Санкхья и йога: космическая мудрость и метод её достиженияПарамаханса Йогананда

Поднявшись по спинальным центрам внутреннего восприятия лишь наполовину (состояние самоконтроля Арджуны соответствует третьему, или поясничному, центру), он боится взглянуть на бескрайнюю бесконечность, к которой, очевидно, направляется. Он теряет из виду своё физическое эго-сознание. Это означает не потерю сознания, а лишь забвение ограничений человеческого эго. Открыв эту безграничность, преданный начинает бояться утратить все человеческие черты. Это состояние означает убийство «Бхишмы» — почтенного психологического родственника, эго, деда всех умственных тенденций.

В этом внутреннем медитативном состоянии преданный также обнаруживает, что возвышается над всеми привычными инстинктами и склонностями и больше не ищет мирского счастья. Это состояние означает убийство «Дроны».

В этом стихе медитирующий преданный описан полным воспоминаний об исчезающем эго и о тех привычках и инстинктах, которые стали для него столь «естественными». Он неохотно пускает в ход стрелы своей направленной внутрь жизненной силы (через пранаяму) и обузданного ума (через пратьяхару), чтобы разорвать связь со своим эго, с так называемыми приятными чувственными привычками и внутренними тенденциями и обрести исконные, но глубоко скрытые радости расширения души.

Чтобы с помощью медитации отвлечь ум от чувств, преданный должен вовлечь своё самообладание в психологическую войну, в которой направленная внутрь жизненная сила и сосредоточение служат стрелами, уничтожающими почтенное, по невежеству почитаемое физическое эго и внутренние привычные тенденции, которые держат человека в заблуждении.

Комментарий

«Лучше я буду нищим со спокойной совестью, чем царём, уничтожившим своих наставников — Эго и Привычки-инстинкты прошлых жизней! Если я уничтожу этих главных обитателей моего умственного царства, то до конца жизни всё богатство славы, чувственные удобства и исполненные желания, которые у меня есть, будут „запятнаны кровью“ — я буду видеть их пронизанными дурными вибрациями, которые будут отвращать меня от всякого наслаждения моей с таким трудом завоёванной психологической и духовной победой. Поэтому лучше жить, выпрашивая удовольствия у чувств, чем ради потустороннего духовного царства уничтожать моих пожизненных хозяев — Эго и Прошлые-Привычки, которые направляли и формировали мою судьбу на протяжении всех воплощений».

В обычном сознании эго — руководящее начало мыслей, чувств и стремлений; оно формирует желания и амбиции под влиянием привычек. Таким образом, эго и телесные привычки — наставники всей человеческой деятельности.

Почему эгоистические привычки так живучи

Этот стих указывает на неослабевающую силу иллюзии эго и привычки, которая нападает на продвигающегося преданного. На этой стадии он, как и в предыдущих стихах, всё ещё твердит о своём страхе, что духовная победа обернётся опустошённым существованием. Лишившись эго и привычных наклонностей — побудителей, хранителей, наставников и советников его умственных склонностей, — не станет ли он до конца жизни смотреть на все материальные вещи и чувственные переживания как на пронизанные дурными вибрациями («запятнанные кровью») в противоположность своему победоносному состоянию души?

Ответ, конечно же, отрицательный. Зло заключается лишь в неправильном использовании сил и объектов природы. Чувства, тронутые блаженством души, одухотворят своё восприятие; наслаждение «богатством» собственности не будет запятнано привязанностью; склонности, свободные от привычек, будут искать удовлетворения в самых благородных свершениях. Но даже если преданный знает об этом обещании из священных писаний и из уст богопознавших душ, его привязанность к влиянию эгоистических привычек упорно сохраняется, ибо вплетена в самые волокна человеческой природы.

Все дурные привычки и тот, кто ими наслаждается, — эго — весьма настойчивы и безраздельно притязают на человека. Как бы пагубно ни действовала привычка, избавиться от неё трудно из-за привязанности к ней эго. Когда человек раз за разом искренне пытается избавиться от дурной привычки и не добивается успеха, он впадает в уныние и не может собраться с мужеством. Дурные привычки почти парализуют волю. Их жертва беспомощно думает: «Что толку пытаться?»

Умственное рабство у чувственной привычки — результат постоянного повторения определённого действия, порождающего определённую привычку. Внимательно думая каждый день о какой-то вещи, человек делает её частью своего сознания. Когда привычка становится неотъемлемой частью его мысли [мировоззрения], она превращается во «вторую натуру». Эта «вторая натура» настолько сильна, что убеждает человека, будто он никогда не сможет расстаться со своей собственной «натурой», даже если взамен получит целый мир высшего удовлетворения.

Сколько людей убеждены, что не могут пожертвовать даже малой толикой сна, чтобы достичь высшего блаженства медитации! Некоторые думают, что никогда не откажутся от жизни на сексуальном плане, даже если взамен получат вечно новую радость Вечного Бога. Другие уверены, что ни на йоту не поступятся привязанностью к семье, друзьям, славе или любой части материального успеха ради божественного блаженства. Поскольку у большинства людей нет подлинной основы для сравнения, они не могут отделить чувственные удовольствия от своих представлений о радостях души. Постоянно потакая требованиям чувств, они вовлекают себя во всё растущую неудовлетворённость, разочарование и удушающие внутренние страдания.

Лишь когда одно удовольствие за другим обманывает его ожидания, человек в конце концов начинает задаваться вопросом, возможно ли вообще счастье через чувства. Эта мысль действует освобождающе: человек пытается найти радость в медитации, в безмолвии, в мудрости, в служении, в удовлетворённости и самоконтроле. Он отказывается от прежней беспокойной погони за желаниями с сопутствующими ей шумной деятельностью, невежественным поведением и чувственным рабством. Обнаружив, что чувственные радости не тождественны человеческому счастью, он искренне желает избавиться от своих чувств-паразитов, своих так называемых «родственников», которые лишь создают видимость утешения и сочувствия, а на деле постоянно обманывают.

Понимание истинной природы чувственных удовольствий

Решительный йог, моля о помощи божественного руководства, начинает освобождаться от пут эго и привычки — своей «второй натуры», — учась ясно различать тело и душу, «я» и «не-я», и понимать, почему с метафизической точки зрения чувственные удовольствия вовсе не считаются удовольствиями: они создают лишь иллюзию счастья и в конечном счёте оборачиваются печалью.

Чувственные наслаждения в действительности кажутся приятными лишь благодаря акту воображения души, который рождается из взаимодействия чувственного ума с объектами чувств. Человек может быть по-настоящему счастлив только в своей истинной природе души — в блаженстве, всеведении и мудрости. Он никогда не будет удовлетворён, воображая себя счастливым оттого, что счастливы чувства.

Например, мать может противиться чувству голода, когда в осаждённом городе не хватает пищи, говоря: «Я счастлива, если ест мой голодающий ребёнок». Но если она и дальше будет обходиться без пищи, то обнаружит, что её голод утоляется лишь в воображении, а не наяву. Отождествление с чувствами столь же обманчиво: оно заставляет человека верить — лишь в уме и воображении, — что он удовлетворён, потворствуя своим чувствам.

Поэтому важно понять, почему чувственные удовольствия — не истинные удовольствия, а радости души — истинное счастье.

Прежде всего, ощущения красоты, мелодии, аромата, вкуса и прикосновения переживаются не на поверхности кожи, а в мозгу. Вкус клубники ощущается в мозгу как умственная реакция, возникающая от соприкосновения плода с поверхностью языка. Когда ум благосклонно отождествляет себя с ощущением клубничного вкуса, ему это нравится. Однако мне самому вкус клубники поначалу был очень неприятен; мне пришлось к нему привыкать, и теперь я её полюбил — на мой ум повлияло то, с каким удовольствием её едят американцы. Поэтому никто не может сказать, что вкус клубники приятен вообще. Зато все согласны с тем, что ощущения от ожога или физических ударов вызывают неприятные ощущения и мысли в теле и мозгу и потому называются болезненными. Другие ощущения, не обязательно болезненные, не обязательно и приятны. Благодаря умственной тренировке так называемые самые приятные ощущения могут стать для ума очень отталкивающими, и наоборот, самые неприятные и даже болезненные ощущения можно сделать приятными. Отсюда необходимость того, чтобы слепым умом в его соприкосновении с объектами чувств руководило различение души, а не привычка эго.

Необходимость различения души, руководящего слепым умом в его соприкосновении с объектами чувств

Большая часть страданий человека в этом мире вызвана его неспособностью отличать хорошие ощущения от плохих. Любое телесное ощущение, конечное воздействие которого на сознание — страдание, отдалённое или непосредственное, следует назвать плохим. Любое ощущение, которое приносит сознанию длительное умиротворение, следует назвать хорошим. Ощущение может вызвать поначалу неудовольствие, но повлечь за собой последующее сознание покоя; или же ощущение может дать мимолётное удовлетворение и потому ошибочно считаться хорошим, тогда как его длительным результатом будет страдание. Хорошо или плохо то или иное ощущение, нельзя судить только по тем мыслям и чувствам, которые непосредственно возникают при соприкосновении с ним. Лишь благодаря тщательному и терпеливому различению и бдительности можно ясно распознать истинную природу ощущения. Поэтому благоразумно следовать указаниям духовно мудрого человека или выждать и выяснить с помощью собственных глубинных сил, длительно или временно первое впечатление от ощущения, искренне или лицемерно оно в своём поведении. Очень трудно различить хорошие и плохие, дружественные и недружественные ощущения, потому что и те и другие прибегают к маскировке. По невежеству люди принимают первое впечатление, которое производит на них хорошее или плохое ощущение. Поэтому они приветствуют «приятные» ощущения и желают их повторения, а «неприятные» стараются отбросить, не думая о конечном результате, близком или отдалённом. Как только повторение действия или умственного представления позволяет закрепиться закону привычки, ум становится крайне пристрастным в суждениях о том, что хорошо и что плохо.

Все ощущения, гармоничные для наших органов чувств и благосклонно истолкованные умом как успокаивающие или доставляющие удовольствие, находят готовое убежище у своего хозяина — ума. Но ни одно ощущение зрения, звука, осязания, запаха или вкуса не должно быть настолько соблазнительным или захватывающим, чтобы поработить ум. Именно когда ум привязывается к ощущению, в мозгу развивается соответствующая приятная идея. Эта приятная мысль о каком-либо ощущении побуждает человека вновь и вновь переживать это ощущение. Постоянно повторяясь, ощущение вызывает повторение связанной с ним приятной идеи. Эта идея-предпочтение становится «бороздкой» в мозгу и закрепляется в уме как умственная привычка. Именно эта умственная привычка, сформированная повторением приятной идеи, развившейся из ощущения, и делает ощущения привлекательными. Подобно тому как каждый человек более или менее влюблён в собственные представления о вещах, независимо от того, верны они или нет, ум любит свою личную коллекцию умственных чувственных привычек.

Ум может соприкасаться с ощущениями только через мысли. В конечном счёте ощущения — не что иное, как относительно различные мысли о вещах, которые мыслит Бог. Лучшая аналогия — состояние сна. Удовольствие от ощущения мороженого во сне — не что иное, как идея, доставляющая удовольствие другой идее: идея вкуса мороженого откликается на другую идею — приятного наслаждения им. Тот, кто ест мороженое, умственная реакция, ощущения, возникающие от сознания того, что во сне рот и нёбо пробуют мороженое, и получаемое удовольствие — всё это не что иное, как относительные идеи. Следовательно, нельзя считать, что ощущение мороженого в стране снов само по себе доставляет удовольствие, — это лишь идея, которая нравится другой идее.

Один из уроков, которые Бог пытается преподать нам через сновидения, состоит в том, что мы должны осознать сновидческую природу этого кажущегося реальным мира. Все объекты, вызывающие ощущения, — это материализованные идеи Бога, которые создают в нашем сознании идеи удовольствия или боли. Мы должны перестать обманываться, думая, будто ощущения осязания, обоняния, вкуса, звука и зрения содержат удовольствие сами по себе. В ощущениях нет никакого наслаждения, кроме того, что мы откликаемся на них благосклонно и с приятностью.

Душа, индивидуализированный образ Духа, не связана этими идеями или ощущениями, как связан ими ум. Душа рождается сама по себе, со своими неотъемлемыми качествами, порождающими блаженство. Удовлетворённость, вечно новая радость, всеведение, всемогущество и вездесущность — это не приобретённые качества, а неотъемлемая часть души. Поэтому преданный, поглощённый этими качествами души, наслаждается истинным, непреходящим счастьем, принадлежащим его собственному истинному «Я».

Как есть разница между саморождённой удовлетворённостью ума и счастьем, вызванным внешним стимулом — встречей с давно потерянным дорогим другом, — так и блаженство медитации саморождённо, тогда как наслаждение эго ощущением возникает благодаря отождествлению с телесными чувствами.

Отнять ум у чувств посредством медитации — значит уничтожить физическое эго и привычные тенденции, почитаемых патриархов состояния обманчивого невежества, чтобы вновь обрести истинную радость, саморождённую в душе⁵.

Комментарий

Преданный думает: «Я не знаю верного мерила, чтобы решить, что лучше для моего счастья — предаться чувствам или победить их различением души? Если я уничтожу детей желания, порождённых умом, мне не останется ничего, ради чего стоило бы жить».

Мирские люди осуждают отречение от чувств как пытку, не понимая, что их собственное чувственное рабство мучительно для качеств души! Даже решительный преданный, ищущий радости души, время от времени устаёт от необходимой постоянной самодисциплины. Но дисциплина чувств необходима для благополучия во всех сферах жизни. Как слуги души, чувства должны быть приучены всегда угождать ей. Когда мудрость души побеждают капризы импульсивных, ослеплённых привычкой чувств, результатом этой анархии становится страдание.

Хотя чувства в унисон кричат: «Порадуй нас и не думай о душе!» — человек тем не менее оказывается не в силах удовлетворить их постоянно растущие требования. Чувственное сознание, действующее в человеке с самого рождения, рано устанавливает своё господство. Даже продвинувшемуся преданному счастье души кажется чем-то экзотическим, а чувственные радости — привычными, родными. Но за шумом чувств скрываются безмолвные призывы души, жаждущей блаженства. Закон таков: чем больше ложное чувственное счастье, тем слабее счастье души.

Жизненная энергия, текущая наружу по нервам к пяти органам чувств, делает чувственные переживания привлекательными для человека. Когда гуру просит его обратить этот поток жизненной энергии вспять и отвести ум и энергию от чувств, такое наставление кажется странным, непрактичным и, возможно, даже неразумным! Человек стонет: «О, какой вообще смысл жить, если я должен отказывать себе в осязаемых радостях чувственных наслаждений?»

Лишь рабу чувств кажется мучительным есть умеренно, сдерживать сексуальные побуждения, воздерживаться от дурманящих веществ. Даже уравновешенный мирской человек, не говоря уже о святом, знает по опыту, как необходима для благополучия дисциплина чувств. Раб чувств ест, чтобы угодить вкусу, и в конце концов становится жертвой болезни. Душа побуждает человека дисциплинировать вкус; после недолгих проявлений оскорблённого достоинства вкус больше не доставляет никаких хлопот! Как хороший слуга, чувство вкуса учится довольствоваться мудрыми решениями своего хозяина — души.

Чувства пренебрегают блаженством души и пытаются быть счастливыми, делая её несчастной. Душа же, напротив, стремится не мучить чувства, а вернуть их на подобающее им место — слуг человека, а не его господ.

Комментарий

«Ослабляющие мысли о сострадании к чувствам настолько подавили мою истинную природу, что я не знаю, в чём мой долг: вести жизнь в самообладании, уничтожив своих чувственных родственников, или угождать чувствам. Я умоляю Дух внутри меня твёрдо сказать мне, сбитому с толку в вопросе долга, в чём моё высшее благо. О Господи! Я — Твой шишья (ученик), ищущий прибежища в Тебе!»

Преданный, эгоистично взмолившись о своих чувствах, в конце концов преисполняется раскаяния и признаёт свою несостоятельность. Он смиренно склоняется перед своим внутренним «Я» (или перед своим гуру-наставником, если таковой у него есть), показывая тем самым, что нуждается в божественном руководстве и искренне желает его получить. Преданный чувствует, что, хотя его естественно тянет к своим чувственным родственникам, интуитивно он всё же предан тем проблескам душевного покоя, которые испытывал в глубокой медитации.

То цепляясь за воспоминания о чувственных удобствах, то склоняясь к блаженству души, он в конце концов совершает высший акт — отказывается от ошибочного самоопределения в пользу безупречной мудрости. В этом состоянии преданный становится открытым, восприимчивым к своему внутреннему «Я» и к своему духовному наставнику на земле — это первая ступень послушания высшим принципам. Настроившись на наставления невидимого Духа внутри себя (через интуицию души) и добросовестно следуя советам своего гуру, преданный может выбраться из своих ментальных ловушек.

Цель и ценность истинного гуру

На начальной стадии медитации голосу внутреннего Безмолвия недостаёт ясности, поэтому совет духовного гуру очень желателен. Он даёт ученику садхану — ориентиры и практики, которые служат преданному безошибочным руководством. Преданный должен жадно внимать гуру, учась у него глубоким истинам развития души. Внутренний голос легко неверно истолковать или пойти против него, но нет оправдания тому, кто не прислушивается к ясным советам и предостережениям истинного гуру.

Даже в отшельнической жизни многих духовных послушников терзают внутренняя слабость и душевные сомнения. Они переживают своего рода психологическое перетягивание каната между добром и злом. Зло может казаться заманчивым, а добро — сухим и непривлекательным. В такое время ученик, охваченный сомнениями, бросается к ногам своего наставника и говорит: «Учитель, я не знаю пути. Ты знаешь его — наставь же меня, своего ученика».

Продвинутый преданный, который пребывает в покаянной, всепоглощающей связи с Богом и медитирует глубоко и настойчиво, постепенно начнёт интуитивно ощущать отклик внутреннего Безмолвия.

Пока эгоизм раздувает преданного, тот может питать ложную гордость за собственную силу. «Я сам обрету небеса! — может подумать он. — Я порабощу Самого Бога своей медитацией!»

К гордым высшее духовное осознание не приходит. Лишь в долину внутреннего смирения стекаются и остаются там потоки Божественного милосердия.

В Индии учителя учат только тех, кто пришёл по своей воле и готов на полное самоотвержение. Здесь нет никакого нянченья и уговаривания «членов церкви» — и нет недостатка в дисциплине, когда дисциплина необходима! Истинный учитель не заботится о богатстве своих учеников, поэтому говорит свободно, ради их блага, и не боится, что они «уйдут», если их наставлять.

Итак, этот стих Гиты показывает, как сбитый с толку, охваченный сомнениями преданный должен смиренно искать прибежища в бескомпромиссном совете своего внутреннего «Я» и своего гуру-наставника.

Комментарий

«Я не вижу в своём духовном опыте ничего, что могло бы освободить меня от этого навязчивого умственного недуга — привязанности к чувственным удовольствиям; он давит на органы чувств и побуждает их к непрестанной деятельности. Я чувствую, что, даже если бы я обрёл процветающее и свободное от врагов царство над этой землёй (телом) и господство над присущими ей тонкими жизненными силами («божествами», то есть небесными астральными силами, оживляющими тело), я всё равно не избавился бы от привязанности к чувствам и не смог бы без опустошающей печали даже помыслить об отказе от их удовольствий».

В предыдущем стихе преданный выразил своё желание получить божественное руководство и свою нужду в нём. Теперь он продолжает подчёркивать свою безнадёжную привязанность к чувствам, не видя никакого способа от них освободиться. По сути, он говорит: «Это невозможно! Даже если я буду обладать телесным царством, у которого нет врагов и которое процветает здоровьем и благополучием, я всё равно буду привязан к чувствам, ибо без них такое „совершенное“ царство было бы, по сути, неодушевлённым, лишённым и восприятия, и выражения. Пока я живу в теле, мне придётся общаться с миром и переживать его через чувства. Поэтому я по-прежнему буду от них зависеть, а значит, и получать удовольствие, которое они дают. Зачем же тогда мне вступать в борьбу с этими дорогими мне родственниками и друзьями, которые меня поддерживают?»

Избавление от тройственных телесных невзгод

«Земля» означает бренное тело; её «процветание» — это здоровье, благополучие и счастье, которые приходят как следствие свободы от трёх её основных бед. Эти три зла, или внутренних соперника, угрожающих благополучию телесного царства, таковы:

(1) нарушение тонких внутренних жизненных сил, вызывающее телесные повреждения и расстройства — простуду, нарушения теплового баланса тела, дыхания и деятельности поджелудочной железы (пищеварения);

(2) плохая карма, то есть влияние прошлых неправильных действий. Пока эти семена действий, заложенные в мозгу, не поджарены огнём мудрости, трудно пожать желанные плоды вновь начатых действий. Например, если у человека есть кармическая склонность к физической слабости, перенесённая из прошлой жизни, в которой он нарушал законы здоровья, то, стремясь к здоровью в этой жизни, он может не получить от своих нынешних усилий достаточных результатов, чтобы обрести здоровье, — если не уничтожит заодно пренатальные [из прошлых жизней] кармические семена дурных склонностей, вредящих здоровью;

(3) самскары отождествления с телом и чувственной привязанности — непреодолимые склонности, порождённые прошлыми привычками: иллюзией телесной ограниченности и дурными наклонностями чувственной привязанности. Они рождают ненасытные желания, которые сжигают телесные инструменты, разрушают покой и причиняют душе невыразимые страдания.

Избавление от этих трёх телесных противников означает: освобождение тела от болезней, от восприимчивости к воздействию вселенских противоположностей — тепла и холода и так далее — и от опустошительного действия старости; приучение ума держаться сознания здоровья и других совершенных качеств души, благодаря чему тело ощущает всепоглощающую, постоянно растущую энергию умственной молодости; и освобождение тела от рабства самскарам телесной ограниченности и чувственной привязанности, а также от сознания смерти — через созерцание телесной формы как сна Бога, тени пребывающего в ней бессмертного «Я», души.

Когда тело очищено от трёх расстройств, о нём говорят как о «свободном от соперников», или врагов. Это желанное состояние достигается только практикой восьмеричной йоги (включающей предписания самодисциплины; позы; овладение жизненной энергией — пранаяму; умственную интериоризацию; концентрацию и медитацию; экстаз).

Благодаря йоге тело созревает в мудрости и духовной силе и становится неуязвимым для физических недугов, ибо йог обретает власть над атомными вибрациями, соприкасаясь в медитации с космической вибрацией Аум — источником всех жизненных сил. Это состояние называется «обретением духовного процветания на земле».

Этот стих показывает, как глубоко погружается преданный в материальную привязанность: он даже готов отказаться от усилий, которые могли бы дать ему пронизанное мудростью, свободное от болезней тело. Предпочитая в поисках здоровья и благополучия действия, продиктованные чувствами, он пренебрегает мудростью, позволяющей обрести власть над телесными атомами и над самой жизнью, — силу, с помощью которой человек может постичь, что тело — это лишь тень сна вечно совершенной, бессмертной души.

В умственно развращённом состоянии преданный настолько поддаётся любви к чувственным удовольствиям, что готов отказаться даже от мысли о достижении божественного блаженства. Когда человек с такими мыслями испытывает отвращение к хорошему и жаждет дурного, он находится в опасном состоянии: он вполне может погрузиться в материальные наслаждения, забыв обо всех стремлениях к освобождению. Если это состояние не будет быстро устранено более глубокой медитацией, преданный непременно отпадёт от божественной благодати и потеряет себя в иллюзии.

Комментарий

Этот стих раскрывает особое психологическое состояние: преданный достаточно развит, чтобы видеть Дух как Владыку чувств, и достаточно продвинут, чтобы его называли «победителем невежества» и «мучителем врагов-чувств огнём самоконтроля», но ещё не обрёл непоколебимой решимости подчинить себе чувства. Он остаётся умственно бездеятельным, не продвигаясь духовно, но и не отступая назад.

Все эти переживания раскрываются уму, склонному к чувствам и слепому к мудрости (Дхритараштре), через самоанализ (Санджаю). Когда преданный становится духовно слепым, склонный к чувствам ум приходит в восторг, ожидая, что преданный легко вернётся к нему из стана воинов самоконтроля. Но самоанализ открывает преждевременно возликовавшему слепому уму и то, что падение преданного может быть лишь временным. Интроспективное различение напоминает слепому уму: хотя преданный сейчас бездействует, не зная, станет ли он медитировать, он уже доказал, что потенциально он — «победитель невежества» и привычный «сжигатель чувств огнём самоконтроля».

На этой стадии преданный созерцает славу Духа как носителя тела, чувств и космоса, однако из-за подсознательного притяжения дурных привычек он ещё не вполне пробуждён к действию. Преданный осознаёт, что он победитель невежества и способен уничтожить с помощью самоконтроля⁷ свои чувственные наклонности, однако испытывает жалость к своим некогда дорогим привычкам, которые превратились во врагов, когда он обратился к духовности. Не в силах принять решение и обнаружив, что добродетель и порок притягивают его с равной силой, он прекращает дальнейшие усилия в медитации, внутренне говоря: «О Бог Вселенной! Я не стану выполнять жалкую задачу этой бойни!»

Комментарий

Продвинутый преданный, оказавшийся в безвыходном положении между чувственными воинами эго и различающими воинами души, сокрушающийся о необходимости отказаться от чувственных привычек и потому впавший в нерешительное бездействие, пассивно предавшись Бесконечному, — созерцает Дух, Который приходит, чтобы рассеять мрак сомнения мягким светом Своей улыбки и Своим голосом мудрости, слышимым через интуицию.

Те преданные, которые во время вторжения сомнений полностью отдают себя Духу во внутреннем безмолвии и покорности, способны воспринять неописуемый, всеочищающий Свет Бога, играющий на небосводе их внутреннего восприятия. Когда ум остаётся нейтральным, созерцая две противоборствующие армии — самоконтроля и чувственного искушения, — он ощущает печаль и уныние; но тот преданный, который всецело смиряется перед Божественной волей, слышит голос Духа, говорящего с ним через удивительно странный Шёпот его интуиции.

Лишь преданным, которые вели чистую духовную жизнь (правильное питание, правильное поведение и глубокая медитация) и благодаря этому достигли прогресса, выпадает счастье увидеть «улыбку» Духа и услышать Его голос мудрости. Даже если такой преданный временно не продвигается вперёд, но полностью предаётся Богу, поднимает сознание над чувствами и сосредоточивает его на Кутастхе (центре Кришны, или Христа), он услышит наставляющие эфирные вибрации Духа — тайные звуки освобождающих вибраций. В возвышенном состоянии сознания Кришны, или Христа, преданный действительно слышит голос Духа, звучащий понятными, поучительными словами в эфирном пространстве его ума. Как совесть человека шепчет безмолвные слова совета, так и Дух вибрирует словами совета в уме йога. (Вот почему Веды, Священные Писания Мудрости, называются шрути — «то, что было услышано».)

Шёпот разума отличается от шёпота совести, и от обоих отличается голос Духа. Ментальный голос — не что иное, как вибрации неопределённого чувственного ума. Голос совести — это голос различения и внутренней мудрости. Но голос Божий, из которого исходят пророчества, — это присутствие непогрешимой интуиции.

Когда Арджуна так купается в просветляющей улыбке Духа и настраивается на внутренний божественный голос, возвышенная духовная беседа Бхагавана Кришны с Арджуной (Господа с преданным) начинает в полной мере раскрываться как «Песнь Духа», которая в своих 700 стихах заключает сущность четырёх объёмистых Вед, 108 Упанишад и шести систем индуистской философии, — вселенское послание для утешения и освобождения всего человечества.

Вечная, трансцендентная природа души

Комментарий

«Твоё сердце проливает кровавые слёзы о тех, чья смерть не заслуживает горя! Ты оправдываешь своё горе доводами многовекового знания. Но истинно мудрые, наделённые небесным знанием, не позволяют грязному заблуждению запятнать свою проницательность — заблуждению, будто реальны и беспокойство, называемое жизнью, и кажущийся бесконечным сон во мраке могилы, называемый смертью».

Говорить как мудрец и вести себя как невежда — разве это не противоречие? Преданный под влиянием заблуждения переживает состояние, в котором может произносить слова мудрости, даже ведя себя как глупец! Йоги-новички могут говорить так, будто пребывают в спокойствии мудрости, хотя на самом деле ими движет беспокойство. Между словами такого человека и тем, что он есть, лежит непреодолимая пропасть. Никто ни в чём не должен быть лицемером. Жизнь человека и выражение его мыслей должны быть в согласии.

Преданный, который готов отказаться от высоких радостей царства души, лишь бы не уничтожать возлюбленных врагов-чувств, может принимать вид человека мудрости и отречения. На деле же его состояние — скорее уныние и малодушие! Умственная слабость — это никогда не мудрость, а признак глубокой подсознательной привязанности к эго и его обманчивым удовольствиям. Тот, кто не может твёрдо держаться праведного поведения перед испытанием, посланным Всемогущим, теряет право говорить как мудрец.

А как быть с теми многочисленными людьми в мире, которые, произнося слова мудрости, погрязают в недостойных страданиях и заботах, порождённых ими самими? Из-за малейшего пустяка — стоит им хотя бы пропустить завтрак, обед или ужин — их спокойствие сменяется напряжением. Мерило мудрости человека — его невозмутимость. Маленькие камешки, брошенные в озеро сознания, не должны приводить в смятение всё озеро.

Мораль здесь такова: человек должен покончить с тем состоянием ума, в котором он играет роли Джекила и Хайда, — говорит как мудрец, а действует как невежда. Этой двойственности нужно избегать, действуя мудро так же, как и говоря мудро. Просветлённый преданный согласует свои поступки со своими словами и следует добрым советам, которые сам часто даёт другим!

Бросить якорь в Неизменном

Чтобы оставить невежественную двойную жизнь, преданный не должен волноваться из-за беспокойных перемен жизни или страшиться мгновенного покоя так называемой смерти (прекращения физической деятельности). Мудрость означает осознание того, что оплакивать и живых, и мёртвых бессмысленно. Мудрые не предаются печали из-за того, что неизбежно изменчиво и мимолётно. Те, кто вечно плачет и жалуется, что жизнь полна горечи, обнаруживают узость своего ума. В сознании Бога все мирские вещи — пустяки, потому что они не вечны. Мучительные перемены жизни и смерти кажутся реальными из-за присущего человеку чувства обладания: «моё тело, моя семья, моё имущество». Это Божий мир; смерть напоминает нам, что ничто не принадлежит нам, кроме того, что мы есть как души. Отождествлять себя с телом и его окружением — значит снова и снова сталкиваться с неожиданными ужасными переменами, которые заставляют человека склоняться в невольной покорности.

Танец жизни и танец ужаса следует воспринимать неизменно, недвижно, непоколебимо, держась за надёжный якорь сознания души. Неустойчивый преданный лишь говорит так, словно он непоколебимо привязан к Духу. Но те решительные преданные, которые глубоко практикуют технику йогической концентрации, становятся прикованными к высшему, неизменному состоянию Духа. Они побеждают беспокойство — синоним смертной жизни — и сознательно переживают полное спокойствие, или безмолвие, которое сопутствует свободе от отождествления с телом⁸. Достигнув этого неизменного состояния совершенства, такой преданный становится свидетелем всех перемен жизни и смерти, не будучи ими движим. Отождествление с волнами перемен ведёт к страданию, ибо жить в изменчивом и находить в нём удовольствие — значит быть отделённым от Вечного. Поэтому мудрых не бросает вверх и вниз на волнах счастья и несчастья. Они ныряют глубоко в духовный океан блаженства, уходя от бурь заблуждения — волн перемен, которые бушуют на поверхности человеческого сознания.

Состояние постоянного спокойствия (нейтрализация беспокойных мыслей) достигается непрерывной практикой медитации и удержанием внимания в точке между бровями. В этом состоянии покоя человек наблюдает за мыслями и эмоциями, за их работой, нисколько не тревожась и отражая в своём сознании лишь неизменный образ Духа.

Те, кто смотрит на поверхность моря, видят рождение и смерть волн, но те, кто постигает глубины океана, видят единую неделимую массу воды. Точно так же те, кто признаёт «жизнь» и «смерть», охвачены горем, тогда как живущие в безграничном сверхсознании созерцают и ощущают единое невыразимое блаженство.

Контрастные переживания страны сновидений — уловки единого сознания. Во время чувственно-сознательного сна человек одной частью своего подсознания созерцает печальные и восхитительные перемены сновидения, а другой частью видит себя самого как сновидца. Точно так же мудрый человек в своём внутреннем «Я» воспринимает единый неделимый Дух как Сновидца этого космического сна, пребывающего вне волнений космоса сновидений; во внешнем же сознании он учится видеть благоговейную тайну смерти и все печальные и радостные переживания жизни как противоположные события в космической стране снов Бога. Единство с Богом в космическом сознании дарует высшее восприятие, в котором все различия сновидческой жизни сливаются в одну вечную радость.

Забудь прошлое, ибо оно ушло из твоих владений! Забудь будущее, ибо оно вне твоей досягаемости! Властвуй над настоящим! Живи сейчас как можно лучше! Это обелит тёмное прошлое и сделает будущее светлым! Таков путь мудрых.

Комментарий

Я прежде уже расцветал в саду жизни,

Так же, как и сейчас!

Ты и все эти царские особы — снова здесь! —

Благоуханно отцветшие в давно ушедших жизнях.

Все бесплодные деревья будущих жизней

Мы можем решить украсить заново

Бутонами наших перевоплощённых душ!

Прежде мы пребывали в форме без форм

В вечности Духа, в вечности Духа,

И туда же мы отправимся снова!

В преходящем царстве времени и пространства формы и выражения непрерывно меняются или прекращаются, но сущность этих перемен остаётся неизменной. Вечны душа человека (истинное «Я») и душа вселенной (Кутастха Чайтанья, Сознание Кришны, или Христа) — выражения Духа: «ты и я». Постоянны также принципы природы, духовные основы бытия, или проявления: «эти другие царственные принципы». В той или иной форме всё, что есть и было, будет всегда. (Эта мысль получает дальнейшее развитие в стихе 16.)

Прошлое, будущее и вечное сейчас

Смертный обладает сознанием двойственности, которое создаёт видимость, будто «настоящее» отделено и от «прошлого», и от «будущего». Под действием закона относительности, или двойственности, изначально присущего феноменальному творению, смертный человек в определённом теле убеждается, что живёт только «сейчас» — существенно иначе, чем жил в прошлом или будет жить в будущем. Опыт ограничивает его убеждением, что он и все его современники живут только «сейчас».

Истина же в том, что человек живёт в «вечном сейчас». Освобождённый преданный по-настоящему осознаёт вечное сейчас благодаря своему вездесущему Сознанию Бога; смертный же человек переживает вечное сейчас через последовательную череду жизней, местом которых попеременно становятся физический и астральный миры.

Человек не только существовал в той или иной форме в неопределённом прошлом, но и до тех пор, пока он по невежеству отождествляет себя со своим телом (грубым физическим или тонким астральным), он будет и в неопределённом будущем вновь и вновь обитать в новых телах.

«Реинкарнация» означает не только переселение души из одного тела в другое, но и смену составного выражения эго — переход от одного состояния сознания к другому в течение одной жизни. Например, пятидесятилетний человек может мысленно обратиться к самому себе и к своему нынешнему сознанию (то есть к «ты и я»), а также к другим благородным («царственным») мыслям — о том, что прежде он существовал в состоянии детства, юности, зрелости и т. д. и что, если его тело проживёт ещё несколько десятилетий, он будет существовать и в других состояниях в будущем. В этом смысле человек может прожить много жизней в течение одной жизни, одновременно осознавая все различные жизни (или жизненные привычки), которые вмещает это одно воплощение, и не подвергаясь забвению промежуточной смерти.

Душа (или Кришна, наставник Арджуны), обладающая космическим сознанием (вечно бодрствующим, не прерываемым смертью), могла воспринимать все звёзды череды своих перевоплощений, мерцающие на небосводе сознания «Вечного Сейчас».

Поэтому Кришна указывает Арджуне, что все смертные, которые «сейчас» кажутся отдельными индивидуумами (сам человек и его современники), — лишь причинно-следственные выражения в телесной форме желаний, перенесённых эго из прошлого (из предыдущих жизней), и что все новые желания, порождённые эго «сейчас», должны будут найти своё выражение в новых телах в будущем. Кришна, Дух, призывает преданного подняться над законом причинности и смертными желаниями, которые приковывают человека к череде по самой своей природе мучительных воплощений, и вместо этого утвердиться в вечной свободе своей бессмертной души.

Комментарий

Эго непрерывно сознаёт себя в детстве, юности и старости; воплощённая же душа непрерывно сознаёт себя не только в младенчестве, юности и старости, но и в чередовании своих «жизней» и «смертей» — в чередовании пребывания эго в физическом и астральном мирах. Душа воспринимает все пузырьки состояний сознания, плывущие по реке времени — прошлого, настоящего и будущего.

Обычный человек, не прерывая своего чувства «я», или сознания эго, последовательно переживает состояния младенчества, юности и старости; мудрец же воспринимает череду жизней и смертей как различные переживания в непрерывном сознании восприятия души.

Смертный не обладает непрерывностью сознания до рождения и после смерти, поэтому прошлое видится ему тёмным, а будущее — неведомым. Медитирующий же преданный переносит своё сознание от перемен рождения и смерти к Неизменному Бытию, в лоне Которого танцуют все перемены. Он созерцает все пренатальные, постнатальные и посмертные перемены, не будучи эмоционально затронутым ими. Эта непривязанность дарует преданному вечное, неизменное счастье. Те же, кто поглощён переменами, напрасно ожидают постоянного счастья от изменчивого чувственного мира.

Мудрый человек не ждёт, что пожнёт вечное счастье от друзей, любимой семьи или дорогого имущества! Формы близких людей уносит смерть. Материальные вещи теряют смысл, когда человек к ним привыкает или когда в старости чувства становятся неблагодарными, бессильными. Сосредоточьтесь в медитации на бессмертном Духе и найдите там урожай вечного, всегда нового покоя!

Комментарий

«Когда хрупкие чувства беспричинно соприкасаются с чувственными объектами, пёстрая толпа боли и удовольствия, тепла и холода дико пляшет в храме жизни. Отдельные двойственности в этих беспокойных толпах какое-то время упиваются собой или воспаряют, а затем наконец умирают, оставляя следы смятения в святилище души. Не бойся их, какими бы сильными и несокрушимыми они ни казались: они приходят и уходят, как пузыри в море времени. Не обращай на них внимания или переноси их с храбрым, весёлым сердцем и спокойным умом!

«О преданный, ты — сын Кунти, рождённый от природы и стремящийся призвать силу отречения и божественного рвения, поэтому женское качество чувства всё ещё владеет твоим сознанием, делая его восприимчивым к двойственности. Но внутри тебя, ожидая божественного пробуждения, пребывает положительная мужская сила космического сознания — твоё наследие как потомка Бхараты (Духа), твоя истинная мужественность непобедимого равновесия и трансцендентности».

Как человеческие чувства и реакции возникают из ощущений

Органы чувств реактивно чувствительны: по своей природе они отвечают на раздражители удовольствием или болью. Они приучены к сильным симпатиям и антипатиям; поэтому симпатия порождает наслаждение, а антипатия — отвращение или боль. Чувственные впечатления текут по туннелю тонких нервных каналов, а жизненная сила и ум, словно реки, несут их вперёд. Когда хорошие и плохие, горячие и холодные материальные объекты соприкасаются с воспринимающими органами чувств, возникают удовольствие и боль, тепло и холод. Эти возникающие ощущения преходящи, непостоянны, мимолётны. Они приходят и уходят; человек должен переносить их терпеливо, сохраняя уравновешенность ума (титикша).

Тело, порабощённое окружающей средой, — постоянная проблема для ума: оно держит в рабстве потенциально всемогущие умственные способности. На Западе принято сосредоточиваться на устранении внешних причин дискомфорта: «Если вам холодно, купите уютное тёплое пальто! Установите отопление, даже если придётся занять денег! Если климат жаркий, поставьте кондиционер!» — и так далее.

Восточные мастера восхищаются находчивостью и изобретательским гением Запада. Однако они учат, что, принимая разумные меры для преодоления внешнего дискомфорта, человек должен также развивать в себе состояние внутренней «надземности». Он не должен позволять ощущениям дурно влиять на его мысли.

Человек испытывает ощущения как чувства, вызываемые соприкосновением органов чувств с материей. Возникшее в уме ощущение, или начальное чувство, сначала обрабатывается умом как восприятие. Затем действием интеллекта оно расширяется в понятие. И наконец, понятие превращается в чувство — способность, которая выносит о переживании суждение в категориях боли или удовольствия тела, печали или счастья ума, в соответствии с привычными установками симпатий и антипатий. Поэтому, учат мастера, если чувство удаётся нейтрализовать — сделать невосприимчивым к преходящим двойственностям тепла и холода, удовольствия и боли, — тогда все переживания будут познаваться исключительно интеллектуально, как идеи для надлежащего действия.

Камень, соприкасающийся с глыбой льда, становится холодным. Человек, держащий в руках кусок льда, чувствует холод. В обоих случаях и камень, и человеческая рука становятся холодными, но реакции различны. Нет сомнения, что существуют горячие и холодные предметы и что они вызывают ощущения тепла и холода в теле, наделённом чувствительностью; однако очевидно, что камень, в отличие от человеческой руки, не обладает внутренними органами, отвечающими на внешние раздражители.

Прикосновение льда к руке передаётся в мозг через чувствительные нервы и жизненную силу как ощущение. Ум отвечает восприятием и распознаёт это ощущение как «холод». Заранее обусловленное чувство истолковывает его как приятное или неприятное, и тело реагирует соответственно. Холодность плоти материальна; ощущение же холода, или его восприятие, чисто ментально. Всякое переживание холода и тепла, чтобы быть познанным как таковое, должно сначала превратиться в ментальное восприятие. Человек под хлороформом не чувствует холода, когда ему на руку кладут кусок льда. Короче говоря, ум — единственная сила, распознающая любое телесное ощущение.

Ощущения сильны или бессильны в зависимости от того, впечатляют ли они ум. Постоянные впечатления холода или жара постепенно приучают к ним ум, и он воспринимает всё меньше ощущений холода или тепла. Именно поэтому человеческий ум приспосабливается к крайне холодному или жаркому климату. Сильный, владеющий собой ум может не замечать внешних раздражителей, ибо никакие чувственные ощущения не могут быть восприняты человеком без принятия и отклика его ума.

Поэтому восточные мудрецы говорят, что воздействие холода и тепла, приятных и болезненных ощущений, возникающих в теле при соприкосновении предметов с органами чувств, можно нейтрализовать, если встречать их невосприимчивым состоянием ума. Эта ментальная победа над вторжением преходящих ощущений, или «надземность», ведёт к самообладанию — к окончательному знанию того, что материальные объекты, или чувственные стимулы, не имеют врождённой власти над человеком. Именно это подчёркивает Кришна в этом стихе словом титикша — «терпение с твёрдостью ума».

Йогическая дисциплина восхождения над чувственным рабством

Система йоги, включающая телесную дисциплину и выносливость, задумана не как метод самоистязания, а как необходимая ментальная подготовка, которая ослабляет беспокоящее действие ощущений, развивая силу сопротивления ума. Титикша не означает безрассудства. Если тело порабощено чувствами и не одухотворено, его следует разумно оберегать от вредных крайностей и в то же время постепенно дисциплинировать силой ума, чтобы оно поднялось над своим рабством. Постоянное потакание чувственности ослабляет ум, а это питает боль и непрестанное ментальное раздражение.

Обусловленные реакции ума — через восприятие, познание и чувство — в значительной степени наследственны: они завещаны человечеству его далёкими предками, которые отпали от своей божественной природы в сознание, скованное материей. Но степень чувствительности каждого человека, от которой зависит, насколько он связан этим наследием, — его собственное творение.

По невежеству ум обычного человека предпочитает быть чувствительным и воображать, что чувства причиняют ему обиду. Поэтому преданному следует уделять большое внимание умственному «возвышению» над холодом и жарой, болью и преходящими удовольствиями. Когда ощущение холода или жара вторгается в тело, когда приходит удовольствие или нападает боль, оно пытается подавить ум внушением, будто обладает врождённой силой постоянства. Распознав этот «трюк», человек должен стараться занимать трансцендентную, безразличную позицию, отвечая на вторжение любых ощущений.

Когда человек становится невосприимчивым к печалям, неуязвимым для преходящего счастья и стоически встречает раздражители, вызывающие страх, гнев и боль, — его ум достигает невозмутимого состояния уравновешенности⁹.

Комментарий

«То благословенное существо, которое остаётся неизменным, как наковальня под ударами молота испытаний; тот, кто сохраняет невозмутимость ума и в пасмурные зимние дни боли, и в солнечные весенние дни удовольствий; тот, кто спокойно вбирает в себя испытания, как море спокойно вбирает реки, — тот предназначен богами для достижения вечного царства!»

Основной принцип творения — двойственность. Если человек знает удовольствие, он должен знать и боль. Кто познаёт тепло, должен познать и холод. Если бы творение проявляло только тепло или только холод, только печаль или только удовольствие, люди не были бы раздражёнными жертвами проделок двойственности. Но на что тогда была бы похожа жизнь в однообразном существовании? Некоторый контраст необходим; беспокойство же человеку причиняет его реакция на двойственность. Пока человек рабски подвластен двойственности, он живёт под властью изменчивого феноменального мира.

Симпатии и антипатии ответственны за рабство души

Эгоистические чувства человека, выражающиеся в симпатиях и антипатиях, целиком ответственны за привязанность души к телу и земному окружению. Его познающий интеллект — лишь регистратор переживаний, беспристрастный, академичный протоколист событий: он записывает смерть близкого человека или рождение своего ребёнка одинаково честно и прозаично. Интеллект лишь сообщает человеческому сознанию о потере дорогого друга, а чувство отмечает этот опыт и относит его к явно болезненным. Точно так же рождение ребёнка, воспринятое заинтересованным человеческим сознанием, чувство относит к явно приятным переживаниям.

Эти психологические близнецы — человеческие чувства радости и печали — имеют общего отца: они происходят от желания. Исполненное желание — это удовольствие, а желание, встретившее препятствие, — боль или печаль. Они неразделимы: как ночь неизбежно следует за днём, как Земля вращается вокруг своей оси, так и удовольствие и боль вращаются вокруг оси желания — одно всегда сменяет другое.

Желание возникает из беспорядочного соприкосновения с объектами чувств. Выражая симпатии и антипатии эго, желание проникает в сознание того, кто недостаточно бдительно управляет реакцией своих чувств на разнообразные переживания в мире. Так эго навязывает себя и тем самым вредит уравновешенности человека. Всё, что берёт начало в желании, вносит тревогу, ибо желания подобны камням, брошенным в спокойное озеро сознания. Привязанность к удовольствию или отвращение к боли разрушают равновесие внутренней природы.

Признавая нераздельность противоположностей, мастера Индии считают, что даже удовольствия, будучи преходящими, — предвестники боли. Удовольствие приходит, как короткая вспышка горящей соломы, озаряя тёмное сердце вестью радости, а затем внезапно гаснет, лишь углубляя прежнюю печаль. Вот почему Гита учит, что возбуждения наслаждений следует избегать так же ревностно, как человек стремится избежать мучений боли. Лишь когда чувство нейтрализовано по отношению к обеим противоположностям, человек поднимается над всеми страданиями. Поистине, очень трудно причинить боль вечно улыбающемуся мудрецу.

Уравновешенность — ключ к счастью и покою

Чтобы достичь возвышенного состояния ума, человек должен упражняться в нейтральном отношении ко всем земным переменам. Многие возражают: «Ну и ну! Если я стану относиться ко всему нейтрально, как же я буду наслаждаться жизнью?» Ответ подсказывает простая логика. Пусть мы и острее радуемся удовольствию после боли, но едва ли разумно полагать, будто для того, чтобы ценить здоровье, нужно сначала пройти через несчастные случаи и болезни! Или будто для того, чтобы наслаждаться покоем, нужно сначала испытать мучительные душевные страдания! Дружба, несомненно, может существовать между двумя людьми и без того, чтобы они сначала враждовали! Таким образом, свойственная смертным привычка принимать жизнь «такой, какая она есть», мирясь с периодическими вторжениями боли и удовольствия как с неизбежностью, — неверный способ вести это земное существование.

Святые обнаружили, что счастье заключается в неизменном состоянии невозмутимого покоя ума среди всех переживаний земных двойственностей. Изменчивый ум воспринимает изменчивое творение, и его легко вывести из равновесия; неизменная же душа и невозмутимый ум видят за маской перемен Вечный Дух. Человек, чей ум подобен колеблющемуся зеркалу, видит всё творение искажённым в волнах перемен; но тот, кто держит зеркало своего ума неподвижным, видит в нём лишь отражение Единого Целого — Бога. Не воображением, а действительным постижением он видит, что его тело и все вещи — это сгущённое сознание Духа. Ум, свободный от искусственного возбуждения, пребывает сосредоточенным в своём естественном состоянии внутреннего покоя и душевной радости.

Когда благодаря глубокому духовному развитию ум поднимается над внушениями, рождёнными внешней деятельностью чувств, продвинутый йог, подобно Арджуне, обнаруживает, что, прежде чем достичь обещанного состояния вечности, ему нужно с помощью медитации нейтрализовать также последствия внутренней деятельности чувственных сил.

Когда с помощью техник, данных гуру, йог отводит своё внимание и жизненную силу от мышц и сердца и направляет лодку медитации по реке электричества позвоночника, он обнаруживает (подобно древнему Улиссу), что сирены звука, осязания, обоняния, вкуса и зрения принимают различные обличья и пытаются заманить его в опасные воды. Если ум поддаётся этим тонким чувственным посулам, лодка медитации, несущая душу, попадает в водоворот невежества. Однако искренний преданный обнаруживает, что этот соблазн чувств длится недолго и вскоре исчезает. Эти «чувственные сирены» — лишь последние остатки пренатальных наклонностей, давно укоренившихся в мозгу [уме].

Преданный должен не обращать внимания ни на какие астральные и ментальные препятствия и держать ум прикованным к точке яркого света в центре духовного ока, которое видно между бровями во время глубокой медитации. Так преданный достигает небесной страны постоянства; никогда больше его не отбросит назад в водоворот перевоплощений и страданий!

Комментарий

Чувства говорят: цветок, который никогда не рождался, не источает аромата; то, что никогда не было реальным, никогда и не существовало. Но сад своим благоуханием и звёзды своим мерцанием в небе возвещают о своей реальности. Однако провидцы истины знают, что всё это одинаково нереально, ибо роза исчезнет, а многие далёкие звёзды, мерцающие в небесах, давно уже перестали существовать. Может ли что-то стать ничем? Обладающие мудростью воспринимают как реальное лишь то, что не меняется, — сущность, ставшую звездой и идеей цветка в сознании поэта. Только мудрые знают тайну реального и нереального.

Океан может существовать без волн, но волны не могут возникнуть без океана. Океан — реальная субстанция; волны же — лишь временные изменения океана, и потому они «нереальны» (сами по себе они не имеют независимого существования). Океан по своей сути не меняется, спокоен ли он или вздымается волнами; а волны меняют свои формы — приходят и уходят. Их суть — изменение, а значит, и нереальность¹⁰.

Сат и асат, Дух и Природа

Говорят, что вечная субстанция делится на две части: Сат, или неизменный Дух, и Асат — нереальную, вечно меняющуюся Природу, Космическую Мать двадцати четырёх атрибутов¹¹.

Есть два способа восприятия субстанции: как неизменного Духа и как вечно меняющегося творения. Эти способы восприятия называются анулома (в правильном направлении) и вилома (в обратном, неправильном направлении). Созерцание Природы (Духа как материи) — это вилома, иллюзорный путь: взор, направленный через чувства вовне, к «конечным продуктам», воспринимает лишь волны иллюзорного творения. Обратить восприятие внутрь и тем самым прозреть от внешней периферии Материи к внутренней точке Духа — это анулома, или путь видения, присущий мудрости. Через обращённое внутрь восприятие можно проследить причину всех действий творения. Когда ум сосредоточен на Первичном Коренном Принципе всего проявления, человек осознаёт, что грубая материя — результат смешения пяти тонких астральных элементов: земли, воды, огня, воздуха и эфира — и что все элементы последовательно растворяются в конечной причине, или Духе.

Поэтому те, кто смотрит на материю не через чувства, а сквозь материю — в Дух, истинно знают тайну нереального и реального. Реальное, неизменное на протяжении вечности, существует; нереальное, изменчивое, существует лишь относительно. Субстанция существует; явления же, которые не могут существовать без субстанции, не имеют отдельного бытия.

Обычный человек считает материю реальной (потому что она проявлена) и пренебрегает Духом как нереальным (потому что Он скрыт). Это заблуждение окутывает его невежеством и страданием. Мудрец отбрасывает видимость обманчивого творения и, постигая вечную реальность, пребывает в вечном блаженстве.

Мудрецы видят, как волны нереальности поднимаются из реальности и скрывают её единство — точно так же, как множество волн скрывает непреходящее единство океана. Благодаря такому видению мудрецы утверждаются в неизменном Духе и не придают значения изменениям так называемого материального мира. Знание реальности не делает человека туманным и бесплотным мечтателем, уклоняющимся от своих обязанностей! Познавшего реальность можно назвать здравомыслящим человеком посреди безумия!

Комментарий

Единая Жизнь, которая вдыхает существование во все преходящие вещи, образуя их из Своего собственного единого Существа, неразрушима и вечна. Хотя все изменчивые объекты творения тают, ничто не затрагивает неизменности Бога.

Когда землетрясение разрушает саманный дом, глина не меняет своей природы. Точно так же, когда этот космический глиняный дом перемен подвергается растворению, его сущность остаётся неизменной.

Подобно тому как электроны или атомы водорода и кислорода, составляющие пар, воду и лёд, суть проявления одной первичной энергии, вибрирующей с разной скоростью, так и человек, животные, миры и все проекции творения — это изменчивые формы Единого Духа. Даже если бы планеты сорвались со своих орбит, даже если бы вся материя растаяла в ничто, не осталось бы ни йоты пустого пространства — пространства, свободного от Духа. И формы творения, и Великая Пустота одинаково пронизаны Духом. Царства могут рухнуть, океаны — испариться, а Земля — превратиться в пар, но Дух всё равно остаётся нетронутым, сокрытым и неразрушимым.

Когда человек с помощью медитации решает отождествиться с неизменным Духом, он больше не будет обманываться и мучиться в аду перемен.

Комментарий

Божественный обитатель, вечно юный, к которому не смеют прикоснуться пальцы тления, чей дом — беспредельная область, кого никогда не сможет настичь разрушение, — вот кто носит множество одежд из плоти. Хотя его телесные одежды истлевают, сам он нетленен! Вооружившись этой бронёй мудрости, о Арджуна, потомок храброго Бхараты, смело вступай на арену внутренней битвы!

Преданный, который всё ещё борется с сильной внутренней убеждённостью, внушённой заблуждением, — привязанный к телу, боящийся отречься от чувств и от отождествления со смертным сознанием, — это птица вечности, запертая в маленькой клетке. Человеку, подобному орлу бессмертия, чей дом — вечное пространство, не следует бояться подняться над телом, из которого его в любом случае изгонит зов смерти.

Поэтому Кришна говорит Арджуне: «Сосредоточься на своём внутреннем „Я“ — образе вечного Духа, бессмертном, как и Он! Не бойся бороться с чувствами и разрушать привязанность к телу! Рано или поздно тебе всё равно придётся это сделать!»

Страх потерять тело часто овладевает даже продвинутым преданным, когда иллюзорная связь тела и души заставляет его на время забыть, что он — бессмертный Дух и потому тело вовсе не часть его самого.

Йог стремится к столь полному господству над телом, чтобы сами его атомы повиновались его приказу, — подобно тому как Иисус и Кабир¹² (и многие другие просветлённые Учителя) могли не только оставить тело по своей воле, но и показать его иллюзорную природу, воскрешая его после смерти или дематериализуя в Дух.

Даже в праведной материальной войне, когда нужно защищать слабых, солдат не должен бояться расстаться со своим бренным телом. Добродетель, обретённая через жертву, никогда не теряется. Уж лучше праведная смерть, чем обычная, бесславная! Гораздо похвальнее умереть ради всеобщего блага, чем на удобном ложе эгоизма!

Комментарий

Тот, кто считает себя тёмным убийцей, пребывает во сне. Тот, кто думает, что смерть может коснуться его «Я», — в пьяном бреду. Ни одно из этих воззрений не истинно. «Я» никогда не смогло бы запятнать кровью убитого свои руки, вершащие правосудие; и нет такой силы, которая могла бы убить душу!

Подобно тому как герой, умирающий на киноэкране, на самом деле не убит, так и душа человека, играющая определённую роль в космическом кинофильме жизни, всегда жива. Жертва и убийца в экранной драме — всего лишь две формы электрических теней. Злодей на экране и злодей-смерть одинаково никого не убивают!

Бессмертное «Я» остаётся нетронутым, когда разрушается его телесная оболочка, — так же как человек не умирает, когда рушится его дом. Одна душа не может убить другую: обе они — отражения бессмертного Духа.

Этой глубокой философией не должны злоупотреблять те, кто может ошибочно подумать: «Давайте убьём наших врагов! Их души всё равно бессмертны. Нас нельзя назвать убийцами, даже если мы действительно убиваем». Подобные рассуждения не убедят ни Бога, ни мирскую полицию!

Количество воды в океанских волнах остаётся неизменным независимо от того, играют ли волны на груди моря или скрыты в его глубине. Точно так же и волны душ остаются неизменными, играют ли они на поверхности моря жизни или покоятся глубоко в его недрах.

Этот стих выражает глубокую истину о бессмертной природе не только души, но и материи. Будучи отражением Духа, даже материя неуничтожима. Сущность материи никогда не разрушается; человеческое тело, состоящее из узоров сгущённых электронов, внешне изменяется со смертью, но в действительности никогда не уничтожается.

Каждая форма, мысль, каждое движение, когда-либо показанные на экране времени и пространства, запечатлеваются навсегда. Эти космические кинофильмы — а они никогда не были чем-то большим, чем [материальные] изображения бессмертных душ, — хранятся в бесконечных архивах. Те осознавшие Бога души, что заслужили доступ в тайные хранилища Духа, знают чудо этой тайны бессмертия.

Комментарий

Душа, по сути своей являющаяся отражением Духа, никогда не испытывает ни мук рождения, ни мук смерти. Ни одна душа, однажды спроецированная из лона бессмертного Духа, не утратит своей индивидуальности и по возвращении к Духу; войдя во врата рождения, она никогда не прекратит своего существования. Во всех своих телесных рождениях душа никогда не ощущала рождения; она существует вечно, не тронутая майей — волшебными пальцами перемен. Она всегда одна и та же — сейчас, как и в прошлом и в будущем; нестареющая, неизменная с незапамятных времён. Бессмертная душа, обитающая в разрушимом теле, остаётся постоянной во всех циклах телесных распадов; она не вкушает смерти даже тогда, когда тело выпивает роковую чашу цикуты.

О теле как части материи говорят, что оно претерпевает шесть видоизменений, свойственных непостоянной природе: рождение, существование, развитие, изменение, разложение и уничтожение. Человек, живущий в тленном теле, забывает о пребывающей в нём нетленной душе. Его сознание, отождествлённое с телом, осознаёт лишь эти шесть своих состояний. Мудрец с помощью медитации учится отличать пребывающую в нём бессмертную душу от её бренной телесной оболочки. Те, кто верит, что Абсолютный Дух (вечно существующее, вечно сознающее, вечно новое Блаженство) бессмертен, должны принять и ту истину, что Его отражение, душа, даже заключённая в смертное тело, тоже бессмертна. Слова Бхагавана Кришны в этих строках особо подчёркивают эту истину. Поскольку Бог бессмертен, то и душа каждого человека, сотворённая по образу Божию, должна быть бессмертна.

Разница между душой и Духом такова: Дух — это вечно существующая, вечно сознающая, вечно новая вездесущая Радость; душа — это индивидуализированное отражение вечно существующей, вечно сознающей, вечно новой Радости, заключённое в теле каждого существа.

Души — сияющие лучи Духа

Души — это сияющие лучи Духа, индивидуализированные как бесформенные, лишённые вибраций «атомы» и «ткани» Духа. Следовательно, они сосуществуют с Духом и имеют одну с Ним сущность, как Солнце и его лучи. Хотя душа и воплощена, она принадлежит к ноуменальной области, которая не меняется. Все материальные формы принадлежат к области явлений; сама их природа, отчуждённая от Духа, постоянно изменяется. Феномены возникают из ноуменов и неразрывно с ними связаны; но последние, будучи духовными, неизменны и трансцендентны. Внешняя поверхность сознания души, покрытая инструментами эго, ума и чувств, подвержена изменениям природы, но сущность души остаётся неприкосновенной.

Мирские люди не знают, что такое душа, как она входит в физическое тело и к какой участи ускользает после недолгого пребывания в нём. Триллионы людей таинственным образом пришли на Землю и столь же таинственно ушли. Вот почему люди не могут не задаваться вопросом, не гибнет ли душа вместе с разрушением тела.

Следующая аналогия иллюстрирует природу и бессмертие души. (Никакие аналогии не выражают абсолютных истин совершенно, но они помогают уму создавать образы абстрактных понятий.) Луна отражается в чаше с водой; чаша разбивается, и вода вытекает, — куда же девается отражение Луны? Можно сказать, что отражение Луны вернулось к своей неизменной тождественности с самой Луной. Если бы под Луной поставили другую чашу с водой, отражение Луны воплотилось бы в ней снова!

Точно так же душа отражается в телесной чаше, наполненной водой ума; в ней мы видим Луну-душу, скованную телесными ограничениями, как отражение вездесущей Луны Духа. С разрушением чаши тела отражение Луны может на время исчезнуть в Духе; но, пользуясь силой свободного выбора, дарованной ей как образу Духа, душа, пока была на Земле, создала желания и карму, которые заставляют её снова отразиться как Луна-душа в другой телесной чаше. Таким образом, хотя тела человека смертны и изменчивы, душа в них бессмертна.

Отражённая Луна, ограниченная маленькой чашей, при разрушении чаши становится единственной Луной, чьи лучи разливаются по небу. Точно так же душа, полностью освободившись от сковывающих её желаний, становится вездесущей, подобно Духу.

Освобождение от трёх тел

Однако у человека есть три тела, из которых он должен высвободить своё сознание, прежде чем сможет достичь окончательного освобождения. Эти ограничения души — физическое тело из шестнадцати элементов, астральное тело из девятнадцати элементов и причинное тело из тридцати пяти элементарных идей. Физическое тело состоит из крови и плоти; астральное — из жизненной силы и ума; а причинное, или идейное, тело соткано из мудрости и вечно нового блаженства.

В форме каузального тела Бог создал тридцать пять идей как матрицу человеческого творения. Эти идеи — основные, или идейные [мыслительные], силы, необходимые для создания астрального и физического тел. Девятнадцать из этих идей проявились как тонкое астральное тело, которое содержит десять чувств, пять жизненных сил, а также эго, восприятие, ум и интеллект [разум]. Остальные шестнадцать идей были преобразованы в грубое физическое тело из шестнадцати основных элементов. Иными словами, прежде чем создать физическое тело, состоящее из железа, фосфора, кальция и т. д., и тонкое астральное тело жизнетронного состава, Бог должен был сначала спроецировать их в виде идей, составляющих каузальное тело. Каждое из трёх тел обладает своими отличительными качествами. Плотное физическое тело — результат затвердевших вибраций, астральное — энергетических и ментальных вибраций, а причинное — практически чистых вибраций Космического Сознания.

Можно сказать, что физическое тело зависит от пищи; астральное — от энергии, воли и эволюции мысли; причинное — от амброзии мудрости и блаженства. Душа заключена в этих трёх телах. При смерти физическое тело разрушается. Два других тела, астральное и каузальное, по-прежнему удерживаются вместе неисполненными желаниями и неотработанной кармой. Душа, облачённая в эти два тела, вновь и вновь перевоплощается в новых физических формах. Когда медитация побеждает все желания, три темницы тела растворяются; душа становится Духом.

Ещё одна аналогия поможет проиллюстрировать обратное поглощение души Духом:

Сознание совершенного человека, очевидно, растворяется в океане Бога. Те волны душ, которых не волнуют никакие посмертные бури желаний, становятся абсолютным океаническим Духом. Став Духом, они обладают вездесущей памятью — даже об индивидуальном сознании своей прошлой волны души. Полностью растворившаяся волна сливается с океаном Духа, но по-прежнему помнит, что из изначального океана Духа она стала волной души и снова превратилась из волны души в единый Дух.

Индивидуальность человека никогда не может быть у него отнята

Например, Бог — это душа конкретного человека, Джона, ставшего смертным из-за иллюзорного отождествления с телом. С помощью медитации Джон вновь соединился с Богом, обнаружив, что изначально именно Бог стал Джоном; развивая мудрость, Джон снова стал Богом. Пребывая в иллюзии смертного состояния, Джон ощущал себя волной души, отделённой от океана Духа. Затем, расширяя своё сознание и осознавая Дух своей основой, он обнаружил, что это Дух-океан стал его волной души, теперь снова слившейся с единым Духом. Освобождённая душа Джона, даже будучи единой с Духом, сохранит свою индивидуальность в том смысле, что всегда будет помнить и знать: когда-то она была Джоном — волной души, которая, не ведая того, плыла по поверхности океана Духа. Когда смертный Джон стал бессмертным Джоном, он не утратил своей личности, но осознал, что был и Джоном-волной-души (смертным человеком), и Джоном-океаном-Духа (бессмертным человеком). Джон-мудрец утратил лишь сознание своей отделённости от Бога — так пробуждённая волна души утрачивает сознание своей отделённости от океана Духа.

Индивидуальность человека как реального существа никогда не может быть стёрта. При обычной смерти — смерти в рабстве — душа человека просто меняет место жительства; а при окончательной смерти — смерти в свободе — душа расширяется в Дух и обретает свой дом в Бесконечности!

Глубокие истины Гиты следует не рассматривать как метафизические абстракции, а применять в повседневной жизни. Особенно в те времена, когда космическое заблуждение являет человеку болезнь, физические муки, переживание обычной смерти и тягостные мысли о непостоянстве тела, он должен решительно противостоять этим негативным внушениям, помня истину: «Я» — это отражённый бессмертный Дух, вечно существующий сам по себе и свободный от капризов перемен.

Таким образом, Бхагавад-гита подчёркивает следующие качества души: она нерождённая, хотя и рождается в теле; она вечна, хотя её телесное жилище непостоянно; она неизменна, хотя может претерпевать изменения; она всегда одна и та же, хотя на долгом пути перевоплощений, который в конечном счёте ведёт к Богу, появляется в бесчисленных формах; душа не уничтожается, когда умирает тело; и даже вернувшись к Духу, она не теряет своей индивидуальности, но будет существовать вечно.

Комментарий

Тот, чей взор пребывает в духовном оке, видит истинную природу души; и благодаря этому прямому восприятию он абсолютно уверен, что его «Я» неизменно — выше рождения и смерти, изменения и уничтожения. Такой йог видит в несокрушимом луче Духа причину жизни и смерти форм в космических сновидениях бытия и потому не может считать себя ни тем, кто гасит жизнь, ни даже косвенной причиной угасания жизни в другом человеке.

Когда убийство морально оправдано

Нравственное толкование таково: в материальной борьбе, когда на добродетельных людей без всякого повода нападают порочные, нет ничего неправедного в том, что добрые люди защищают себя. Если, защищая своих ни в чём не повинных женщин и детей, они убивают кого-то из захватчиков, такие действия не противоречат законам добродетели. Кришна указывает, что, хотя физические тела нечестивых людей убиты, их души уничтожить нельзя. Разумеется, это не должно служить доводом в пользу убийства злых людей; но, например, солдат, праведно защищающий свою страну и беззащитных людей, может успокоить свою совесть, убив врага, если понимает, что он — орудие, а не истинная причина уничтожения злых существ¹³. Даже на поле боя он должен чувствовать, что действует не он, что всё было предопределено Природой и Богом. Ему не следует думать ни что убивает он, ни что убивает Бог; это кармические силы эволюции изгнали захватчиков из их телесных крепостей, чтобы те вновь поселились в других местах, где получат новую возможность усвоить необходимые уроки.

Прежде всего солдат должен понять, что вся жизнь — это мнимая битва между жизнью и смертью и что убитые в бою на самом деле не мертвы, а выжившие на самом деле не живы (поскольку человек в своём обычном состоянии отделён от Бога, единственной Жизни).

Во сне можно увидеть битву между праведниками и нечестивцами и то, как добро убивает зло. Проснувшись, сновидец поймёт, что убийство порочных и спасение праведных были плодом его внутреннего воображения; никакого реального разрушения не было. Точно так же Кришна сказал Арджуне, что битва между его праведными и нечестивыми родственниками была не чем иным, как сражением, которое Арджуна видел в состоянии космического заблуждения, когда он духовно спал, или ещё не пробудился в мудрости. Кришна напомнил Арджуне, что космическое сознание всепроникающего Духа должно сохраняться в нём при любых обстоятельствах — будь то физическая или внутренняя битва или любое другое переживание.

Метафизический смысл 21-го стиха

Этот стих несёт и глубокий метафизический урок. Душа-Кришна говорит Арджуне-эго: «О моё низшее „я“, ты должно подняться на мой план высшего сознания души! Даже если ты уничтожишь порочные привязанности чувств, глупо думать, что будут уничтожены сами чувства! Твоё высшее „Я“ лишь очищает низшее „я“, но не разрушает его».

Наставник говорит ученику, что даже если преданный убивает чувственные удовольствия самоограничением и отречением или позволяет силе души убить их в глубокой медитации, он всё же может поднять своё сознание на план мудрости и понять, что ничто не было уничтожено: всё бессмертно. Так что даже чувства человеческих существ невозможно убить или уничтожить навсегда; они лишь проходят через процесс изменения.

Когда чувственные удовольствия обуздываются самоконтролем, их силы поначалу подавляются внутри. Затем продолжающиеся духовные усилия преданного заставляют «Я» преобразовать их в более тонкое состояние, позволяющее ощутить высшее блаженство. Например, если человек жаден до еды и ест слишком много, он может страдать от несварения желудка; если же он воздерживается от переедания, то поначалу лишь подавляет жадность. Но если он обратит свою жадность к физической пище в жадное стремление к постоянному общению с Богом, то не уничтожит свой чрезмерный аппетит, а превратит его из орудия зла в средство добра.

Когда человек начинает убивать свои искушения и желания материального комфорта, ему не следует осуждать себя как жестокого тирана, убийцу радости! Не следует ему и называть Божество внутри себя Пожирателем чувственных удовольствий! По мере того как преданный постепенно разрушает свои дурные наклонности и ощущает пустоту без этих удовольствий, он должен утешать себя мыслью, что любимые удовольствия и переживания не разрушены: они проходят процесс преображения, чтобы с помощью медитации подняться с плана страдания на радостный план привязанности к Богу.

Таким образом, преданный имеет полное право преобразовывать свои дурные желания. Он не подавляет и не убивает их, ибо это превратило бы его ум в окаменелость. Напротив, именно жаждущими устами преображённых желаний он пьёт бессмертный нектар Божественного блаженства!

Комментарий

Как человек на протяжении всей жизни привычно и многократно меняет одежду, так и вечная душа в своих странствиях по пути иллюзии и смертных желаний привычно сбрасывает изношенные кармой тела ради новых. И как человек рад выбросить изношенную, ненужную одежду ради новой, так он должен радоваться и чувствовать, что столь же естественно сменить израненное болезнью или кармически состарившееся тело на новое.

Этот стих относится к учению о перевоплощении. Его слова развеивают ужасное представление о мрачной пляске, в которой пёстрая толпа людей движется к пропасти уничтожения; смерть здесь описана как не что иное, как отказ от изношенной одежды ради новой. Когда тело становится больным, старым или кармически непригодным, бессмертная душа оставляет его ради нового обличья.

Учение о перевоплощении

Режиссёр-постановщик выпускает своих актёров в новых костюмах, чтобы они в разное время играли на сцене различных персонажей; точно так же Бессмертный Космический Режиссёр посылает актёров-душ, созданных по Его образу и подобию, играть роли многочисленных воплощений на этой сцене жизни. Актёры, одетые по-разному, в каждой новой роли выглядят по-разному, но сами остаются неизменными.

Костюмы и грим скрывают актёра и отождествляют его с определённой ролью; актёр может даже превращаться из мужчины в женщину и наоборот. Точно так же, когда душа меняет свой телесный костюм, её уже не узнают те, кто знал её личность в прошлой жизни. Только мастера, способные заглядывать за кулисы и наблюдать за сменой ролей и личин, узнают отдельные души из жизни в жизнь, несмотря на их различные одеяния. Глаза, черты лица и телесные особенности сохраняют определённое сходство с костюмом души в прежнем существовании — для Мастера, умеющего читать эти знаки. Он поистине видит, что смерть — лишь смена одежды в непрерывной череде бессмертия.

Продолжительность жизни, или долговечность физического тела в каждом воплощении, определяется законом кармы (законом причины и следствия, управляющим человеческими поступками). Согласно естественному порядку эволюции, тело должно созревать постепенно, на протяжении многих лет, а затем, подобно созревшему плоду, упасть с древа жизни само, без сопротивления. Однако преступления против Бога и Природы — в нынешней или прошлых жизнях — могут прервать этот естественный срок болезнью или несчастным случаем. Или же раннее освобождение душе может принести и добродетель. В любом случае телесное жилище создаётся и предназначается для того, чтобы в каждой жизни наилучшим образом служить кармическому узору, который сама создала пребывающая в нём душа, отождествлённая с эго.

Духовное понимание смерти

Человек, погружённый в заблуждение, считает (на деле, если не в теории) своё тело, семью и положение неуязвимыми; поэтому, когда в семью внезапно приходит смерть, он потрясён и растерян. Не понимая разницы между бессмертной душой и изменчивым смертным телом, он охвачен горем и ужасом, когда становится свидетелем смерти или видит, что приближается к ней сам. Ему очень трудно сохранять душевное равновесие перед лицом смерти, которая кажется жестокой и приходит как тиран, чтобы нарушить гармонию и покой жизни!

Обычно человеку нетрудно отказаться от старой одежды, если у него есть возможность приобрести новую, но некоторые люди так сильно привязаны к своему имуществу, что не хотят отказываться даже от изношенной, но очень дорогой им одежды! Точно так же простые смертные — какую бы мудрость им ни предлагали — скорбят, когда приходится расстаться со своими горячо любимыми телами.

Поскольку обычный человек, привязанный к телу, лишён божественной внутренней уверенности в непрерывности жизни и не помнит бесчисленных случаев, когда он, душа, входил во врата рождения и смерти и выходил из них, его охватывают страх и горе при приближении смерти. Как дети боятся встретить в темноте привидения, так и некоторые люди боятся неизвестности, ожидающей их за дверью смерти. Как страшные истории о привидениях рассказывают люди с богатым воображением, так и смерть изображают ужасным и жестоким переживанием невежественные люди!

Каждую ночь во сне человек отбрасывает сознание усталого тела и ума и тем самым обретает покой; в более глубоком сне смерти он оставляет израненное болезнью тело и разъеденный привязанностями ум ради спокойного состояния радости.

Смерть — это экстаз, ибо она снимает бремя отождествления с телом

Из радости приходят люди, ради радости они живут, в радости уходят со смертью. Смерть — это экстаз, ибо она снимает бремя тела и освобождает душу от всей боли, проистекающей из отождествления с телом. Это прекращение боли и печали. Хотя смерть часто ошибочно связывают со страданием, физические муки болезни гораздо тяжелее освобождающего переживания смерти. Нередко сознание, покидающее при смерти старое тело, испытывает чудесное чувство освобождения и покоя, рождённое духовным пониманием смерти: «Так вот она какая, смерть?! О, как хорошо! Всё совсем не так, как я думал. Я — жизнь, отдельная от чувствительного, беспокойного тела. Божественное обезболивающее смерти сняло с меня всю физическую боль».

Какое-то время может сохраняться душевная боль от утраты физического тела и расставания с близкими: «Как я могу оставить тех, кого считал своими?» Затем воспоминания о земном существовании постепенно тускнеют. Обычные люди наслаждаются отдыхом в мирном сне смерти в астральном небе. Добродетельные души чередуют сон с бодрствованием в этой стране блаженной свободы и красоты. Избавленные от резких, часто разрушительных столкновений с грубой материей, эти добродетельные астральные существа свободно и по своей воле движутся в световых телах сквозь бесконечные пространства радужного сияния разной плотности, образующие многомерные жизнетронные ландшафты, пейзажи и существа. Само их дыхание и пища — лучи тонких жизнетронов. Со временем, срок которого опять-таки определяется их кармой, их смертные наклонности, прегрешения и скрытые материальные желания снова притягивают их в новые физические воплощения.

Как желание жизни выводит спящего человека в состояние бодрствования, так и подсознательные желания, связанные с утраченным физическим телом и земным окружением, действуют как вибрационные силы притяжения, вновь возвращающие душу в материнское лоно.

Медитация освобождает человека от привязанности к телу

Птица, долго просидевшая в клетке, может вернуться в неё даже после того, как её выпустили; так и человек, сильно привязанный к телесному существованию, желает вернуться в физическую форму даже после освобождения смертью. Долгое заточение в клетке заставляет птицу забыть свой вольный дом в небесах; точно так же сознание души человека, заключённое в телесную темницу на протяжении многих воплощений, забывает свой свободный, благословенный дом в беспредельном пространстве.

Человеку требуется много времени — много воплощений с праведными [благочестивыми, бескорыстными] поступками, доброе общество, помощь гуру, самопроявление, мудрость и медитация, — чтобы вернуть своей душе сознание бессмертия. Чтобы достичь этого состояния самореализации, каждый должен практиковать медитацию, перенося своё сознание из ограниченного тела в безграничную сферу радости, ощущаемой в медитации. Благодаря постоянному единению с Духом в самадхи и непривязанности к телу преданный осознаёт тело как временное место заточения и с нетерпением стремится вперёд, чтобы вернуться в свой дом вечного блаженства в Духе. Преданные, которых смерть не изгнала грубо из плоти, но которые уходят с сознательным достоинством благодаря обретённой в медитации силе, находят путь обратно к единству с Вездесущим Блаженством.

Свами Пранабананда¹⁴, возвышенный ученик Лахири Махасаи, готовясь перенести свою душу из ограничений физического тела в вездесущее царство Духа, застал своих учеников в слезах. «Возлюбленные, — утешая их, сказал он, — я долго был с вами, служа вам с радостью божественной мудрости. Пожалуйста, не скорбите эгоистично о том, что теряете меня, но радуйтесь тому, что я освобождаюсь из темницы своего тела, отбыв срок кармического обязательства. Я иду сейчас, чтобы вновь обрести моё Царство Вездесущности, чтобы встретиться с моим Космическим Возлюбленным!» Сказав это, он благословил преданных и, выполняя продвинутую технику крийя-йоги, сознательно покинул своё тело.

Комментарий

Всегда неизменная, обладающая тончайшей вибрацией духовного блаженства, эта душа не может быть затронута или повреждена никаким более грубым вибрационным качеством — ни жестокими ударами оружия, ни голодным всепоглощающим пламенем; ни жидкость не может намочить или утопить её, ни осквернить её уста, которые пьют лишь напиток Бессмертия; ни самый сильный ветер не может обратить её в пыль, задержать её или отнять у неё дыхание жизни.

Свои проявления в творении Дух разделяет на два ряда совершенно различных свойств: невидимую душу с её силами жизни, ума и мудрости — и видимые формы вибрирующего тела и материи.

Тонкими вибрациями Дух создал душу, интеллект, ум и жизнь, а более грубыми — тело, кинетическую энергию и атомную материю. «Оружие» земли, или твёрдых тел, огня, или энергии, воды, или жидкостей, воздуха, или ветра, — всё это грубые вибрации. Душа, индивидуализированное отражение Духа, состоит из «невибрирующей», не вызывающей реакций вибрации радости — бессмертного, всеведущего, вездесущего, вечно нового блаженства Духа; её не могут потревожить грубые вибрации твёрдых тел, жидкостей, воздуха или энергии. Лёд сталкивается со льдом, вода ударяется о воду, энергия противостоит энергии; но камни не могут воздействовать на более тонко вибрирующие элементы воздуха или огня. Точно так же грубые вибрации материи, или «атомные камни», никоим образом не могут навязать свою грубость сознанию души.

Грубые и тонкие вибрационные проявления — не что иное, как единое сновидящее сознание Духа, выражающего Себя через Своё индивидуализированное сновидящее сознание — душу. Подобно тому как Бог творит в космическом масштабе, сознание человека во сне может создавать индивидуализированные личности, или «души», волю, мысли и чувства, а также видимость тел, твёрдых тел, жидкостей, газов и энергии. Человеку может присниться битва с ужасным оружием или разрушения от наводнений, пожаров или бурь, но ни одно из этих явлений не затрагивает внутреннего эго-сознания сновидца. Ему не повредит и не уничтожит его ни один предмет сновидения — ни оружие, ни вода, ни огонь, ни энергия. Так и душа не подвластна объектам из твёрдых тел, жидкостей, ветра и огня, созданным ею в космическом сновидении. Точно так же, как сновидца не затрагивает его сон, так и душа — единая с Духом — не подвластна объектам, которые развились из божественного сознания Сновидца-Духа и вибрируют в нём.

Пробуждённая душа осознаёт своё единство с Духом. Когда физическое сознание человека через медитацию переходит от иллюзорных сновидений к божественному бодрствованию сознания души, он видит все твёрдые тела, жидкости и энергии как игру сил — как образы сновидений, плавающие в уме Космического Сновидца. Тогда он знает, что на самом деле меч сновидения не может убить тело сновидения и ничто не может причинить ему вред или уничтожить его!

Какими бы разрушительными ни были события его сна, сновидец никогда от них не страдает: когда сон заканчивается, он чувствует себя в безопасности. Так и человеческая душа-сновидец может на время испугаться своих переживаний в этом сне жизни, но, проснувшись в Боге, она — раз! — оказывается цела и невредима.

Комментарий

Таинственная душа пребывает вечно, никогда не меняясь, даже когда пузырь космоса тает в пространственном Океане Бесконечности¹⁵. Тонкая душа тайно спит в каждой травинке, в каждом уголке творения. Душа прячется в сотах атомов. Мысли не могут её потревожить. Она любит жить в пещерах перемен, всегда стойкая и непоколебимая. Она никогда не видит ничего, кроме вечности.

В предыдущем стихе Гита провозглашает, что никакие внешние объекты — ни оружие, ни огонь, ни вода, ни ветер — не могут воздействовать на душу. Далее она объясняет, что сама душа обладает теми таинственными качествами самосознающего бытия, которые не подвержены никаким явлениям. Каждый человек есть душа и имеет тело. Под действием иллюзии он постоянно отождествляет свою душу с телом и потому приписывает себе все телесные ограничения. Тело можно резать, жечь, мочить, сушить, причинять ему боль, лишать его покоя, перемещать с места на место; оно может находиться одновременно лишь в одном месте, потому что ограничено небольшим пространством; и оно недолговечно. Поэтому индивидуум, отождествивший себя с телом, думает, что страдает именно он, а затем подвергается последнему унижению — смерти!

С другой стороны, человек, достигший самоосознания, знает себя как душу — вездесущую, вечную, вечно пребывающую и в самых больших, и в самых крошечных пещерах вибраций.

Парадокс иллюзии возможен потому, что человек как смертное существо представляет собой смесь неизменной души и изменчивого тела. Если он хочет навсегда избавиться от всех форм страдания, он должен научиться отождествлять себя с душой. Отождествляя себя с телом, человек вынужден проходить через воплощения, в которых он забывает о душе, — через многочисленные перерождения и сопутствующие им страдания.

Сколько бы человек ни медитировал, если он всё ещё слишком сильно страдает от телесной боли или боится болезни и смерти, он мало продвинулся вперёд и мало что осознал. Ищущий должен медитировать всё глубже и глубже, пока не достигнет экстатического общения с Богом и в результате не забудет об ограничениях тела. Во время медитации он должен не только думать, но и осознавать, что он бесформен, вездесущ, всеведущ и намного выше всех телесных изменений!

Каждый продвинутый преданный в экстазе осознаёт вездесущность, всеведение и вечно новую радость Духа. Выйдя из экстаза, он должен стараться удерживать эти духовные переживания в сознании. Так человеческое сознание расширяется до Космического Сознания.

Это «Я» никогда не рождается и никогда не исчезает; и, появившись на свет, оно никогда не перестанет существовать. Душа не имеет рождения, вечна, неизменна, всегда одна и та же (не подвержена обычным процессам, связанным со временем). Она не исчезает, когда убивают тело…

Подобно тому как человек, сбросив ветхое одеяние, надевает новую одежду, так и заключённая в тело душа, оставив разрушенные телесные обители, входит в другие, новые.

Никакое оружие не может пронзить душу, никакой огонь не может сжечь её, никакая вода не может увлажнить её, и никакой ветер не может иссушить её. Душу невозможно рассечь, её нельзя сжечь, намочить или высушить. Душа — неизменная, всепроникающая, всегда спокойная и неподвижная — вечно одна и та же.

Бхагавад-гита, 2:20, 22–24

«Из радости рождаются люди, в радости живут, в радость уходят при смерти. Смерть — это экстаз, ибо она снимает бремя тела и освобождает душу от всей боли, проистекающей из отождествления с телом. Это прекращение боли и печали… Обычные люди наслаждаются отдыхом в мирном сне смерти на астральном небе. Добродетельные души чередуют сон с бодрствованием в этой стране блаженной свободы и красоты. Избавленные от резких, часто разрушительных столкновений грубой материи, эти добродетельные астральные существа свободно и по своей воле движутся в телах из света через бескрайние области радужного сияния различной плотности, из которого образуются многомерные жизнетронные ландшафты, пейзажи и существа. Само их дыхание и питание — это лучи тонких жизнетронов».

Парамаханса Йогананда

Комментарий

Прежде чем искры творения мигнули своими светящимися глазами, прежде чем космический сон обрёл форму, душа пребывала в Духе вечно бодрствующей и непроявленной. Прежде чем Дух проявил Свои мысленные волны, душа покоилась в Его лоне, немыслимая мыслью, не тревожимая переменами. И когда Дух проявлял Свои сны о вселенных, а душа видела сны о формах, облечённых в тело, душа всё равно оставалась той же самой. Всякий, кто, исповедуя эту истину, знает, что душа есть образ бессмертного Духа, не должен противоречить себе и глупо сокрушаться, думая, что «Я» уязвимо и разрушимо вместе со страдающим и тленным телом.

Душа грезит о существовании тела

Метафизический спор возникает, когда Бхагавад-гита называет душу непроявленной, хотя она явно проявляется в теле каждого человека. Этот парадокс можно объяснить, проанализировав состояние сна. Если Джону снится, что он стал сказочным великаном, который ловит диких слонов и держит их в плену на ладони, его сознание в сновидении претерпевает временное изменение; но, проснувшись, он обнаруживает, что его сущностное эго, или сознание «Джона», осталось неизменным, несмотря на абсурдное сновидение. Сущность его сознания оставалась в сновидении отстранённой, или непроявленной, и мысли сновидения не ведали истинного сознания «Джона» и не сознавали его. Так и душа видит во сне тело и приписывает своему эго сновидения все состояния тела сновидения. Однако когда человек погружается в глубокий сон без сновидений, душа временно забывает все свои сны о теле и мире и остаётся замкнутой в своей истинной природе блаженства. Таким образом, даже в период заблуждения, когда душа грезит о теле, сама она остаётся неизменной и не рождается вместе со сновидением. Сон приходит и уходит; душа неизменна. Цветы многих жизней один за другим приходят и уходят; почва сада души остаётся той же самой.

Тело, исходящее от души, не сознаёт души, но душа сознаёт тело. Подобно тому как человек может сквозь ширму наблюдать за толпой людей перед собой, оставаясь ими незамеченным, так и душа сквозь ширму интуиции наблюдает за всеми своими мыслями, но непросветлённые мысли не могут познать душу. Вот почему Гита говорит о душе как о непостижимой, находящейся за пределами мысли.

«Я», или эго, — проекция сновидения души и субъект объективного сновидения — это то, что мыслит и пользуется своими способностями ощущения, чтобы познавать сновидение материального творения и соотноситься с ним. Следовательно, мысль и ощущение — не часть души, а переживание эго-сознания во сне. Понятие «мышление» неотделимо от того, кто мыслит, и от объекта, о котором он думает; поэтому оно включает в себя субъективное и объективное сознание, а также сам мыслительный процесс. Человек знает, что он существует, потому что его мысли и чувства это подтверждают. Но что сказать о человеке в глубоком сне или в абсолютном покое, когда — пусть хотя бы на мгновение — нет ни мысли, ни чувства и всё же он не бессознателен (то есть не лишён всякого сознания)? В это время он не перестаёт существовать; но его существование протекает без сознания эго и без поддержки мысли «я существую». Этот фрагментарный «момент истины» — интуиция, мимолётная, потому что неразвитая. Она мгновенно обнаруживает присутствие души, которая существует над эго и его инструментами — мыслью и чувством.

Мысли и ощущения подобны прожекторам: они бросают свои лучи вперёд, на материальные объекты, и не освещают душу позади себя. Интуиция подобна сферическому свету, испускающему лучи во все стороны: она раскрывает и душу, и её внешние проекции — мысли и ощущения, связанные с эго. Интуиция — это мост между душой и мыслями и ощущениями эго. Если человек сможет достаточно долго оставаться неотождествлённым с мыслями и ощущениями и при этом сохранять сознание, он через развитие интуиции познает природу души. Когда человек таким образом совершенно спокоен — не мыслит, не чувствует, не теряет сознания, но всё же знает, что существует, — это острое ощущение радостного бытия, в котором мышление, мысль и мыслитель стали одним целым (единство познающего, познания и познаваемого), и есть сознание души.

Из этой непроявленной глубины душа — индивидуализация Творца — проецирует те силы, которые создают телесную форму и способность переживать через этот образ.

Подобно тому как свет, падающий на киноэкран, создаёт множество кинофильмов, так и «луч» души, исходящий от Духа, создаёт изображение тела на экране человеческого сознания и пространства. Зритель в кинотеатре может отвлечься от фильма на экране и посмотреть вверх: над своей головой он увидит прозрачный луч света, в котором нет никаких видимых картин. Поэтому можно сказать, что электрический луч, создающий изображения на экране, остаётся неизменным, или нерождённым, хотя исходящие от него изображения меняются и рождаются из него.

Когда человек отождествляется со своим телом, он не чувствует ничего, кроме ощущений зрения, обоняния, вкуса, осязания, звука, веса и движения. Если в медитации он уводит своё сознание внутрь, то находит безмолвный свет, более тонкий, чем рентгеновские лучи, — луч души, исходящий от Духа, — который проецирует изображение тела на экран человеческого сознания и пространства. Своим оком интуиции преданный воспринимает этот луч души: в нём нет тела с его разнообразными сложностями, но он создаёт на экране человеческого сознания изменчивую картину тела. Тело — не «материя»: оно состоит из нескольких сил, исходящих от луча души. Подобно тому как кинолуч создаёт картины на экране, проходя через плёнку, которая дифференцирует его свет на формы, так и Луч души, проходя через плёнку майи (иллюзии), дифференцируется на различные творческие силы, которые становятся телом и присущими ему силами сознания и жизни (эго, ум, жизненная сила и т. д.), позволяющими ему действовать в своём окружении и откликаться на него. Современная наука приближается к истине, признавая, что тело — это выражение электромагнитных волн¹⁶.

Бог послал человека на землю, чтобы он развлекался телесными снами, а не затемнял своё сознание бессмертия отождествлением с телом. Поэтому глупо горевать о телесных изменениях, неизменный свидетель которых — душа, истинное «Я».

Продвинутый ученик должен глубоко медитировать, пока его мысли не растворятся в интуиции. В озере интуиции, не возмущённом волнами мысли, йог может видеть неискажённое отражение луны души. Забыв свои сны о теле, он знает, что душа существует за ширмой мыслей и потому им неведома. Когда йог воспринимает душу как созданную по образу Духа, он знает себя неизменным, непроявленным, всегда спокойным, как Дух. Все преданные должны медитировать и направлять своё сознание внутрь до тех пор, пока не осознают истинную природу души.

Комментарий

«Но если сон заблуждения заставляет тебя думать о себе как о постоянно изменяющемся „я“, которое меняет смертные обители, даже тогда, о преданный Арджуна, ты не должен позволять себе печалиться! Ты, обладающий могучей силой ума и самообладанием, должен осознать бесполезность сожалений о неизбежном — о судьбе, которую ты сам себе создал. Ибо обманутое „я“, влюблённое в своё телесное обиталище космического сна, должно быть готово под действием магического зелья кармы пережить кошмары телесных рождений, неизбежно сопровождаемых телесными смертями, и сны о физических растворениях, за которыми следуют физические проявления!»

Преодоление страха смерти

Самый большой страх обычного человека — смерть, грубо вторгающаяся в его жизнь и обрывающая случайные планы и самые нежные привязанности неведомой и нежеланной переменой. Йог — победитель горя, связанного со смертью. Благодаря власти над умом и жизненной силой, а также развитию мудрости он дружит с той переменой сознания, что называется смертью: ему знакомо состояние внутреннего спокойствия и отрешённости от отождествления со смертным телом. Однако когда устремлённый преданный медитирует упорно, но рассеянно и, по-видимому, не достигает прогресса, он не всегда может сохранять эту внутреннюю нейтральность. Тогда и его, как обычного человека, порой преследует желание избежать своей неизбежной смерти — разрыва с привычными привязанностями и воспоминаниями — и последующего перерождения, в котором ему придётся начинать всё сначала в медленно развивающейся новой форме, среди новых лиц, нового окружения и новых обстоятельств.

Если же преданный, пребывая в заблуждении, всё же чувствует себя душой, каким-то образом неразрывно связанной с бренным телом, горевать ему тоже глупо. Пока карма вынуждает душу пребывать в темницах рождений и смертей, она ничего не добьётся, поддаваясь горю. Для преданного полезнее — и это соответствует его истинной природе — позитивно сосредоточиться на уничтожении подсознательно накопленных пренатальных и постнатальных импульсов, вызывающих перевоплощение, применяя силу воли и решимость и отождествляя свой ум с блаженной душой.

Бессмысленно оплакивать действие универсальных законов. По закону причины и следствия душа обречена менять своё смертное обиталище. Попав в сети майи, или иллюзии, душа должна была поселиться в ряде темниц рождений и смертей, чтобы исполнить свои желания и уплатить справедливому закону причины и следствия долги, накопленные её собственными действиями. Нет никакого смысла в оплакивании¹⁷! Вместо этого человек должен предпринять практические шаги и всеми способами стараться освободиться от всех земных привязанностей и отождествления с телом, настраиваясь на Дух в медитации и так вырываясь из смертной тюрьмы в свободный мир бессмертия.

Обычный человек, страдающий от невежества и привязанности к материальному, живёт узкой жизнью: он рождается, женится и умирает! Он неизбежно должен повторять одни и те же переживания до тех пор, пока через медитацию и отождествление с Духом не достигнет победы над страхом смерти — вечной свободы. Как только бессмертная душа теряет отождествление с телом, она становится свободной! Поэтому истинный прагматик, стремящийся к «результатам», будет проводить время в глубокой медитации, а не растрачивать жизнь лишь на мелкие материальные занятия и смутные размышления о колесе рождений и смертей.

Два вида рождения и смерти: земной и астральный

Есть два вида рождений и смертей: путь дыхания и астральный путь. Рождение человека сопровождается появлением дыхания (вдохом и выдохом воздушных космических токов). Земную смерть отмечает отсутствие телесного дыхания. Рождения и смерти, отмеченные дыханием, свойственны земному плану существования.

Астральный путь рождения и смерти имеет более глубокое значение. В физическом мире душа заключена в плотское тело, состоящее из шестнадцати грубых элементов. После смерти душа освобождается от тяжёлой оболочки плоти, но остаётся заключённой в два других, тонких, одеяния — астральное тело из девятнадцати тонких принципов и каузальное тело из тридцати пяти идей, или мыслительных сил. («Тело» означает любую оболочку, грубую или тонкую, которая окружает душу.¹⁸)

Когда преданный в божественном экстазе полностью отождествляет себя с вездесущим Духом, он выходит из трёх тел и достигает Вездесущности. Но когда человек покидает физическое тело в невежестве, он пробуждается в астральном мире, заключённый в своё астральное тело. Согласно кармическому закону, он какое-то время живёт и совершенствуется в астрале, развивая некоторые из своих прошлых склонностей. В назначенный космическим законом час человек вновь переживает смерть — распад астрального тела — и вновь рождается в физическом мире.

При физической смерти человек теряет сознание своей плоти и начинает осознавать своё астральное тело в астральном мире. Таким образом, физическая смерть — это астральное рождение. Позже он переходит от сознания светлого астрального рождения к сознанию тёмной астральной смерти и пробуждается в новом физическом теле. Значит, астральная смерть — это физическое рождение. Эти повторяющиеся циклы физических и астральных оболочек — неизбежная участь всех непросветлённых людей.

Посредством интроспекции и самоанализа, а также обучения у осознавшего Бога гуру искатель истины понимает, что универсальные законы, управляющие миром явлений, предписывают человеку, гонимому кармой, пройти через этот ряд рождений и смертей. Мудрый преданный не печалится о своей ужасной судьбе и трудном будущем опыте; напротив, он направляет все свои силы на то, чтобы уничтожить эти злые кармы, отождествляя себя со Всеведущим Духом!

Окончание цикла рождений и смертей

Рождение и смерть неизбежны для человека только в том состоянии невежества, в котором он считает себя телом и не может существовать без него. Лишь тот, кто не стремится пробудиться к мудрости, вынужден страдать от кошмаров и иллюзорных снов о рождениях и смертях, а также от причудливых страданий и ограничений, которые их сопровождают. Человек, постоянно живущий неправильно, может страдать от постоянных кошмаров, в которых его душат и убивают. Лишь начав жить правильно, он сможет изгнать из своего подсознания те злые импульсы, которые служат единственной причиной его ночных галлюцинаций.

Человек, испытывающий сильный страх перед циклом рождений и смертей, может каждую ночь видеть во сне, что он рождается младенцем, а затем, став взрослым, умирает. Эти сны могут продолжаться бесконечно, пока благодаря мудрости человек не освободится от мучительных страхов, которые порождают его сновидения.

Та же истина применима и к душе: если человек по заблуждению переживает рождение, за которым следует смерть, он неумолимо должен повторять это снова и снова, пока через мудрость, медитацию, различение и экстатическое общение с Богом не отождествит свою душу с Духом. Человек, пробуждённый вездесущим Духом, избавляется от всех своих иллюзорных кошмаров.

Комментарий

Исток танцующего потока жизней тайно скрыт за туманами иллюзорного невежества; конец того же серебристого потока тоже окутан тайной. Лишь средняя его часть видна близорукому взору человечества. Зачем же тогда горевать о том, чего не может разрешить ни один смертный?

Каждый человек задаётся вопросом: из какой таинственной комнаты вышли изначальные люди, птицы, амфибии, ракообразные, камни, цветы, реки, свет, магнетизм, электричество, миры, звёзды и вселенные? Из какого источника они появляются на экране человеческого сознания? И — какая увлекательная головоломка! — что происходит с двумя миллиардами жителей земного шара¹⁹, которые каждое столетие исчезают без следа?

Из истории, биологии и других наук человек узнаёт лишь о проявленном периоде человеческого существования на Земле. Ни одна физическая наука не проливает света ни на начало, ни на конец этого существования.

Разгадка тайны жизни

Глядя на поднос с часами в витрине магазина, мы можем рассмотреть их форму, размеры и дизайн и услышать, как они тикают; но мы не видим фабрики, где их сделали. Не знаем мы и того, какая судьба постигнет эти часы, когда их купят и ими будут пользоваться разные люди. Мы случайно соприкасаемся лишь со средним, или настоящим, этапом существования этих часов. С таким же хладнокровием мы должны взирать на тайны жизни, которые кажутся понятными и ясными в середине, но непостижимы в своём истоке и конце.

Негативная, порождающая скорбь философия исследует главным образом пренатальные и посмертные состояния человека, радуясь рождению и оплакивая приход смерти. Философы-пессимисты признают неразрешимость загадки начала и конца жизни и предаются либо догадкам, либо слепой вере в какую-нибудь догму о неизвестном. Мудрецы же используют драгоценные мгновения настоящего, чтобы применять законы концентрации, медитации и самодисциплины, с помощью которых могут войти в контакт с Абсолютом и узнать от Него — если Он снизойдёт до объяснений — тайны Его вечного царства!

Человеческие существа, наделённые пытливым разумом, посылаются в этот отчасти понятный мир, чтобы изо всех сил бороться и добиваться успеха, руководствуясь светом своего разума; им не дано никакого ясного внешнего откровения о назначении жизни, её источнике или конечной цели. Этот факт — ключ ко всей тайне: он безмолвно подразумевает, что искать истину нужно не вовне, а внутри.

Земной этап жизни хорошо обеспечен пищей, воздухом, водой и огнём; человек должен изучать Природу с наибольшей пользой для себя и исполнять свою роль, следуя врождённому руководству своей интуиции и подражая своим ближним. Великий Драматург-Постановщик этой мистической пьесы жизней на сцене Земли остаётся где-то сокрытым! Повсюду! Он руководит игрой Своих детей-актёров лишь через внушения совести и врождённое понимание.

Эта драма, хотя и озадачивает, не является необъяснимой. Даже обычные люди склонны в какой-то мере менять свою жизнь, когда по предостережениям созданных ими самими страданий обнаруживают, что действовали не так, как желает Бесконечный Руководитель!

Преданные, которые стремятся к контакту с Богом через изучение философии и практику самодисциплины, йоги и медитации, не должны, подобно мирским людям, отвлекаться на скорбь о судьбе, предназначении и неразгаданной тайне жизни, о бессилии человеческого разума как инструмента для разгадки загадок жизни.

Я помню, как в прошлом бывало: находя великую радость в общении с Богом в медитации, я вдруг ощущал сильное любопытство: «Почему бы не попросить у Бога побольше сведений об Иисусе, Кришне, Шекспире — или о моих собственных родственниках, ныне ушедших с Земли?» Когда Господь не сразу отвечал на эти неуместные, если не сказать непочтительные, вопросы, я становился «Фомой неверующим» и бросался в темницу скорби. Знание полной истории череды воплощений каждого человека на Земле и на небе (впоследствии я испытывал за это угрызения совести) не стоило временной потери блаженного контакта с Богом!

Преданный должен остерегаться опасности заблудиться в закоулках любопытства, забыв о прямой дороге к Богу. Многие, очень многие преданные нашли бы Бога и услышали из Его бесконечных уст разгадку всех тайн, если бы не заблудились в тупиках неутолённого духовного или интеллектуального любопытства.

Человек не должен стремиться познать тайны Божественного творения, ставя это выше познания Самого Бога. Истинный преданный так горячо любит Бога, что не может не проявлять себя в преданном служении Ему. Преданный оставляет за Богом право раскрывать или не раскрывать тайны Своего царства. Даже в общении с лучшими друзьями среди людей нельзя позволять себе бесцеремонное любопытство! В конце концов эти друзья сами, без чьего-либо грубого вторжения, полностью и естественно доверят вам все тайны своей жизни.

Пока разум преданного не станет Космическим Сознанием, Бог не может передать человеку смысл творения. Как объяснить высшей человеческой способности — разуму, сводящему все понятия к причинно-следственным связям, — мотивы беспричинного Бога²⁰?

Человеческий разум не может постичь смысл творения

Всё сотворённое, как мы видели, кажется объяснимым в середине, но бесконечным и невидимым в начале и конце. Эта тайна должна побудить человека проследить видимое следствие до невидимой причины — Духа. Ничего нельзя достичь, скорбя о неизвестной судьбе, об оставшихся без ответа «почему» или предаваясь негативным мыслям об ограниченности разума, — господствующие философские учения нашей эпохи не позволяют человеку в медитации стремиться выйти за пределы разума. Единственный способ познать начало и конец всего сущего — соприкоснуться с Богом.

Эта чудесная драма жизни, эта таинственная игра, это видимое следствие всеобщего существования никогда не могли бы возникнуть без причины; а существуя, они не могут обратиться в небытие! Нечто не может возникнуть из ничего — и не может обратиться в ничто. Все загадки можно разрешить, развив интуицию — божественного посредника в общении Бога и человека.

Комментарий

Благодаря наставлениям истинного гуру глубоко погружённый преданный блаженным видением созерцает душу как удивительное светящееся чудо. Другие, погружаясь в океан экстаза, непрестанно описывают её как чудесную вибрирующую сущность мудрости. Третьи, слушая чудесную космическую вибрацию Аум, Аминь, ощущают душу как изысканную песнь грёз о вечно новой радости. Есть и другие, которые не испытали души; их уши духовного восприятия глухи, и они не способны понять её философию, даже постоянно слыша о ней.

Три способа восприятия души, упомянутые в этом стихе, — созерцание, описание, или объяснение, и слушание — подразумевают три проявления, посредством которых душа раскрывает себя: Свет (созерцание), Мудрость (описание её чуда) и Космический Звук (слушание; общение с передающим блаженство космическим звуком Аум).

Дух и душа проявляются как свет, мудрость и звук

Дух в непроявленном состоянии — это вечно сущее, вечно сознающее, вечно новое Блаженство; душа — это луч Духа. Дух проявляет Себя как дарующие блаженство Космический Свет, Космическая Мудрость и Космический Звук; поэтому и душа воспринимается как блаженный Космический Свет, Космическая Мудрость и Космический Звук. Благодаря различным техникам, полученным от истинного гуру, преданный обнаруживает, что его интуиция поглощена этими проявлениями души. Когда йоги развивают глубокую интуицию, они могут воспринимать душу как удивительный мистический Свет. Когда преданные чувствуют душу как луч Космического Разума, они говорят о ней как об удивительной Мудрости. Другие воспринимают душу как изысканную звуковую вибрацию чудесного Космического Звука, или блаженного Аум.

Поверхностные искатели истины настолько поглощены беспокойством, что, сколько бы раз они ни слушали рассуждения мудреца о душе, понимают его не лучше, чем если бы слушали человека, говорящего на иностранном языке! Можно с уверенностью сказать, что только продвинутый преданный воспринимает душу как Космический Свет, Космическую Мудрость или Космический Звук.

Интуиция — мост через пропасть между интеллектуальным знанием и опытным постижением

Обычные люди, изучающие материальную жизнь и работающие с ней, ограничены в своём понимании чувственным восприятием и логическим интеллектом. Поскольку интуиция у них не развита, их ограниченная интеллектуальная сила не может по-настоящему постичь духовные вопросы даже тогда, когда им разъясняют такую истину. Хотя великие умы и знаменитые богословы могут быть хорошо начитаны о душе, они всё же могут мало что в ней понимать! С другой стороны, даже неграмотные люди, предающиеся глубокой медитации, способны ясно описать природу души из собственного непосредственного опыта. Интуиция перекидывает мост через пропасть между интеллектуальным знанием о душе и действительным постижением Божественного «Я».

Душу, Дух и все внутренние истины можно постичь, только развивая силу интуиции регулярной глубокой медитацией. Интеллект и чувственное восприятие могут воспринимать лишь явления, или качества, вечной субстанции; только интуиция способна воспринять сущность этой субстанции. Поэтому очевидно, что развитие интуиции посредством медитации должно предшествовать истинному восприятию.

В жизни каждого человека от рождения действуют две силы познания: 1) сила человеческого разума вместе с его спутниками — ощущением, восприятием, понятием и т. д.; 2) сила интуиции. Первая развивается через общественные институты и взаимодействие с людьми. Вторая обычно остаётся неразвитой из-за отсутствия должного руководства и методов обучения.

Почти у каждого человека низшие формы интуиции время от времени проявляются в иначе необъяснимых переживаниях «знания» — тех, что приходят сами по себе, независимо от свидетельств чувств и разума. Эти интуитивные проблески — так называемые предчувствия, сильные внутренние ощущения, «пророческие» сны. Иногда это кристаллизованные переживания прошлых рождений (например, определённые знания о людях или событиях, перенесённые из прошлого и имеющие предсказуемое будущее), и большой духовной ценности они не имеют. Одни подобные переживания указывают на небольшую способность быть спокойным и интуитивно восприимчивым; другие — просто на необычайно острую, но пассивную рациональность.

Любая сила познания черпает свою способность из интуиции. Высшее выражение интуиции — то, посредством которого душа познаёт себя: познающий, познание и познаваемое существуют как одно целое. Соприкасаясь с материей, интуиция проходит через различные стадии эволюции. Подобно тому как душа развивается через пять стадий, или кош²¹, — как различные качества инертной материи в минералах, как жизнь без познавательной силы в растениях, как сознание и чувственное восприятие в животных, как интеллект и эго-сознание в человеке и как божественность в просветлённом человеке, — так и познавательные силы души проходят эволюционное развитие и утончение через эти стадии эволюции души: как бессознательная реакция в минералах, как чувство в растительной жизни, как инстинктивное знание в животных, как интеллект, разум и неразвитая интроспективная интуиция в человеке и как чистая интуиция в сверхчеловеке.

Пять форм интуиции

В человеке сознательное пробуждение интуиции выражается в пяти формах, определяемых действием пяти кош, присущих его сознанию. Вот они.

Первая, самая грубая форма интуиции — это основное ощущение: «я существую — с телом и умом». Это чувство есть у каждого человека. Оно называется интуицией аннамайя-коша — сознанием существования на грубом, или материальном, плане. Когда человек ограничен чувственным или бесплодным знанием, он находится на этом грубом плане интуиции. Почему это вообще называется интуицией? Потому что в каждом процессе мышления или ощущения присутствует непосредственное чувство «я». Это чувство — прямое осознание; его не может дать ни один посредник в мире. Каждое существо знает, что оно существует. Это чувство присутствует в нём даже во сне и в сновидениях. Это знание исходит из знания, или интуиции, вечно сознающей души.

Вторая форма интуиции — это праническая энергия, витальный, или жизненный, поток, проходящий через каждую клетку тела. Это интуиция, или непосредственное знание, пранамайя-коша — плана жизненных сил, которые создают и поддерживают тело. В первичной форме этой интуиции человек слышит тонкие звуки, видит тонкие огни, испытывает тонкие ощущения, обоняет тонкие ароматы и пробует тонкие вкусы. Это не внешние ощущения: они не имеют ничего общего с физическими органами чувств. В высшей форме этой интуиции человек тончайшим образом ощущает праническую силу в каждой части своего тела. Более высокие формы созерцания праны — например, когда йог воспринимает душу как космический звук, как сказано в этом стихе Гиты, — зависят от последующих стадий созерцания. Находясь во второй форме интуитивного знания, или праны, человек частично или полностью выводит своё сознание из материального плана аннамайя-коши.

Третья форма интуиции — это непосредственное знание манаса, или ума, — его следствий и сочетаний с другими принципами восприятия и познания — наряду с отдельным знанием тонких органов чувств. Когда человек достигает этой стадии интуиции, его внимание не сосредоточено ни на материальном плане, то есть на теле, ни в значительной мере на праническом плане, хотя в переживаниях этого состояния может участвовать некоторое действие праны. Это называется интуицией маномайя-коша, или плана ума. Сознание на этом плане может взаимодействовать с праной, или жизненной энергией, и тогда появляются видения. В этой из пяти форм интуиции человек совсем не осознаёт внешнего мира или осознаёт его очень мало, в зависимости от глубины медитации. На неразвитой стадии этой формы интуиции человек может созерцать всевозможные видения, возникающие либо урывками, либо по его собственной воле. У некоторых людей эта интуиция не поддаётся контролю, и потому видения возникают урывками. Для адепта же такие явления произвольны и подчинены воле. Видения — это астральные субстанции, проекции праны и сознания в виде жизнетронных образов. Видения тех, чья интуиция всё ещё находится на неразвитых стадиях, могут быть немногим более чем занимательными явлениями — проблесками тонких астральных сфер (отвлечениями, которых серьёзный искатель Бога избегает). Осмысленные видения, имеющие истинную духовную ценность, порождаются душой и Духом через чистую интуицию, работающую с праной и настроенным на Бога сознанием преданного, чтобы возвысить его до всё более высоких духовных состояний, — как, например, созерцание души как Космического Света.

Четвёртая форма интуиции — это непосредственное знание о действии буддхи, или различающего интеллекта, наряду со знанием эго. Тот, кто находится на этой стадии, не ощущает ни вихря ума, ни движения праны, ни тяжести и скованности тела. Он чувствует, что существует над ними, существует без всякого иного дополнения или условия, хотя в нём может остаться сомнение, знает ли он своё истинное «Я». Это интуиция джнянамайя-коша, или плана интеллекта. Когда эта стадия высока и полностью развита, она называется когнитивной медитацией. Она порождает острое различение истины, проявляющееся как Мудрость.

Пятая форма интуиции — это непосредственное познание блаженства, не зависящего ни от какого объекта, посредника или условия. Это интуиция анандамайя-коша. Она дарует всепоглощающую радость, венчая божественные переживания высшим удовлетворением. В этом состоянии, как и в предыдущих, сознание полностью или, по крайней мере, почти полностью отрешено от телесного плана.

Лишь высшие духовные существа — очень немногие в этом мире — обладают чистой душевной интуицией

Помните, что первой формой интуиции обладает каждый; остальные четыре формы нужно развивать. Эти четыре последние формы интуиции не вполне отделены друг от друга: по мере их развития одна форма может проявляться, когда в той или иной мере присутствуют и другие. Например, когда преданный в медитации видит тонкий свет или слышит тонкий звук, к этому может до некоторой степени примешиваться интуиция блаженства. Или когда он интуитивно ощущает, что сознательно существует без сознания тела (как в интуиции джнянамайя-коша), он может одновременно переживать интуицию бесконечного блаженства, струящегося по всему его существу. Высокоразвитый преданный обладает таким интуитивным переживанием: он чувствует, как душа отражается в очищенном, лишённом всяких примесей интеллекте и эго и как из неё исходит ананда — божественное блаженство. Даже при исполнении мирских обязанностей высшая интуиция в большей или меньшей степени остаётся с этим духовным человеком — в соответствии с его духовным развитием.

Чистое созерцание есть созерцание души — познание души душой, или, так сказать, видение души глазами души. Здесь нет никаких видоизменённых форм интуиции — таких, как интуиция интеллекта, праны, ума или материи. Йог в этом состоянии выше их всех: познающий, познание и познаваемое стали единым. Он полностью осознаёт своё истинное «Я». Это и есть подлинное сознание души, а по сути — Сознание Бога, ибо душа осознаётся не чем иным, как отражением Духа.

Лишь высшие духовные существа — очень немногие в этом мире — обладают этой чистой душевной интуицией. У некоторых она возникает время от времени, в глубокой медитации. Некоторые часто пребывают в ней подолгу, даже после медитации. Чем прочнее человек утверждается в этом сознании, тем сильнее он чувствует родство со всем миром. Звёзды, Земля, растения, животные, люди — он чувствует, что всё это пронизано одной и той же душой, и ощущает эту душу как самого себя. Когда интуиция души усиливается и йог подолгу непоколебимо пребывает в этом сознании, уже без всякого желания и без усилий сдерживать влияние иллюзии, тогда даже заточение в клетке тела не может длиться долго. Он един с Богом.

Так в этом стихе Гиты говорится о чуде души, которое невозможно познать обычным или даже острым интеллектом, — его познают лишь те, кто действительно воспринимает его интуицией. Постепенно раскрываясь благодаря практике правильных техник медитации, интуиция позволяет пережить различные проявления души и в конце концов осознать себя душой, единой с Духом.

Комментарий

Как сновидец остаётся неизменным, даже если каждую ночь видит себя участвующим в различных фантазиях сновидения, так и невидимая душа, видящая во сне тела многих воплощений, сама остаётся неизменной. Если знаешь, что тела всех созданий — лишь пена, пузырящаяся на космическом океане творения, Божьего сна, то нет никакой причины сокрушаться, когда какое-либо тело, проявленное в космическом сне, уходит в бесконечный сон без сновидений.

Человеку естественно оплакивать потерю близких. Но Бхагавад-гита указывает правильный настрой ума, который избавит человека от чрезмерного горя.

Правильный настрой ума, избавляющий от чрезмерного горя

Жизнь и смерть, удовольствие и боль и все прочие противоположности этого мира относительности вызывают в людях разные состояния — в зависимости от чувствительности каждого. Так, утрату матери два человека могут пережить совершенно по-разному. Чувствительного человека, не защищённого равновесием разума, потеря сокрушает; подобно тому, кто потерял рассудок, он становится эмоционально неспособным даже выполнять свои мирские обязанности. Менее чувствительного человека обычно затрагивает лишь печаль: он скорбит, но жизнь для него продолжается. У чувствительного человека на поле битвы жизни нет доспехов, которые защитили бы его в схватке с вторгающимися ордами чувств. Поэтому он, скорее всего, будет побеждён или убит. Средний человек до некоторой степени находит защиту за бронёй разума.

Йог — человек совершенного равновесия — не бывает ни сверхчувствительным, ни стоически бессердечным. Когда смерть отнимает у него любимого человека, он понимает, а значит, чувствует и ценит природу понесённой потери. Но внутренне он остаётся нейтральным и невозмутимым, потому что понимает: природа всех материальных вещей непостоянна, и потому глупо ожидать постоянного счастья, цепляясь за материальные формы и предметы. Знание — это свет; оно озаряет и раскрывает природу реальности. Поэтому йог, просветлённый мудростью, заранее готов встретить такие перемены. Понимание даёт ему и глубокое сочувствие и сострадание к тем, кто переносит сокрушительные потери, не имея защиты мудрости.

В Индии люди, обладающие духовным пониманием, никогда не говорят о смерти человека. Они не скажут: «Рама умер». Вместо этого они говорят: «Рама покинул своё тело». Привычное выражение «Джон умер» вводит в заблуждение, и это очень печальная мысль: она предполагает, что со смертью тела уничтожается и его владелец. Мудрый человек не печалится о душе, перешедшей из одного телесного жилища в другое, точно так же как разумный человек не печалится о том, кто покидает одно жилище, чтобы переехать в другой дом.

Горе рождается из невежества, привязанности и эгоистичной любви, потому что обычный человек видит лишь нынешнее устройство своего существования. Вселенская природа его истинного «Я» и всех душ — если он вообще о ней задумывается — непостижима для него, замкнутого в пространственно-временной капсуле представлений о том, что и кто в известной ему нынешней жизни «моё». Когда смерть уносит тех, кого он называет своими, он приходит в отчаяние, почти не сознавая, что в безграничном пространстве вечного бытия души на самом деле нет никакой потери.

Даже когда сновидец видит во сне различные формы и переживания, его основное сознание остаётся тем же, неизменным. При пробуждении оно вбирает в себя все проявления сна: воображение сновидца удерживает в себе все элементы его сновидения. Точно так же Бог видит во сне множество существ через сны бесчисленных неизменных душ, созданных по Его образу и подобию. В каждом воплощении-сновидении неизменные души облекаются в новые телесные формы, чтобы играть различные роли в Божественном сне. Новый образ сновидения забывает свои прежние роли, но душа помнит их все. А сознание Бога навсегда сохраняет образы сновидений всех людей. Вместо того чтобы беспомощно горевать о потере родных или друзей, человеку следует войти в контакт с Богом, Который, чтобы исполнить желание преданного, может мгновенно сделать видимым любого исчезнувшего любимого человека.

Однажды, когда я смотрел фильм о жизни Авраама Линкольна, меня увлекли замечательная игра актёра и благородные поступки этого исторического героя; я стал его горячим другом! Ближе к концу фильма его убили, и мне стало очень грустно. Когда я встал, чтобы выйти из кинотеатра, мне пришла в голову мысль: если я дождусь следующего сеанса, то снова увижу его благородное живое присутствие! В начале второго показа я так же радовался, видя, как он двигается и смеётся, словно он и вправду воскрес! Я смотрел фильм до тех пор, пока не подошло время ему снова быть убитым. И тогда я поспешно покинул кинотеатр! В моей памяти он всё ещё жив!

Истинные преданные могут успешно молиться Богу, чтобы Он показал им космическое кино — проявление их «умерших» близких. Все личности, будучи материализованными мыслями Бога, в конце концов вновь растворяются в Его сознании, но уничтожить их невозможно. Бог может проявлять эти существа по Своему желанию. Именно так Илия и Моисей явились Иисусу Христу²², и так же Лахири Махасая²³ являлся и является многим своим преданным на Земле.

Одни волны поднимаются на поверхности океана, другие уходят в его лоно; но в любом случае волна и океан — одно целое. Точно так же и люди — и те, кто плывёт в «жизни» по Космическому Лону, и те, кто скрыт в нём «смертью», — одинаково у себя дома в Вечном Океане.

Понимая, что природа души — бессмертие, люди не станут безрассудно горевать о смерти других. Когда существо покидает Землю, войти в контакт с этой формой почти невозможно, если только оно не продвинулось далеко духовно. Поэтому беспомощно стенать бесполезно. Но если у человека есть духовное упорство и терпение, он может снова увидеть ушедших близких, предварительно установив связь с Богом. Настроившись на Него, можно, конечно же, увидеть своих утраченных близких или узнать о них.

Гита не учит нас быть бессердечными, забывать друзей или стирать их из памяти — она учит лишь избегать неоправданного чувства утраты и бесполезных сетований. Нехорошо в неведении оплакивать близких, которых забрала смерть, посылая им тем самым печальные вибрации, или пытаться удержать их привязанными к Земле, или тревожить их в астральном мире.

Мать, например, не должна долго или чрезмерно оплакивать смерть своего ребёнка. Возможно, ребёнку пришлось покинуть Землю, чтобы получить высшее образование в астральном мире, или чтобы избавиться от физических мук неизлечимой болезни, или чтобы исполнить неотложные кармические обязанности в другом месте. Детей и друзей даёт нам Бог; мы должны быть благодарны, пока они с нами, и благодарны за память о них, когда Божественному Устроителю будет угодно перенести их на другой план бытия.

Вдовец мог бы больше никогда не жениться, если в покойной жене он нашёл то, чего требовало его сердце, — идеальную Божественную любовь. Он всегда должен вспоминать её с благодарностью как ту, что дала ему освобождение через исполнение земных супружеских обязанностей. Если же человек обрёл некоторое счастье с первой женой и после её смерти женился снова, он не должен забывать всех добрых вибраций, полученных от первой жены, но должен время от времени посылать ей в астральный мир послания доброй воли.

Продвинутые преданные на Земле могут сознательно передавать вибрационные послания духовно развитым людям в астральном мире. Такое сознательное общение возможно только между развитыми душами. Но даже у обычного человека есть сила посылать ушедшим близким свои невесомые мысли любви; вибрации добрых мыслей никогда не пропадают, но становятся тихим источником радости и благополучия для любимых, ушедших в астральный мир.

Скорбь большинства людей о смерти близких вызвана эгоизмом — личной утратой какого-то служения или удобства. Очень немногие любят других без тени корысти — такова природа человеческой любви. Большинство людей скорбит не о любимом, а о собственной утрате!

Божественная любовь видит во всех добрых людях, которые входят в нашу жизнь, выражение Божественной любви к нам. Каждый друг — в облике родственника, друга, возлюбленного, супруга, — находится ли он сейчас с нами или уже покинул эту Землю, — это проводник, через которого Сам Бог символически являет Свою дружбу. Поэтому пренебрегать дружбой или злоупотреблять ею — значит оскорблять Бога. Во всех гармоничных отношениях мы должны помнить, что это Бог играет в прятки за живыми сердцами. Мы никогда не должны оставлять без внимания или забывать доброту или услугу, оказанную нам другом. Неблагодарность и равнодушие иссушают даже самый крепкий дуб дружбы.

Однако не следует ограничивать проявление Бога через дружбу лишь одним или несколькими родственниками и друзьями. Всё человечество — это не только наши друзья, но и мы сами! Друзья — это Бог под маской. Бог — друг, стоящий за всеми друзьями! Бог — единственный верный возлюбленный!

Близких забирают не в наказание, а чтобы научить закону вселенской любви

Бог даёт нам друзей и любимых родных, чтобы через эти отношения мы могли взращивать начальную любовь — первую ступень выхода за пределы себялюбия к Божественной любви. Но поскольку человек привязывается к близким ограниченно, божественный закон забирает их — не в наказание, а чтобы научить закону вселенской любви. Это Бог на время появляется как любящий сын или дочь — или как мать, отец, друг, возлюбленный, — и это Он снова исчезает из виду. Если кармические узы сильны, особенно духовные, Он может вновь прийти в отношениях с теми же самыми душами в других воплощениях.

Именно Бог, и только Бог, заключил Себя как душу во множестве сотворённых Им людей. И когда один человек любит другого чистой божественной любовью, он видит, как в этом человеке проявляется Дух Божий. Чтобы показать Свою духовную природу как души, отличной от тела, единый Бог, существующий во всех телах, появляется в одной форме, покидает другую, вновь появляется в новых формах, а затем снова исчезает. Отсюда следует, что мы должны любить не тело, а бессмертный Дух внутри нас. Те, кто любит тело как «я», а не как обитель истинного «Я», в конце концов напрасно горюют, потому что тело обречено погибнуть. Те, кто любит пребывающий в теле Дух, держатся за вечную радость, потому что знают: душа бессмертна — смерть вообще не может её коснуться. Любящий тело устремляет взор на тело и не может увидеть бессмертного Духа внутри; поэтому, когда тело исчезает из виду, его глаза застилают слёзы. Те, кто учится не отрывать взгляда от душ своих близких, не теряют их «из виду», даже когда их тела погибают; поэтому такие отношения не омрачаются эгоистичным горем.

Метафизическое толкование стиха 30

На метафизическом уровне толкования, относящемся к внутренней духовной битве преданного Арджуны, в этом и предыдущих стихах делается важное замечание о неприкосновенности души. Господь напоминает стремящемуся о врождённой силе его души, способной одержать победу над низшей эго-природой. Преданные, во власти слабости своих чувств и дурных привычек, не только неохотно уничтожают этих дружественных врагов, но и чувствуют, что подавляющая мощь этих сил непременно приведёт к геноциду божественных качеств и устремлений души. Но хотя эго, привычки, чувства и желания могут на время окутать сознание человека, они не могут ни разрушить, ни изменить душу, ни подавить её навсегда. Каждая душа, какой бы «мёртвой» она ни казалась и как бы глубоко ни была погребена под дурными привычками эго-сознания, способна воскреснуть из гроба зла и слабостей — как принесённых до рождения, так и приобретённых после него. Душа неистребима; её потенциальные враги не могут ни коснуться её, ни изменить; она лишь ждёт объединяющего призыва решительного божественного воина.

Праведная битва — религиозный долг человека

Комментарий

Созерцая «богиню праведного долга», стоящую на священном алтаре жизни, духовный воин должен без колебаний принять свой высший долг — сражаться за обретение мудрости, громя вторгшихся к ней врагов, порождённых невежеством.

Ни один сильный солдат, взращённый на коленях своей родины, никогда не должен колебаться, когда нужно защитить её, её достойные интересы и идеалы.

В чём состоит законный долг человека?

Жизнь в телесном царстве человека в целом совместно обслуживают и защищают голова, поверхность кожи, руки и ноги. Ноги выполняют основную работу и служение: поддерживают тело и передвигают его. Поверхность тела (включая органы чувств) совершает все «деловые» операции, взаимодействуя с внешним миром; кроме того, это «поле», которое возделывают и с которого собирают урожай переживаний, связанных с материальной жизнью. Руки, как щиты, защищают тело от вреда и управляют им, обеспечивая его нужды, уход и благополучие. Голова с её умственными способностями даёт разум и духовно-нравственное руководство, необходимые для мудрого и гармоничного правления в царстве триллионов клеток и бесчисленных ощущений, восприятий и действий. Устраивая своё общество, человечество инстинктивно подражало этому архетипу телесного правления. В каждом народе есть свои интеллектуальные и духовные люди — брахманы, свои воины и правители — кшатрии, свои предприниматели — вайшьи («земледельцы») и свои работники — шудры.

Печати, гончарные изделия, монеты и статуи, найденные учёными в древних городах Мохенджо-Даро и Хараппа в долине Инда на севере Индии, свидетельствуют, что индийская цивилизация существовала намного раньше египетской, — «уводя нас в эпоху, о которой можно лишь смутно догадываться»²⁴. Как древнейшая цивилизация на земле, Индия — колыбель всех форм культуры²⁵. Её риши обнаружили, что каждая нация развивается, проходя физическую, эмоциональную, интеллектуальную и духовную стадии, — так же как человек проходит стадию физического роста в детстве (телесная активность, управляемая беспокойной энергией), эмоциональную стадию юности (деятельность и желания, подстёгиваемые обострённым чувственным восприятием) и интеллектуальную и духовную стадии зрелости (разумные действия, направленные на удовлетворение потребностей и исполнение обязанностей, и в конечном счёте углубление сознания в понимании, мудрости и духовных ценностях).

Мудрецы Индии первыми построили свою цивилизацию по образцу телесного правления. Вот почему они настаивали на признании четырёх естественных каст в соответствии с природными качествами и действиями человека²⁶. Риши утверждали, что для правильного управления страной необходимы четыре касты. Интеллектуальные и духовные брахманы, воины и правители — кшатрии, предприниматели — вайшьи и работники — шудры должны сообща способствовать успешному управлению страной — точно так же, как мозг, руки, ткани и ноги сообща обеспечивают успешное поддержание и развитие телесного царства.

В Индии четыре касты изначально основывались на врождённых качествах и внешних действиях людей. Все они занимали почётное и необходимое место в обществе. Позже из-за невежества кастовые правила стали передаваться по наследству. Воцарилась путаница: недостойные дети интеллектуальных и духовных брахманов утверждали, что они брахманы просто по праву рождения, не достигнув соответствующего духовного роста. Дети кшатриев становились воинами и правителями, даже если у них не было ни способностей, ни умения владеть оружием, ни умения управлять страной. Дети вайшьев, ничего не смысля ни в сельском хозяйстве, ни в торговле, претендовали на своё наследство как земледельцы или предприниматели. Шудры были прикованы к чёрному труду и рабской службе, какой бы высокой ни была их квалификация. Эту жёсткую наследственную кастовую систему в Индии защищает лишь ортодоксальное меньшинство.

«Кастовая» система пагубна и на Западе, где разделение создано по признаку денег, цвета кожи и расы. Оно порождает ненависть и войны! Библия говорит, что все народы сотворены от одной крови²⁷; что все люди, независимо от цвета кожи и расы, созданы по образу Божьему; что все люди — дети общих прародителей, символически названных Адамом и Евой. Деление рас по признаку арийского и нордического превосходства над другими расами — это вымысел, порождённый народами, страдающими «комплексом превосходства». Индусы когда-то считали себя арийцами, или «аристократами», превосходящими другие народы; в те дни Индия обладала и духовной, и материальной силой. Западные народы, ныне материально более процветающие, чем восточные, считают себя выше их. Люди Запада, называющие себя последователями Христа, должны следовать учению о братстве людей и отцовстве Бога и тем самым устранять различия, которые порождают ненависть и разжигают войны. Такие мудрецы, как Линкольн, пытаются разрушить разделение на Западе, так же как индийские мудрецы пытаются разрушить поверхностное деление на касты, классы и вероисповедания.

Духовный смысл кастовой системы

Помимо деления на касты и классы, существует духовное толкование кастовой системы, применимое к естественным классам человечества. Каждый человек принадлежит к одной из четырёх естественных каст в соответствии со своим преобладающим качеством. Раб чувств пребывает в состоянии шудры, или кайастхи²⁸ (кайа — тело; стха — привязанный), отождествлённом с телом; часто это материалист, который из-за порабощённости чувствами сомневается в существовании Духа. Всякий, кто взращивает мудрость и отсеивает невежество, пребывает в состоянии вайшьи, «культивируя» различающие духовные состояния ума. О том, кто в медитации борется с вторжением чувственных склонностей, инстинктов, настроений и пороков в телесное царство, говорят, что он проходит кшатрийское, или воинское, состояние ума и правит силой самоконтроля. Тот, кто обладает знанием Духа через общение с Богом в медитации, достиг состояния брахмана, или отождествления с Духом.

Согласно духовному толкованию телесного царства, человек в состоянии отождествления с чувствами, или шудра, должен стремиться к тому, чтобы признать чувства своими слугами, а не хозяевами. Долг преданного, пребывающего в состоянии «возделывания» духовности, или вайшьи, — отсеивать невежество и сеять семена мудрости в поле сознания. В состоянии кшатрия духовный воин должен сделать всё возможное, чтобы защитить своё ментальное царство от вторжения сил эго, привычек и чувств, разрушительных для внутренней медитации. Так он естественным образом переходит в брахманское состояние неуязвимости — осознания Бога.

Этот стих Гиты особенно касается долга духовного человека, достигшего состояния кшатрия. Кришна, душа, говорит преданному: «О Арджуна, ты пребываешь в состоянии воина духовности! Твой долг — сражаться с мимолётными приятными чувственными привязанностями телесного сознания! Не колеблись! Проснись! Подними воинов различения и медитативного спокойствия! Собери их на поле битвы самоанализа! Разгроми вторгшиеся силы чувственных привязанностей!»

Это же духовное наставление можно применить и в повседневной жизни. Например, в праведной материальной битве человек должен благородно и бесстрашно сражаться, защищая свою Родину от злых сил захватчиков, оберегая благополучие и интересы соотечественников и отстаивая идеалы добродетельной человеческой жизни.

Комментарий

«О колеблющийся сын Притхи, благородный воин должен жадно хвататься за любую возможность сражаться за правое дело! Те, кто откликается на призыв праведной битвы, которая приходит не по их вине и требует исполнения кармического закона справедливости, несомненно, увидят в исполнении этого долга тайную дверь к небесному счастью!»

Есть два вида благородных воинов: солдат любой страны, ведущий праведную войну за защиту своей страны, и духовный воин, готовый применять самообладание и бесстрашные усилия, чтобы защитить внутреннее царство покоя. Ни один воин Духа не должен колебаться из-за обманчивых хитростей внутреннего врага; ни один верный солдат не должен колебаться из-за угрозы своей жизни или из-за неизбежного кровопролития.

Устами Кришны, наставляющего Арджуну исполнить свой праведный долг кшатрия (воина), Гита предостерегает человека от искушения использовать метафизическое учение о ненасилии как предлог, чтобы мириться с тем, как бессовестные мародёры убивают невинных людей. Учение о ненасилии, которое проповедовали Лев Толстой и Махатма Ганди, включает в себя сопротивление злу. Однако ненасильственный человек должен сопротивляться злу не физической силой, а духовной. Ганди был воином без доспехов, если не считать неуязвимого нагрудника истины. Ненасилие — это пассивное сопротивление злу любовью, духовной силой и разумом, без применения физической силы. Последователь ненасилия утверждает: если ради защиты невинных необходимо пролить кровь, пусть это будет его собственная кровь! Если человек сопротивляется злу духовно до такой степени, что сам навлекает на себя смерть от рук разъярённых врагов, то в конечном счёте в мире прольётся меньше крови. Эта точка зрения доказана на практике в недавней истории Индии: Индия добилась независимости от иностранного господства благодаря принципам пассивного сопротивления Ганди.

Тысячи последователей Ганди приняли мученическую смерть, следуя учению о ненасилии. Во многих случаях безоружные последователи Ганди отказывались подчиняться закону, который считали несправедливым; политические противники нападали на них и избивали. Многие ученики Ганди, которых безжалостно избивали дубинками, снова поднимались на ноги и, спокойно указывая на свои разбитые головы и конечности, призывали врагов бить их снова! По свидетельствам очевидцев, это проявление ненасильственного мужества заставило многих политических противников бросить оружие, раскаиваясь в том, что они напали на храбрецов, которые ради своих убеждений не боялись ни увечий, ни смерти.

Правильное применение доктрины ненасилия

Доктрина ненасилия утверждает, что самопожертвование, пробуждая совесть врагов и внутреннее побуждение к раскаянию, учит их избегать насилия. Эта посылка предполагает, что совесть врага можно затронуть. Если вы войдёте в клетку к тигру и начнёте проповедовать ему ненасилие, его звериная природа, чуждая человеческим нравственным нормам, заставит его вас съесть — полностью опровергнув ваше прекрасное рассуждение! Тигр ничему не научится из этого опыта, разве только тому, что дурак — лёгкая добыча. Умелый щелчок кнута дрессировщика мог бы породить куда более осмысленный разговор между человеком и зверем.

Параллели можно найти в рассказах о зверствах в истории человечества. Сила сама по себе — зло, но когда её применяют против большего зла, меньшее из двух зол становится в этом мире относительности праведным поступком. Однако это не даёт свободного права на применение силы или на возмездие. Например, между праведной и неправедной войной — большая разница. Страна может намеренно проявлять агрессию и развязывать войны, чтобы утолить свою алчность; такая война — неправедное деяние агрессоров, и ни один солдат не должен в ней участвовать. Но защищать свою страну от агрессии другой страны — защищать невинных, беспомощных людей и сохранять их благородные идеалы и свободу — это праведный долг.

Всякий раз, когда возникает сомнение, праведна ли война, лучше всего посоветоваться с людьми, познавшими Бога.

Допускать защитную силу при определённых обстоятельствах вовсе не значит утверждать превосходство грубой силы над духовной. Даже тигр в обществе йога, исполненного любви к Богу, становится котёнком. Патанджали говорит: «В присутствии человека, совершенного в ахимсе (ненасилии), враждебность [в любом существе] не возникает»²⁹.

«Возлюбите врагов ваших»³⁰ — средоточие учения Христа. Это не сентиментальное изречение и не жест, призванный лишь облагородить дающего, а выражение важного божественного закона. Добро и зло — относительные противоположности в этом мире двойственности. Добро черпает силу из чистых созидательных вибраций Духа; зло черпает силу из иллюзии. Действие иллюзии состоит в том, чтобы разделять, возбуждать и порождать дисгармонию. Любовь — это притягивающая сила Духа, которая объединяет и гармонизирует. Когда человек настраивается на Божественную любовь и сознательно направляет её вибрационную силу против зла, она нейтрализует силу зла и усиливает вибрации добра. Ненависть, месть и гнев, напротив, той же природы, что и зло, которому они противостоят, и потому лишь разжигают злую вибрацию. Любовь гасит этот огонь, лишая его топлива! Бог много раз показывал мне силу Своей любви, побеждающей зло.

Таким образом, сопротивление злу добром, а не злом — идеальный способ искоренить чуму войны. Применение силы на протяжении тысячелетий, разумеется, не избавило мир от этой чумы!

Иисус сказал: «Все, взявшие меч, мечом погибнут»³¹. Но сколько же так называемых «праведных войн» велось во имя этого возлюбленного Христа! Если кто-то замахивается мечом на врага, это побуждает врага пустить в ход любое оружие, какое он может достать, чтобы защититься. Война порождает войну. Войны могут уйти в прошлое, если в международной жизни будут следовать учению о мире. Агрессивные войны должны быть действительно объявлены вне закона. В оборонительных войнах нет ничего дурного, но гораздо большее достижение — суметь победить потенциальных завоевателей ненасильственным сопротивлением. Иисус мог бы призвать двенадцать легионов божественно вооружённых ангелов, чтобы уничтожить своих врагов³², но избрал путь ненасилия. Он покорил не только Римскую империю, но и всё человечество своей любовью и словами: «Отче, прости им, ибо они не ведают, что творят»³³. Ненасильственный Иисус, позволив пролить свою кровь и уничтожить своё тело, обессмертил себя в глазах Бога и людей. Нация, которая сумеет сохранить свою независимость мирными средствами, станет величайшим примером и спасителем для вооружённых и воюющих народов Земли.

Однако Ганди утверждал, что лучше сопротивляться физической силой, чем быть трусом. Если, например, на человека и его семью нападает преступник и наводит на них пистолет, а этот человек (движимый внутренним страхом) говорит: «Стрелок, я прощаю тебе всё, что бы ты ни сделал», — а затем убегает, бросив беспомощную семью, то такие действия нельзя назвать проявлением ненасилия — это лишь трусость. Согласно Ганди, человек в такой ситуации должен прибегнуть даже к силе, а не прятать свой трусливый поступок под маской ненасилия³⁴.

Ответить пощёчиной на пощёчину легко, но куда труднее устоять перед пощёчиной с любовью! Любой воин, который применяет физическую или духовную силу для защиты праведного дела, всегда получает в душе небесное удовлетворение.

По закону кармы человек, мужественно погибший на поле брани с чистой совестью, после смерти достигает блаженного состояния и вновь рождается на Земле с доблестным умом в благородной семье. Буря поднимает изменчивые волны на лоне океана; когда буря стихает, видно, что волны вовсе не были уничтожены, а просто исчезли, соскользнув обратно в лоно моря. Солдат праведной войны, встретившись с мрачным призраком смерти, должен прежде всего помнить об этой реальности: смерти нет, есть лишь возвращение волны души в море. И когда праведные люди, хотя бы косвенно, становятся причиной гибели злодеев в битве, им не следует льстить себе мыслью, будто лично они обладают какой-то разрушительной силой! Зло по велению космического закона само подписывает себе смертный приговор. Герой и злодей кармически оказываются в нужном месте в нужное время (по суждению Бога, а не человека), чтобы свершился суд³⁵.

Применим эти принципы к духовному воину: когда он оказывается на арене внутренней психологической войны, где покою и духовной победе угрожают чувственные искушения, он не должен колебаться, но должен видеть во внутренней битве возможность победить враждебные привычки и затем установить в себе небеса непреходящего счастья.

Преданный, который пытается одолеть свои психологические испытания и испытания заблуждением, властно повелевая ими силой самообладания, как Христос, — подобно тому как Иисус усмирил бурю на море³⁶, — постепенно обретёт внутри себя постоянное состояние небесного покоя. Согласно духовному закону, преданный, который держится за плоды медитации и, несмотря ни на какие испытания, сохраняет в этой жизни внутренний покой и радость, после смерти перейдёт в вечный блаженный мир Бога.

Комментарий

«Если ты откажешься от возможности сражаться и побеждать врагов, угрожающих твоему благополучию и внутреннему царству истинного счастья, ты уклонишься от своего праведного долга и запятнаешь честь своего истинного „Я“ — совершишь грех против Божественного Образа, по которому ты создан».

Красота Гиты — во всеобщности её учения, применимого ко всем сторонам жизни.

Путь воина в повседневной жизни

Этот стих учит, например, бизнесмена, что, вступив на духовный путь, он не должен становиться ленивым, непрактичным или глупым в обычных мирских делах — забывая праведно защищать свои интересы от недобросовестных конкурентов. Он может практиковать бескорыстие, не пренебрегая собственными необходимыми интересами. Бизнесмен, который по безрассудству и из ложной духовности отказывается вести праведную деловую битву, несомненно, лишится славы и успеха, подобающих его положению. Пренебрегая законами бизнеса, он впадает [навлекает на себя «грех»] в состояние неоправданных потерь и неудач. Точно так же бизнесмен не должен грабить Петра, чтобы заплатить Павлу, — то есть нечестно зарабатывать деньги, чтобы тратить их на благотворительность! Человек должен честно зарабатывать на жизнь и бороться со всеми хитрыми конкурентами, которые пытаются его задавить! Можно быть бескорыстным и не привязанным к собственности, не позволяя никому надменно попирать свои права. Духовный бизнесмен, который позволяет неэтичным людям вытеснить его с рынка, виновен в том, что терпит несправедливость и тем самым позволяет дурным практикам распространяться в деловом мире. Короче говоря, почти каждый хороший бизнесмен в современной конкурентной жизни должен быть сражающимся воином!

Нравственный человек — тот, кто стремится подчинить себе, казалось бы, неукротимые склонности чувств, — так воспитывает их, что они радуются его истинному счастью и не восстают против него. Владеющий собой нравственный человек не даёт пощады никакому искушению, которое противится чистой природе и истинному счастью души.

Выражение «управляемый чувствами» применяется к человеку, который стал рабом своих чувств. «Владеющий собой» преданный — это тот, кем управляет и кого дисциплинирует мудрость его «Я». Чем больше человек подчиняется чувствам, тем меньше он владеет собой. Тот, кто вкусил счастье жизни, исполненной самоконтроля, сам собой противится чрезмерным искушениям чувств.

Дезертир — это тот, кто не хочет бороться со злыми страстями сознательного или подсознательного ума. Он теряет честь, добродетель и радость самоконтроля и в конце концов падает в «греховную», или горестную, яму неуправляемого существования. Подобно тому как автомобиль со сломанной рулевой тягой сбивается с правильного пути и падает в придорожную канаву, так и человек с нарушенным самоконтролем падает в яму внутреннего беспокойства. Чтобы избежать жалкой участи нравственного изгоя, каждый должен защищать себя от захватчиков — ложных искушений, которые обещают счастье, а приносят страдания.

Многие нравственные люди переживают внутреннюю психологическую борьбу, когда товарищи искушают их свернуть с прямого и узкого пути нравственности. Сталкиваясь с беспринципными людьми с притуплённой совестью и слабым духовным суждением, истинно нравственный человек должен удвоить свою решимость идти путём удовлетворённости, постоянно сражаясь с любым искушением, которое мешает ему достичь цели — счастья.

Точно так же муж или жена, забывающие защищать счастье совместной нравственной жизни, непременно ввергнут свои отношения в пучину дисгармонии и запутанных страданий. Счастье человека, обретённое самоконтролем, нужно стойко оборонять от натиска рыщущих орд зрительных, слуховых, обонятельных, вкусовых и осязательных ощущений. Даже утвердившись в самоконтроле, человек должен постоянно быть начеку, ожидая внезапных партизанских вылазок чувственных искушений.

Умственные и нравственные силы человека постепенно крепнут, когда он доблестно сражается с каждым испытанием и искушением. Закон жизни наделил человека силой сопротивления — в его богоданной воле и бессмертных качествах души. Его долг — проявить эту скрытую силу, это божественное наследие, и доказать, что он достойный «сын Божий». Человек совершит грех против развития души, если сложит оружие воли и самоконтроля и признает своё поражение, когда ему бросает вызов какое-либо испытание.

Каждый духовно развитый преданный, который регулярно и глубоко медитирует, осознаёт, что он — император царства покоя, которое сам завоевал в сражениях с силами беспокойства. Но прежде чем империя будет полностью защищена, даже опытный воин обнаруживает, что подвержен разнообразным внешним и внутренним влияниям, стремящимся захватить это славное царство. В таких случаях духовный завоеватель должен смело идти вперёд. Любой преданный, который отказывается вступить в праведный бой с внезапно вторгшимися солдатами беспокойства и немедитативных настроений, утратит с таким трудом обретённую, почётную, завидную и бесконечную радость души.

Йог, который научно стремится соединить свою душу с Духом с помощью техник медитации, полученных от гуру, осознаёт, что величайшая Дхарма, или охраняющая добродетель души, — это вечно новая радость. Религия души состоит в проявлении этого истинного духовного счастья, обретаемого постоянными усилиями в глубокой медитации. Обретя эту радость души в многочисленных войнах с беспокойством, преданный должен постоянно бодрствовать, никогда не подвергая опасности своё царство радости, не впадая в беспечность и уныние, когда через каналы чувственного беспокойства вторгается космическая иллюзия.

Когда сознание эго превращено в сознание души, никакое вторжение чувств уже не имеет силы

Адепты, чрезвычайно воодушевлённые метафизической победой над чувствами и первым ошеломляющим восприятием радости души, могут забыть, что солдаты беспокойства способны вновь подняться и захватить только что завоёванное царство покоя. Вместо того чтобы беззаботно почивать на лаврах, преданный должен сосредоточиться на том, чтобы ум постоянно пребывал в единстве с интуицией души и её невыразимым покоем, — тогда никакое вторжение ощущений или подсознательных мыслей больше никогда не одержит победы!

Как только медитация превратила телесное эго-сознание в сознание души, никакое вторжение чувств уже не имеет над ним силы. Однако до тех пор, пока это конечное состояние не достигнуто надёжно, преданный должен оберегать хрупкое восприятие вечно новой радости души (первенца медитативного экстаза), бдительно готовясь вести праведную войну с беспокойством и телесным сознанием. Если в какой-то момент он отказывается от своего долга и вместо этого предаётся сознанию плоти, он грешит против образа Божьего, по которому создано его истинное «Я».

Невежество (порождённое космическим заблуждением) — величайший грех, потому что оно затмевает божественное «Я» и порождает ограниченность эго, или телесного сознания, — первопричину тройственной скорби человека: физической, душевной и духовной. «Возмездие за грех — смерть»³⁷. Бездуховный человек, живущий в грехе невежества, переживает живую смерть: лишённый жизненного дыхания — постижения истины, — он лишь марионетка сна, танцующая на нитях иллюзии. Йог тоже пожинает возмездие за грех заблуждения — смерть своих духовных восприятий, пусть даже на мгновение, — всякий раз, когда пренебрегает праведным долгом бороться в медитации с натиском телесного сознания. Напротив, преданный должен во славу и честь своего истинного «Я» — «Сына Божьего», образа Бога, обитающего во плоти, — явить своё бессмертное родство с возлюбленным Богом-Отцом.

Комментарий

Мрачный вечный памятник бесчестному поступку навлекает осуждение людей всего мира даже на века вперёд! Берегись, о доблестный духовный герой, обручённый с добродетелью, предать её! Тот, кто впал в бесславие в глазах благородной добродетели, испытывает при жизни муки, более тяжкие, чем физическая смерть. Жизнь, лишённая чести, — это живая смерть.

Дезертир навлекает на себя дурную славу, ибо предал родину; он становится предметом всеобщего осмеяния. Заклеймённый как трус, он обречён на несчастный удел — пережить живую смерть от осуждения мира и самобичевания. Смерть кладёт конец физическим страданиям, а бесчестный поступок отравляет живой ум и тело. Дезертир не находит покоя ни в себе, ни в обществе.

Трус и тот, кто позволяет чувственным искушениям опустошать своё телесное царство. Чтобы бороться с батальонами сильных чувственных желаний, требуются известное умственное сопротивление и сила воли. Нравственного дезертира постоянно упрекает собственная совесть, не говоря уже о толпах мирских людей, считающих себя «святее его»!

Нравственный герой, который некогда царствовал как хозяин над своими почтительными мыслями, испытывает сильное душевное беспокойство, когда позволяет этим мыслям стать вялыми и непокорными. Физическая смерть стирает из сознания человека всякое воспоминание о бесчестии; поэтому жизнь в нравственной распущенности, полная мучительных воспоминаний об утраченном благородном прошлом, хуже смерти. Отступивший преданный находит всё своё утончённое счастье мёртвым внутри себя; ему приходится жить с насмешливыми воспоминаниями об утраченном нравственном богатстве.

Поэтому тот, кто бесчестно отказывается от борьбы с искушениями, переживает живую смерть. Пока длится жизнь, нравственный герой никогда не должен ни смиряться с поражением, ни бежать от трудной битвы с искушением. Сколько бы раз солдаты злых наклонностей ни вторгались в замок самообладания, властелин покоя — тот, кто в ладу с самим собой и с духовными законами своего Создателя, — должен снова и снова подниматься на битву внутреннего сопротивления и никогда не навлекать на себя вечный позор нравственного дезертирства.

«Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов»

Иисус сказал: «Следуйте за Мной, и пусть мёртвые хоронят своих мертвецов»³⁸. Иисус имел в виду, что человек, стремившийся хоронить мёртвых, сам был духовно мёртв, не замечая этого! Все, кто живёт временно приятной жизнью, ни разу не вкусив в общении с Богом вечной радости Духа, — мертвецы при жизни. Физическую жизнь без духовности можно назвать «разновидностью» смерти! Физическая жизнь, временная и подверженная смерти, — не истинная жизнь. Истинное состояние жизни — духовное сознание, вечное и не знающее перемены, которую несёт смерть.

Преданные, которые изведали истинно живое состояние через медитативный контакт с Богом, а затем пали под влиянием телесного сознания и материалистических привычек, — живые мертвецы. Такие люди, прежде духовно живые, а затем духовно умершие, испытывают душевную пытку утраты сознания Бога. Но даже если они потеряли своё божественное богатство из-за духовной небрежности, они никогда не могут полностью утратить память о своём духовном счастье: оно никогда не забывается до конца, как бы глубоко ни погружались такие люди в материализм. Хотя человек духовно мёртв, его не оставляет острое, неотступное чувство утраты, побуждающее вернуть утраченное блаженство. Преданный, который хотя бы на ранних ступенях духовного пути обрёл спокойствие в медитации, но позже поддался привычкам беспокойства, постоянно ощущает болезненный контраст; такой же контраст он переживает между глубоким счастьем медитативного состояния, изведанным прежде, и мимолётными мирскими удовольствиями, испытанными потом, если после глубокой медитации возвращается к «старым путям» материалистических привычек. Блеск земного наслаждения меркнет перед великолепием Божественной радости! Общаясь с Божественным блаженством, преданный вдыхает истинную жизнь и счастье — однажды испитое, оно никогда не забывается!

Преданный, вкусивший божественного блаженства, не должен позволять никаким препятствиям остановить его стремительное продвижение к Богу. Сколько бы раз его ни вытесняли из божественного состояния, он должен прилагать новые усилия в сосредоточении, чтобы противостоять пагубным победам чувств. Отвергнув клеймо бесчестья дезертира, пусть он с помощью всемогущих солдат духовного сопротивления победит внутренних врагов — беспокойство, заблуждение и искушение.

Комментарий

«О преданный, всемогущие [сражающиеся на колесницах] воины духовных способностей, которые так долго бились вместе с тобой против материалистических сил эго и радовались вместе с тобой многим победам, решат, что из страха (по слабости) ты оставил праведное дело. Те, кто ждал от тебя руководства, станут смотреть на тебя с сомнением, видя в тебе победителя чувств, поддавшегося внутренней слабости».

Когда преданный, одержимый привязанностью к материальным привычкам, уклоняется от психологической битвы, он теряет уважение своих же могущественных способностей духовного сопротивления. Эти способности, рождённые мудростью души, аллегорически названы воинами на колесницах, ибо они помогают преданному править колесницей сознания, которую везут жеребцы десяти чувств. О доблестных и отважных воинах-преданных, которые успешно используют колесницы ума в борьбе с разрушительными силами, говорят как о махаратхах, «владыках великих колесниц», — великих воинах на колесницах (см. стихи 4–6).

Когда могущественный преданный оставляет победоносное психологическое состояние воина, его внутренние силы мудрости видят в нём того, кто уклоняется от битвы. Его способности самообладания и силы воли поносят его как психологического труса, духовного дезертира. В свете самоанализа колеблющийся преданный видит себя достойным жалости. Его внутренние способности насмехаются над ним: «Что с тобой? Ты, кого мы всегда почитали непобедимым, ты, победитель во многих внутренних войнах, теперь поддался трусости и душевной апатии!»

Те, кто привык побеждать мысли о сильных искушениях, подвергаются такой внутренней критике, когда уклоняются от борьбы с меньшими искушениями, которые окружают их в повседневной жизни и мешают медитативным усилиям.

Многие преданные, которые мощными ежедневными усилиями сосредоточения прогнали силы беспокойства, могут вдруг проникнуться любовью к телесному удобству и лёгкой жизни и потому перестать бороться с умственной инертностью и рассеянностью новыми усилиями глубокой медитации.

Каждый преданный, который по своей воле может увести внимание с территории чувств и возвыситься внутри себя, становится предметом восхищения в глазах собственных мыслей.

Не спасительно и не душеполезно внезапным порывистым отказом отбрасывать привычки глубокой медитации, обычно приносящие победу. Преданный, дисциплинированный волей, не должен позволять себе терять самообладание и решимость перед неожиданными испытаниями.

Комментарий

Когда опытный воин самодисциплины вдруг поддаётся какому-то подсознательному искушению, враждебные чувства, доселе сдерживаемые, ликуют и высмеивают былое превосходство своего хозяина. Что ещё могло бы так болезненно разрушить внутреннее спокойствие, как не насмешка над побеждённым самообладанием?

И хорошие, и плохие привычки принадлежат царству сознания. Когда преданный направляет прожектор самоанализа на своё внутреннее царство и видит вторгающиеся орды злых наклонностей, которые наступают, чтобы захватить богатство его покоя и победить защищающих его солдат добрых наклонностей, он должен действовать как духовный полководец и укрепить свои добрые качества. Если же вместо этого преданный — из-за неверного суждения, умственной инертности или страха перед сопротивлением — не сможет бороться со своими низменными инстинктами, он станет предметом глумления и издевательств своих же дурных привычек.

Когда человек боится вступить во внутреннюю битву, его злые наклонности проявляются словно отдельные мысленные существа и дразнят его со всех сторон, как призраки, выскакивающие из мрачных теней. Их насмешки терзают падшего преданного мучительным раскаянием. Физическая боль проникает лишь в тело, а неподвластные контролю настроения и отсутствие духовного управления дезорганизуют всё внутреннее существо.

Таким образом, отступивший преданный подвергается двойной критике — со стороны своих добрых и злых привычек. Добрые наклонности, покинутые своим вождём, воином-кшатрием, молча упрекают его. А злые наклонности изрыгают безмолвную [мысленную] брань и мечут психологические дротики: «Ты трус! Ты не смеешь поднять голову, чтобы отразить наши нападения!» Уважающий себя преданный не потерпит дерзкого вторжения злых наклонностей своего прошлого и настоящего.

Комментарий

Те, кто входит во врата смерти, сражаясь в праведной битве за изгнание всякого зла, засыпают на мягком пуху заслуженного внутреннего удовлетворения души и в славе возносятся на астральные небеса. Те, кто на Земле одержит доблестную победу над тьмой, будут купаться в свете и славе ощутимого покоя и внутреннего счастья. Победитель в битве с чувствами наслаждается на Земле невыразимым покоем самообладания. Преданный, который умирает, сражаясь с враждебными чувствами, даже если не смог полностью их подчинить, обретает за своё сопротивление злу небесный покой в загробной жизни и великую заслугу в следующей жизни. Поэтому, «о сын Кунти, наделённый её духовным рвением призывать божественную силу», оставь гибельную психологическую слабость; встань и решись вести сокрушительную битву со своими противниками.

Этот стих можно истолковать тремя способами.

(1) Жизнь — это борьба; каждый человек должен бороться за своё физическое существование, и каждый в большей или меньшей степени сталкивается с собственными особыми трудностями. Каждый, кто сознательно борется, либо справится со своими проблемами, либо потерпит неудачу. Однако Гита указывает, что человек, который всерьёз борется с какой-либо проблемой и не может её решить, скорее выигрывает, чем проигрывает, ибо в этой борьбе он обрёл силу. Ведь доблестный неудачник не был праздным трусом.

Те, кто до конца сопротивляется неудаче, рождаются в следующей жизни людьми, готовыми к успеху. Каждый, кто умирает с мыслью, что он полностью побеждён, по космическому закону причины и следствия возродится со склонностью к неудачам. Поэтому никто не должен пребывать в бездействии; столкнувшись с неудачами и трудными проблемами, человек должен, если нужно, умереть в борьбе. С другой стороны, тот, кто неустанно борется, чтобы одолеть свои проблемы, может преуспеть и таким образом обрести удовлетворение уже в этой жизни. Борись! И продолжай бороться, как бы трудна ни была проблема.

Это относится и к тем, кто призван носить оружие в войне, защищающей от нечестивой агрессии. Воин не должен уклоняться от праведной битвы; благородно мыслящий и доблестный в конце концов только выиграет. Если он погибнет, исполняя свой долг защиты невинных, добрая карма воина последует за ним в загробную жизнь и дарует ему невыразимое внутреннее удовлетворение в астральном мире. Если же он победит, то будет наслаждаться на Земле счастьем и удовлетворением, которые приносит героизм.

(2) Человек, ставший жертвой чувственности, жадности, гнева или эгоизма, ни в коем случае не должен становиться безучастным и отказываться от борьбы лишь потому, что много раз терпел неудачу. Пребывать в бездействии — значит оставаться пленником зла в этой жизни и в будущем. Ленивый человек, который умирает с сознанием своей неспособности или нежелания бороться с дурными привычками, рождается вновь со слабой, негативной волей, а управляют ею грозные внутренние наклонности, диктующие образ действий, настроения и привычки его жизни. Но тот, кто изо дня в день борется с дурными наклонностями, так и не добиваясь полного успеха, тем не менее накопит достаточно заслуг, чтобы в следующей жизни вернуться человеком, владеющим собой, с сильной склонностью противостоять искушениям и бороться с дурными привычками. Гораздо лучше переродиться с серьёзной слабостью и решимостью бороться с ней, чем с серьёзной слабостью и чувством беспомощности!

Раб чувств, который постоянно борется со своими искушениями, в конце концов побеждает их. Никакая злая наклонность, какой бы сильной она ни была, не может сравниться с могучей душой, которую каждый человек унаследовал от Бога. Даже величайший «грешник», если он не оставляет попыток преодолеть свои нравственные трудности, опирается на эту непобедимую силу. Тот, кто постоянно упражняет душевную силу самообладания и одержит заслуженную победу над чувствами, будет наслаждаться в этом мире ощутимым душевным и физическим счастьем.

(3) Духовно развитый преданный должен неустанно стремиться вернуть себе утраченное царство души — царство блаженства и бессмертия, — сколько бы воплощений накопленного невежества ему ни приходилось преодолевать. Те, кто после многих лет регулярной, но механической и рассеянной медитации достиг лишь скудного прогресса, могут разочароваться, не обретя опоры в царстве Космического Сознания. Они не понимают, что заблуждение, копившееся многие воплощения, невозможно устранить вялыми духовными усилиями нескольких лет одной жизни.

Только йог, способный проникнуть в область сверхсознания, может точно знать кармическое соотношение своих добродетельных и злых наклонностей. Но в целом каждый знает, какие черты в нём перевешивают — добрые или злые. Если в прошлых жизнях человек приобрёл перевес злых черт, он может ошибочно заключить, что у его немногочисленных добрых наклонностей нет шансов. Но под грубым покровом зла и тонким покровом духовности находится всемогущая, трансцендентная душа. Медитируя, преданный неуклонно увеличивает силу и число своих добродетельных наклонностей, настраивая своё сознание на совершенную праведность души.

Каждый человек, какие бы наклонности в нём ни преобладали, должен стремиться пробудить свои духовные силы с помощью научных методов медитации. Если духовный искатель замечает, что во время медитации постоянно оказывается во власти беспокойных мыслей, ему не следует прекращать усилия. Если он умрёт в унынии, то возродится с теми же слабыми наклонностями и снова столкнётся с подобными искушениями. Пока преданный не преодолеет все внутренние пороки, они преследуют его на протяжении многих жизней, причиняя бесконечные страдания. Каким бы беспокойным ни был ум преданного, он должен неустанно стараться достичь более глубокой концентрации в медитации.

Преданный, чья физическая смерть застаёт его в непрерывных духовных усилиях и постоянной практике медитации, пребывает после смерти в состоянии высокой духовности. Согласно космическому закону причины и следствия, он притягивает к себе высокое духовное сознание как после смерти, так и в следующем воплощении. Он рождается вновь с более сильным умственным снаряжением и доблестной духовной решимостью.

Сколько бы беспокойства, порождённого привычками заблуждения, ни таилось в подсознании человека, он всегда может успешно бороться с ним благодаря неукротимой решимости. Любой преданный, который неизменно старается медитировать регулярно и глубоко, в конце концов станет хозяином царства счастья. Тот преданный, который способен победить все дурные наклонности устойчивой и всё углубляющейся медитацией, утвердится в вечном блаженстве Космического Сознания. Он будет вечно наслаждаться трансцендентным счастьем и свободой в Вечном Сейчас.

Комментарий

Преданный, исполненный Божественной стойкости, остаётся неизменным, как нержавеющая сталь, — одинаково под солнечным светом счастья и победы и под разъедающими испарениями моря меланхолии, потерь и неудач! Поэтому сияние его существа не покрывается коркой греха — неверных суждений и поступков с их разрушительными кармическими последствиями. Спокойно действуя в созданной Богом драме сновидения жизни, он освободится от страданий и скорби, которые причиняют противоположные эмоции.

Основной принцип йоги гласит: практика умственного равновесия нейтрализует последствия заблуждения. Если эмоции сновидца не откликаются на ощущения и события сна, сон теряет своё значение и прежде всего свои вредные последствия. Точно так же космический сон жизни утрачивает свою обманчивую власть над йогом, который с невозмутимым внутренним спокойствием и уравновешенностью созерцает сон жизни, не вовлекаясь в него эмоционально. Этот совет Гиты позволяет йогу оставаться в стороне от волнения и боли, вызванных столкновением противоположностей, что резвятся на мысленном экране его сознания, даже когда он воспринимает их и исполняет свою роль в драме сновидения.

Это не значит, что йог идёт по жизни как автомат; но он держит под контролем противоположные эмоции — привязанность и отвращение, желание и нежелание. Обладающий различением и владеющий собой, преданный Богу и стремящийся лишь к тому, чтобы угодить Ему, хорошо играя свою неповторимую роль в драме сновидения, спокойный йог остаётся свободным от греха невежества и его разрушительных кармических последствий и находит свой путь к освобождению — в вечно бодрствующем блаженстве Духа.

Толкования стиха

Применительно к успеху в делах

Мирской человек может истолковать этот стих Гиты следующим образом.

Каждый, кто ищет материального удовлетворения, должен сохранять ум невозмутимым и в успехе, и в неудаче. Делец, которого не опьяняют достижения, обнаруживает, что его сосредоточенность готова вести его к ещё бо́льшим успехам. Человек, чрезмерно радующийся временному успеху, редко достигает прочного процветания: в ложной самоуверенности он может неразумно тратить деньги и тем самым прийти к краху. С другой стороны, человек, который впадает в уныние из-за неудач в делах, теряет фокусирующую силу своей концентрации и тем самым ослабляет способность возобновить усилия.

Полководец, который переоценивает временные успехи в сражении, перестаёт сосредоточенно предотвращать дальнейшее вторжение противника. А тот, кто слишком сильно скорбит о временной потере в бою, психологически не способен выиграть будущие сражения.

Каждый мирской человек, стремящийся к успеху на финансовом поприще или в любом другом соперничестве, должен сохранять спокойствие ума, чтобы соответствовать вечно меняющимся обстоятельствам своей жизни. Подобно трактору, он должен легко преодолевать подъёмы и спуски на поле жизни.

Уравновешенный человек подобен зеркалу благоразумия, которое отражает и истинную природу, и внешнюю видимость благоприятных и неблагоприятных событий; так он сохраняет готовность действовать мудро и правильно, не поддаваясь обману эмоциональных искажений.

Нравственный успех

Нравственный человек может почерпнуть в этом стихе такое вдохновение.

Нравственный человек, добившийся успеха, не должен чрезмерно радоваться своей победе над чувствами, ибо тогда он может ослабить усилия, попытаться пробежать по тонкому льду недостаточного самообладания — и провалиться в глубокие воды искушения. Пока не одержана окончательная победа, ни один нравственный человек не должен быть слишком самоуверенным. Но он не должен и впадать в уныние, временно утратив самообладание, и тем самым признавать своё поражение.

Решительный, правильно мыслящий нравственный человек неуклонно идёт к цели — полному самообладанию. Преждевременная радость от временного успеха и уныние от временной неудачи не должны мешать нравственному росту.

Духовный успех

Практический совет этого стиха для духовного человека таков.

Преданный, владеющий искусством планомерно уничтожать заблуждения, хранит уравновешенность даже в своих духовных устремлениях. Несколько лет глубокой медитации дарят ему чудесные проблески божественной радости, но это не должно делать преданного самонадеянным — он ещё не достиг окончательного блаженства! Многие преданные, довольствуясь сверхсознательной радостью души и созерцанием нескольких астральных огней, не прилагают дальнейших глубоких усилий в медитации; поэтому они не могут распространить своё сознание на вездесущую радость и свет Духа.

Преданный, который регулярно медитирует, но вдруг испытывает приступ подсознательного беспокойства, тоже не должен впадать в уныние и отказываться от новых усилий углубить медитацию и установить контакт с Богом. Пока человек не встанет на якорь в Бесконечности, он должен мужественно и неустанно вести свой мысленный корабль концентрации по спокойным или бурным морям внутренних переживаний. Йог, чей ум свободен от волн временного умственного возбуждения, печали или эмоциональных расстройств, находит в себе ясное отражение Духа.

Внутреннее спокойствие медитирующего йога проникает, подобно рентгеновским лучам, сквозь все внешние материальные преграды; оно фотографирует сокрытый Дух. Постоянного невозмутимого спокойствия можно достичь всё более глубокой медитацией; в конце концов оно становится всепроникающим светом, который проходит сквозь покровы материи к самому сердцу вездесущего Духа. Йог, стремящийся достичь Космического Сознания — единения с Богом, — должен постоянно удерживать ум на внутреннем восприятии, обретённом в медитации, не позволяя ему слишком увлекаться ни возбуждением начальных ступеней сверхсознательной радости, ни вспышками временного подсознательного беспокойства. Такой йог находит свой неизменный алтарь спокойствия местом упокоения Духа.

Йога — лекарство от сомнения, смятения и интеллектуальной неудовлетворённости

Комментарий

Получив наставление в возвышенной мудрости самоосознания (Санкхья³⁹), преданный должен затем узнать о сокровенном божественном пути йоги, ведущем к самоосознанию, — пути, который выводит из тюрьмы кармы. Когда благодаря йоге эго соединяется с душой, а душа — с Духом, эго утрачивает иллюзию, будто оно смертно и его поступками управляет закон кармы.

Мудрость космоса — это знание двадцати четырёх принципов природы в их взаимодействии с Духом. Философия Санкхьи объясняет все умозаключения, восприятие и понимание творения. Йога — это наука, или техника, практического постижения философских истин Санкхьи.

Слово йога означает «союз», слияние. Когда душа человека соединяется с Духом, этот союз называется йогой. Такая йога — цель каждого искателя истины. Каждый, кто практикует действенную технику достижения этого высшего единства, — йог.

Постижение теоретической Санкхьи через практическую йогу имеет вполне определённый смысл. Йог «свёртывает» творение (обращает вспять двадцать четыре эволюционных процесса природы, как они изложены в Санкхье), начиная с материи (самой грубой формы творения) и проходя по связной цепи двадцати четырёх изначальных качеств, источник которых — Дух⁴⁰.

«Инволюция» двадцати четырёх принципов творения

Благодаря восхождению сознания через тонкие центры жизни и духовному пробуждению в позвоночнике йог постигает внутреннюю науку превращения сознания грубой материи в сознание её изначальных принципов. Он растворяет пять вибрационных элементов вместе с их проявлениями — пятью чувствами, пятью органами действия и пятью жизненными силами, — переходя от более грубых принципов к более тонким: превращает сознание вибрирующей земли в сознание вибрирующей воды; сознание воды — в сознание вибрирующего огня; сознание огня — в сознание вибрирующего воздуха; сознание воздуха — в сознание вибрирующего эфира; сознание эфира — в сознание ума (чувственное сознание, или манас); сознание ума — в сознание различения (буддхи); сознание различения — в сознание эго (ахамкара); сознание эго — в сознание восприятия (читта). Последовательно растворив друг в друге двадцать четыре принципа, йог затем сливает сознание восприятия (читта) с сознанием изначальной космической вибрационной силы (Аум), а сознание Аум — с сознанием Духа. Так он достигает Изначального Единого — Того, от Кого произошло многое.

Так постепенно йог преобразует всё сознание материи в сознание Духа. Это постижение недостижимо ни разумом, ни воображением — только интуитивным опытом. Такой опыт почти всегда рождается из практики медитации и техник йоги, которым учили великие мудрецы древней и современной Индии.

Поэт или философ может вообразить, что этот космос — всего лишь разум. Но такое воображение не поможет ему преодолеть смерть и обрести бессмертие. Йог же обретает непоколебимое знание о том, что вся материя есть Дух, ежедневно применяя технику, которая выкорчёвывает из его ума все заблуждения, привитые ему майей, космической иллюзорной силой. Так он видит вселенную как сон Бога — сон, от которого человек пробуждается, лишь когда осознаёт вездесущий Дух.

Каждый, кто применяет техники йоги, — практикующий йог, но лишь тот, кто достигает окончательного единения с Духом, — совершенный йог. Самореализация состоит в переживании различных состояний интуитивного сознания, достигаемых в медитации и ведущих к этому высшему единению.

Таким образом, философия санкхья-йоги — это не только аналитическое, различающее знание космоса: она включает в себя и определённые методы самореализации. Посредством санкхья-йоги йог постигает истинную природу своего тела, ума и души, а также всего космоса в целом. С помощью научных методов он постепенно приходит к знанию высшей субстанции творения. Без йоги ни один преданный не может познать истинную природу всех сил — в природе, в космической вибрации и в Духе.

Йога «прижигает» «цепочки» клеток мозга, в которых скрыты прошлые наклонности

Благодаря нравственной дисциплине йоги (правильному действию и отказу от желаний, то есть карма-йоге) и технике медитации (раджа-йоге) преданный постепенно освобождается от того, чтобы снова и снова пожинать плоды своих прошлых действий и накопленных склонностей. Он учится уничтожать семена, накопленные в этой жизни и во всех прежних существованиях. Преданный, который владеет искусством йоги и вкушает чистую радость медитации, больше не вовлекается в новые желания и новую карму. А с помощью техник йоги космическая энергия «прижигает» «цепочки» клеток мозга, в которых скрыты прошлые наклонности. Поэтому практика йоги не только препятствует рождению новых желаний, творящих карму, но и научным путём освобождает преданного от надвигающейся кармы (почти созревших плодов прошлых действий).

Каждый человек действует отчасти по свободному выбору, а отчасти под влиянием прошлых наклонностей. Последние проявляются как психологические предубеждения, которые видоизменяют и заранее предопределяют способность человека к свободной воле. Преобладающие в ребёнке наклонности к добру и злу коренятся в его прошлой жизни. Каждый искатель истины должен исследовать себя, чтобы обнаружить, насколько его свободной волей управляют диктаторы прошлых наклонностей, которые теперь проявляются как привычки, цепкие, словно осьминог. Повседневные события нашей жизни склонны воскрешать в подсознании человека его давние привычки отзываться — хорошо или плохо — на внешние раздражители.

У разных людей разные «судьбы». Порабощённым чувствами человеком руководят главным образом его прошлые привычки; его свободная воля скудна. Он полон желаний (способен он их исполнить или нет). Духовный же человек освободился от всех мирских желаний, проистекающих из семян прошлых жизней, и тем самым вызволил из рабства свою свободную волю. Обычный человек затмевает свою свободную волю тёмными тенями прошлого. Духовный человек, всегда стремящийся к свободе, охраняет её медитацией. Когда воля свободна, она вибрирует в гармонии с Бесконечностью. Тогда воля человека — это воля Бога.

Слепое отречение от материальных объектов не гарантирует свободы; лишь вкушая в медитации блаженство Духа и сравнивая его с меньшей радостью чувств, преданный обретает стремление следовать духовному пути.

Комментарий

Йога — путь духовного действия — безошибочное средство, с помощью которого понятие превращается в постижение. Для тех, кто принимает эту «истинную религию», праведные усилия никогда не пропадают даром! Даже малейшая попытка обернётся для них долговременной пользой. Правильное духовное усилие, направленное к Богу, с математической точностью приносит лишь благие плоды, тогда как материальные поиски подобны блужданию по тупикам, где таятся невидимые опасности.

Немало метких напоминаний о том, что жить под сенью истины — защита куда более надёжная, чем выставлять себя на открытом поле заблуждений! Даже немного практики божественного метода йоги принесёт облегчение от страшной болезни невежества и её страданий. Последнюю фразу этого стиха Гиты часто цитировал Махаватар Бабаджи, говоря о Крийя-йоге⁴¹.

Это послание ободряет преданных, которые вступили на духовный путь, но ещё не достигли заметного прогресса. В материальном мире всякий успех узнаётся по ощутимым, хотя зачастую и недолговечным результатам. На духовном же пути все результаты, будучи прежде всего психологическими, неосязаемы. И всё же они реальны и бесконечно благотворны.

Духовные результаты начинаются как тонкие преображения сознания внутреннего существа. Их можно измерить по тому, насколько они умиротворяют. Когда преданный глубоко медитирует, он неизбежно ощущает всё возрастающий покой, который в конечном счёте драгоценнее любого земного достояния! Сохранять внутренний покой при постоянно меняющихся обстоятельствах жизни — значит быть счастливее короля, который при внешне благоприятных обстоятельствах может быть внутренне несчастен.

Когда преданный продвигается очень далеко, этот внутренний покой становится сознанием вездесущности, всеведения и всемогущества. Тогда преданный держит в руках переключатель, управляющий фабрикой космического творения.

Правильные методы медитации никогда не приносят вредных результатов

Другое толкование этого стиха состоит в том, что правильная практика истинной йоги никогда не может привести к вредным последствиям, тогда как некоторые формальные религиозные обряды, призванные дать определённые силы, как описано в различных священных текстах, могут не дать никаких результатов или принести вредные плоды, если их выполнить хотя бы с малейшей неточностью.

Это иллюстрирует рассказ из Пуран. Неумелый практик Мантра-йоги (заклинаний) пытался с помощью неких вибрационных семенных слов уничтожить своего врага; но, поскольку он произносил их неправильно, сила обратилась против него самого. (Слово «покой», например, обычно действует успокаивающе, но если произнести его громко и сердито, в результате возникнет не покой, а беспокойство. Некоторые вибрационные звуки, известные оккультистам, при правильном произношении приносят определённый благой или вредный результат; однако малейшая ошибка может привести к результату, противоположному ожидаемому.)

Заклинатель из нашей истории был заклятым врагом бога Индры. Задумав уничтожить Индру психическими средствами, он выполнял предписанный ритуал, но нечаянно произносил нараспев: «Враг Индры!» вместо «Индра, враг!» — и так неверно произнесённое слово изменило всё направление вибрационной силы. Произнося «враг Индры», он, сам того не ведая, назначал жертвой себя. Заклинание подействовало в соответствии с его словами, а не с намерением; в конце церемонии мёртвым лежал не Индра, а «враг Индры»!

Преданный должен понимать, что вмешиваться в психические явления и силы или в церемониальные ритуалы с неопределёнными или ограниченными результатами в худшем случае опасно, а в лучшем — духовно бесполезно. Следуя духовному пути правильного действия и правильных методов медитации ради постижения Бога, мы не тратим впустую ни капли духовного труда, и все наши усилия получают божественное вознаграждение.

Правильные методы медитации никогда не могут привести к дурным результатам. Неправильные методы, разумеется, бесполезны — и в медитации, и в чём угодно другом! Шарлатаны порой изобретают странные методы, которые благоразумно не практикуют сами, но рекомендуют своим последователям, чтобы произвести на них впечатление и окутать тайной! Некоторые сбитые с толку или неуравновешенные люди, следуя неправильным техникам, таким как насильственные дыхательные упражнения или иные отклонения от чистой науки медитации, попадали в беду. Ссылаясь на такие случаи, неосведомлённые люди затем с подозрением смотрят даже на истинные, спасительные техники йоги.

Великие мастера, постигшие Бога, учили духовным методам и технике, которые ведут к постижению Бога и освобождению. Как чистый сахар никогда не бывает горьким, так и божественные техники медитации, такие как Крийя-йога, не могут дать ничего, кроме сладости покоя, бесконечных благословений и в конечном счёте контакта с Богом.

Святые говорили, что если человек хотя бы однажды искренне пожелает спасения, это желание прочно укоренится в сверхсознании; как бы долго им ни пренебрегали, оно прорастёт, когда представится благоприятная возможность, — в этой ли жизни или в одном из последующих воплощений. Поэтому преданный должен помнить, что даже краткое вхождение в царство медитации может в конечном счёте стать его освобождением из кармической тюрьмы рождений и смертей. Когда-нибудь, в какой-то из жизней, каждый человек должен сделать этот первый божественный шаг.

Сила искреннего стремления к Богу

Этот стих, конечно, не означает, что немного медитации обеспечит свободу от космического заблуждения. Гита лишь указывает, что гораздо лучше начать путь к вечной безопасности с медитации, чем оставаться на смертном, материальном плане мысли.

Если даже простое желание освобождения в конце концов приводит человека к освобождению, как обещают мудрецы, то очевидно, что решительные, постоянные усилия в медитации должны безмерно ускорить его духовную эволюцию.

Пока желание освобождения не пробудится в сердце и не будет претворено в жизнь медитацией, спасение невозможно, даже если человек пройдёт через бесчисленные воплощения.

Услышь о мудрости йоги, вооружившись которой, о Партха (Арджуна), ты разрушишь узы кармы… Даже крошечная частица этой истинной религии защищает человека от великого страха (от колоссальных страданий, присущих повторяющимся циклам рождения и смерти).

В блаженстве души всякое горе уничтожается. Поистине, различение блаженного человека вскоре прочно утверждается (в самом себе).

Бхагавад-гита, 2:39–40, 65

«Пандавы… олицетворяют качества, необходимые йогу для достижения реализации, или единства с Богом; Кауравы… символически представляют те конкретные начала, которые противостоят духовному прогрессу».

«После каждого занятия сосредоточенной медитацией йог спрашивает свою силу самоанализа: „Собравшись в области сознания на спинномозговой оси и на поле чувственной активности тела, жаждущие битвы, — что сделали ментальные чувственные способности, которые пытаются вытянуть сознание наружу, и дети различающих тенденций души, которые стремятся вернуть себе внутреннее царство? Кто победил в этот день?“»

Кришна говорит: «Практикуя йогическую медитацию, освободи свой ум, разум, жизненную силу и сердце от цепких когтей эго, от физических ощущений зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания, а также от объектов чувственных удовольствий! Оставь все свои обязанности по отношению к ним! Будь йогом, соединяясь с Моим благословенным присутствием в твоей душе».

«Ум обычного человека, как правило, отождествляется с внешними владениями и чувственными удовольствиями, связанными с поверхностью тела… Йог же обращает прожекторы разума, ума и жизненной силы внутрь, через тайный астральный проход… чтобы окончательно раскрыть присутствие души в высшем центре (сахасраре) мозга… В сахасраре он испытывает невыразимое блаженство своей души».

Парамаханса Йогананда

Комментарий

Йог сосредоточивает свой ум на Боге и ни на чём другом. Нерешительные мечтатели рассеивают свои умственные силы в путанице бесконечных, многократно разветвлённых путей интересов и желаний. Йог [решительно] достигает великой цели своей жизни. Неугомонный человек беспрестанно блуждает в лабиринтах сменяющих друг друга рождений и смертей, не находя удовлетворения.

Гита указывает на разницу между медитирующим преданным, который стремится найти Бога, и беспокойным человеком, которого удовлетворяют теоретические учения.

Любопытствующий искатель бессистемно следует многочисленными путями философии и религии, но в своих новообретённых взглядах и верованиях постоянно наталкивается на сомнения и неудовлетворённость. Йог же, сосредоточив своё различение на единственной цели — Блаженстве Бога, — вскоре начинает через своё внутреннее пробуждение доказывать себе Божественную реальность.

Достигший самореализации преданный, найдя Бога, обнаруживает, что жажда желаний многих его воплощений сразу же утолена; он освобождается от всех желаний, порождающих перевоплощение. А любопытствующий искатель, всегда нерешительный и ни к чему не приверженный, остаётся запутанным в своих фантазиях и сплетениях желаний; скованный кармой, он вынужден воплощаться снова и снова.

Духовный искатель должен оставить нерешительность. Следуя за одним истинным гуру-наставником и по одному определённому пути, он избавит себя от бесконечных скитаний.

Многие люди не относятся к религии всерьёз; они видят в ней предмет интеллектуальных размышлений или источник эмоционального возбуждения. Новые философские теории мгновенно вызывают у них интерес, а практическое применение древних, проверенных временем истин они отвергают! Тот, кто считает духовный путь ученичества устаревшим и бесполезным, потому что ему недостаёт притягательной эмоциональной и интеллектуальной новизны, всегда будет блуждать по новым дорогам и странным окольным тропам, так и не достигнув конечной цели — божественного блаженства.

Истинный духовный искатель, устремлённый только к Богу, быстро распознаёт истинного гуру и истинный путь Самореализации; он посвящает своё время данной гуру технике медитации, которая ведёт к Богу. Так, без труда, непоколебимый в своей цели, он достигает вершины духовного освобождения.

Закоренелый скиталец по дорогам богословия редко пробует хотя бы глоток чистой божественной воды истины. Он жаждет лишь новых ароматизированных идеологических смесей! Эта погоня за непроверенными новинками лишь уводит человека в пустыню интеллектуальных сомнений. Человек же, жаждущий Бога, занят тем, что пьёт нектар радости в Боге.

Комментарий

Те, кто привязан к чувственным удовольствиям и силам, будь то в материальном мире или в астральной природе, не могут обрести умственного равновесия медитации; они не могут достичь единения с Богом в экстазе (самадхи). Вводимые в заблуждение благочестивыми речами непросвещённых — заражённых желаниями и любящих рай, жадно изучающих писания о «выгодных» небесах, упивающихся риторикой Писания и рьяно исполняющих внешние обряды, которые сулят дары наслаждения и силы здесь и в будущей жизни, — такие люди утрачивают всю свою духовную проницательность и не стремятся ни к чему более высокому. Их действия, исполненные желаний, сеют неумолимые семена рождений и смертей.

Эти внутренние заблуждения мешают людям настроиться на космическое сознание — экстатическое единение с Богом. Подобно тому как радиоприёмник, улавливающий помехи от различных атмосферных явлений, не способен чётко принимать передаваемую программу, так и человек, полный помех материальных желаний — в том числе тех, что маскируются под духовные устремления, — не может точно настроить своё внутреннее радио на однонаправленное состояние самадхи, сознание Бога. Эти заблуждения, или психологические помехи желаний, возникают из привязанности к власти и чувственным удовольствиям.

Преданному следует избегать безоглядной веры в поверхностно убедительные слова неразумных. Ему советуют беречь своё духовное различение, чтобы его не похитила софистика тех, кто придерживается философии чувственного возвышения, — тех, кто торгует удовольствиями или ищет психических и астральных сил. Преданный должен сосредоточиваться не на астральных явлениях или чудесных силах, а только на обретении радости в Боге.

Гита предостерегает преданного и от стремления к удовольствиям и захватывающим явлениям астральных небес как к высшей цели. Не должен он желать и посмертных небес, которые есть не более чем прославленное место чувственных удовольствий. Небеса — это не «счастливые охотничьи угодья», не земля, где земные чувственные наслаждения будут длиться без пресыщения! Тот, кто желает каких-либо иных небес, кроме единения с Богом — Самим Источником Блаженства! — пребывает в заблуждении.

Впадает в заблуждение и тот, кто сосредоточивается на священных обрядах и жертвоприношениях ради материального вознаграждения — мимолётных удовольствий и сверхъестественных способностей, которых можно достичь буквальным исполнением глубоко символических ведических или иных священных обрядов.

Эти заблуждения, основанные на стремлении к более высоким формам наслаждения и грандиозным силам, дробят единое и цельное стремление к Богу. Поскольку эти желания принадлежат материи, а не Духу, их кармические плоды падают не на почву освобождения, а на почву вынужденного перерождения — того страшного следствия, которого истинный йог стремится избежать.

Человек может рассуждать так: «Раз я не обременён знанием того, кем я был до этой жизни и кем буду после неё, зачем мне бояться бесчисленных рождений и смертей?» Верно, что эго человека воплощается в одной и той же личности и форме лишь однажды. Но хотя эго последовательно отказывается от индивидуальностей своих воплощений, в подсознании оно всё же несёт радости и ужасы, пережитые во всех прошлых жизнях. Каждый человек ощущает в себе множество внутренних страхов, которые коренятся в мрачных переживаниях давно забытых жизней.

Те, кто проводит своё земное пребывание в эмоциональных откликах на бесконечные картины снов о жизни, продолжают созерцать бурные картины снов о смерти и новых воплощениях. Пока такие люди, соблазнённые благовидными обещаниями цветистых чувственных соблазнов, не откажутся от поисков рая наслаждений в эмоциональной драме сновидений, они не смогут слиться с неизменным Вечным Блаженством, скрытым за причудливой суматохой перемен. В глубокой медитации самадхи исчезают навязчивые призраки необъяснимых страхов человека, а вместе с ними и неизбежные перерождения.

Комментарий

«Веды восхваляют активирующие силы Природы и поклоняются им — тем силам, что вспенивают её многочисленными формами из смеси тройственных качеств. Но ты, о преданный, сосредоточь своё внимание не на материи, а на Духе и тем самым освободись от эмоциональной вовлечённости в сновидения Природы о добром, деятельном и злом существовании. Всегда верный своей истинной природе (нитьясаттвастха), храня спокойствие, не нарушаемое тройственными качествами и их парами противоположностей — света и тени, — свободный от сотканных иллюзией сетей желаний и привязанностей, навсегда утвердись в своём трансцендентном „Я“».

Внешние ритуалы могут даровать силу, но не освобождение

Этот стих указывает на духовную бесплодность одной лишь практики внешних ритуалов, упомянутых в священных писаниях, какой бы совершенной и строгой она ни была. Ничто, кроме очищения внутреннего существа человека, не может освободить его от трёх качеств человеческой природы, порождающих перевоплощение: саттвического (возвышающего), раджасического (активизирующего) и тамасического (деградирующего).

Многие ведические писания, глубоко символичные и несущие скрытый смысл, неочевидный поверхностному учёному, имеют и внешнее значение — как обряды и ритуалы для чисто мирских целей. Некоторые ведические стихи, на первый взгляд, посвящены методам развития раджасических, или активизирующих, качеств человека для достижения определённых результатов, например победы над врагами в битве или устроения здоровой, прибыльной и благополучной мирской жизни. Другие ведические стихи повествуют о развитии тамасических качеств, сил и приобретений, которые питают тщеславие и низменную природу человека. Третьи посвящены развитию саттвических качеств, которые радуют и облагораживают человека.

Обычный преданный, понимающий лишь поверхностный смысл Вед и слепо следующий буквальным наставлениям, не осознаёт той истины, что всякий, кто занят прежде всего феноменальным миром трёх качеств, тем самым обрекает себя на перевоплощение силой связанных с ним желаний. Если, например, человек использует определённые ведические песнопения, чтобы одержать победу над врагом, то успех в достижении этой цели укрепит в его сознании стремление к силе будущих побед. Это подсознательное желание развивает в преданном активирующее (раджасическое) качество и становится непосредственной причиной нового рождения, в котором ему придётся осуществить своё несбывшееся желание. Любое желание развивает в человеке одно или несколько из трёх качеств — возвышающее, активизирующее или деградирующее — и привязывает его к колесу перевоплощений.

Слово Веда означает «знание». «Богооткровенные» Веды, наиболее почитаемые индуистские писания, — это книги мудрости как материальной, так и духовной. Писание предназначено прежде всего для освобождения души от рабства перерождений и, во-вторых, для обучения искусству успеха в материальной жизни. Некоторые группы людей слепо поклоняются Ведам и считают все их предписания, которые следует соблюдать буквально, божественными заповедями, необходимыми для освобождения. Авторы этих древних трактатов были достаточно мудры, чтобы пробудить интерес к священным писаниям, показав широкой публике пути материального успеха, а затем постараться привести её к тем правилам самодисциплины, которые завершаются духовным освобождением.

Гита советует спокойную свободу от желаний, чтобы освободить человека от рабства

Гита — квинтэссенция пути к освобождению — советует преданному отказаться от всякой деятельности, пробуждающей тройственные человеческие качества, которые порождают перевоплощение, и вместо этого правильной медитацией развить свободное от желаний интуитивное состояние. Тому, кто во внутреннем божественном общении получает щедро дарованные ему всеобъемлющие благословения и руководство Бога, незачем умилостивлять меньших «богов» природных сил, которые взимают кармическую плату за свои милости.

Оставаясь неизменно спокойным — это естественное продолжение глубокой медитации, — искренний преданный освобождается от влияния пар противоположных качеств, сосуществующих с триадой гун: добра и зла, добродетели и порока, счастья и печали, тепла и холода, симпатии и антипатии и так далее. Развивая одно качество, человек неизбежно испытывает и его противоположность. Тот, кому больно, ищет счастья, а тот, кто счастлив, боится счастье потерять!

Спокойное, уравновешенное состояние ума, которое не может нарушить ни боль, ни счастье, приводит преданного к неизменной, вечно новой радости, скрытой в душе. Материально мыслящие люди избегают этой философии, потому что боятся пресного, бесцветного существования. Они так привыкли цепляться за разбитый плот обманчивых мирских надежд, что не знают: подлинная бесконечная радость состоит в том, чтобы с помощью медитации настроить сознание на его истинную, всегда спокойную природу души и тем самым не давать уму скакать по гребням горя и счастья или погружаться в глубины безразличия.

За обретением временного счастья следует его утрата, и это лишь увеличивает страдания человека. Поэтому преданному советуют освободиться от всех волнующих качеств и сосредоточиться на блаженной природе души.

Далее, сверхсознание души должно быть закреплено на незыблемой скале космического сознания, где никакие волны перемен не оставляют никакого следа. Преданный должен устранить все формы обусловленного существования, которые разжигают желания и привязанности, — лихорадочное стремление к приобретению и удержанию объектов; его целью должно быть безусловное существование в Боге.

Эзотерическое толкование Вед согласно йоге

Великие йоги дают духовное толкование Вед и их предписаний. Экзотерическая часть Вед посвящена ритуалам, а эзотерическая — знанию. Внешнюю поверхность тела и нервные центры, побуждающие сенсорно-моторную активность, сравнивают с экзотерическими церемониальными обрядами Вед. Внутренние тонкие астральные центры и высшие состояния сознания соответствуют эзотерическим принципам Вед. Йоги говорят, что медитирующий преданный на своём пути к восприятию собственного «Я» поднимается над сознанием мира, чувств и тела (ведические ритуалы) и сосредоточивается на области позвоночника и её тонких духовных центрах сознания и жизненной энергии (эзотерические принципы Вед). Затем преданному советуют подняться над восприятиями копчиковой, крестцовой и поясничной областей (они соответствуют трём низшим Ведам, которые имеют дело с материальной стороной жизни) и сосредоточиться на областях грудного, шейного, медуллярного и мозгового центров (они соответствуют Ригведе, самой возвышенной и духовной из Вед)⁴³.

Комментарий

Брамин — тот, кто обладает высшим священным знанием, постижением Духа, — считает ненужным всякое изучение описаний Бога, встречающихся в священных писаниях. Подобно тому как колодец бесполезен, когда повсюду разливается наводнение, так и формальные писания излишни для того, кто погружён в бесконечное море. В единстве с высшей мудростью Духа йог находит все прочие формы знания малозначительными.

Священные писания мира уступают место полноте непосредственного опыта, когда преданный сливает своё сознание с океаном Бога.

Иисус сказал: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и всё это приложится вам»⁴⁴. Расширение человеческого сознания до космического сознания с помощью искусства сосредоточения приносит преданному радостную мудрость, несравнимо большую, чем удовлетворение от теоретического знания, почерпнутого из книг, каким бы глубоким оно ни было. Такой преданный подобен человеку, который всю жизнь пытался заработать тысячу долларов и вдруг оказался миллиардером!

Йог, погружающийся в глубины безмолвия внутреннего Царства Божия, обнаруживает, что, когда его сознание и жизненная сила начинают выходить из сознания тела, он воспаряет по чудесному туннелю позвоночника и вступает в соприкосновение с Богом, которое воспринимается в тонких мозговых центрах как вечно новое блаженство. Восседая на троне в этом дворце радости, йог никогда больше не затоскует по душным трущобам чувственных удовольствий!

Можно сказать, что истинный преданный теряет желание совершать «ведические обряды» (чувственное знание), когда становится всеведущим знатоком Брахмана (Духа).

Искусство йоги правильного действия, ведущее к Бесконечной Мудрости

Комментарий

Преданный — это божественный жаворонок, погружённый в дух своей песни; он не думает ни о личной выгоде, ни о том, чтобы произвести своим пением впечатление на других. Действия преданного предназначены только для Бесконечного, а не для того, чтобы угодить людям или удовлетворить его собственные материальные желания. Поэтому он не сосредоточивается на ожидаемых наградах, а посвящает себя правильной деятельности ради неё самой, чтобы угодить своему божественному Возлюбленному. Зная, что именно Бог создал его воплощённым существом, наделённым одушевляющими способностями, чтобы он исполнил свою роль в космической драме, преданный всегда признаёт образ и силу Бога внутри себя зачинателем и исполнителем всех действий. Потому он не может притязать на последствия своей деятельности, отождествлённой с Богом, и не может нести за них ответственность. Но, отдавая Богу плоды своих действий, преданный следит за тем, чтобы ум, лишённый привычной награды, не привёл его к апатичному бездействию.

Так Гита раскрывает искусство мудрого действия, с помощью которого можно достичь истинного счастья и свободы.

Чем различаются эгоистическое действие, уход от действия и духовно освобождающее действие

Людей с их различными мотивами и результатами этих мотивов можно разделить следующим образом:

(1) Первую группу составляют те, кто живёт ради собственного эгоистического счастья и ни для чего другого. Эгоцентричный человек может своими трудами приобрести богатство, а благодаря ему и уважение окружающих.

Но с приближением смерти ему приходится отказаться от всего, чем он до сих пор дорожил. Такие люди, когда уже слишком поздно, могут через многочисленные мирские разочарования обнаружить, что счастье не сопутствует жизни, полной эгоистических интересов. Разумный человек, размышляя, постигает, что он не является конечным творцом действий или обязанностей; а значит, работа, порученная ему Богом, никогда не должна выполняться только для себя. Те, кто действует ради себя, должны нести неизбежное кармическое бремя ответственности за свои поступки. Поэтому люди должны играть отведённые им роли не ради удовлетворения собственного эго, а ради осуществления божественного замысла.

Это учение не означает, что человеческая жизнь во всех отношениях математически предопределена; оно лишь указывает, что люди, наделённые свободой выбора и интуицией, должны правильно использовать эти способности, чтобы распознавать и выполнять обязанности, возложенные на них Богом. Даже если человеку трудно понять, в чём состоят его жизненные обязанности, — когда он ищет Бога в медитации, голос внутренней совести верно направляет его. Будь то работа руководителя корпорации или ведение домашнего хозяйства и воспитание детей, такие обязанности играют необходимую и благородную роль в космическом сценарии.

Многие ошибочно полагают, что невозможно добиваться материальных целей, не имея побуждающего личного стремления к плоду действия — успеху. Истина же в том, что, работая ради собственной материальной выгоды, человек не так бдителен, мудр и счастлив, как тогда, когда он осуществляет свои малые или большие замыслы лишь для того, чтобы угодить Богу.

Богатый человек, который занимается своим делом только ради эгоистической выгоды и считает себя единственным творцом и владельцем своего успеха, страшится мысли, что смерть лишит его всего. Но если преуспевающий магнат применяет свои способности, сознавая, что его достижения предназначены Богу, и направляет своё состояние на достойные цели и на помощь менее удачливым, он обнаружит, что вновь пробудившиеся качества его души дарят ему ещё больший энтузиазм к успеху и радостное внутреннее удовлетворение оттого, что он может сделать больше для детей Бога. Это гораздо лучше, чем копить богатство для личного удовлетворения лишь затем, чтобы расстаться с ним на краю могилы, оставив его, как правило, недостойным родственникам, которые потом будут бороться за право его растратить.

(2) Есть и второй класс людей, которые из-за непонимания духовных предписаний считают все человеческие действия и стремления порождением эгоизма; поэтому, ханжески уклоняясь от долга, они отстаивают бездеятельность. Гита предостерегает от такого взгляда: даже эгоистическая деятельность лучше бездействия!

Эгоистичный исполнитель своих жизненных обязанностей, хотя и не воздаёт должного Богу как Творцу всех поступков, всё же исполняет свои обязанности; поэтому он получает Божественную благодать в виде некоторой хорошей кармы и материального счастья. А бездеятельный человек, который наотрез отказывается трудиться ради эгоистического или божественного удовлетворения, по суровой справедливости лишается и материальной, и духовной награды!

Это также предостережение всем «недоделанным» духовным искателям, которые во имя непривязанности к плодам деятельности становятся умственно и физически ленивыми и праздными. Духовный рост невозможен на застойной почве праздности.

(3) Третий класс людей составляют те, кто мудр и исполняет все мирские, нравственные и духовные обязанности только с мыслью угодить Богу⁴⁵.

Когда Гита говорит, что не следует желать плодов действия, это не значит, что человек должен работать как автомат, не думая о возможных результатах своей деятельности! Учение Гиты состоит в том, чтобы трудиться разумно, с воодушевлением и добросовестно, стараясь принести достойные плоды своих действий, но не для себя, а для Бога и всех Его детей.

Преданный, совершающий все добрые дела только ради Бога, живёт на земле с божественным одобрением и великим внутренним удовлетворением, не страдая от неудач и не предаваясь чрезмерной радости от успехов. Когда истинного преданного постигает неудача, несмотря на все его математически выверенные планы, он не унывает, а неустанно прилагает все усилия, чтобы принести Богу успешный исход. Когда же его усилия увенчиваются успехом, он не испытывает чрезмерного ликования или самодовольства, а божественно доволен мыслью, что, возможно, угодил Богу и своим достижением послужил другим людям.

Обычный человек не знает, почему ему «случилось» родиться в определённой семье и почему ему «случилось» нести именно эти, а не другие обязанности. Осознав своё неведение, преданный-искатель возлагает всю ответственность на Бога («отрекается от личных плодов своих действий»). Он отказывает в каком бы то ни было удовлетворении своему человеческому эго, которое ложно считает себя делателем, совершенно вытесняя Бога из картины [жизни]!

Праведный человек — тот, кто выполняет свои обязанности по отношению к телу (питание, омовение, упражнения), по отношению к уму, воспитывая его и обучая сосредоточению, и по отношению к душе посредством медитации, — сознаёт, что все эти действия бесцельны и тщетны, если не служат одной цели — достижению сознания Бога.

Человек должен думать о теле как о божественном животном, которое Бог отдал ему на попечение, и потому должным образом заботиться о нём⁴⁶. Он должен питать прекрасные мысли лишь потому, что ум — храм Господа, а человек — всего лишь хранитель этого храма. Он должен почитать свою душу и соприкасаться с её сверхсознанием в медитации лишь потому, что душа — образ Небесного Отца.

Действия тела, ума и души, совершаемые эгоистично, побуждают человека сосредоточиваться на плодах своих действий; они ведут к сложным кармическим последствиям и желаниям, которые, в свою очередь, порождают перерождения. Но тот, кто живёт в теле, уме и душе, заботясь только о Боге, а не о своём эго, свободен от всех желаний, порождающих перевоплощение; после смерти он обретает освобождение в своём вездесущем бытии.

Поэтому каждый преданный должен выполнять все обязанности перед телом, умом и душой, ведя чистую, вдумчивую и медитативную жизнь, избегая эгоистически честолюбивой деятельности и будучи честолюбивым божественно, а также избегая бездействия, которое не удовлетворяет ни человеческое эго, ни Бога.

Как найти свою, данную Богом роль в жизни

Актёры на сцене жизни, которые бездействуют или бунтуют, вносят смятение в Божественную драму. В театре человек, играющий даже второстепенную роль, может разрушить сюжет, отказавшись подчиняться или выскочив вперёд вопреки воле режиссёра. Точно так же и в жизни божественный замысел нарушается, когда актёры не играют с разумением отведённые им роли.

Когда человек с помощью медитации пытается выяснить, какие действия ему надлежит выполнять в соответствии с божественным замыслом, он к своему разочарованию обнаруживает и то, что ему приходится выполнять множество других действий, — кармический долг, порождённый эгоистическими желаниями и поступками прежних воплощений. Если, например, в прошлом воплощении человек был дельцом, поглощённым материальным, а затем (разочаровавшись в мирской жизни) удостоился рождения в духовном окружении, он всё же обнаружит, что в его уме будут вновь и вновь возникать материальные желания, если он одновременно не взращивал твёрдого стремления к Богу. Он должен устранить материальные желания прошлых жизней силой различения, говоря себе: «В этой жизни я буду исполнять лишь божественный долг познания Бога; иных стремлений у меня не будет».

Если же его ум всё ещё не находит удовлетворения, он может заняться какой-нибудь материальной деятельностью, думая: «Раз уж меня побуждает желание прежнего воплощения продолжать своё дело, на этот раз я исполню это желание, но буду работать не ради удовлетворения своего эгоистического „я“, а лишь для того, чтобы угодить Богу».

Сильные дурные наклонности прошлых воплощений следует не удовлетворять, а отсекать мечом мудрости. Если эта задача кому-то не по силам («дух бодр, плоть же немощна»), он должен ежедневно молить Бога о неизменной помощи.

Тот, кто искренне и неустанно старается изжить тенденции прошлых воплощений не ради эгоистического удовлетворения, а ради духовной свободы, в конце концов обретает освобождение, не поддаваясь кармическому принуждению. Человек, который пытается отработать свою прошлую карму с единственной мыслью — угодить Господу, — в конечном счёте постигает тонкое различие между обязанностями, вызванными его собственными прошлыми эгоистическими наклонностями, и обязанностями, назначенными Богом.

Человеческое существование не предопределено; каждому дан свободный выбор: принять божественный замысел существования или идти путём невежества и страданий. Если бы люди правильно понимали это, расцвела бы утопия!

Подводя итог заповедям этого стиха: человек находится на верном пути, когда сосредоточивается на выполнении своих обязанностей лишь для того, чтобы угодить Богу. Он не поддаётся ни бездействию — бегству эго в уютную летаргию, — ни исполнению долга ради удовлетворения эгоистических желаний, но вносит свою лепту в осуществление совершенного космического замысла.

Те, кто работает на себя, чтобы пожинать выгоды своих действий, постоянно переходят от одного желания к другому, пока не увязнут настолько, что уже не могут высвободиться из своей запутанности в несчастье — в создании «личных плодов действия». И напротив, безличные [без эгоизма], не влекущие кармы плоды следуют за теми действиями, которые совершаются лишь для того, чтобы угодить Богу. Когда это единственный мотив человека, он может есть, спать, ходить, заниматься физическими упражнениями, заботиться о семье, зарабатывать деньги и творить добро в мире без всякого кармического рабства. Оставаясь не затронутым ни успехом, ни неудачей, он всегда наслаждается благословением спокойной совести.

Принципы правильного действия в эзотерическом толковании

Этот стих можно истолковать и глубже. Все начинающие на пути медитации, пытаясь углубиться в божественное общение, отчасти ещё привязаны к деятельности чувств и их отвлечениям. Такое неудовлетворительное состояние называется недуховной деятельностью, или бездействием. (Не только праздность, но и всякая деятельность, не приносящая духовного прогресса, есть «бездействие».)

Настойчивый йог успешно поднимается над телесными ощущениями и ведёт своё сознание от поясничного центра к медуллярному, пока не достигнет центра Христова сознания между бровями. Иногда йог, свободный от всякой чувственной деятельности и пребывающий в состоянии великой радости, испытывает чувство бездеятельности — отсутствие желания дальнейшего продвижения.

Йог, удовлетворившийся этим состоянием саттвической радости, уже не пытается достичь области мозга, чтобы ощутить там бесконечное блаженство окончательного освобождения. Поэтому Гита советует йогу продолжать путь медитации, не привязываясь к придорожным радостям и силам. Решительный йог не задерживается ни в каких второстепенных состояниях интуитивного радостного восприятия, а продолжает развиваться, пока не достигнет Абсолютного Духа.

Так даже высокоразвитому йогу напоминают, что он должен медитировать лишь для того, чтобы найти Бога и заслужить Его божественное одобрение, а не ради удовлетворения каких-либо скрытых эгоистических желаний духовных сил и необычайных переживаний.

Когда человек начинает интересоваться какой-то определённой фазой непрестанно меняющихся картин жизни, даже духовных по своей природе, он остаётся ограниченным. Но когда он смотрит все кинофильмы жизни, чтобы извлечь из них божественный урок и найти Того, Кто стоит за ними, он становится в высшей степени счастливым и свободным!

Комментарий

«О завоеватель богатств! Опьянённый радостью божественного единения, добросовестно исполняй все свои действия, не привязываясь к результату, будь то успех или неудача. Подобно тому как речная вода незримо, плавно и бесшумно скользит над волнистыми песчаными наносами, так и умственное равновесие должно без ряби протекать за всеми успешными или неудачными действиями. Йога состоит в том, чтобы сохранять неизменный строй ума при любой деятельности; тот, кто может хранить в себе это умственное равновесие при любых переменах обстоятельств, — йог».

Слово йога означает совершенное равновесие, или ровность ума, которая рождается из общения ума с Духом. Йога обозначает также духовную технику медитации, посредством которой человек достигает единения с Духом. Кроме того, йога означает любое действие, ведущее к этому божественному единению.

Действовать во внутреннем единении с радостью Духа

Спокойствие ума — врождённое состояние души. Обычный человек, отождествляя себя с миром, отделяет своё сознание от единения с Духом. Лекарство от этой столь часто губительной разобщённости — совершать свои действия, внутренне соединяясь с радостью Духа. Сознание Бога неизменно пребывает в состоянии йоги, или вечной неизменности [покоя], не затрагиваемой непрестанными переменами творения. Человек же, сотворённый по образу Божию, должен научиться проявлять то божественное равновесие, благодаря которому он может жить и действовать в этом мире, не становясь жертвой его двойственности.

Преданный, не чувствующий привязанности к результатам ни медитативной, ни мирской деятельности, остаётся невозмутимым при успехе и неудаче. Совершать действия так, чтобы их результаты не нарушали покоя, — значит хранить умственное равновесие йоги. Это состояние равновесия становится алтарём для Духа.

Мирской человек занимается деятельностью, всецело сосредоточившись на её результатах. Поэтому он постоянно находится во власти чередующихся побед и поражений. Работая для себя, а не для Бога, он воодушевляется приобретением и падает духом от потери. Ум, привязанный к скудным плодам, которые приносит ограниченная материальная или медитативная деятельность, не может ощутить всеведущего спокойствия вездесущего Духа.

Маленький ум маленького человека, привязанного к мелочам, никак не может отождествить себя со вселенским сознанием Бога. Как волнистое зеркало не может правильно отразить предметы перед собой, так и ум, чьё спокойствие искажено мыслями об успехе или неудаче, не способен отразить неизменный Дух. Сознание человека, постоянно отождествляющее себя с материальными переменами или душевными потрясениями, не может отразить неизменное Божественное, чей образ присутствует в нём как его истинное «Я», или душа.

Преданный должен совершать действия умом, погружённым в Бога. Каждый, кто совершает так все действия, пребывает в состоянии освобождения, подобно тому как Небесный Отец действует через всё творение, не будучи привязан к его непрестанному потоку и не будучи им связан. Сознание Господа проявляется во всех состояниях творения, сохранения и разрушения — и всё же остаётся неизменным. Подобно тому как Бог вездесущ в космосе, но не возмущается его многообразием, так и человек, который как душа есть индивидуализированный дух, должен научиться участвовать в этой космической драме с совершенно уравновешенным и спокойным умом.

Наделённый свободой выбора, человек злоупотребил своей независимостью и отождествил себя с преходящим телом и космосом организованного хаоса. Он должен приучить свой ум переходить от беспокойства к восприятию неизменности. Обычный человек из-за своего беспокойства воспринимает лишь бурлящую вселенную. Человек, следующий искусству йоги (внутреннего спокойствия), воспринимает имманентно-трансцендентный [проявленный и непроявленный одновременно], вечно неизменный Дух.

Духовный искатель должен уравновешивать порождающую беспокойство материальную деятельность духовной медитацией, порождающей спокойствие. Ему следует научиться исполнять материальные обязанности, а также медитировать со спокойным умом, который не ищет ни материальной, ни духовной выгоды и не тревожится ни о материальной, ни о духовной неудаче.

Никакая материальная или духовная деятельность, совершаемая с привязанностью (умственным беспокойством), не может привести к прочному счастью. Бхоги, или человек привязанностей, пожинает несчастье. Йог, занят ли он внешней деятельностью или нет, ощущает бесконечную, вечно новую радость Духа.

Человек — это ходячий Бог. Ни один человек не должен вести себя как животное, отождествляя себя со своей низшей природой. Он должен проявить своё истинное божественное «Я». Господь действует во всём творении с одинаковой ко всему уравновешенностью; человек, который учится выполнять все действия с внутренним равновесием, ни к чему не привязываясь и не тревожась, вспоминает своё истинное «Я» и восстанавливает единство с Богом.

Единственный способ навсегда утвердиться во внутренней уравновешенности йоги — медитация. Поэтому слова Кришны, обращённые к Арджуне, особенно важны для медитирующего преданного. Йог, который в медитации нетерпелив или легко тревожится из-за её кажущихся скудными и медленными результатов, действует из эгоистического побуждения, сосредоточенного на плодах своих действий. Он должен медитировать лишь с мыслью о том, чтобы угодить Богу и любить Его; тогда непременно придёт йога — божественное единение с Неизменным Духом.

Комментарий

Все люди сбиваются с пути в густом тенистом лесу деятельности, кроме тех, кто руководствуется своим внутренним различением. Поэтому, о преданный, ищи защиты от тьмы заблуждений, постоянно держа зажжённым светильник божественной памяти, чтобы он освещал тебе путь! Несчастны, потеряны и разочарованы те, кто блуждает в кромешном мраке, нащупывая вечно ускользающие воображаемые сокровища вечного счастья.

Деятельность, побуждаемая материальными желаниями, — низший способ исполнения жизненных обязанностей; она опутывает деятеля плотной сетью всё новых и новых желаний, которые придётся отрабатывать в последующих жизнях. Действия, управляемые внутренним интуитивным различением души (Буддхи-йога), совершаются лишь ради исполнения космического плана и потому не оставляют следов кармы, порождающей страдания.

Преданный никогда не должен действовать беспорядочно, повинуясь прихотям, настроениям и привычкам, обычаям и модам окружения, наследственным желаниям или желаниям из прошлых воплощений. Всю свою деятельность он должен отдать под покровительство направляемой Богом мудрости, которая ощущается в медитации. Никакое действие, совершённое по божественному вдохновению, не связывает исполнителя узами результатов. Когда преданный действует по вдохновению Бога, ответственность за эти действия несёт Сам Господь — так же, как отец несёт ответственность за послушного сына.

Разум, руководимый эгоистическими побуждениями, подвержен ошибкам, но мудрость, руководимая сознанием Бога, ошибаться не может. Обычный человек, по неведению совершающий действия ради земных результатов, веками блуждает в тёмной бездне перевоплощений. Йог же идёт к свободе путём действия, освещённым внутренним светом истинной мудрости.

Как мул, везущий тяжёлый мешок золота, не получает от него никакой выгоды, а лишь страдает под его тяжестью, так и богатый скряга страдает от бремени и ответственности обладания богатством, не имея от него никакой пользы. Как скупцы ощущают лишь тяжесть ответственности за своё богатство, так и люди, побуждаемые желаниями, непрестанно трудятся, и ум их отягощён стремлением к мирским результатам — они желают всё большего и большего — и не могут познать истинной радости.

Преданному советуют жить и трудиться в этом мире ради Бога и таким образом оставаться в стороне от желаний, порождающих перевоплощение. Все преданные, работающие под руководством мудрости, свободны; все невежественные люди, работающие ради выгоды, неизбежно познают страдание, потому что результаты их действий неопределённы и преходящи.

Поэтому глупо и ущербно постоянно трудиться ради личной выгоды, накапливая лишь неприятности из-за всё растущих желаний. Мудрость же в том, чтобы жить и трудиться, стремясь угодить Богу, и таким образом оставаться свободным и божественно счастливым.

Комментарий

Возвышенный человек, который в экстатической медитации соединил своё сознание со Всеобщим Всеведением, больше не остаётся пленником суда кармического закона. Уже в этой жизни с него снимаются тюремные решётки кармы и желаний — следствия добрых и злых поступков, совершённых по побуждению эго. Поэтому, о преданный, стремись прежде всего раствориться в постоянном божественном единении; в единстве с трансцендентной мудростью Бога совершай все свои действия. Работа в единстве с Богом — величайшее искусство, каким только можно овладеть в этом мире. Совершать любую деятельность с сознанием Бога — это высшая йога (нирвикальпа самадхи йога).

Когда человек отождествляет себя с материальной жизнью, он из-за ложного представления о себе как о творце поступков неизбежно пожинает хорошие и плохие плоды своих действий, совершённых в этом и прошлых воплощениях. Но, став единым с Вездесущей Мудростью, он становится неуязвим для сковывающих хороших и плохих влияний в тюрьме земной жизни. Он чувствует, что во всех его действиях действует не эго, а Бог.

Зарабатывать деньги в трудные времена, создавать в этом мире что-то необычное, изобретать новое, достигать большого мастерства — всё это похвально; но когда человек совершает свои действия исключительно с сознанием Бога, он овладевает величайшим из всех искусств. Деятельность с сознанием Бога называют высшим искусством правильного действия, потому что она полностью освобождает душу от земного рабства кармических последствий поступков и дарует непреходящую свободу в Духе.

Заключённый, который отбывает наказание, бунтуя, не выйдет на свободу, пока не отбудет весь срок; но заключённый, который старается угодить начальнику тюрьмы правильными поступками и поведением, может быстро получить условно-досрочное освобождение! Точно так же люди, которые трудятся в этом мире, руководствуясь своими мятежными [эгоистическими] желаниями, надолго остаются узниками страданий, тогда как те, кто трудится только для того, чтобы угодить Богу, быстро обретают свободу.

Высшее искусство действия, полностью освобождающее душу от кармы

Обычный человек во всём, что он делает, полностью отождествляется с телом, его ощущениями и множеством желаний, сложившихся по образцу этих ощущений. Умирая, такой человек уносит с собой из этого мира свои незавершённые желания и кармические долги. Воздаяние должно свершиться, и ему придётся вернуться снова.

В состоянии экстаза ложное сознание эго как деятеля растворяется. Поэтому накопленные в прошлых воплощениях [пренатальные] семена добрых и злых поступков исчезнувшего эго, заложенные в мозгу, увядают, не находя почвы для роста — эгоистического сознания.

Йога, или единение с Духом, — единственный способ не быть сметённым потоком последствий добрых и злых прошлых действий. Не имея иной возможности остановить кармическую волну, преданный должен искать прибежища в медитации на единство своего маленького «я» со всемогущим Духом. Расширенное таким образом сознание становится неуязвимым; поток действия проносится мимо, не затрагивая его. Последствия прошлых поступков не могут оставить отпечатка в эго, настроенном на Бога. Поэтому о йоге и говорят как об искусстве, не позволяющем прошлой карме подавить душу.

Душа, соединённая с Богом, становится Богом; такая душа сама собой сводит на нет все последствия своих действий в предыдущих жизнях. Статус души меняется: из отождествлённой с телом, ограниченной и связанной кармой сущности она становится вечно свободной, неподвластной влиянию кармы. Поэтому йог должен всегда оставаться сосредоточенным в центре сознания Христа между бровями, ощущая вездесущую радость Бога даже тогда, когда он внимательно исполняет свои обязанности. Тот, кто способен на это, знает величайшее искусство действия и является истинным йогом.

Наставления Бхагавана Кришны высокоразвитому ученику Арджуне о божественном единении выражают высшее состояние, которого следует достичь. Хотя Нерушимой Непрерывности сознания Бога при исполнении всех обязательных жизненных обязанностей (нирвикальпа самадхи) не может быстро достичь даже опытный преданный, тем не менее каждое мгновение глубокой медитации, отданное поиску единения с Богом, каждое усилие в практике уравновешенности и отказа от желания плодов своих действий приносит свою награду: устраняет печаль, утверждает покой и радость, смягчает карму и уменьшает число ошибок в решающих действиях благодаря большей сонастройке с руководящей мудростью Бога.

Как советует Гита, в серьёзном духовном стремлении очень важны благословение и руководство гуру. Истинный ученик с великой преданностью следует садхане (пути духовной дисциплины и йогической техники медитации), данной гуру. Через эту садхану его гуру незримо помогает ему подниматься на всё более высокие ступени в искусстве божественного единения. Ученик, который ежедневно и глубоко практикует свои духовные упражнения и продвигается по пути, может обнаружить, что гуру зримо является ему на астральном плане, чтобы вести его дальше. С помощью гуру все завесы невежества в истинном ученике сгорают, открывая ему неописуемую славу внутреннего мира души и Духа.

Комментарий

Награда за совершение всех действий с умом, настроенным на Бога, — без желания и с различением, не нарушаемым эмоциями, — это свобода от оков перерождений, освобождение от всех форм страдания, порождающих зло.

Цель Божьего плана для человека — вовсе не бесконечная череда перерождений. Божественный план состоит в том, чтобы дать человеку бесчисленные возможности употребить свой свободный выбор и различение, чтобы отличить тело от души и отказаться от жалкой жизни чувств, вернув себе свою истинную сущность в Духе.

Как только человек открывает истинную цель существования, он делает первый шаг к спасению. Он понимает, что его не принуждают перевоплощаться снова и снова. Совершая в одной этой жизни все действия с сознанием Бога, он может достичь окончательного освобождения.

Бог задумал освободить человеческую душу после краткого опыта мудрости на этой Земле. Однако, неправильно используя свою свободную волю, человек привязался к Земле и без всякой необходимости вовлёк себя в долгую череду перевоплощений⁴⁷.

Человеческие страдания не входят в Божественный план. Несчастен тот, кто не имеет связи с Господом. Бог приложил немало усилий, чтобы создать эту драму жизни; Ему больно, когда мы упускаем весь её смысл и ходим с вытянутым лицом!

Комментарий

Йог, чей различающий интеллект утверждён в бесконечной мудрости, становится невосприимчив к призрачным восприятиям заблуждающихся чувств: он больше не подвластен их ошибочным прошлым советам и обещаниям и не поддастся их коварным соблазнам в будущем. Он действует в двойственной драме сновидений без привязанностей; его мудрость не запятнана эмоциями и свободна от навязчивых желаний — прошлых или будущих.

Обманутый человек, по привычке побуждаемый внутренним голосом чувственного ума, печалится о несбывшихся переживаниях прошлого и жадно ищет удовлетворения в будущем. Напротив, продвинутый йог, который изгнал эгоистические желания и склонности из своего ментального замка и восстановил мудрое правление души, недоступен ни для прошлых страхов, ни для будущих надежд.

Обычный человек скован, как узник в темнице; его жизненный опыт тесно ограничен мрачным царством чувств. Продвинутый же йог настолько потрясён соприкосновением с неожиданностью всех неожиданностей — вечно новым блаженством Бога, — что становится безразличен ко всем мыслям о чувственных удовольствиях. Его ум больше не тревожат ни воспоминания о прошлых чувственных радостях, ни мечты о будущем. Он сознаёт лишь славную Вездесущность и Её вечную радость.

Человек, который не медитирует, безразличен к душе, потому что не знает ничего лучшего, а йог безразличен к чувствам, потому что знает их слишком хорошо! Преданный, познавший как чувственные наклонности, так и блаженство души, обладает мерилом для сравнения, которого нет у мирского человека.

Разделяющие и относительные качества, присущие сознанию, отождествлённому с чувствами, заставляют его созерцать не единство Бога, а множественность творения. «Вечное сейчас» расщепляется для человека на непостоянные состояния прошлого, настоящего и будущего. В Космическом Сознании эти иллюзии относительности исчезают, а вместе с ними и иллюзорные грёзы о прошлых чувственных удовольствиях и несбывшихся желаниях, а также блуждающие надежды и обещания будущего. Йог в блаженном Космическом Сознании переживает вечную, недифференцированную, единственную Реальность.

Глубоко медитирующий преданный поднимается к этому осознанию в несколько ступеней. Сначала, практикуя особую йогическую технику медитации на космическую вибрацию (Аум, или Аминь), он перестаёт «слышать» голос чувств: он поднимается над всеми физическими звуками и отвлечениями и сосредоточивается внутри на духовных вибрационных звуках, исходящих из астрального тела. Он должен выйти за пределы астральной «музыки» и слушать космическое Аум. В космическом Аум он воспринимает Дух как Космический Свет. Он должен проникнуть в этот свет и войти в контакт с Космическим Сознанием. Затем он соединяет свою душу с Космическим Сознанием, становясь единым с Духом.

Комментарий

Подобно тому как корабль, застигнутый штормом, обретает безопасность, достигнув тихой гавани, и, надёжно стоя на якоре, уже не может дрейфовать в море, так и когда различающий интеллект, сбитый с толку теологическими взглядами, входит в трансцендентное состояние самадхи интуитивного самоосознания и неподвижно утверждается в нём, преданный достигает желанного завершения и предназначенной цели всех душ — высшей йоги, окончательного единения с Духом. После этого единения отделения уже никогда не будет.

В предыдущем стихе подчёркивалось, как важно преданному стать невосприимчивым к голосу чувств, выйдя за пределы заблуждения к вечно новой радости Бога. В настоящем стихе необходимым условием и средством достижения этой конечной цели названа медитация самадхи, а не теологическое знание. Вначале, отвергнув чувственный ум как негодного проводника к правильному действию, преданный обращается за советом к авторитету святых или писаний. Но его непросветлённому уму это предстаёт ошеломляющим разнообразием путей и средств — не всегда согласных между собой и нередко противоречивых.

В своём глубинном единстве все истинные писания раскрывают одни и те же истины о Духе. Веды, Ветхий и Новый Заветы христианской Библии и все другие священные писания божественного авторитета повторяют один рефрен — неразрывное единство Бога и человека. Кажущиеся различия откровений лежат лишь на поверхности и вызваны расовыми влияниями и влияниями среды, окружавшей пророков. Каждый поёт свой собственный гимн одному и тому же Бесконечному.

Необходимость руководства истинного гуру и верности ученика

Когда преданный пытается понять различные откровения ограниченными силами рассудка и умозаключений, жёстко обусловленных свидетельством, «услышанным» от голоса чувств, он впадает в заблуждение и теряется в теологической пустыне. Единство всех истинных писаний постигается только интуицией, развитой в медитации, — всезнающей способностью души.

Здесь снова подчёркивается необходимость руководства истинного гуру и верности ученика, который будет преданно следовать садхане, данной гуру. С помощью данных гуру техник божественного общения духовный интеллект преданного вырастает от чувственного рационализма до развитой интуиции глубокой медитации. Проходя ступени, описанные в комментарии к предыдущему стиху, йог достигает непоколебимой устойчивости в осознании своего истинного «Я» в состоянии самадхи. Когда он может непрерывно пребывать в этом душевном блаженстве, он готов к окончательному единению божественного блаженства души с вездесущим вечным блаженством Духа. Это и есть высшее состояние йоги. Достигнув этого окончательного единения, преданный уже никогда не может пасть; ему больше никогда не придётся разлучаться с Богом.

Качества самореализованного человека

Комментарий

«О Кришна, моё духовное любопытство воспламенено Твоими словами о высшем состоянии самадхи-йоги; каков же тот мудрец, который пребывает в этом окончательном единении? Ведёт ли он себя в речах и поступках так же, как другие люди?»

После достижения единения с Духом сознание преданного уже никогда не нисходит вниз. Однажды утвердившись в сознании Бога, преданный остаётся в самадхи-единении. Его образ действий меняется: вместо того чтобы работать в мире, глядя на Бога, он, работая в мире, чувствует себя в Боге. Его различение слито с Духом, даже когда он спит, ест или работает. Он осознаёт, что Бог стал его природой, его маленьким «я», а также всеми другими «я». Он созерцает весь материальный мир как космос, насыщенный Богом. Даже в бодрствующем состоянии он наслаждается нирвикальпа самадхи — состоянием, в котором преданный воспринимает и природу, и Бога. Пребывать в божественном экстазе и одновременно активно бодрствовать — это состояние парамаханса; «царственный лебедь» души плывёт по космическому океану, созерцая и своё тело, и океан как проявления одного и того же Духа.

Комментарий

Когда благодаря медитативным и одухотворённым действиям внешнего эго йог непрестанно пьёт чистый нектар блаженства из чаши внутреннего, или истинного, «Я», он настолько полно удовлетворён этой радостью, что отбрасывает весь отравленный мёд человеческих желаний: его эго в высшей степени счастливо в своём истинном «Я». Тогда это существо называют совершенным мудрецом, человеком самореализации, окружённым вечно защищающим ореолом устойчивой мудрости.

В этом стихе есть игра слов: атман, самость, или душа, употребляется для выражения её двойственной природы в воплощённом человеке: 1) внешнее «я», или эго, псевдодуша, с её телесными инструментами и способностями (которое переживает мир чувственного ума снаружи и душу внутри); и 2) внутреннее, или Истинное, «Я» (то, что должно быть пережито эго и что, в свою очередь, затем переживает Бога). Внешняя природа даже совершенного мудреца сохраняет по крайней мере некоторую долю эгоизма, или индивидуализированного сознания, ибо без этого душа не могла бы оставаться в теле, а растворилась бы в Духе. Когда благодаря действию внешнего «я», или одухотворённого эго, божественный человек достигает самадхи и способен сохранять последействие этого блаженного единения даже после медитации, тогда можно сказать, что эго всегда удовлетворено только в истинном «Я».

Большинство людей не понимают, почему Гита советует человеку отказаться от чувственных удовольствий и сосредоточиться на душе. Никаких плотских удовольствий не может быть иначе как через иллюзорное отождествление души с телом — точно так же, как обезумевший влюблённый, отождествивший себя со своей возлюбленной, думает, что его счастье зависит от неё и только от неё!

Обычный человек подобен царю, который покидает свой прекрасный дворец и предаётся грязным играм в трущобах. Он неизбежно будет страдать от последствий своих неразумных действий. Мудрец же осознаёт, что его внутреннее «Я» содержит в себе всё блаженство. Тот, кто удовлетворён лишь этой полной радостью, обладает устойчивой мудростью, свойственной существу, достигшему окончательного единения.

Комментарий

Дух, воспринимаемый в медитации, продолжает Своё откровение погружённому в себя преданному о поведении, или признаках, мудреца:

Он — вдохновитель, муни (тот, кто может растворить свой ум в Боге), пребывающий в спокойных глубинах душевного блаженства, недоступных обычным человеческим эмоциям. Несчастья не колеблют его устойчивой мудрости; благоприятные обстоятельства не пробуждают в нём ни привязанности к удовольствию от этого состояния, ни желания его соблазнительных даров.

Муни, или человек мудрости, отвёл своё сознание от искажённого свидетельства чувственного ума и сосредоточил его на душе. Прожектор его мудрости постоянно направлен на царство внутренней вечной радости.

Божественный человек, обнаружив, что природа души отлична от природы тела, не приходит во внутреннее смятение, когда беда вторгается в тело, и не испытывает чрезмерного восторга от непостоянных мирских радостей. Душа никоим образом не отождествляется с преходящими телесными переживаниями. Поэтому, когда эгоистическое «я» утвердилось в истинном «Я», парализующие мудрость эмоции не могут вторгнуться в сознание этого сверхчеловека.

«Мирская любовь» эго к своим драгоценным владениям — его чрезмерное пристрастие к телу, к чувственным удовольствиям, к непостоянным человеческим привязанностям — не касается человека мудрости.

Поскольку страх порождается предчувствием надвигающегося несчастья, мудрый человек, отождествлённый с душой, никогда не имеет повода для тревоги.

Гнев возникает из-за неисполненного телесного или ментального желания; муни не питает таких желаний.

Заметив разницу между печалями и удовольствиями бодрствующего, или сознательного, состояния телесного отождествления, чистым покоем сна в подсознательном состоянии и ничем не стеснённой радостью сверхсознательного состояния осознания души, муни с помощью различения ставит свою цель выше низших состояний и посредством медитации неизменно утверждает свою мудрость в вечной радости внутреннего «Я».

Комментарий

Тот, кто может скользить, подобно лебедю, по водам жизни, не смачивая перьев своих способностей в глубоком море привязанностей, кто не приходит в возбуждение, катаясь на солнечных гребнях волн, и не боится, плывя вниз по тёмным потокам злых событий, обладает мудростью, всегда уравновешенной и непоколебимой.

В двух предыдущих стихах подчёркивалась «возвышенность» мудреца устойчивой мудрости. Он лишён желаний, удовлетворён своим истинным «Я» и свободен от эмоций, потому что соединён с вечно новой радостью своей внутренней душевной природы. Настоящий стих уточняет, что благодаря такому отождествлению с душой самореализованный муни «всюду» — во все времена и при всех условиях — сохраняет нейтральность по отношению к добру и злу, светотеневым картинам творения, которые заставляют обычного человека откликаться удовольствием или болью. Нейтральность мудреца — это не бессердечное безразличие, а сознательный контроль и успокоение способностей сознания. В человеке, который является марионеткой природы, составляющие ума — восприятие, эго, чувства и различение (читта, ахамкара, манас и буддхи) — представляют собой возбуждённую смесь действий и противодействий, вызванных заблуждением. Хотя божественный человек, обладающий устойчивой мудростью, должен жить и действовать в теле, уме и внешней среде, как и любой другой человек, он достиг того, что Патанджали описывает в Йога-сутрах (I:2) как «читта вритти ниродха» — прекращение видоизменений вещества ума⁴⁸. Он воспринимает не сквозь возбуждаемые искажения природы, а со спокойной точки зрения чистой душевной мудрости.

Точно так же, как обычный человек остаётся равнодушным к удовольствиям и страданиям незнакомца, божественный человек учится не обращать внимания на удовольствия и страдания этого близкого незнакомца — своего тела. Человек должен стараться устранить причины страданий тела и ума, в то же время сознавая, что эти страдания не его собственные: они не принадлежат душе. Душа всегда пребывает в покое, тогда как тело и ум, отождествлённые с чувствами, непрерывно переживают феноменальные двойственности: добро и зло, удовольствие и боль.

О человеке, способном видеть, что блаженство его души отдельно от возбудимой природы тела и ума, и, кроме того, способном управлять инструментами этой возбудимости, говорят, что он обладает твёрдым различением, установившейся мудростью.

Комментарий

Черепаха быстро втягивает конечности под броню панциря, чтобы защитить себя от вреда. Точно так же, когда пять чувств йогина уходят в его подсознательный ум во время сна, или растворяются в его сверхсознании во время глубокой концентрации, или отключаются по желанию в любое время в сознательном состоянии благодаря самообладанию или нирвикальпа самадхи, — этот муни устойчивой мудрости защищён от соприкосновения с чувственным миром и его соблазнительного вторжения.

Контроль над чувствами жизненно связан с контролем над праной, или жизненной энергией в теле, — разумной, подобной электричеству средой, действие которой оживляет весь человеческий механизм. В чувствительных нервах прана делает возможным восприятие; все сообщения чувств, все приятные и болезненные ощущения передаются с периферии тела в мозг посредством этой жизненной энергии. В двигательных нервах прана делает возможным движение. Она отвечает за деятельность непроизвольных органов; и мысли, и воля нуждаются в её помощи, чтобы выразить себя в действии.

Прана хранит ключ к телесному жилищу и к его внутренним покоям — мозгу и сознанию. Она впускает или не впускает всех желанных и нежеланных посетителей — ощущения и действия — в соответствии с полученным руководством или с той свободой воли, которую она допускает.

Когда ум преданного отождествляется с праной, или энергией, в зрительном, слуховом, обонятельном, вкусовом и осязательном нервах, его искушают красота, музыка, ароматы, вкусы, секс и другие привлекательные ощущения. Святая Гита велит йогу научиться отводить свой ум и энергию от пяти сенсорных каналов, чтобы достичь самообладания.

Если, например, человек решил не есть сладкого, одной лишь силой воли он может и не преуспеть, но он может победить искушение научно — с помощью техники отведения ума и энергии от вкусовых нервов, временно изгнав таким образом мысль и ощущение сладости. Если телефон отключён, его сообщение мгновенно прерывается. Йог должен быть опытным оператором коммутатора своих чувственных телефонов, способным по желанию включать и выключать свой ум и жизненную силу, текущую через пять носителей сообщений: зрение, слух, обоняние, вкус и осязание.

Если поднести розу к спящему человеку, он её не увидит. Он не почувствует запаха розы и не услышит никаких звуков. Человек в глубоком сне не почувствует вкуса пищи, если положить её ему в рот, и не ощутит нежного прикосновения. Йог может сознательно достичь этой свободы от вторжения чувств.

Гита не советует преданному изгонять все чувственные искушения, постоянно убегая в сон или в сверхсознание! Тем не менее при малейшем усилии воли преданный должен быть способен отвести ум и энергию от любого из пяти чувств. В конце концов нежелательные чувственные приманки утрачивают всякую силу притяжения.

Контроль над чувствами и достижение самообладания с помощью Крийя-йоги

Например, когда в нервах возбуждён половой импульс, контролировать ум и его желание почти невозможно. Вот почему люди, как правило, поддаются сексуальному искушению. Этот импульс возникает из-за отождествления ума с физиологическими половыми нервами. Йог владеет искусством отводить ум и энергию от нервов воспроизводства столь полно, что ни нежелательное сексуальное возбуждение в теле, ни какой-либо внешний объект сексуального искушения не могут одолеть его. Благодаря этой власти над умом и жизненной силой он полностью освобождается как от физиологических, так и от ментальных искушений.

Когда ум отождествляется с каким-либо чувственным ощущением, он не способен понять разницу между своим собственным счастьем и чувственными удовольствиями. Когда йог учится отводить ум и энергию от чувств, его ум сосредоточивается на своей собственной истинной радости, которая заключается в соприкосновении с душой и во внутренней жизни [интериоризации]; тогда удовольствия чувств кажутся ему чуждыми и отвратительными.

Если голодный человек кормит кого-то другого, он никогда не утолит так свой собственный голод. Точно так же, когда душа жаждет найти своё утраченное счастье, она не может сделать этого через чувства. Все, кто пристрастился к чувственному [аддикты], оказываются разочарованными и неудовлетворёнными, потому что ищут счастья на чужой территории, враждебной блаженству души.

Техника Крийя-йоги, которой учил Лахири Махасая (гуру моего гуру), — это форма высшей пранаямы, искусства отключения праны, или жизненной силы, от пяти чувств. Дыхание — это нить, которая связывает сознание с телом и чувствами. Контроль дыхания — продолжение контроля сердца и жизненной силы. Даже частичное успокоение сердца по желанию означает возможность отключить жизненный ток от пяти телефонов чувств. Управляя сердцем (коммутатором пяти телефонов чувств), йог может отключить свой ум от пяти форм ощущений. Когда сердце под контролем, за этим следует контроль дыхания.

Ошибочно думать, что ненаучная задержка дыхания в лёгких приводит к контролю над сердцем. А те, кто пытается контролировать ум одними лишь ментальными медитациями, обнаруживают, что уму требуется много времени, чтобы научиться действенно управлять сердцем. Только наука йоги — техника, подобная Крийя-йоге, — ведёт быстрым, «реактивным» путём к Богу, поскольку предлагает психофизический метод, с помощью которого сердце можно успокоить естественным образом, заставляя его выводить жизненную силу из органов чувств.

Чтобы контролировать сердце, нужно контролировать тело, уменьшать содержание углекислоты в крови, соблюдая нетоксичную диету (с обилием свежих фруктов), и изучать йогическое искусство сжигания углекислоты в венозной крови, чтобы сердцу не приходилось перекачивать тёмную кровь в лёгкие для очищения. Благодаря глубокой неподвижности сердце освобождается от постоянной работы и тогда само собой может вывести жизненную силу из пяти чувств. Тогда никакие ощущения не достигают мозга и не тревожат ум.

В телесном доме есть, по сути, два набора «телефонов»: двигательные нервы и сенсорные рецепторы. Через двигательные нервы человек приводит в действие свои мышцы, конечности и внутренние органы. Через сенсорные «телефоны» его мозг получает ощущения из внешнего мира: зрение, обоняние, слух, вкус и осязание. Йог по своей воле может и успокоить все произвольные и непроизвольные движения своего тела, и отключить свой ум и жизненную силу от чувственных восприятий.

Обычный человек может отключить свой ум от чувств и отчасти от тела только в бессознательном состоянии сна. Йог же узнаёт, что истинный путь к счастью — в искусстве управлять умом и жизненной силой сознательно, по своей воле. Обычный человек не может отделить свой ум от чувств, когда они подвергаются искушению; но йог, подобно черепахе, может надёжно укрыть свои конечности — ум и жизненную силу — от любой атаки чувств.

Итак, Бхагаван Кришна велит йогу следовать искусству научного контроля над чувствами. Йог-адепт может отрешиться от всех ощущений материального мира и соединить свой ум и энергию с опьяняющей радостью внутреннего экстаза, или самадхи⁴⁹. В высоком состоянии йогического восприятия и глубокой интериоризации ума йог ощущает, как чувства обоняния, вкуса, слуха, осязания и зрения уходят в космический звук Аум, который в конечном счёте растворяется в Космическом Сознании⁵⁰. Это переживание могут понять только те, кто входил в глубокое состояние медитации.

Комментарий

Воздержанный человек, не ведомый мудростью, не выходит из тёмного ментального леса затаившихся желаний. Он лишь внешне закрывает глаза на чувственные объекты, тогда как призраки чувственных желаний продолжают преследовать его изнутри. Но мудрый человек, открывший свои глаза мудрости и видящий высший свет повсюду, не замечает ни малейшей тени чувственных желаний.

Жадный человек, наложивший на себя в покаяние физический пост, может некоторое время воздерживаться от пищи, но при малейшей мысли о пище или намёке на неё его отчасти подавленное стремление к ней пробуждается и быстро оживляет вкусовое чувство, лишь временно ослабленное постом. Точно так же с помощью физического самоконтроля без ментального самоконтроля чувственный человек может на время отдалиться от чувственных соблазнов, но его ум, постоянно пребывающий в искушении, рано или поздно заставит его пасть жертвой этого искушения.

Физическое отречение должно сопровождаться ментальным отречением и постоянным различением между телом и душой. Однако царский путь к безопасности — это переживание высшей радости Духа. Как только йог вкусит несравненное блаженство Бога, его больше не интересуют ничтожные подношения чувственных удовольствий.

Йога: внутреннее отречение для монахов и домохозяев

Можно сказать, что в этом стихе Гита сравнивает внешний метод отречения, которому следуют монахи и свами, с внутренним методом, которому следуют йоги. Многие монахи верят, что, живя в уединении и не вступая в брак, они освободятся от привязанности к мирским предметам. На самом же деле все свами и другие отречённые, которые не становятся йогами (не практикуют научный метод единения с Богом), подвергаются серьёзной опасности упустить из виду свою божественную цель — точно так же, как и йоги-домохозяева, которые не практикуют внутреннюю непривязанность.

Одно лишь физическое отречение не убедит непокорный ум вполне, что от чувственных удовольствий нужно отказаться. Но йог — монах он или домохозяин, — соприкасающийся с высшей радостью Духа в глубокой медитации, не только думает, но и знает, что глуп тот, кто не отказывается от меньшей радости чувств ради высшей радости Духа.

Обычный отречённый, внешне оставивший объекты наслаждения, выиграл лишь первый раунд битвы с чувствами. Внутренние стремления ни в коем случае не признали своего поражения! Поэтому отрёкшийся должен овладеть не только внешним, но и внутренним искусством самозащиты.

Вода, добавленная в молоко, свободно смешивается с ним и разбавляет его естественные свойства; однако молоко, ставшее маслом, может плавать в воде, ничуть не разбавляясь. Точно так же ум обычного отшельника должен держаться подальше от разбавляющей силы чувственных искушений; однако йог, сбивший масло осознания, оказывается непроницаем — внутренне и внешне — для всякой привязанности к чувственным объектам, даже когда он окружён ими.

Отречение от мира без практики определённой йогической техники медитации, управляющей жизненной силой в чувствах, не только вряд ли принесёт желанные духовные блага, но часто ставит монаха в неловкое, лицемерное положение. Внешне отрёкшись, внутренне он терзается искушениями.

Йога призывает наполнить ум до краёв радостью Бога! Можно ли, пребывая в этом всепоглощающем блаженстве, всё ещё стремиться к чувственным удовольствиям? Поэтому йога — истинный, царский путь к спасению.

Комментарий

Могущественные чувства протягивают свои психологические щупальца и время от времени захватывают опасной хваткой осьминога даже продвинутых преданных, близких к тому, чтобы вырваться из тёмных вод заблуждения.

Это предостережение обращено к чопорному и самодовольному преданному, который, возможно, достиг некоторого духовного прогресса и некоторой степени самоконтроля и поэтому считает себя неуязвимым для тонких соблазнов чувств. На самом деле никто не застрахован от хищных чувств — даже почти совершенный мудрец, — пока не достигнет последнего прибежища: нерушимого единения с Духом.

Никто не застрахован от хищных чувств, пока не достигнет нерушимого единения с Духом

Преданный может долго держаться вдали от объектов, возбуждающих в чувствах искушение, и потому опрометчиво полагать, что их влекущая внутренняя активность исчезла. Вполне вероятно, что чувства лишь дремлют в нём, впав в спячку, готовые прийти в движение при внезапном соприкосновении с подходящими обстоятельствами.

Ни один зародыш зла, каким бы незначительным он ни казался, нельзя оставлять скрытым внутри, чтобы он рос незамеченным. Как контакт с микробами поначалу может казаться безвредным, потому что иммунитет человека держит их в узде, так и малая доля зла может казаться безобидной, пока духовное здоровье человека крепко; но если каким-либо образом духовный иммунитет ослабевает, бактерии зла быстро пробуждаются, набирают силу и полностью одолевают уязвимые части организма-хозяина.

Поэтому мудрый человек должен анализировать себя и выяснять, действительно ли его жадность, сексуальное искушение, любовь к физической красоте, жажда лести и тому подобное убиты мудростью или же они лишь притворяются мёртвыми.

Даже без внешнего контакта с определёнными объектами пять чувств познания (зрение, слух, обоняние, вкус, осязание) и пять сил действия (речь, движение рук и ног, половая и выделительная функции) могут возбудиться изнутри от одной лишь мысли. Например, мудрый человек, пытающийся преодолеть какое-то искушение, должен не только внешне держаться подальше от всех возбуждающих занятий и людей, созвучных его слабости, но и внутренне контролировать свои чувства, чтобы они не питали его ум ассоциативными образами, всплывающими из подсознания благодаря способности воображения или памяти о прошлых чувственных переживаниях.

Ни один преданный не должен недооценивать огромную силу подсознания, чьи щупальца простираются гораздо дальше щупалец сознательного ума.

Комментарий

Презирая мишурный блеск чувственных объектов, единённый с Богом преданный сосредоточивает свои мысли на вечно радостном Духе. Его чувства вскоре прекращают бунт и повинуются ему как своему законному повелителю.

От мудрого человека требуются две вещи. Во-первых, он должен отрешить свой ум от чувств; во-вторых, он должен держать ум соединённым с Божеством, поддаваясь только этому высшему искушению!

Этот внешний и внутренний контроль делает мудрость преданного непоколебимой, то есть она не колеблется между божественными и чувственными удовольствиями. Продвинутый йог находит свои чувства всегда послушными, хорошо обученными подчиняться лучшим и более тонким радостям восприятия Бога.

Интеллект человека неустойчив, если человек — жертва потакания своим желаниям. Разум и суждения раба чувств постоянно затуманены; он переходит от одной ошибки к другой, от одного неправильного поступка к другому, от одной ловушки к другой.

Мудрец с устойчивым разумом проявляет благоразумие во всех решениях и поступках, ибо его внутренняя интуитивная мудрость всегда соединена со всеведением Духа.

Комментарий

Мысленное созерцание чувственного счастья вызывает всё большую привязанность к этому чувственному влечению. Такая привязанность кристаллизуется в деятельное стремление к обладанию, порождая коварные желания — пагубных врагов покоя. Несбывшиеся желания опутывают человека муками гнева. Гнев создаёт искажающее облако заблуждения. Из заблуждения вытекает потеря памяти и самоуважения — забвение своего положения и нормального поведения. Из искажённого воспоминания о собственном «Я» исходит зловоние разлагающегося различения. Когда различение вырождается, за этим следует разрушение духовной жизни.

Индусские мудрецы были знатоками психологии⁵¹. Они понимали тщетность простого провозглашения заповедей и принятия законов: ни то, ни другое не может остановить человеческую изобретательность в обходе запретов. Взывая к рациональности человеческого разума, мудрецы вместо этого дали убедительный анализ того, «почему» следует поступать правильно.

Пошаговый спуск благородного человека по лестнице искушения к гибели

В сжатом виде эти два стиха Гиты описывают роковое постепенное нисхождение потенциально благородного человека по лестнице искушения к гибели. Эти ступени нисхождения — пагубные плоды размышлений о чувственных соблазнах: психологическое происхождение желания, его порождения и их последствия. Мудрец бесстрастно взирает на всякую внешнюю красоту, будь то женское лицо, драгоценный камень или цветок; у него нет стремления обладать. Раб чувств жаждет обладания; и сколько в этом мире красивых женщин и дорогих сокровищ, столько и его желаний! А когда он разочарован тем, что не может обладать, он впадает в горечь или гнев.

Гнев возникает из-за неисполнения желаний — хороших или плохих. Препятствие добрым желаниям порождает праведный гнев; препятствие злым желаниям пробуждает разрушительный и безрассудный гнев.

Праведное негодование может вдохновить человека на необычайные усилия по исправлению какой-либо несправедливости. Праведный гнев использует разумные и созидательные методы для достижения благой цели. Но эгоистический гнев ослепляет человека, и тот становится всё более иррациональным в попытках исполнить свои трудноисполнимые желания. Неправедный гнев лишает человека внутреннего равновесия. Из-за гнева многие люди невольно и внезапно становились преступниками и убийцами или совершали другие нечестивые поступки. Все непросветлённые люди подвержены внутреннему или внешнему гневу от неисполнения желаний. Поэтому Гита предостерегает человека от слепого поклонения чувственным объектам.

Преданным следует представить себе, как гнев возникает из неудовлетворённых желаний и к каким серьёзным последствиям он приводит.

Пароксизм гнева имеет физиологические и психологические последствия. Физиологически весь организм рассерженного человека претерпевает изменения. Сердце бьётся чаще. Кровь разгорячается, и разгневанный человек чувствует жжение во всём теле. Происходит прилив крови к голове, вызывающий внутреннее напряжение тканей головного мозга. Электрические цепи нервов перегружаются. Выделяются токсичные химические вещества, которые разносятся по всему организму. Работа пищеварительного аппарата замедляется или нарушается. Известно, что крайний, неконтролируемый гнев вызывает сердечные приступы, инсульты и смерть. У людей, подверженных вспышкам гнева, которым они предпочитают потакать, а не пресекать их, сердце и нервная система начинают ослабевать от повторяющихся эмоциональных потрясений. Прекрасное человеческое лицо, способное отражать чудесные умиротворяющие чувства, у сердитого человека уродливо искажается.

Психологическое воздействие гнева столь же остро и духовно смертоносно. Гнев одурманивает ум, словно наркоз, притупляя его действенную силу. На этой стадии сильные двигательные импульсы гнева легко подавляют разумные установки, созданные нормальным психологическим состоянием. Двигательная система разгневанного человека реагирует быстрее, чем притуплённый гневом рассудок. Двигательные импульсы гнева, жаждущие выхода, изливаются по каналам безответственной деятельности, ведущей к самым тяжёлым последствиям. Человек, который в здравом уме и не помышлял причинить кому-либо вред, может стать жестоким и склонным к насилию под действием двигательного пароксизма гнева. Прежде чем человек осознает опасные масштабы своего поступка, прежде чем его ум поймёт всю тяжесть этого отвратительного деяния, двигательный импульс уже совершает его.

Таким образом, Гита предупреждает, что гнев порождает обволакивающее заблуждение — состояние психологической слепоты, распространяющееся на все разумные способности. Он затуманивает разум и заставляет его бесцельно блуждать на ощупь. В нормальном состоянии человек знает, что ему следует делать: свет разума направляет человека с нормальным сознанием. Но как только гром гнева гасит этот свет, разгневанный человек остаётся во тьме заблуждения без проводника и не помнит, что ему следует делать. Поэтому и сказано, что за заблуждением следует потеря памяти.

Под гипнотическим влиянием вызванного гневом наваждения человек забывает, кто он и как ему следует вести себя в согласии с тем, что подобает его внутренней истинной природе. Память о его нормальном восприятии и добрых чувствах исчезает. Пока тьма не рассеивается, память разгневанного человека о себе и своих хороших качествах становится хронически спутанной, а затем и вовсе угасает.

Разумная мысль не находит в сердитом человеке никакого выражения. Разумные слова не действуют, потому что обращены не к настоящему человеку, а к сердитому «я», которое из-за спутанной памяти утратило осознание своего истинного «Я». Спутанная память совершенно несовместима с различающим разумом.

Когда различение утрачено, путь к разрушению прокладывается быстро.

Пример: мужчина бодро ведёт машину, направляясь на пикник, и вдруг жена просит его изменить маршрут и вместо этого поехать к тёще. Его радость сменяется гневом. (Я выбираю этот пример в полной уверенности, что он применим довольно широко!)

Обычно дело кончается тем, что муж либо отказывается менять маршрут, либо (чаще всего) с негодованием выполняет требование жены. В любом случае гнев нарушил гармонию дня. Иногда, однако, у вспыльчивого человека первоначальный гнев приводит к трагедии. Гнев влияет на его память: у него могут возникнуть временные провалы в памяти о навыках безопасного вождения, или он перестаёт проявлять обычную осторожность по отношению к другим машинам на дороге. Результат — авария, порой со смертельным исходом.

Гнев и его развитие заклинивают руль автомобиля жизни и мешают ему достичь материальной и духовной цели.

Итак, путь от чувственного влечения к гибели можно резюмировать следующим образом: чувственные влечения, если их не возвысить [не сублимировать] в самом начале, неизбежно вырастают в желания. Препятствие желаниям возмущает спокойствие сознания и вызывает ослепляющее смятение в нормально работающем уме. Когда этот туман окутывает обычного человека, он теряет память о собственном человеческом достоинстве. Потеря памяти запутывает и блокирует его различение — движущую силу всех правильных действий. Когда руль различения в машине человеческой жизни сломан, она оказывается в канаве страданий.

Общество в целом подвержено деградации так же, как и отдельные люди

Всё сказанное выше об обычном человеке и его материальных желаниях относится и к йогу, который сталкивается с ловушками, порой более тонкими. Даже тот, кто далеко продвинулся по духовному пути, может вдруг обнаружить, что какое-то чувственное влечение захватывает его сознание. Его спасёт немедленное действие: различение и самоконтроль, подкреплённые более усердной духовной практикой и более глубокой медитацией. Но позволить уму «безобидно» задерживаться на этом влечении или как-либо подпитывать его — значит навлечь на себя неизбежные последствия. Пусть влечение проявляется тоньше, его путь и духовно разрушительный итог остаются прежними: чувственное влечение вырождается в потерю памяти об истинном «Я», или душе, и её божественном удовлетворении, а вместе с тем — в утрату руководства различения, которое притягивает сознание к Духу.

Общество в целом подвержено деградации в результате того же процесса, что и отдельные люди, которые в конечном счёте и составляют общины и народы. Все несчастья и отвратительные ужасы цивилизации коренятся в отсутствии различения — в постепенном созревании зла, невольно прорастающего в уме человека через стадии влечения и привязанности, тоски и желания, гнева и страсти, заблуждения и безрассудства, а также неподобающего поведения из-за потери памяти об истинном божественном «Я» человека. Поэтому йога заклинает человека железной хваткой держать мыслительную систему своего ума. Самоконтроль нельзя терять даже при самой сильной провокации. Когда зло живёт внутри, то, что появляется снаружи, — его двойник. Тот, кто побеждает ум, побеждает и мир.

Комментарий

Когда духовный воин, вооружённый самоконтролем, проходит через опасную территорию искушающих объектов с отрядом дисциплинированных, послушных солдат-чувств, твёрдыми командами различения уводя их от ловушек притяжения и отвращения, ему обеспечена внутренняя радость, которая даёт уверенность в победе.

Владеющий собой человек, чьи чувства полностью подчинены различению души, отбрасывает притяжение и отвращение — первопричину запутанности в материальных объектах — и пользуется своими послушными, непредвзятыми, свободными от пут чувствами, чтобы исполнять свои обязанности праведно и радостно.

Подобно тому как богатый человек, поддавшись лести и искушению, теряет деньги и здоровье, так и всякий человек, изначально богатый душой, поддаваясь соблазнам чувственных наклонностей, теряет своё богатство покоя и здоровье духа.

Обычный, необученный, неосторожный человек, блуждающий по территории искушения, попадает в плен чувственного влечения или отвращения; оказавшись в этой ловушке, он не достигает царства счастья.

Влечение к определённым ощущениям вкуса, осязания, звука, зрения и обоняния несёт с собой неизменного спутника — отвращение. Внезапные привязанности и отвращения — симпатии и антипатии — к чувственным объектам подрывают способность разума судить свободно и делают людей рабами настроений и привычек. Миллионы людей исключительно по привычке и из-за недостатка внутреннего размышления предаются «удовольствиям», которые давно утратили всякий настоящий вкус.

Подобно тому как человек, пристрастившийся к быстрой езде на мощном автомобиле и гоняющий по заманчивым, но опасным горным дорогам, может слететь с дороги и получить увечье или погибнуть, так и человек, который влюбляется в чарующую чувственную силу телесной машины и беззаботно мчится по трудным дорогам чувственных удовольствий, несомненно сойдёт с прямого и узкого пути душевного покоя.

Путь жизни, который каждая воплощённая душа должна пройти к конечной цели, ведёт через территорию ощущений и ловушек чувств. Только человек, обладающий самоконтролем, знает, как вести себя в материальном окружении, где ему волей-неволей приходится странствовать и трудиться. Владеющий собой человек облачается в броню мудрости и непривязанности, исполняя свои обязанности в коварном чувственном мире.

Комментарий

Все тёмные тени печали изгнаны из сознания того, кто входит в состояние совершенного внутреннего покоя души и остаётся сосредоточенным на ясном путеводном свете своего истинного, вечно радостного «Я». Воистину, магнитная стрелка его ума вскоре становится неподвижной, неизменно обращённой к Полярной звезде душевного блаженства.

Владеющий собой человек, наслаждающийся неизменным блаженством души, вышел за пределы скорбного феноменального мира. Колеблющийся разум человека, сосредоточившись на душе, превращается в непоколебимое различение. Когда приходит свет душевного счастья, накопленная за многие воплощения тьма мгновенно рассеивается.

Запутавшиеся в чувствах часто замечают, что их разум скачет от одного чувственного удовольствия к другому в поисках постоянного счастья, которое обманчивые чувства обещают, но никогда не дают.

Мудрый человек, наслаждаясь в постоянной медитации чистым неизменным блаженством души, обнаруживает, что разум больше не побуждает его порхать от одного материального объекта к другому; им руководит и его охраняет одно лишь устойчивое различение. Человеческий разум всегда может найти доводы «за» и «против» как для хороших, так и для дурных поступков; он изначально неверен. Различение (разум души) признаёт лишь один критерий, одну Полярную звезду — душу.

Комментарий

Тот, кто не остаётся сосредоточенным на своём истинном «Я», на качествах своей чистой душевной природы, лишён божественного различения, присущего душе. Без этой мудрости его ум расстроен и размыт, рассеян капризами чувств, и он лишается способности к глубокой медитации, дарующей невыразимый покой. Человек без медитации, беспокойный, ищет вечного счастья, которое вечно от него ускользает.

Человек, привязанный к чувствам, как логическое следствие отделён от души и совершенно не осознаёт её превосходных качеств. Если человек не в свете, он во тьме; точно так же тот, кто не осознаёт сияющей красоты души, отождествляется с тёмными заблуждениями чувств. Отождествление человеческого ума с чувствами порождает состояние «разобщённости», для которого характерны беспокойство, дисгармония и рассеянность способностей. Отсюда следует, что человек, отделивший свой ум от души, не может проявить истинного различения.

Интеллект можно развить воспитанием, но различение проистекает из интуиции и достигается только силой души, через контакт с душой. И разум, и различение представляют собой процесс прохождения через ряд суждений, чтобы прийти к заключению. Однако рассудок направляется несовершенным интеллектом, полным ограничений, налагаемых эмоциями, желаниями, привычками; поэтому даже самые высокие полёты мысли, самый математически точный и расчётливый рассудок ненадёжны и подвержены ошибкам. Различение, рождённое интуицией через контакт с душой, обеспечивает верное суждение в любой ситуации. Душа посредством интуиции передаёт божественное руководство в сознание преданного; интуитивное руководство проявляется как мудрость через различающую способность, направляя интеллект, или разум, к правильному решению. Философы-теоретики ограничиваются развитием склонного к ошибкам дискурсивного [логического] мышления; йоги посвящают себя обретению безошибочной интуиции через контакт с душой в медитации.

Умиротворённость — тоже качество души; тот, кто не в гармонии с душой, не имеет покоя. У беспокойного человека нет счастья, потому что покой означает отсутствие печали — необходимое условие счастья.

Печаль обычно сопровождается умственным безразличием — негативным состоянием покоя. Когда умиротворению в его негативном состоянии «отсутствия печали» непосредственно предшествует глубокая печаль, тогда по контрасту переживается умственное спокойствие, которое невежественный человек называет «покоем». Его покой зависит от печали. Для него «я уже давно спокоен» означает: «меня уже давно не волнуют неприятности». Негативный покой, не оттенённый контрастом боли, со временем становится пресным, бессмысленным состоянием полной скуки.

Позитивный же покой исходит из души и является священной внутренней средой, в которой раскрывается истинное счастье. Это позитивное состояние покоя можно назвать предвестником божественного блаженства.

Счастье позитивно и ощутимо. Но чтобы быть по-настоящему счастливым, нужно сначала обрести состояние нерушимого покоя. Тот, кто в гармонии с душой, обладает всеми её качествами, включая покой, божественное блаженство и безошибочную мудрость.

Комментарий

Лодка, плывущая по спокойным водам, волей-неволей сбивается с курса, когда её внезапно настигает яростный ветер; точно так же разум [различение] человека, плывущего заранее намеченным курсом правильных действий к Духу, беспомощно дрейфует, когда ум уступает своё место у руля беспощадному шторму чувств.

В спокойном море в хорошую погоду лодка плывёт плавно и без труда достигает места назначения. Но лодка, рискнувшая выйти в шторм, наверняка будет разбита и, возможно, потоплена. Точно так же преданный, который плывёт по морю жизни в хорошую погоду духовных привычек, может легко достичь берегов бесконечного блаженства. Но человек духовных устремлений, который ведёт свою жизнь через бурные воды неуправляемого ума, несомненно, будет отклонён от курса благих намерений и может даже совсем потерять из виду Божественную Полярную звезду.

Это не значит, что человек, застигнутый бурями чувственности, не должен пытаться плыть к божественным берегам, несмотря на порывы своих дурных привычек и искушений. Этот стих лишь напоминает нам: тот, кто хочет плавно плыть к Духу, должен усмирить бури чувств.

Даже йог, быстро приближающийся к цели, может оказаться среди бурь чувственной зависимости — из-за ошибки или из-за вредных подсознательных привычек прошлых жизней либо прежних лет этой жизни; тогда силой Христа, усилием воли своей души он должен приказать чувственным бурям утихнуть.

Комментарий

«О наследник самоконтроля»! Человек, чья неизменная мудрость служит колесничим для жеребцов чувств, не даёт им бешено мчаться по ненадёжной местности чувственных объектов; уверенно и твёрдо держа вожжи, он ведёт их прямым путём к благословенному освобождению.

Человек без различающего самоконтроля бессилен удержать коней своих чувств на прямом и узком пути добродетели. Тот, кем управляют чувства, сбит с толку. Его спокойное внутреннее суждение вытесняется беспокойными, бесцельными привычками капризного, неудовлетворённого, порабощённого чувствами ума. Такой человек никогда не сможет обрести покой. Устремлённый йог должен держать жеребцов этих сил под своим полным контролем.

Вознице колесницы жизни не советуют связывать своих разумных жеребцов и обрекать их на бездействие из страха, что они могут одичать. Это было бы неразумно. Нужно лишь так обучить своих коней, чтобы они оставались послушными и предоставляли все решения ему.

«А потому, если рука твоя или нога твоя оскорбляют тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь хромым или увечным, нежели с двумя руками или двумя ногами быть брошенным в огонь вечный»⁵³.

Когда Иисус призывал: «Если рука твоя оскорбит тебя (воспрепятствует тебе войти в Царство Божие), отсеки её», — он советовал не буквальное членовредительство, а пресечение импульса, побуждающего руку творить зло.

Если лишить человека глаз, его тяга к чувственной красоте не исчезнет. Отрубание рук не ослабляет желания причинить боль или украсть. Необходимо обуздать порождающие страдания желания, которые управляют человеческими инструментами восприятия и действия.

Однажды мне рассказали о женщине, одержимой страстью к воровству, которая в минуту раскаяния буквально последовала библейскому совету и отрубила себе обе руки. Но привычка её была настолько навязчивой, что она начала красть пальцами ног и ртом!

Чувства — всего лишь инструменты ума; сами по себе они действовать не могут. Освободить от порабощения нужно именно ум и разум [различение]. Мудрый человек сохраняет свою мудрость свободной и устойчивой, направляя свою жизнь по пути к Богу.

Комментарий

Пока существа дремлют во мраке заблуждения, «рентгеновские» глаза провидца открыты свету мудрости. Сила майи, которая держит все существа в бодрствовании привязанности к материальным объектам, вызывает у святых лишь сон непривязанности.

В качестве аналогии этот стих использует обычай тех индуистских йогов, которые посвящают ночи медитации, когда люди всего мира спят. Эти йоги спят по нескольку часов днём, когда большинство людей бодрствуют и заняты материальными делами.

Метафизическое соответствие таково: пока большинство людей духовно спят, погружённые в иллюзорные сны жизни, человек, достигший реализации, духовно бодрствует — его бдительное божественное видение всегда сосредоточено на светоносной реальности за тёмной «ночью» майи. Люди, поглощённые материей, используют все часы бодрствования для достижения своих целей. Понимая расточительность и глупость жизни таких людей, йог пребывает в дремоте безразличия к мирским заботам. Йог, всё внимание которого сосредоточено на Боге, отстраняется от мира, переживая состояние духовного «сомнамбулизма». Он в мире, но не от мира сего. Видя, йог не видит (не придаёт значения). Хотя физически йог бодрствует в этом мире, духовно он спит в забвении непривязанности.

Таким образом, можно сказать, что мирской человек живёт, или бодрствует, в материальных устремлениях и спит в духовных делах. Йог же, напротив, духовно бодрствует и материально спит. Мирской человек спит в невежестве, а йог бодрствует в мудрости. Мудрец дремлет в безразличии, тогда как обычный человек бодрствует, гонясь за материей.

Загипнотизированный чувствами человек не видит ничего, кроме мира, и не способен воспринимать Бога. Пробуждённый, мудрый человек наслаждается присутствием Бога во всём.

Гита не говорит буквально, что все йоги должны спать днём и бодрствовать ночью или что все мирские люди должны трудиться ночью и присоединяться к йогу в его дневном сне! Тогда у нас получился бы удивительный, перевёрнутый вверх дном мир «Алисы в Зазеркалье»!

Йог не достигает цели только тем, что бодрствует по ночам! Он должен практиковать медитацию и жить в самодисциплине, служении и деятельной доброте ко всем.

Мирской человек, занятый днём разумными материальными обязанностями, должен спать ночью, но часть тихих часов ему следует посвящать медитации и духовным обязанностям. Когда привычка к медитации прочно укоренится, хватает и недолгого сна.

Истинные йоги, воспринимая Нерушимую Вездесущность, Истинную Реальность, сами собой остаются безразличными к обманчивым видимостям материальной нереальности.

Людям не следует оставаться поглощёнными преходящими материальными удовольствиями, забывая о вечном блаженстве, скрытом в душе. Но и йог, равнодушный к материальным желаниям, не должен пренебрегать своими мирскими обязанностями. Йог, любящий Бога, никогда не забудет Его из-за одной лишь внешней деятельности. Бескорыстный человек, выполняющий материальные обязанности в постоянном памятовании о Боге и восприятии Его, не спит в невежестве, но всегда бодрствует в Нём.

Пассивность далека от сознания Бога. Ленивый человек, привязанный к плоти, не свободен; он не йог. Материально активный человек, всегда пребывающий во внутреннем покое, — это не мирской человек, а человек, соединённый с Богом, истинный йог.

Искренний преданный глубоко любит Бога, пребывает ли он в бездействии и безмолвной медитации на Бога или в водовороте внешней деятельности. Он бодрствует в Боге во все часы и во всех сферах жизни. Он никогда не бывает настолько поглощён материальными обязанностями, чтобы не замечать внутреннего состояния божественного блаженства.

Пренебрегать развитием сознания Бога, ссылаясь на перегруженность материальными обязанностями, — распространённая человеческая ошибка. С другой стороны, бездействовать, притворяясь «духовным», — опасный самообман.

Мирской человек должен настолько сократить свою материальную деятельность, чтобы оставить себе время для медитации. Пусть он помнит, что не сможет выполнять свои материальные обязанности, если Бог вдруг скажет: «Знаешь, Я так занят космическим творением, что не могу биться в твоём сердце!»

Точно так же йог не должен отказываться от своих необходимых материальных обязанностей только потому, что он медитирует на Бога. Когда преданный по-настоящему погружён в Бога — и в бездействии, и в напряжённой деятельности, — милосердный Господь отправляет его в отставку, освобождая от земных обязанностей. Но йог должен во всём покоряться воле Божьей, а не самодовольно полагаться на это обетование!

Комментарий

Подобно тому как реки, впадающие в море, постоянно наполняют его, не нарушая его неизменной необъятности, так и потоки желаний, преобразованные и поглощённые неизменным океаническим «Я», не поднимают в муни никаких волн, но наполняют его энергией, удовлетворённостью и покоем, который никогда не нарушается.

У обычного человека нет покоя. Его неглубокий умственный резервуар постоянно бурлит от наплыва чувственных раздражителей. В беспокойстве он сверлит в плотине сознания дыры желаний, через которые утекают его внутренние силы и удовлетворённость.

Этот стих был любимым у моего великого учителя, Свами Шри Юктешварджи, и он часто его цитировал. Он ощущал, как из его огромного внутреннего океана покоя (бесконечного моря, наполненного и питаемого поглощением, преобразованием, притоком рек всех материальных желаний) поднимается какое-то новое проявление; и тогда звучным голосом он выражал свои внутренние постижения. Само его лицо сияло великим внутренним светом. В такие моменты духовно чуткие люди, находившиеся рядом с ним, ощущали, как переполнявший моего учителя покой передаётся им всем. Я часто мысленно слышу, как он читает этот стих Гиты на санскрите, — так же, как слышал это в прежние годы.

Когда вода из резервуара внутреннего покоя вытекает через множество отверстий мелких желаний, эти ручейки жадно поглощаются пустынной почвой материальных восприятий. Вскоре высохнут и водохранилище, и пустыня!

Море, в отличие от небольшого водоёма, необъятно, и его постоянно пополняют впадающие в него реки. Море и глубоко; его могучее сердце кажется тихим, неподвижным.

Но такой прилив в движении кажется спящим,

Слишком полным для звука и пены⁵⁴…

У умиротворённого человека душа — это море удовлетворения, в которое погружено всё его сознание. Вместо того чтобы растрачивать этот покой на тропах мелких желаний, он вбирает в себя все реки желаний, тем самым сохраняя своё спокойное море наполненным до краёв!

Напротив, человек с небольшим резервуаром покоя, который вместо того, чтобы расширять его самоконтролем и медитацией, выпускает воду через тысячи каналов вредных желаний, вскоре теряет всю свою удовлетворённость.

Совет Гиты таков: не осушайте свой резервуар покоя, направляя его воды в русла мелких, но всё умножающихся желаний. Истинный преданный желает всё меньше и меньше и всё полнее обретает в своей душе море удовлетворения.

Этот совет не означает, что человек должен отказаться от благих устремлений, таких как помощь другим в познании Бога. Благородные желания не отнимают у преданного покой: покой, которым делятся, лишь укрепляется! Этот парадокс сходен со словами Иисуса: «Ибо всякому имеющему дано будет, и он будет иметь изобилие; но у того, кто не имеет, отнимется и то, что он имеет»⁵⁵. В духовной жизни давать — значит получать.

Желание дарить радость другим и направленная вовне деятельность, несущая другим покой, приносят преданному ещё больше покоя и радости. Но удовлетворение любого эгоистического желания делает преданного беднее.

Позволять душевному покою утекать по каналам вредных желаний неправильно, а подкреплять душу духовными устремлениями, приносящими радость, — правильно.

Каждому следует стараться стать океаном умиротворения, вбирая в себя реки радости — от экстаза общения с Богом и с добрыми людьми, изучения священных писаний, бескорыстного служения, взращивания духовных желаний и устремлений. Внутреннее русло сознания нужно углублять всё больше и больше землечерпалкой глубокой медитации, чтобы входящие радости других людей, их добродетельные силы, а также реки всех прочих источников добра могли найти достаточное вместилище.

Божественный человек, подобно огромному глубокому океану, постоянен и неизменен в своих радостях. Его умственный резервуар расширился в море божественного «Я». Он притягивает реки добра из других душ, чтобы они текли в его существо, и все они в конце концов сливаются в вечном море Бога.

Комментарий

Тот, кто странствует по Земле, освободившись от власти прошлых желаний, хранит себя непроницаемым для вторжения новых и не служит рабом низменного сознания эго с его «я» и «моё», — полностью свободен от рабства. Волшебной флейтой своей души он зачаровывает умиротворение в себе и заставляет его послушно следовать за ним, куда бы он ни пошёл.

Формулу покоя, приведённую в этом стихе Бхагавад-гиты, часто цитируют полностью отрёкшиеся люди и монахи, чья аскетическая жизнь свободна от мирских обязанностей. Отшельник ищет покоя, сводя к минимуму телесные заботы и отказываясь от мирской собственности, а также держа поле своего ума в огне мудрых мыслей, чтобы никакие семена материальных желаний уже никогда не смогли пустить в нём корни. Совершенным отречением он разрывает все связи с личным, человеческим эго, которое желает мирских владений.

Умиротворение — первый плод свободы от всех желаний. Для отшельника школы Джнана-йоги аскетизм обосновывается тем, что даже желание здоровья и обычных благ, которые большинство людей считают хорошим, следует рассматривать как источник зла. Все желания, рождённые соприкосновением с телом, обрекают на бесконечные блуждания по коридорам земных воплощений, ведь одно желание ведёт к другому — словно теряешься в сводящем с ума лабиринте!

Когда человек умирает, не отбросив всех желаний, он остаётся привязанным к перерождению на Земле. Поэтому отрёкшийся не только оставляет злые желания, которые глубоко опутывают душу ненасытными сетями похоти к чувственным предметам, но и уничтожает все личные добрые желания, так как и они могут опутать человека земными страстями. (Благородные наклонности и духовные устремления, свободные от эго и эгоистических интересов и движимые исключительно желанием угодить Богу, — это желания без желаний; они не влекут за собой никаких связывающих последствий.)

Отказываясь от прошлых желаний, чтобы они не разрослись, подобно раковым опухолям, и в конце концов не задушили его покой, отрёкшийся вместе с тем правильными мыслями, поступками и окружением не даёт пробиться ни одному ростку новых желаний. Он хранит неусыпное бдение, постоянно поддерживая горящим священное пламя мудрости. Он учится также отделять своё эго от души — это единственное абсолютное средство, делающее человека невосприимчивым к заблуждению. Тот, кто может по своей воле отделить ум от тела, осознаёт разницу между чистой душой, созданной по образу Божьему, и душой, порабощённой телом, — эго.

Король спал на золотом ложе в величественном замке, и ему снилось, что он нищий: «Пожалуйста, подайте мне пенни, подайте мне пенни! Я голодный нищий». Когда королева разбудила его, он сел, освободившись от наваждения сна, и посмеялся над его нелепостью.

Царственная душа, совершенный образ вездесущего, всемогущего Духа, точно так же спит в невежестве, видя во сне, что она — бедный смертный, полный страданий и ограничений. Когда благодаря медитации это ложное телесное сознание, или сознание эго, исчезает, душа осознаёт своё истинное положение принца — сына Бога Вселенной.

Поэтому отрёкшийся и мудрец приучают себя не отождествлять трансцендентное «Я» со смертным эго и его желаниями, ведущими к новым воплощениям. Свободный от эго, его страданий и привязанностей к земному существованию, человек наследует вечный покой — своё право по рождению.

Философия этого стиха, как уже отмечалось, особенно применима к жизни отшельника, человека мудрости, который сжёг почти все корни желаний этой и прошлых жизней и потому естественно склоняется к отказу от обычных мирских стремлений и владений.

Но современному домохозяину, который хочет и выполнять мирские обязанности, и найти Бога, Бхагавад-гита даёт иной совет — в главе III о Карма-йоге, где Кришна учит, что тот, кто отказывается от действий, не является ни отрёкшимся, ни йогом, соединённым с Богом; одним лишь отказом от действий никто не достигает совершенства и состояния бездеятельности. В связи с этим мой гуру сказал мне незадолго до того, как я стал монахом ордена Свами: «Тот, кто отвергает обычные мирские обязанности, может оправдать себя, только приняв на себя ответственность за гораздо бо́льшую семью». И отрёкшийся, и домохозяин должны научиться быть полностью деятельными, но не желать плодов своих действий.

Всякий, кто отказывается от плодов действия и действует только ради Бога, — человек отречения и вместе с тем йог. Он человек отречения, потому что отказывается от желания быть центром [получателем результатов] своих действий; и он йог, соединённый с Богом, потому что трудится лишь для того, чтобы угодить Ему.

Преданный может заботиться о своём здоровье, своей семье, своём деле и при этом оставаться внутренне отрёкшимся. Он говорит себе: «Не я создал это тело и этот мир. Так почему я должен быть к ним привязан? Я исполняю свои материальные обязанности перед семьёй и другими людьми, потому что Бог дал мне эти обязанности. Я буду глубоко медитировать и играть эту временную роль только для того, чтобы порадовать Его». Такой человек внутреннего отречения — также и йог, ибо он неизменно движется к единению с Богом через медитацию и правильное действие.

Так, пребывая в мире, но не принадлежа миру, можно обрести покой. Это трудно, но достижимо железной волей. Путь внешнего отречения — полного бегства от земных сцен материальных тревог, отказа от стремлений путём постоянного различения и ухода от объектов искушения — соответствует природе лишь немногих избранных преданных.

Йог-домохозяин, живущий среди чувственных объектов, должен освободиться от внутренних желаний, которые порабощают куда сильнее, чем искушения внешнего мира. Человек отречения должен освободиться от пут внешних джунглей материальных объектов, а также от внутренней тяги к тем объектам, от которых он отказался. Тогда и только тогда — в миру или в лесном уединении, будучи домохозяином или отшельником, — можно достичь умиротворения.

Трудится ли он в этом мире или молча сидит в лесу, единственной целью йога должно быть восстановление утраченного душевного покоя и утраченного единства души с Духом. Тот, кто полностью лишён желаний и свободен от эго, достиг этой цели.

Комментарий

Восшествие на престол Вездесущего Сознания Духа называется Брахмастхити — состоянием правления Царственного Духа. Ведомый Духом йог, освобождённый при жизни, никогда больше не впадает в заблуждение и не опускается в более низкое состояние. Он живёт в сознании Бога. Его душа расширяется в Духе, но он сохраняет свою индивидуальность, вечно погружённый в духовное общение. Когда йог утвердился в эфирной Бесконечности — даже если он достиг Её лишь в тот миг, когда душа соскальзывает из физического состояния в астральное, — эта душа входит в Брахманирвану: расширение в Духе через угасание эго и всех желаний, которые заставляют душу перевоплощаться. Вездесущее существо невозможно заключить за решётку конечных воплощений. Оно может по своей воле сохранять физическое или астральное тело, но заточить в нём свой всеохватывающий Дух нельзя.

Так Кришна говорит своему ученику Арджуне: «Тот, кто оставил желание чувственных наслаждений, не привязан к чувственным объектам и, отказавшись от страданий своего „я“ и „моё“, свободен от сознания ограниченного эго, обретает вечную радость Божественного Покоя — то неизменное блаженство духовного общения, которое называют Брахмастхити, „пребыванием в бесконечном состоянии“».

Всякий, кто вкусил это высшее состояние духовного единения, находит все свои желания немедленно и полностью удовлетворёнными на все времена. Он уже не может опуститься до меньших удовольствий — так же как человек, у которого есть запас мёда из цветков апельсина, не станет жаждать прогорклой патоки.

Через свой совет Арджуне Кришна говорит искателям Бога всех эпох: «Эта борьба того стоит! Достигните конечной цели! Пейте нектар блаженства, который никогда не иссякает, никогда не приедается, всегда свеж и нов!»

Далее Кришна ободряет: не имеет значения, когда и как человек достигает этого состояния завершённости; если преданному удаётся, пусть даже в самый последний миг перед смертью, обрести всеблаженное состояние (благодаря своим прошлым, непрерывным, постоянно возрастающим усилиям в медитации), то он, несомненно, уже никогда не будет разлучён с этим духовным блаженством.

Неудовлетворённые желания в момент смерти — причина перевоплощения. Человек, который всё ещё блуждает в пустыне материи в поисках недолговечных цветков наслаждения, исполняет свои смертные желания через новые воплощения; тот же, кто лишён желаний, в конце концов входит в совершенство Духа. Кришна советует преданному трудиться ради достижения этого состояния освобождения вплоть до самого момента смерти. «Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон (не перевоплотится)», — заверяет людей Иисус⁵⁶. Душа должна ещё до смерти освободиться от земных желаний и эгоизма, чтобы вырваться из круговорота рождений и смертей. Если эта свобода не будет достигнута до физической смерти, человеку придётся снова воплотиться на Земле. Оставаться в невежестве глупо и вредно для человека, это чревато невыразимыми страданиями: никогда не знаешь, в какие бездны бед могут завести его эго и неудовлетворённые мирские желания.

Стремитесь непрестанно и никогда не теряйте терпения. Как только окончательная цель будет достигнута, череда воплощений, полных невзгод, оборвётся в одну секунду — так же мгновенно, как исчезает тьма, когда в комнату, запертую десятилетиями, впускают свет.

аум тат сат ити ш́римад-бхагавад-гӣта̄су упанишатсу
брахмавидйа̄йа̄м йогаша̄стре ш́рӣкр̣шн̣а̄рджунасам̇ва̄де
са̄н̃кхйайогона̄ма двитӣах̣ адхйа̄йах̣

Аум, Тат, Сат.

В Упанишаде священной Бхагавад-гиты — беседе Господа Кришны с Арджуной, священном писании йоги и науке о постижении Бога, — это вторая глава, называемая «Санкхья-йога».

«Когда война стала неизбежной, Арджуна из рода Панду и Дурьйодхана из рода Куру обратились за помощью к Кришне. Дурьйодхана первым прибыл во дворец Кришны и дерзко уселся в изголовье ложа, на котором покоился Кришна, притворявшийся спящим. Арджуна подошёл и смиренно встал у ног Кришны, сложив руки. Поэтому, открыв глаза, аватар первым увидел Арджуну. Оба просили Кришну встать на их сторону в этой войне. Кришна объявил, что одна сторона может получить Его огромное войско, а другая — Его Самого в качестве личного советника, хотя в бою Он не возьмёт в руки оружия. Право первого выбора было дано Арджуне. Не колеблясь, он мудро выбрал Самого Кришну; жадный Дурьйодхана радовался, что ему досталось войско».

«Где Кришна, там и победа».

«Главный советник и опора Пандавов — Сам Господь, который в образе Кришны по-разному олицетворяет Дух, душу или интуицию… или же, как гуру, наставляет своего ученика, преданного Арджуну. Так внутри преданного Господь Кришна — это направляющий божественный разум, который говорит с низшим „я“, заблудившимся в запутанных сетях чувственного сознания. Этот Высший Разум — Господь и учитель, а низший, рассудочный интеллект — ученик; Высший Разум наставляет низшее, осквернённое „я“, как возвыситься в согласии с вечными истинами, исполняя данный ему Богом долг».

«Любой преданный, который будет подражать Арджуне — воплощению идеального ученика — и выполнять свой законный долг без привязанности, усовершенствует свою практику йогической медитации… точно так же и вы получите благословения и руководство Бога и одержите победу в самореализации».

Парамаханса Йогананда