Ранние годы и поиск Истины

— Пробуждены и готовы, сэр! — такой ответ всегда ожидал услышать наш гуру (духовный учитель) Парамаханса Йогананда, гуру Содружества Самореализации*, когда спрашивал: «Как дела?». Я надеюсь, что я «пробуждена и готова» прямо сейчас, когда пишу эти строки в ответ на бесконечные вопросы: «Что привело вас в йогу?» и «Что значит знать Йоганандаджи лично?» (суффикс «джи» на хинди свидетельствует об уважении).

Я родилась 1 февраля 1914 года в Пасадене, штат Калифорния, у С. Уинтроп и Хелен М. Боуэн (до замужества Гилман). Еще будучи ребенком, я хорошо помню, что уже тогда осознавала, как приятно быть «одолженной» этим очень особенным родителям, чью глубокую любовь я почувствовала сразу. Гораздо позже, в 1950-е годы, от ученых, как-то связанных с институтом Меннингера, я узнала, что они нередко получали письма от людей со всего мира о таких воспоминаниях детства. Эти воспоминания относятся к периоду до рождения и описывают метафизический опыт, подобный моему. Такой способ познания является естественной преградой для среднего ученого, который ищет истину во внешнем мире, в то время как метафизик ищет внутри.

Среди других моих воспоминаний была вера в то, что человек не страдает, если он или она не нарушает духовный закон. Однако из-за своей незрелости мне не удалось понять, почему я спотыкалась и падала, когда училась ходить. Я нарушила духовный закон? В целом, за исключением трагического несчастного случая с моим отцом в 1929 году, я была благословлена очень хорошим детством с моей сестрой Фрэнсис; она была на несколько лет младше меня.

Впервые я услышала о грехе, когда училась в первом классе небольшой приходской школы. Хотя позже Йоганандаджи расхваливал моих родителей за их духовность, наша семья редко ходила в церковь. Так почему же меня отправили в эту приходскую школу? Да потому что она была рядом с нашим домом. Школьный учитель прямо шокировал меня, рассказывая нам, что для женщины было грехом носить короткие рукава, выставляя локти напоказ, пользоваться косметикой, носить высокие каблуки или закручивать волосы (в то время цилиндрические завитушки были в моде). Грехом также было выпивать, давать клятву или посещать театр. Поэтому для меня не удивительно, что Линкольна застрелили!

Из-за этого я сильно беспокоилась за родителей, которых я просто обожала, понимая, что они могли попасть в ад. Я тайком постоянно молилась за их спасение. Моя вера в Бога, которого я считала всепроникающим духом, по сути была безграничной. И в связи с этим мне запомнился один день, когда моя мама пришла незадолго до конца учебного дня. На ней было платье без рукавов, высокие каблуки, губная помада и завитушки в волосах. Со счастливым видом она обратилась к учителю:

— Пожалуйста, извините меня, что я пришла так рано забрать Пег — мы собираемся на ужин и в театр.

Учитель, потеряв дар речи, был в шоке. Однако ей все же удалось мне кивнуть головой, и я вышла.

После театра отец спросил:
— Хочешь полакомиться шипучкой?*
Я ответила:
— Нет, спасибо, папа.

Меня волновало, что в шипучке есть алкоголь. Он спросил, хорошо ли я себя чувствую. Я сказала, что я в порядке. Никогда я еще не упоминала о грехе, потому что не хотела обидеть родителей. К счастью, вскоре мы переехали из этой области в наш собственный дом в округе Оранж, чтобы обустраивать наши сады, где росли апельсины и авокадо. Я поступила в профсоюзную среднюю школу в Пласентии, и никогда больше не слышала о грехе от школьных учителей.

Первые внутренние опыты

Еще в начальных классах я часто забиралась в места, где могла спрятаться и сидеть в позе лотоса (традиционная поза медитации) или со скрещенными ногами, чтобы найти то, что я называла «реальная Пегги». Я думала, что если бы я смогла остаться абсолютно неподвижной и спокойной, то Бог откроет Себя и Свою мудрость. В то время было больше вопросов, чем ответов, в которых я нуждалась. По крайней мере, я несомненно бы получила руководство, но уже после нескольких минут моего отсутствия, мама начинала звать меня, и я покорно отзывалась.

В школе я ощущала, что у некоторых детей, так или иначе, были проблемы, которым я ничем не могла помочь. Это очень беспокоило меня, но вскоре я узнала, что могу обрести душевное спокойствие, если обращу свое внимание к Богу. Ночью я естественным образом концентрировалась на сердечном центре*, — который находится в позвоночнике в области сердца — пока не проваливалась в сознательный сон. Я концентрировалась так сильно, что оставалась внутренне осознанной, в то время как мое усталое тело погружалось в сон. В результате я была свидетелем процесса, как энергия возвращалась из области кожи в область позвоночника, где она захватывалась его магнитной силой.

Затем я осознала всю мощь притяжения, подобно гигантскому магниту прямо над моей головой, который вытягивал вверх как катапульта все тонкие энергии, в том числе кундалини (в индуистской метафизике, сила в виде свернутой в кольцо змеи, которая находится в первой чакре, в основании позвоночника). Движение энергии вверх по позвоночнику сопровождалось ревом АУМ*, космической вибрационной силой, которая поддерживает всю атомную энергию.

Уже в раннем возрасте я в шутку играла в игру с позвоночником: я хотела понять, как близко я смогу подобраться к позвоночнику, чтобы он не смог захватить энергию. В определенный момент я могла отступить назад по желанию, но как только энергия оказывалась в позвоночнике, я уже не могла удержать ее, потому что очень сильная энергия магнита, как я назвала его, над моей головой притягивала ее.

Эта энергия кундалини освещала мой позвоночник так, что для моего внутреннего взора он выглядел как дерево из цветных молний, поднимающихся по стволу к веткам. Особенно я помню розовый свет, который исходил от сердечного центра, но редко случалось, когда я видела цвет в позвоночнике. Почти всегда энергия казалась бесцветной, как цвет молнии.

Я видела серебряную нить из света, проходившую из места, где я концентрировалась (сердечный центр) через верхушку головы (Сахасрара чакра, или тысячелепестковый лотос). Но редко, когда она проходила через духовное око (Аджна чакра, или центр Христа, в точке между бровями)*. В такие моменты на несколько секунд, а иногда меньше, я погружалась в темноту, что ни капельки не беспокоило меня. Потом я видела свое тонкое тело из света, больше не скованное моей физической формой. Я начинала подниматься в астральный мир, тонкую сферу творения Господа, вселенную света и цвета*.

Мне тут же это понравилось, и я чувствовала себя как дома, наслаждаясь его покоем и неземной красотой, и, особенно, божественной любовью. И мне очень нравилось, что я гораздо быстрее, проворней и осознанней, чем в физическом теле. Находясь в астральном теле, ум легче сконцентрировать, чем в физическом. Мое световое (астральное) тело могло свободно и мгновенно перемещаться за моими мыслями — или просто странствовать и наблюдать.

Сначала я часто посещала места в этой земной сфере. [...] Я прошла через множество ситуаций, когда поднималась к свету, пока наконец не усвоила этот урок: не питай энергией проблему. Отпусти, и положись на Бога*.