргуна (лишённый свойств) и асинтья (непостижимый), человеческая мысль и их чаяния всегда персонифицировались с образом Единой Матери».
Абсолют нельзя обнять. Его нельзя ни увидеть, ни понять умом. Но к Нему можно обратиться так, как мы обращаемся к самому близкому существу. Поэтому Йогананда сразу добавляет, что соединение личного Бога и философии Абсолюта — древнее достояние индийской мысли, и что бхакти (преданность) и джняна (мудрость) «по сути одно».
Мать — одно из имён одного Бога
В Уроках Йогода Бог назван разными именами в одной молитве: «Небесный Отец, Мать, Друг, Возлюбленный Бог!» (Урок 1). Перед медитацией Уроки советуют сосредоточиться на одном из Его бесконечных аспектов — Покое, Радости, Мудрости, Любви, Свете, Красоте — «или на личностном аспекте, таком как вечно любящая, всепрощающая Божественная Матерь» (Урок 4).
Есть и второй, «космический» смысл. В индийской философии Мать — это Шакти, творческая Сила Духа, сама Природа. Именно так Йогананда объясняет образ Кали: «символ Бога в аспекте вечной Матери Природы» (гл. 1). Бог-Дух безмолвен и запределен, Бог-Мать — это Он же, ставший миром: звёздами, дыханием, жизнью в каждой клетке.
Божественная Мать = Бог, к Которому обращаются с любовью ребёнка. Не «другой бог» и не замена Отцу, а самый тёплый из ликов Бесконечного.
Учение
Почему Бог в образе Матери: любовь без условий
К отцу мы часто приходим «достойными»: стараемся скрыть промахи, ждём оценки. К матери ребёнок бежит таким, какой он есть — испачканным, плачущим, виноватым. И мать не отталкивает, а обнимает. Её любовь не нужно заслуживать. Именно эту безусловность святые и ищут в Боге.
Йогананда пишет, что от своего первого святого наставника, Мастера Махасаи, он «узнал сладость Бога в аспекте Матери, или Божественной Милости». Сам Махасая, «святой, подобный ребёнку», находил мало привлекательности в аспекте Отца, или Божественного Судьи: суровое, требовательное, «математическое» суждение было чуждо его нежной натуре (гл. 9).
| Бог как Отец | Бог как Мать |
|---|---|
| Закон, справедливость, Божественный Судья | Милость, прощение, утешение |
| Подходим с благоговением | Подходим с детской прямотой |
| Хочется «стать достойным» | Можно прийти любым — и быть любимым |
Это не два разных Бога и не «лучше — хуже». Йогананда обращается к Богу и как к Отцу, и как к Матери. Но для многих сердец именно материнский образ снимает страх, а без страха молитва становится настоящим разговором.
«Это Я храню тебя в нежности многих матерей»
Самый глубокий ответ на вопрос «почему Мать» Йогананда получил в горе. Ему было одиннадцать, когда умерла его мать. Он пишет, что впал в почти безжизненное состояние и прошли годы, прежде чем сердце нашло примирение. И тогда ответила Мать Небесная:
«Это Я храню тебя жизнь за жизнью в нежности многих матерей. Узнай в Моём взоре те чёрные глаза, те утраченные прекрасные глаза, что ты ищешь!»
В этих словах — вся суть. Земная мать — лишь проводник. За каждой материнской нежностью, которую мы когда-либо получали, стоит одна Любовь. Утратить мать на земле не значит остаться без Матери.
Жизнь Йогананды
Детство Мукунды: портрет Кали и два воздушных змея
Отношения Йогананды с Матерью начались задолго до горя. В первой главе «Автобиографии» он вспоминает, как семья жила в Лахоре и он, мальчик Мукунда, купил портрет богини Кали, «олицетворяющей Божественную Мать». Портрет освящал маленькое святилище на балконе, и ребёнок был уверен: любая просьба, произнесённая здесь, будет исполнена.
Однажды старшая сестра Ума поддразнила его: раз Мать даёт всё, о чём он просит, пусть пошлёт ему двух воздушных змеев, которых мальчишки запускали над соседними крышами. Мукунда начал тихо молиться. Нитку первого змея перерезали в состязании, и он зацепился за кактус на кровле так, что его можно было поймать прямо с балкона. Ума назвала это случайностью — и тогда точно так же к Мукунде пришёл второй змей.
«В самом деле, Божественная Мать тебя слушает! От всего этого мне жутко!»
Сестра Ума, «Автобиография йога», гл. 1
История кажется детской, и в этом её сила. Мальчик не сомневался, что Мать слышит, — и Мать ответила на языке, понятном мальчику. Многие святые советуют вернуть именно это доверие: молиться так, будто Мать стоит рядом и слышит каждое слово.
Подробнее о самом образе Кали, перед которым молился Мукунда, — в статье «Богиня Кали: образ, символы и смысл».
Жизнь Йогананды
«Всегда Я любила тебя!» — видение у Мастера Махасаи
Подростком Мукунда пришёл в дом на Амхерст-стрит, 50 в Калькутте — тот самый дом, где когда-то умерла его мать. Теперь здесь жил Мастер Махасая, ученик Шри Рамакришны. Святой встретил его словами: «Маленький господин, садись, пожалуйста. Я беседую с моей Божественной Матерью».
Эти простые слова потрясли юношу. Он пишет, что прежде мерой всех мук считал разлуку с земной матерью, а теперь «неописуемой духовной пыткой» стала разлука с Матерью Божественной. Обхватив ноги святого, он умолял: «Спросите Божественную Мать, найду ли я какое-нибудь расположение в Её взгляде!» Махасая долго молчал, а потом с улыбкой сострадания уступил: «Я передам твою просьбу Возлюбленной».
В тот же вечер Мукунда до десяти часов медитировал в маленькой мансарде своего дома. И тогда:
«В великолепном сиянии передо мной предстала сама Божественная Мать. Её лицо с нежной улыбкой было прекрасно. „Всегда Я любила тебя! Всегда буду любить!“»
Наутро он, едва рассвело, снова пришёл к святому — «за известиями». Махасая ответил вопросом: разве он в состоянии добавить хоть одно слово к заверению, полученному вчера в десять часов вечера «от самой прекрасной Матери»? И добавил: Божественное Материнство, которому юноша поклонялся «и в человеческой, и в божественной форме», никогда бы не оставило без внимания боль его утраты.
Мать, которая играет со своими детьми
В той же главе Йогананда рассказывает, как Махасая «советовался с Матерью» даже о пустяках — и Она откликалась: надоедливый собеседник вдруг вспоминал о срочном деле, скучная лекция обрывалась, потому что гас свет. Йогананда делает из этого вывод: «Приверженцы всех поколений, приближаясь, как дети, к Матери, свидетельствуют о том, что Она всегда с ними играет». В глазах Бога ничто не является большим или маленьким.
И ещё одно важное слово Махасаи: «Я не твой гуру, он придёт немного позже». Под руководством гуру, сказал святой, преданность юноши будет преобразована «в неизмеримую мудрость». Этим гуру станет Шри Юктешвар — и приведёт к нему снова Мать.
Жизнь Йогананды
Рамакришна и Дакшинешвар: храм, где Мать отвечала
Мастер Махасая был учеником Шри Рамакришны Парамахансы, который провёл большую часть жизни в Дакшинешваре — храмовом комплексе на берегу Ганга под Калькуттой. Махасая так растворился в своём учителе, что почти любой совет начинал словами: «Мой учитель говорил мне так…»
Однажды он пообещал: «Завтра мы отправимся в храм Кали в Дакшинешваре, навеки освящённый моим гуру». Йогананда описывает это первое паломничество: шесть с половиной километров на лодке по Гангу, девятиглавый храм Кали, где изваяния Божественной Матери и Шивы стоят на лотосе из чистого серебра с тысячей тщательно выточенных лепестков. Когда Махасая распевал имя Матери, сердце юноши, по его словам, «разлеталось на тысячу кусочков, подобно лепесткам лотоса».
Почему именно этот храм так важен? Йогананда объясняет в двадцать второй главе: изваяние Кали в Дакшинешваре было предметом особого обожания Рамакришны, и в ответ на его неистовые мольбы каменное изваяние «часто принимало образ и беседовало с ним». Для Рамакришны Мать не была идеей. Она была живой, отвечающей, ближе дыхания.
С этого дня Дакшинешвар стал для Йогананды местом паломничества. Здесь же, спустя годы, произошло событие, которое он описал в главе с удивительным названием — «Сердце каменного изваяния».
