Предисловие Шри Дайя МатыПарамаханса Йогананда

Предисловие

Шри Дайя Мата

Духовная преемница Парамахансы Йогананды и президент Общества Самореализации / Общества Йогода Сатсанга Индии с 1955 года до своей кончины в 2010 году

«Ни один сиддха не покидает этот мир, не оставив человечеству какой-либо истины. Каждая освобождённая душа должна проливать на других свой свет богопознания». Как щедро исполнил это обязательство Парамаханса Йогананда! Эти поистине библейские слова он произнёс в начале своей мировой миссии. Даже если бы он не оставил потомкам ничего, кроме лекций и сочинений, его по праву причислили бы к великодушным подателям Божественного света. А из всех литературных трудов, столь щедро изливавшихся из его общения с Богом, перевод «Бхагавад-гиты» и комментарий к ней вполне можно считать самым всеобъемлющим подношением гуру — не только по объёму, но и по широте мысли.

Моё первое знакомство с этим знаменитым индийским Писанием состоялось в пятнадцать лет, когда мне подарили Гиту в переводе сэра Эдвина Арнольда. Его прекрасные поэтические строки наполнили моё сердце глубоким стремлением познать Бога. Но где же тот, кто мог бы указать мне дорогу к Нему?

Два года спустя, в 1931 году, я встретила Парамахансу Йогананду. То, что он познал Бога, было видно сразу — по его лицу, по радости и Божественной любви, которые буквально излучались от него. Вскоре я вступила в его монашеский ашрам и более двадцати последующих лет была благословлена жить и искать Бога в его присутствии, под его руководством — как ученица и как его секретарь и в делах ашрама, и в делах организации. Прошедшие годы лишь углубили моё первое благоговейное признание его духовной высоты. Я видела, что в его лице мир получил истинный образец сущности Гиты — в его деятельной жизни, посвящённой служению возвышению человечества, и в его неизменной близости с Богом, возлюбленным Богом безусловной любви.

Парамахансаджи в совершенстве владел йогической наукой медитации, о которой говорит Господь Кришна в Гите. Я часто видела, как легко он входил в трансцендентное состояние самадхи; каждый из нас, кто был рядом, купался в невыразимом покое и блаженстве, исходивших от его божественного общения. Одним прикосновением, словом или даже взглядом он мог пробудить в других более глубокое осознание присутствия Бога или даровать опыт сверхсознательного экстаза ученикам, настроенным на него.

Одно место из Упанишад гласит: «Тот мудрец, который всецело посвятил себя питью нектара, что есть не что иное, как Брахман, — нектара, рождающегося из непрестанной медитации, — становится величайшим из аскетов, парамахансой и философом, свободным от мирской скверны, авадхутой. При виде его весь мир освящается. Даже невежественный человек, предавшийся такому мудрецу, обретает освобождение».

Парамаханса Йогананда отвечал описанию истинного гуру, мастера, осознавшего Бога; он был живым писанием в мудрости, действии и любви к Богу. Как учит Гита, его дух отречения и служения был духом полной непривязанности к материальному и к славе, которую воздавали ему тысячи последователей. Его неукротимая внутренняя сила и духовная мощь соединялись со сладчайшим естественным смирением, в котором эго не находило себе места. Даже когда он говорил о себе и своей работе, в нём не было и тени личного самодовольства. Осознав Бога как истинную сущность своей души, он не знал иной личности, кроме Него.

В Гите кульминация откровений Кришны Арджуне наступает в главе XI, «Видение видений». Господь открывает Свою космическую форму: вселенные во вселенных, непостижимо обширные, созданные и поддерживаемые бесконечным всемогуществом Духа, Который одновременно сознаёт и мельчайшую частицу субатомной материи, и космическое движение галактических просторов — каждую мысль, каждое чувство и действие каждого существа на материальном и небесных планах бытия.

Мы стали свидетелями вездесущности сознания гуру и, следовательно, широты его духовного влияния, когда Парамаханса Йогананда был благословлён подобным Вселенским видением. В июне 1948 года, с позднего вечера всю ночь и примерно до десяти часов следующего утра, некоторым из нас, учеников, выпала честь отчасти разделить этот уникальный опыт, слушая его восторженный рассказ о космическом откровении по мере того, как оно разворачивалось.

Это внушающее благоговейный трепет событие предвещало, что его земное время подходит к концу. Вскоре после этого Парамахансаджи стал всё больше уединяться в маленьком ашраме в пустыне Мохаве, посвящая как можно больше оставшегося ему времени завершению своих писаний. Эти периоды сосредоточенности на литературном послании, которое он хотел оставить миру, были драгоценным временем для тех из нас, кому было дано находиться рядом с ним. Он был всецело поглощён истинами, которые воспринимал внутри и выражал вовне, полностью слит с ними. «Он вышел во двор на несколько минут, — вспоминал один из монахов, работавших на территории вокруг уединённого пристанища Парамахансаджи. — В его глазах была какая-то неизмеримая отрешённость, и он сказал мне: „Три мира плавают во мне, как пузыри“. Одна только сила, исходившая от него, буквально отодвинула меня на несколько шагов назад».

Другой монах вспоминает, как вошёл в комнату, где работал Гуруджи: «Вибрация в этой комнате была невероятной; это было похоже на вхождение в Бога».

«Я весь день диктую духовные комментарии и письма, — писал Парамахансаджи одному ученику в этот период, — с глазами, закрытыми для мира, но всегда открытыми небесам».

Работа Парамахансаджи над комментарием к Гите началась много лет назад (первая её версия начала выходить в журнале Общества Самореализации в 1932 году) и была завершена в этот период жизни в пустыне. Он пересмотрел материал, написанный за столько лет: уточнил и усилил многие положения, сократил повторы, которые были нужны лишь для новых читателей, добавил новые вдохновения — в том числе многие подробности более глубоких философских концепций йоги, которые прежде он не пытался донести до широкой аудитории, ещё не знакомой с развивающимися открытиями науки, что с тех пор сделали космологию Гиты и её взгляд на физическое, ментальное и духовное строение человека гораздо понятнее западному уму. Всё это нужно было литературно подготовить к изданию книгой.

В редакторской работе Гурудева полагался на помощь Тары Маты (Лори В. Пратт), высоко продвинутой ученицы, которая познакомилась с ним в 1924 году и в разное время на протяжении более чем двадцати пяти лет работала над его книгами и другими трудами. Я не сомневаюсь, что Парамахансаджи не позволил бы издать эту книгу, не воздав должного признания и похвалы той роли, которую сыграла эта преданная ученица. «Она великий йог, — сказал он мне, — прожившая много жизней в Индии, сокрытая от мира. Она пришла в эту жизнь, чтобы служить этой работе». Во многих публичных выступлениях он давал взвешенную оценку её литературной проницательности и философской мудрости: «Она лучший редактор в стране, а может быть, и во всём мире. Кроме моего великого гуру, Шри Юктешвара, нет никого, с кем бы я больше наслаждался беседой об индийской философии, чем с Лори».

В последние годы жизни Парамахансаджи начал готовить и другую монахиню, которую он избрал для редактирования своих сочинений, — Мриналини Мату. Гурудева ясно дал всем нам понять, к какой роли он её готовит, лично наставляя её во всех аспектах своего учения и в том, как он желает, чтобы были подготовлены и представлены его писания и беседы.

Однажды, незадолго до конца своей земной жизни, он признался: «Я очень беспокоюсь о Лори. Её здоровье не позволит ей закончить работу над моими сочинениями».

Зная, как сильно гуру полагается на Тару Мату, Мриналини Мата встревоженно спросила: «Но, Учитель, кто же тогда сможет сделать эту работу?»

Гурудева ответил со спокойной уверенностью: «Ты сделаешь это».

Много лет после махасамадхи Парамахансаджи в 1952 году Тара Мата неуклонно продолжала публиковать в журнале его комментарии к каждому стиху Бхагавад-гиты (несмотря на многочисленные и отнимавшие много времени обязанности члена и должностного лица Совета директоров и главного редактора всех изданий Общества Самореализации). Однако, как и предсказывал Парамахансаджи, она скончалась, прежде чем успела завершить подготовку рукописи Гиты. Тогда эта задача легла на плечи Мриналини Маты. Как и предвидел Гуруджи, после смерти Тары Маты она была единственной, кто мог выполнить эту работу должным образом, — благодаря многолетнему обучению у гуру и сонастроенности с его мыслью.

Выход в свет перевода «Бхагавад-гиты» и комментариев к ней Парамахансы Йогананды — радостное завершение многих лет ожидания. Поистине это веха в истории Общества Самореализации, которое в этом году отмечает свою семьдесят пятую годовщину¹.

Парамаханса Йогананда играл на этой Земле двойную роль. Его имя и деятельность неразрывно связаны со всемирной организацией, которую он основал, — Обществом Самореализации / Обществом Йогода Сатсанга Индии; и для тысяч последователей, принимающих его учение Крийя-йоги SRF/YSS, он — их личный гуру. Но он также и тот, кого на санскрите называют джагадгуру, мировым учителем, чья жизнь и универсальное послание служат источником вдохновения и возвышения для многих последователей самых разных путей и религий; его духовное наследие — благословение, предложенное всему миру.

Я вспоминаю его последний день на Земле, 7 марта 1952 года. Гурудева был очень тих, его сознание было обращено внутрь даже больше обычного. В тот день мы, ученики, не раз замечали, что его взгляд был устремлён не на этот ограниченный мир, а скорее в трансцендентное царство присутствия Бога. Если он и говорил, то это были слова великой любви, признательности и доброты. Но особенно ярко запечатлелось в моей памяти то, что ощущал каждый, кто входил в его комнату: исходившие от него вибрации глубокого покоя и сильной Божественной любви. Сама Божественная Мать — тот аспект бесконечного Духа, что олицетворяет нежную заботу и сострадание, безусловную любовь, спасающую мир, — казалось, всецело овладела им и через него посылала волны любви, чтобы объять всё Своё творение.

В тот вечер, во время большого приёма в честь посла Индии, на котором главным оратором был Парамахансаджи, великий гуру оставил своё тело ради Вездесущности.

Как и у всех тех редких душ, что приходили на Землю спасителями человечества, влияние Парамахансаджи живёт и после него. Его последователи почитают его Премаватаром, воплощением Божественной любви. Он пришёл с Божественной любовью, чтобы пробудить сердца, спящие в забвении своего Создателя, и предложить путь просветления тем, кто уже ищет. Просматривая рукопись Гиты, я вновь ощутила в комментариях Парамахансаджи притяжение Божественной любви, которая неизменно зовёт нас искать Бога — высшую цель каждой человеческой души — и обещает своё покровительствующее присутствие на всём пути.

Снова и снова слышу я, как отзывается эхом в моей душе совершенная вселенская молитва Парамахансы Йогананды — та, что, быть может, лучше всего выражает силу, стоящую за его мировой миссией, и вдохновение, с которым он дал нам это просветляющее откровение святой Бхагавад-гиты:

Небесный Отец, Мать, Друг, Возлюбленный Бог,

пусть Твоя любовь вечно сияет в святилище моей преданности,

и пусть я смогу пробудить Твою любовь во всех сердцах.

Лос-Анджелес

19 сентября 1995 года