Слепой царь спрашивает: «Что они делали?» — и Гита начинается. Поле Курукшетры как тело человека, армии добрых и злых склонностей, звук раковин в медитации и отказ Арджуны сражаться.
«Вневременное послание Бхагавад-гиты относится не только к одной исторической битве, но и к космическому конфликту между добром и злом: жизнь как череда битв между Духом и материей, душой и телом, жизнью и смертью, знанием и невежеством, здоровьем и болезнью, неизменным и преходящим, самоконтролем и искушениями, разумом и слепым чувственным умом».
Будучи выдающимся трактатом о йоге, прославленная Бхагавад-гита говорит языком и практическим, и эзотерическим, чтобы охватить широкий спектр чаяний и исканий человечества, которое на протяжении многих поколений находило прибежище в советах и утешение в стихах этого всеми любимого Писания. В ней говорится не только о практическом применении духовных принципов, необходимом стремящемуся к Истине, но и о совершенном выражении самих этих принципов — в том виде, в каком их постигает продвинутый йог.
В современных книгах введение обычно даёт читателю общее представление о содержании, но индуистские авторы Древней Индии часто использовали первую главу для того, чтобы обозначить цель всего Писания. Таким образом, первая глава Бхагавад-гиты служит введением к последующей священной беседе. Но она не просто обрисовывает место действия и создаёт фон, который легко счесть несущественным. Если читать её как аллегорию, какой её задумал автор, великий мудрец Вьяса, она излагает основные принципы науки йоги и описывает начальную духовную борьбу йога, вступающего на путь к кайвалье — освобождению, единству с Богом, цели йоги. Чтобы понять истины, заключённые в первой главе, нужно начать путешествие йоги с чётко намеченным курсом.
Мой почитаемый Гуру, Свами Шри Юктешвар — сам Джнянаватар, воплощение мудрости, — объяснил мне скрытый смысл лишь нескольких важнейших стихов первой главы Гиты. «Теперь у тебя есть ключ, — сказал он. — Со спокойным внутренним восприятием ты сможешь открыть это Писание в любом месте и понять как его содержание, так и его суть». Именно с его одобрения и по его милости я предлагаю вам этот труд.
Стих 1
дхр̣тара̄шт̣ра ува̄ча
дхармакшетре курукшетре самавета̄ йуйутсавах̣
ма̄мака̄х̣ па̄н̣д̣ава̄ш́ чаива ким акурвата сан̃джайа
Дхритараштра сказал: «На священном поле Курукшетры (дхармакшетра курукшетра), когда мои потомки и сыновья Панду собрались вместе, жаждая битвы, что они сделали, о Санджая?»
Комментарий
Слепой царь Дхритараштра (слепой ум) спросил честного Санджаю (беспристрастный самоанализ): «Когда мои потомки, Куру (злые, импульсивные умственные и чувственные тенденции), и сыновья добродетельного Панду (чистые различающие [разумные] тенденции) собрались вместе на дхармакшетре (священном поле) Курукшетры (телесном поле деятельности), стремясь сразиться за превосходство, — каков был исход?»
Серьёзный вопрос слепого царя Дхритараштры, который ищет у беспристрастного Санджаи правдивого отчёта о том, как протекала битва между Кауравами и Пандавами (сыновьями Панду) на Курукшетре, — это в переносном смысле вопрос, который должен задавать себе духовный искатель, ежедневно рассматривая события собственной праведной битвы за победу самореализации. Честным и беспристрастным самоанализом он разбирает поступки и оценивает силы противостоящих армий своих хороших и плохих наклонностей: самоконтроль против потворства чувствам, различающий интеллект [чистый разум] против умственных чувственных наклонностей, духовная решимость в медитации против умственного сопротивления и физического беспокойства, божественное сознание души против невежества и магнетического притяжения низшей природы эго.
Поле битвы этих соперничающих сил — Курукшетра (Куру — от санскритского корня кр̣и, «работа, материальное действие», и кшетра — «поле»). Это «поле действия» — человеческое тело с его физическими, умственными и душевными способностями, поле, на котором протекает вся деятельность человека. В этом стихе Гиты оно названо Дхармакшетрой (дхарма — праведность, добродетель, святость; значит, это священная равнина, или священное поле), ибо на этом поле ведётся праведная битва между добродетелями различающего интеллекта души (сыновьями Панду) и низменными, неконтролируемыми действиями слепого ума (Кауравами, или отпрысками слепого царя Дхритараштры).
Кроме того, Дхармакшетра Курукшетра соответственно указывает на религиозные и духовные обязанности и деятельность (те, что йогин выполняет в медитации) в отличие от мирских обязанностей и деятельности. Таким образом, в этом более глубоком метафизическом толковании Дхармакшетра Курукшетра означает внутреннее телесное поле, на котором совершается духовное действие йогической медитации ради достижения самореализации: равнину спинномозговой оси с её семью тонкими центрами жизни и божественного сознания.
На этом поле [тела] соперничают две противоположные силы, или магнитные полюса: различающий разум (буддхи) и чувственно-сознающий ум (манас). Буддхи, чистый различающий интеллект, аллегорически представлен в образе Панду, мужа Кунти (матери Арджуны и принцев-Пандавов, которые стоят за праведные принципы нивритти — отречения от мирского). Имя «Панду» происходит от панд — «белый»: это метафорический намёк на ясность чистого различающего интеллекта. Манас аллегорически изображён как слепой царь Дхритараштра, владыка ста Куру, то есть чувственных впечатлений и склонностей, которые все тяготеют к правритти — мирскому наслаждению. Буддхи черпает свою способность верно различать из сверхсознания души, проявляющегося в каузальных [причинных] местах сознания в духовных спинномозговых центрах. Манас, чувственный ум, — тонкий магнитный полюс, обращённый вовне, к миру материи, — находится в варолиевом мосту, который физиологически всегда занят сенсорной координацией1. Таким образом, разум, буддхи, притягивает сознание к истине, или вечным реальностям, к сознанию души, или самореализации. Манас, или чувственный ум, отталкивает сознание от истины и вовлекает его во внешнюю чувственную деятельность тела, а значит, и в мир иллюзорных относительностей — майю.
Имя Дхритараштра происходит от дхр̣̄та — «удерживаемый, поддерживаемый, натянутый (о поводьях)» — и ра̄шт̣ра — «царство» (от ра̄дж — «править»). Отсюда символическое значение [имени Дхритараштра]: «дхр̣̄там ра̄шт̣рам̇ йена» — «тот, кто держит царство (чувств)», или «тот, кто правит, крепко держа поводья (чувств)».
Ум (манас, или чувственное сознание) координирует чувства, как поводья удерживают вместе нескольких коней колесницы. Тело — колесница; душа — её владелец; разум — возничий; чувства — кони. Ум называют слепым, потому что он не может видеть без помощи чувств и разума. Поводья колесницы принимают и передают импульсы от коней и указания возничего. Точно так же слепой ум сам по себе не познаёт и не направляет, а лишь получает впечатления от чувств и передаёт выводы и указания разума. Если ум подчинён буддхи, чистой различающей силе [разуму], чувства находятся под контролем; если же ум во власти материальных желаний, чувства становятся дикими и неуправляемыми.
Санджая буквально означает «полностью победивший», «тот, кто победил самого себя», — тот, кто не эгоцентричен, способен ясно видеть и быть беспристрастным. Таким образом, в Гите Санджая — это божественное прозрение. Для устремлённого преданного Санджая олицетворяет силу беспристрастной интуитивной интроспекции, проницательного самоанализа. Это способность стоять в стороне, наблюдать за собой без всякого предубеждения и судить точно.
Мысли могут присутствовать и без чьего-либо сознательного восприятия. Интроспекция — это та сила интуиции, с помощью которой сознание может наблюдать собственные мысли. Она не рассуждает, а чувствует — не предвзятыми эмоциями, а ясной, спокойной интуицией.
В Махабхарате, частью которой является Бхагавад-гита, рассказывается, как великий риши (мудрец) Вьяса дарует Санджае духовную способность видеть на расстоянии всё, что происходит на поле битвы, чтобы тот мог рассказывать слепому царю Дхритараштре о событиях по мере их развития. Поэтому можно было бы ожидать, что вопрос царя в первом стихе будет задан в настоящем времени. Автор, Вьяса, намеренно заставил Санджаю пересказывать диалог Гиты ретроспективно и употребил глагол в прошедшем времени («Что они сделали?») как явный намёк проницательным ученикам на то, что Гита лишь попутно касается исторической битвы на равнине Курукшетра в Северной Индии. Прежде всего Вьяса описывает вселенскую битву — ту, что ежедневно бушует в жизни человека. Если бы Вьяса хотел просто сообщить о ходе реальной битвы, происходившей в тот момент на поле Курукшетры, он заставил бы Дхритараштру обратиться к вестнику Санджае в настоящем времени: «Мои дети и сыновья Панду — что они делают сейчас?»
Это очень важный момент. Вневременное послание Бхагавад-гиты относится не только к одной исторической битве, но и к космическому конфликту между добром и злом: жизнь как череда битв между Духом и материей, душой и телом, жизнью и смертью, знанием и невежеством, здоровьем и болезнью, неизменным и преходящим, самоконтролем и искушениями, различением [разумом] и слепым чувственным умом. Таким образом, прошедшее время глагола в первом стихе нужно Вьясе, чтобы показать: силой интроспекции человек анализирует конфликты прошедшего дня в своём сознании и определяет, благоприятен или неблагоприятен их исход2.
Развёрнутый комментарий
С момента зачатия и до последнего вздоха человеку в каждом воплощении приходится вести бесчисленные битвы — биологические, наследственные, бактериологические, физиологические, климатические, социальные, этические, политические, социологические, психологические, метафизические, — столь много разновидностей внутренних и внешних конфликтов. В каждой схватке за победу борются силы добра и зла. Вся цель Гиты — направить усилия человека на сторону дхармы, или праведности. Конечная цель — Самореализация, осознание истинного «Я» человека — души, сотворённой по образу Божьему и единой с вечно существующим, вечно сознающим, вечно новым блаженством Духа.
Первое состязание души в каждом воплощении — с другими душами, ищущими перерождения. Когда сперматозоид и яйцеклетка соединяются, чтобы начать формирование нового человеческого тела, в астральном мире — небесном доме душ между воплощениями — появляется вспышка света. Этот свет передаёт узор, который притягивает душу в соответствии с её кармой — следствиями действий самой души в прошлых жизнях. В каждом воплощении карма действует отчасти через силы наследственности: душу ребёнка притягивает семья, наследственность которой соответствует его прошлой карме. Многие души соперничают за вход в эту новую клетку жизни, но победителем станет только одна. (При многоплодном зачатии первичных клеток больше одной.) В теле матери развивающийся ребёнок борется с болезнью, тьмой и периодически возникающим чувством стеснённости и разочарования, поскольку сознание души в нерождённом ребёнке помнит — а затем постепенно забывает — о большей свободе самовыражения, которой оно обладало во время пребывания в астральном мире. Душе внутри зародыша приходится бороться и с кармой, которая благоприятно или неблагоприятно влияет на формирование тела, где она теперь пребывает. Кроме того, ребёнок испытывает вибрационные влияния, приходящие извне: окружение и поступки матери; внешние звуки и ощущения; вибрации любви и ненависти, покоя и гнева.
После рождения ребёнок борется с противоречием между своими инстинктами, ищущими комфорта и выживания, и относительной беспомощностью своего незрелого телесного инструмента.
Первую сознательную борьбу ребёнок начинает, когда ему приходится выбирать между желанием бесцельно играть и желанием учиться, познавать и следовать какому-то систематическому курсу обучения. Постепенно возникают более серьёзные сражения, навязанные ему кармическими инстинктами изнутри или дурной компанией и окружением извне.
Подросток внезапно сталкивается с целым рядом проблем, к которым он часто плохо подготовлен: с соблазнами секса, жадностью, уклончивостью, зарабатыванием денег лёгкими, но сомнительными способами, давлением компании, в которой он вращается, и общественными влияниями. Обычно подросток обнаруживает, что у него нет меча мудрости, которым он мог бы сразиться с вторгшимися армиями мирского опыта.
Взрослый, который живёт, не развивая и не используя врождённых сил мудрости и духовного различения, неизбежно обнаруживает, что царство его тела и ума захвачено мятежниками, несущими страдание: неправильными желаниями, разрушительными привычками, неудачами, невежеством, болезнями и несчастьями.
Мало кто хотя бы подозревает, что в его царстве идёт непрерывная война. Обычно лишь тогда, когда опустошение почти завершено, люди в бессилии осознают печальное крушение своей жизни. Психологическую борьбу за здоровье, процветание, самоконтроль и мудрость нужно возобновлять каждый день, чтобы продвигаться к победе, отвоёвывая дюйм за дюймом территорию души, захваченную мятежниками невежества.
Йог, человек пробуждающийся, сталкивается не только с внешними битвами, которые ведут все люди, но и с внутренним столкновением между негативными силами беспокойства (порождёнными манасом, или чувственным сознанием) и положительной силой своего желания и стремления медитировать (поддерживаемой разумом, буддхи), когда пытается вновь утвердиться во внутреннем духовном царстве души — в тонких центрах жизни и божественного сознания в позвоночнике и мозге3.
Поэтому Гита в самом первом своём стихе указывает, что человеку прежде всего необходим еженощный самоанализ, чтобы ясно различать, какая сила — добро или зло4 — победила в дневной битве. Чтобы жить в согласии с Божественным замыслом, человек должен каждую ночь задавать себе неизменно уместный вопрос: «Собравшись на священном телесном поле добрых и злых дел, что сделали мои противоборствующие тенденции? Какая сторона победила сегодня в этой непрестанной борьбе? Бесчестные, соблазнительные, злые наклонности или противостоящие им силы самодисциплины и различения — ну же, скажите мне, что они сделали?»
Йог после каждой сосредоточенной медитации спрашивает свою способность к самоанализу: «Собравшиеся в области сознания на спинномозговой оси и на поле чувственной активности тела, жаждущие битвы умственные чувственные способности, которые пытаются вытянуть сознание наружу, и потомки различающих [разумных] тенденций души, которые стремятся вернуть себе внутреннее царство, — что они сделали? Кто победил в этот день?»
Обычный человек, подобно осаждённому воину, израненному в стычках, слишком хорошо знаком с битвами. Но его бессистемной подготовки часто не хватает, чтобы понять поле боя и науку, стоящую за атаками противоборствующих сил. Это знание умножит его победы и сократит число сокрушительных поражений.
Согласно историческому повествованию о причине войны на Курукшетре, благородные сыновья Панду праведно правили своим царством, пока царь Дурьйодхана, злой сын слепого царя Дхритараштры, стоявший у власти, хитростью не отнял у Пандавов их царство и не отправил их в изгнание.
Символически царство тела и ума по праву принадлежит Царю-Душе и его благородным подданным — добродетельным наклонностям. Но Царь-Эго5 и его родня с их злыми, неблагородными наклонностями хитростью захватывают трон. Когда Царь-Душа приходит, чтобы вернуть себе свою территорию, тело и ум становятся полем битвы6.
То, как Царь-Душа правит своим телесным царством, теряет его, а затем вновь обретает, — в этом суть Гиты.
Устройство человеческого тела и ума в своём совершенстве до мельчайших деталей раскрывает присутствие божественного замысла. «Разве не знаете, что вы храм Божий и Дух Божий живёт в вас?»7 Дух Божий, Его отражение в человеке, — это душа.
Душа входит в материю как искра всемогущей жизни и сознания внутри ядра, образованного слиянием сперматозоида и яйцеклетки. По мере развития тела это первоначальное «место жизни» остаётся в продолговатом мозге. Поэтому продолговатый мозг называют вратами жизни, через которые Царь-Душа совершает свой триумфальный вход в телесное царство. В этом «месте жизни» пребывают первые проявления тонких восприятий воплощённой души — кармически запечатлённые разные фазы будущей жизни. Благодаря чудесной силе праны — разумной творческой жизненной силы, управляемой способностями души, — зигота в утробе развивается через эмбриональную стадию в человеческое тело.
Творческие способности, или инструменты, души имеют астральную и причинную природу. Входя в первичную клетку жизни, душа облечена в два тонких тела: причинную форму из мыслетронов, которая, в свою очередь, заключена в астральную форму из жизнетронов8. Каузальное тело, названное так потому, что оно служит причиной [cause] существования двух других оболочек души, состоит из тридцати пяти идей, или мыслительных сил (которые я назвал «мыслетронами»), из которых образуются астральное тело из девятнадцати элементов и физическое тело из шестнадцати грубых химических элементов.
Девятнадцать элементов астрального тела — это интеллект, или разум (буддхи); эго (ахамкара); чувство [восприятие] (читта); ум (манас, чувственное сознание); пять инструментов познания (тонкие аналоги чувств зрения, слуха, обоняния, вкуса, осязания); пять инструментов действия (умственные соответствия способностей к деторождению, выделению, речи, ходьбе и ручному мастерству); и пять инструментов праны (наделяющих способностью выполнять кристаллизующие, ассимилирующие, выводящие, метаболизирующие и циркуляторные функции физического тела).
Именно эти девятнадцать сил астрального тела создают, поддерживают и оживляют грубую физическую форму. Центры жизни и сознания, из которых исходят эти силы, — это астральный мозг (или «тысячелепестковый лотос света») и астральная спинномозговая ось (или сушумна) с шестью тонкими центрами, или чакрами. По отношению к физическому телу они расположены в продолговатом мозге и в пяти центрах позвоночника: шейном — напротив горла (вишуддха); спинном [грудном] — напротив сердца (анахата); поясничном — напротив пупка (манипура); крестцовом — напротив органов размножения (свадхистхана); и копчиковом — у основания позвоночника (муладхара).
Более грубые силы ума проявляются в более грубых структурах тела, но тонким силам души — сознанию, интеллекту, воле, чувству [восприятию] — нужны мозговое вещество и тонкие ткани мозга, в которых они могли бы жить и через которые могли бы проявляться.
Говоря упрощённо, внутренние покои дворца Царя-Души — это тонкие центры Сверхсознания, Сознания Христа, или Кришны (Кутастха Чайтанья, или Вселенского Сознания), и Космического Сознания. Эти центры расположены соответственно в продолговатом мозге, в лобной части мозга между бровями (месте единого, или духовного, глаза) и в верхней части головного мозга (троне души, в «тысячелепестковом лотосе»). В этих состояниях сознания безраздельно царствует Царь-Душа — чистый образ Бога в человеке. Но когда душа нисходит в сознание тела, она попадает под влияние майи (космического заблуждения) и авидьи (индивидуального заблуждения, или невежества, которое порождает сознание эго). Введённая в заблуждение и искушаемая космической иллюзией, или психологическим Сатаной, душа становится ограниченным эго, которое отождествляет себя с телом, его родственниками и имуществом. Как эго, душа приписывает себе все ограничения тела и условия его существования. Отождествившись так, душа уже не может выражать свою вездесущность, всеведение и всемогущество. Она воображает себя ограниченной — точно так же, как богатый принц, в беспамятстве бродящий по трущобам, может вообразить себя нищим. В этом состоянии заблуждения власть над телесным царством берёт Царь-Эго.
Сознание души может сказать вместе с пробуждённым Христом в Иисусе: «Я и Отец — одно». Обманутое эго-сознание говорит: «Я — это тело; это моя семья и моё имя; это моя собственность». Хотя эго думает, что правит, на деле оно пленник тела и ума, которые, в свою очередь, — пешки в тонких махинациях Космической Природы.
В макрокосме творения постоянно идёт великая битва между Духом и несовершенными проявлениями природы. Повсюду на земле мы видим безмолвную борьбу совершенства и несовершенства. Безупречные образцы Духа непрестанно борются с уродливыми искажениями, которые порождает вселенская иллюзорная сила майи — обманчивое свойство «Дьявола»9. Одна сила сознательно выражает всё доброе; другая тайно трудится над проявлением зла.