Йогирадж Шри Шьяма Чаран Лахири (Пурана Пуруша)Д-р Ашок Кумар Чаттерджи

Наступление великого события

«Шьяма Чаран, иди сюда!» — голос, раздававшийся в горах, эхом донёсся до слуха Шьямы Чарана. Шьяма Чаран удивился: кто мог позвать Его по имени здесь, в горной глуши, окружённой лесами, и откуда зовущему известно, как Его зовут? Тут Шьяма Чаран заметил благодушного саньясина: тот стоял на вершине горы и звал Его по имени. Неужели это совпадение? Полный сомнений, ошеломлённый, словно заворожённый, Шьяма Чаран поднялся к вершине. Саньясин наблюдал за Ним с мягкой улыбкой. Он встретил Шьяму Чарана с воодушевлением и принял Его радушно — казалось, это сын вернулся домой после долгого отсутствия, а счастливый отец встречает его ласковым взглядом.

— Шьяма Чаран, как странно, разве Ты не узнаёшь меня? — обратился к нему саньясин. — Не вспоминается ли тебе, что Ты бывал здесь раньше? Узнаёшь ли Ты эти вещи — тигровую шкуру и чашу аскета? Неужели Ты всё забыл?

Шьяма Чаран, ничего не вспомнив, ответил:

— Я никогда прежде здесь не бывал.

Тогда саньясин сказал:

— Послушай, Шьяма Чаран, всё это игра иллюзии: из-за неё Ты обо всём забыл.

Саньясин слегка коснулся Шьямы Чарана, и вся Вселенная словно растаяла, исчезла из виду. Теперь Шьяма Чаран смог вспомнить все события Своей прежней жизни, предыдущего рождения. Со слезами на глазах Он склонился к ногам саньясина: ведь теперь в Его памяти ожило ближайшее из Его рождений и перерождений.

С незапамятных времён всякий человек, имевший дом и семью, с тревогой в сердце обращался к своим богам и молил их указать такой путь, который позволил бы практиковать садхану, не покидая семьи. Ведь без семьи невозможно практиковать садхану, — так взывали люди к Бхагавану, моля Его послать к ним того, кто и сам был бы семейным человеком, стал бы для них наставником и указал бы верный путь всем, у кого есть дом и семья. Но, чтобы стать наставником, такой человек должен был накопить огромный опыт. Как уже отмечалось, тот, кто приходил указать верный путь, был либо из числа отрёкшихся от семьи, либо из тех, кто оставался с семьёй, но зависел от людей, обеспечивавших ему и его семье средства к существованию. В те времена недоставало наставника, который вёл бы домашнее хозяйство, жил бы с семьёй и не покидал её.

Возможно, Бог услышал эти молитвы. И вот, к восторгу всех, у кого есть дом и семья, это свершилось: женщины ликуют, мужчины поют ведические мантры, как и подобает в такой благодатный миг, о котором так просили и молились, — Совершенное сияние, приняв облик Божественного дитяти, сошло с небес в Своё земное прибежище в деревне Гурни, неподалёку от города Кришнанагара, в районе Нади, штат Западная Бенгалия, Индия. Божественное дитя торжественно клянётся: «Я останусь с вами, стану таким же, как вы. Я не буду среди тех, кто добровольно покидает семью и дом, но укажу вам путь. Я буду жить так же, как вы, превозмогая все невзгоды, боль, бедность, горести и несчастья. Бог даровал всем нам руки и ноги и наделил нас умом, чтобы мы зарабатывали на жизнь и строили свою жизнь по-своему, — и Я поступлю так же. Но, кроме того, оставаясь среди вас в земном уделе, таким же, как вы, Я укажу вам путь садханы, по которому вы сможете пойти».

Божественное дитя явилось в деревне Гурни в 7 данда 30 пал (8 часов 27 минут 47 секунд по индийскому стандартному времени), в седьмой день новолуния, 16-го числа месяца Ашвин 1235 года по бенгальскому календарю (во вторник, 30 сентября 1828 года нашей эры), в семье Гоурмохана Лахири (Саркара) и Муктакеши Деви, второй жены Гоурмохана. Первая жена погибла во время паломничества, оставив Гоурмохану двоих сыновей — Чандраканту и Сарадапрасада — и дочь Сварномойю. Во втором браке, через пять лет после Явления Шьямы Чарана, родилась дочь, которую назвали Сулакшаной. Таким образом, у Гоурмохана было трое сыновей и две дочери.

Городу Шантипуру предстояло погрузиться в садхану, да и весь район Нади уже был охвачен этим потоком: садхана захватила район, и соседние районы под его влиянием тоже погружались в практику. На эту священную индийскую землю явилось Божественное дитя, чтобы показать путь садханы тем, кто мучается в земном существовании. Благодаря благодатному влиянию многих великих душ, ходивших по его дорогам, и благословенной памяти о бессчётных пандитах район Нади смог стать прибежищем для Высшей души. Хвалу Божественному дитяти возносили пчёлы, перелетая с цветка на цветок, и птицы своими сладкозвучными песнями, и качающиеся на ветру деревья, и дорожная пыль, поднимавшаяся вверх, — праздничным духом наполнился весь воздух района Нади. Все соседки собрались в доме Лахири, чтобы взглянуть на светлокожего, прекрасного Божественного младенца, чьё рождение стало поводом для радости и празднества во всей деревне Гурни. Для всех приготовили сладкие угощения, и Гоурмохан просил каждого пожелать новорождённому благополучной жизни.

Гоурмохан был благочестивым, глубоко верующим человеком. Он участвовал в пуджах, в чтении шастр и в беседах на религиозные темы, усердно практиковал йога-садхану и искренне почитал всех богов и богинь. Муктакеши Деви каждый день с искренней преданностью поклонялась семейному богу — Шиве — и никогда не садилась завтракать, не совершив обряда поклонения. Она всегда подавала милостыню просящим и делилась всем, что у неё было. Муктакеши Деви была отзывчивой, милосердной и доброжелательной, и за эти черты её уважали все соседки. Божественный младенец мог родиться только у таких родителей. Вот что говорит об этом Бог:

(«Гита», 6/41–42)

Если человек не может продолжить йога-садхану из-за безвременной кончины, он рождается в святом, благородном семействе или в семье реализованных йогинов. Такое рождение случается очень редко.

Бывают времена, когда страна изобилует знанием, великолепием и культурным наследием. Девятнадцатый век стал для Индии таким временем расцвета. Солнце Индии сияло тогда в зените. В этот период родилось много великих душ — и на духовном пути, и в таких областях, как политика, общественная жизнь и т. п. Индия стала процветать. Люди стали зарабатывать деньги, но не ценой отказа от принципов дхармы, как это большей частью происходит в наше время: тогда люди следовали принципам и наставлениям дхармы. И всё же за долгий период правления Моголов, а затем британского владычества Санатана-дхарма в Индии была отчасти разрушена. Последователей Санатана-дхармы — и богатых, и бедных — уговорами или силой обращали в ислам или христианство. Великим душам было просто необходимо родиться именно тогда. Так и случилось в девятнадцатом веке: в Индии появлялись великие люди в таких сферах, как религия, политика, общественная жизнь и т. п. В области религии вклад таких мест, как Нади и Каши, невероятно велик.

Ненаглядный ребёнок Муктакеши Деви понемногу рос. Все с любовью звали Его Шьяма Чаран. В те дни детей часто называли именами богов и богинь, чтобы, окликая ребёнка, помнить имя Бога. Порой Муктакеши Деви баюкала своего Ребёнка, порой брала Его с собой в храм Шивы, и, пока она поклонялась Шиве, Он сидел рядом с ней, весь собранный и сосредоточенный: закрывал глаза и садился в позу Шивы. Когда она шла по делам и брала Его с собой, Он сидел на берегу реки, весь перепачканный песком, а потом принимал позу Шивы и сидел с закрытыми глазами. Божественное дитя очень редко проявляло свойственное детям озорство. Напротив, Его часто видели отрешённо погружённым в царство мыслей, словно Он хотел соединиться с Бесконечным. Наблюдая за поведением этого Ребёнка, многие догадывались, что Он — совсем не обычное дитя.

Шива был семейным богом Лахири. Храм Шивы примыкал к их дому. Однажды Муктакеши Деви находилась в храме с Ребёнком и глубоко погрузилась в медитацию, а Ребёнок сидел рядом с закрытыми глазами, подражая маме. Вдруг перед храмом появился человек — крупный, со спутанными волосами и приятным лицом. Это был саньясин. Он обратился к Муктакеши Деви, назвав её матерью. Она встревожилась и взяла Ребёнка на руки.

Саньясин сказал ей:

— Я саньясин, не пугайтесь меня: у матери нет причин меня бояться.

Но страх не покидал Муктакеши Деви. Тогда саньясин продолжил:

— Твой Сын — совсем не обычный Ребёнок! Это я послал Его в этот мир, чтобы Он показал путь садханы бессчётному множеству людей, страдающих от тревог и горестей жизни домохозяина. Этот Ребёнок и Сам будет семьянином и сможет привлечь других к йога-садхане. У Его матери нет причин бояться: я постоянно буду присматривать за Ним, следовать за Ним как тень.

Сказав это, саньясин удалился мягкой поступью.

Образование и семейная жизнь

Все предки Гоурмохана были людьми религиозными и время от времени отправлялись в паломничества. В те времена паломничество было не таким простым делом, как сейчас. Железных дорог в Индии не было, и паломникам приходилось идти пешком или плыть на лодке, поэтому многие боялись грабителей. Говорили, что отец Гоурмохана не раз ходил паломником в Каши, так что и сам Гоурмохан был знаком с этим городом. Нужды семья не знала. И хотя Гоурмохан был в Гурни заминдаром³, он всё же решил переселиться с семьёй в Каши.

Почему они переехали в Каши, точно никто не знает, но, вероятно, к переезду его подтолкнул ряд обстоятельств. Насколько мы можем судить, одной из причин могла стать безвременная кончина его второй жены, Муктакеши Деви: она умерла, когда Шьяме Чарану было пять лет. Гоурмохан мог впасть в уныние и разочароваться в семейной жизни. Однако доподлинно неизвестно, где умерла Муктакеши Деви — в Гурни или в Каши. Второй причиной можно назвать то, что Гоурмохан стал гораздо более религиозным, а Каши он знал, и это облегчало ему переселение. Третьей причиной можно было бы считать разорение семьи Лахири: насколько удалось выяснить, их дом, как и многие другие владения на берегу реки Хари, разрушило большое наводнение. Многие считают, что Гоурмохан отправился в Каши, чтобы разбогатеть. Но это не так. Как правило, при таких печальных обстоятельствах никто не покидает землю предков, да и Гоурмохан вряд ли поступил бы так: у него тогда ещё оставалась недвижимость, и он мог бы восстановить дом. Таким образом, переехать они могли по одной из двух причин: либо Гоурмохан углубился в религиозные искания и стал больше заниматься вопросами веры, либо его привело туда знакомство с Каши, где он бывал прежде. Какова бы ни была причина, он отправился в Каши водным путём с сыновьями и дочерями. Его старший сын Чандраканта к тому времени уже купил дом в районе Маданпура (Simon Chauhatta). Там и жила вся семья.

Вместе с домом наводнение унесло в реку и храм семейного бога — Шивы. Примерно в 1840 году один из местных жителей, преданный Шивы, достал из речного русла изваяние главного божества — Шивы — и установил его во вновь отстроенном храме. Поскольку изваяние извлекли из воды, его назвали «Джалешвара» (Jaleṡvara). Теперь этот участок в районе Шибтала деревни Гурни принадлежит государству. Из-за долгого пребывания в Каши Гоурмохан не смог уследить за своей собственностью в Гурни и в конце концов утратил над ней контроль.

Когда Шьяме Чарану исполнилось пять лет, Гоурмохан задумался о Его образовании. Он и сам был учёным человеком и знал цену образованию. В те дни большинство ортодоксальных семей держались мнения, что Санатана-дхарма не приемлет британского образования; английский тогда считали языком неприкасаемых. Возможно, из-за утраты и упадка имущества Гоурмохан счёл более разумным и полезным такое образование, которое впоследствии принесёт сыну доход: в те времена британское образование открывало возможность получить работу. Да и вообще Гоурмохан не был консервативен в отношении языков. Как бы то ни было, в духе времени он выбрал для сына английскую школу «Джойнараян» (Joynarayan English School)⁴ в Гарурешваре, основанную в этой местности Раджей Джойнараяном Гхосалом из Бхукайлаша.

В двенадцать лет Шьяма Чаран поступил в английскую среднюю школу при Правительственном колледже санскрита (Government Sanskrit College). Позже Правительственную английскую школу преобразовали в колледж, и Шьяма Чаран проучился там восемь лет — до 1848 года, когда Ему исполнилось двадцать. Хотя точных свидетельств о том, как долго Шьяма Чаран учился, нет, собрано достаточно данных, указывающих, что Он получил высшее образование, — особенно если учесть, что позднее Он взял на Себя ответственность за обучение бессчётного множества учеников. Уже отсюда можно заключить, что Он имел превосходную подготовку. Помимо английского, бенгальского, хинди и урду, Он изучал персидский язык. Кроме того, Он изучал санскрит, веды, упанишады и другие писания; Его учителем был Нагватта, пандит из Махараштры, о котором сохранилось множество письменных свидетельств.

Шьяма Чаран женился в 1846 году, ещё во время учёбы в колледже, когда Ему было восемнадцать лет. Среди бенгальцев, поселившихся в Каши, как и Гоурмохан, был пандит Вачаспати Девнарайян Саньял Махасайя из Белура в округе Ховрах, штат Западная Бенгалия. Он был благочестивым брахманом, хорошо известным в кругах учёных Каши. Они с Гоурмоханом были добрыми друзьями. Говорили даже, что великий Тайлангасвами принимал подаяние только из дома Девнарайяна. Вачаспати Махасайя жил в квартале Кхалишпура, неподалёку от дома Гоурмохана, и в беседах они обсуждали шастры. Вачаспати Махасайя был вдовцом и один растил троих сыновей и единственную дочь — Кашимани. Кашимани бывала с отцом в доме Гоурмохана и играла там с женщинами его семьи. Как-то они в шутку спросили её, за кого она выйдет замуж, и девочка указала на красивого Шьяму Чарана. И Гоурмохан женил своего сына Шьяму Чарана на девятилетней Кашимани.

Шьяма Чаран отличался крепким здоровьем. Он занимался разными видами физических упражнений и был отличным пловцом. По характеру Он был старательным, трудолюбивым и серьёзным, никогда не тратил время на пустые разговоры со сверстниками и не совершал дурных поступков; Он обладал обострённым чувством справедливости, проницательностью и здравым смыслом. Если для Него не была приготовлена еда, Он никогда её не просил.

В 1851 году, когда Ему было почти двадцать три, Его назначили служащим Департамента общественных работ по инженерному обеспечению войск в Газипуре. В то время в Его ведении были поставки провизии для военных и строительство дорог. Впоследствии Его переводили в разные места — например, в Мирзапур, Буксар, Катуа, Горакхпур, Данапур, Раникхет, Каши и т. д. К концу службы Он получил повышение и стал военным комендантом казарм (сейчас эту должность назвали бы должностью старшего дежурного офицера).

Во время службы в Газипуре Ему не хватало жалованья, и, чтобы подработать, Он взялся преподавать хинди и урду нескольким британским офицерам. Этот небольшой доход Он оставлял на личные расходы, а жалованье целиком отправлял в Каши на нужды семьи.

В 1852 году отделение в Газипуре перевели в Каши, и Он тоже перевёлся туда. 31 мая того же года Его отец отбыл в Небесную обитель. Завещание отца вызвало ссоры между братьями. Миролюбивый и религиозный Шьяма Чаран всегда старался избегать раздоров. Он сошёл на эту землю, чтобы указать человечеству определённый путь, — так было предопределено; но тогда Он ещё не приступил к этой миссии, хотя сама Его склонность к ней делала Его миролюбивым. Душа, призванная нести весть о покое, не могла оставаться в среде, лишённой покоя. Но Ему нужно было явить идеал домохозяина во всех его проявлениях.

Чтобы просвещать людей, учить личным примером и жить согласно Своим убеждениям (как гласит известное изречение: «Делай то, что проповедуешь»), Он и Сам должен был поступать в жизни в соответствии с ними. Однако семейные конфликты коснулись и Его. И всё же Он оставался верен Своему обету — исправно вести жизнь семьянина: лишь так Он мог передать человечеству Своё учение. Какое-то время Он, неизбежно втянутый в семейный конфликт, оказывался в самом его центре, а затем снял часть двухэтажного дома в том же районе (Simon Chauhatta) и поселился там со Своей семьёй. После переезда семья жила на Его скромное жалованье и дополнительный заработок от частных уроков. На этот скудный доход Он содержал семью. В этом — ещё одна сторона того урока, который Он преподал людям: несмотря на финансовые трудности, можно постепенно строить свою жизнь и продвигаться на пути садханы. Обычному смертному такое не свойственно. То, что не под силу обычным людям, Высшая Душа с лёгкостью совершила по собственной воле, следуя прежде всего Своей природе. Иными словами, сможет ли обычный человек воспринять идеалы этой Высшей Души? Бхагаван Кришна наставлял Арджуну:

(«Гита», 3/21)

Это значит, что обычные люди делают то же, что делают великие, и то, что великие считают своим долгом, обычные люди неукоснительно соблюдают.

* * *

В 1863 году, спустя очень много лет после свадьбы, в день священного омовения Бхагавана Джаганнатхи (Bhagavan Jagannath) наконец родился Его старший сын — Тинкари Лахири Махасайя. Тогда они всё ещё снимали тот же дом. Кашимани Деви была очень спокойной, сострадательной женщиной и превосходной хозяйкой. Несмотря на серьёзные финансовые трудности, она терпеливо справлялась с домашними делами. Благодаря её рассудительности и бережливости в хозяйстве удавалось откладывать часть скудного заработка мужа. Поэтому в 1864 году Йогирадж смог купить дом в Гарурешваре, и с тех пор они жили там. Уже в этом доме в день Праздника колесниц 1865 года родился младший сын — Дукари Лахири Махасайя. В этом же доме в 1868, 1870 и 1873 годах родились их дочери: старшая — Харимати, средняя — Харикамини, младшая — Харимохини. Именно в этом доме Шьяма Чаран завершил Своё земное существование.

Кашимани Деви никогда не сидела без дела. Рано утром она подавала милостыню каждому нищему, подошедшему к их дому: она считала, что в несчастливый дом за подаянием не приходят. Если просители запаздывали, она не находила себе места. Поскольку муж зарабатывал немного, всю работу по дому она делала сама. У них часто бывали гости, останавливались знакомые. Она сама готовила, накрывала на стол и подавала угощение, и все бывали довольны. В те дни женщины ошибочно верили, что та, кто получает образование в этой жизни, в следующем рождении станет падшей женщиной. Поэтому Кашимани Деви не стремилась учиться. Но Шьяма Чаран любил учиться и ценил образование, поэтому Сам обучил её нескольким предметам. Впоследствии было замечено, что Кашимани Деви сама читает все шастры. Благодаря йога-садхане эта добродетельная женщина обрела долголетие. Посвящение в йога-садхану ей дал муж, и она достигла высочайших успехов в садхане. Кашимани Деви сознательно покинула этот мир, отбыв в Небесную обитель в 1930 году (11-го числа месяца Чайтра 1337 года по бенгальскому календарю), в возрасте 94 лет.

Шьяма Чаран был усердным и трудолюбивым и вдохновлял людей трудиться ради общественного блага. Его стараниями, в сотрудничестве с такими известными тогда в Каши людьми, как Рамкали Чоудхури, Гириш Чандра Дэй, Кашинатх Бишвас и другие, была основана средняя школа «Бангалитола» (Bangalitola High School). Хотя Он работал полный день в конторе, давал частные уроки и нёс домашние обязанности, Он продолжал творить добрые дела и трудиться над улучшением жизни людей. Благодаря трудолюбию и твёрдой решимости Он не уставал от усердной йога-садханы — садхана Его не утомляла. Его семейная жизнь стала для человечества примером того, что, практикуя садхану с твёрдой решимостью, человек может совершить духовный прорыв. В упанишадах говорится об этом: Nayamatma Balahinena Lavyah («Мундака-упанишада» / Mundakopanishad, 3/2/3) — только духовно сильный может достичь реализации души; и философия Сущности Шьямы Чарана может служить здесь примером.

Когда была основана средняя школа «Бангалитола», Шьяма Чаран стал её секретарём-основателем и оставался на этом посту всю жизнь. Он хотел, чтобы все получали образование, устраивались в жизни и улучшали свои перспективы, и не жалел сил на развитие школы. Он заботился о том, чтобы учеников обучали как можно лучше, и время от времени неожиданно наведывался в школу, чтобы проверить, насколько добросовестно учителя исполняют свои обязанности. Однажды поздним вечером Он неожиданно пришёл в школу и обнаружил, что ночной сторож спит на посту. На следующий день Он оштрафовал его за этот проступок на одну анну.

В те дни образование для женщин не было обычным делом. Он же отстаивал необходимость обучать женщин и при поддержке ряда выдающихся людей открыл школу для девочек. Но родители не хотели отдавать дочерей в школу, и её пришлось закрыть.

24 марта 1864 года Его Высочество Махараджа Непала назначил Его наставником четвёртого принца, Нарендры Кришны Ша, которого все называли Кхала. Её Высочество королева Непала назначила Шьяму Чарана наставником 4 марта 1866 года — то есть довольно долгое время Он был домашним учителем членов королевской семьи Непала. Кроме того, известно, что 5 апреля 1867 года Он стал домашним учителем в семье Нарашанкара Прасада Сингха, влиятельного предпринимателя, и обучал его сына за 5 рупий в месяц.

Раммохан Дэй, известный в Каши адвокат, был очень привязан к семье Лахири Махасая. Их было пятеро братьев и одна сестра, Манмохини, — все они ещё в детстве остались без отца. Шьяма Чаран Лахири Махасая многое сделал для того, чтобы эти дети получили образование и встали на ноги. Впоследствии Раммохан достиг высот в юриспруденции и стал получать значительные гонорары. Благоволение Высшей Души сказалось и в дальнейшем: сын Раммохана, Тарамохан, тоже стал авторитетным юристом в Каши, а муж его дочери, д-р С. С. Дев, — заведующим кафедрой английского языка Аллахабадского университета, известным литератором и философом. Все братья и сестра получили от Шьямы Чарана посвящение в крийя-йогу и говорили так: «Даже родители не смогли бы дать нам столько любви и заботы, сколько мы получили от нашего Гуру».

Посвящение и садхана

Сколько сверхъестественных событий совершается за пределами человеческого познания, сколько таких случаев известно! Судьба ведёт нас разными путями. Внимание человека сосредоточено на достижении результатов. Человеку дано вкусить плоды своих действий. Тлеющий огонь испускает дым — и тогда может разгореться сильнее и ярче. Что первично: принятие или освобождение? Без принятия не будет освобождения. Чтобы передать что-то другому, нужно сначала принять это самому.

Шьяма Чаран сошёл к нам на землю и дал благородный обет. Он поклялся всем домохозяевам, всем, у кого есть дом и семья, что укажет им чудесный, доступный и необременительный путь йоги; пройдя этим путём Сам, Он освободит бессчётное множество людей. Так заведено, что всякое действие, уготованное человеку, предстоит совершить и Ему. Никто не вправе нарушить этот порядок. И теперь, по Божьему промыслу, Шьяма Чаран ступил на этот путь, как Ему и было суждено.

23 ноября 1868 года Шьяма Чаран получил приказ о переводе в Раникхет. Там Он получил повышение по службе и возглавил группу сотрудников, что немного увеличило Его заработок. В Каши Он оставил жену, сыновей и дочерей, а вместе с ними — домашние радости и удобства семейного быта. 27 ноября 1868 года Шьяма Чаран отправился в Раникхет. Железной дороги тогда ещё не было, и в Его распоряжении были экка (одноконная повозка) или другие доступные в то время виды транспорта. Через несколько дней Он добрался до Раникхета и приступил к своим обязанностям.

Раникхет находится на севере Индии, в Гималаях, на высоте 5980 футов (1823 метра) над уровнем моря. В 50 милях (80 км) от него расположен Катгодам. Населения в Раникхете тогда было гораздо меньше, чем сейчас. Он окружён лесами, а к северу совершенно безлюден, зато оттуда открывались волшебные виды на горы, чьи заснеженные вершины цепляли плывущие по небу облака. Природная красота Раникхета напоминала всем о погружённом в медитацию Махадеве. Попав сюда, проникаешься религиозным чувством, даже если прежде был атеистом. Мест, где могли бы поселиться отшельники, здесь хватало, и отшельники, подобно Шиве, приходили в Раникхет, чтобы в одиночестве погружаться в медитацию о бесконечной душе. С незапамятных времён индийцы чтят Гималаи как обитель священной души — это известно всему миру. Последователи Махадевы твёрдо убеждены, что здесь пребывает их бог, владыка всех богов. Очертания Гималаев на фоне неба напоминают образ мудреца, погружённого в транс.

Военным предстояло строить здесь дороги; для них нужно было наладить продовольственное снабжение и построить казармы. С этой целью и было создано новое отделение департамента, где служил Шьяма Чаран. Домов ещё не построили, и Он жил в палатке. Канцелярской работы было немного: в течение рабочего дня Шьяма Чаран следил за ходом работ и отвечал на письма, поэтому у Него оставалось время любоваться окрестной природой.

Однажды Шьяма Чаран шёл по уединённой дороге среди холмов в сопровождении вооружённой охраны и посыльных, потому что вёз казённые деньги. Вдруг кто-то окликнул Его по имени. Шьяма Чаран взглянул на вершину горы и увидел саньясина, который Его звал. Саньясин быстро спустился и оказался прямо перед Шьямой Чараном. Он был крепкого сложения, с длинными, до колен, руками, спокойным, умиротворённым взглядом и мягкой улыбкой. Появление саньясина насторожило и Шьяму Чарана, и Его спутников: Шьяма Чаран решил, что это главарь шайки разбойников, прячущихся где-то поблизости.

Саньясин же сказал:

— Шьяма Чаран, не бойся. Я знал, что Ты пойдёшь этой дорогой, и ждал Тебя. Закончи сегодня работу как можно скорее и приходи в мою хижину. Я буду ждать.

С этими словами саньясин указал на своё убежище на холме и удалился.

Шьяма Чаран постарался как можно быстрее справиться с порученными делами и после работы вернулся в палатку. Он размышлял, идти ли Ему на встречу с саньясином. Его удивляло, что саньясин знает Его имя. Шьяма Чаран знал, что в этой уединённой гималайской местности действительно живут святые мудрецы. Поэтому вполне естественно, что, поразмыслив, религиозный Шьяма Чаран всё-таки решил встретиться с саньясином и отправился в путь.

Подниматься и спускаться по горной тропе утомительно для того, кто всегда жил на равнине. Шьяма Чаран в одиночку шёл к вершине по узкой тропинке, петлявшей по склону. В этой райской местности когда-то стояла хижина, где погружался в транс Сам Шива, и многие великие йогины остаются здесь для глубокой медитации. С незапамятных времён сюда приходили люди в надежде увидеть священные явления этих великих йогинов.

Шьяма Чаран прошёл уже немалый путь, выбился из сил и не знал, идти ли дальше. До вечера Ему нужно было вернуться в палатку: оставаться здесь было опасно — водились дикие звери. Солнце клонилось к закату и понемногу пряталось за гору. Шьяма Чаран присел на камень отдохнуть. Вокруг не было ни души, да Он и не ждал, что кто-то придёт. Зима только началась. Тропа шла через густой лес, и Шьяма Чаран продолжил путь сквозь джунгли. Порой Его одолевали сомнения, не сбился ли Он с дороги.

Перед Ним открывались волшебные, чудесные виды Гималаев. Насколько хватало глаз, волнистая линия гор окаймляла горизонт. Казалось, в этом гималайском лесу обитают боги. Эта местность словно создана для аскезы великих душ и святых. Внизу прекрасный поток разделял две горные гряды, омывая подножие Гималаев. Казалось, он несёт в эту земную обитель воду, омывавшую стопы Шивы. Водопадом он ниспадал к излучине Ганги и сливался с ней. Неумолчный рокот воды наполнял воздух, словно лесные нимфы играли на невидимом инструменте. Вдоль течения бессчётные скалы, высоко подняв головы, застыв в тишине, вслушивались в этот звук. Сосны и другие хвойные деревья, словно стражи с поднятыми штыками, несли дозор над всем горным хребтом. Среди этой лазури крутая лесная тропа манила в неизведанные дали путника, пустившегося в духовные искания.

Вдруг Шьяма Чаран услышал знакомый голос: «Шьяма Чаран, иди сюда!» Он увидел того же саньясина: тот стоял на вершине горы и махал Ему рукой. Полный сомнений, Шьяма Чаран быстро поднялся к вершине, словно Его влекло за собой что-то неведомое. Саньясин наблюдал за Ним с мягкой улыбкой. Казалось, это сын вернулся домой после долгого отсутствия, а отец встречает его ласковым взглядом. Ошеломлённый Шьяма Чаран, не отрывая глаз от саньясина, поклонился и выразил ему почтение.

Саньясин спросил:

— Шьяма Чаран, неужели Ты не узнаёшь меня? Помнишь, как Ты приходил сюда раньше?

И он указал на тигровую шкуру и чашу аскета в пещере, а затем спросил ещё:

— Разве Ты не узнаёшь этих вещей?

Шьяма Чаран ответил:

— Я никогда прежде здесь не бывал и ничего здесь не узнаю. Возможно, это вещи кого-то другого.

Тогда саньясин сказал:

— Послушай, Шьяма Чаран, всё это игра иллюзии: из-за неё Ты обо всём забыл.

Саньясин коснулся Шьямы Чарана, и словно электрический ток пронзил всё Его тело. Благодаря этому Он вспомнил Свою прежнюю жизнь, посвящённую садхане, и понял, что этот великий саньясин был Его Гуру в прошлом рождении.

Саньясин продолжил:

— Здесь Ты практиковал садхану в прежнем рождении. Эта тигровая шкура и чаша аскета принадлежали Тебе. Я старался сберечь их для Тебя. Твоя жизнь оборвалась здесь, во время садханы. Потом Ты родился снова, в деревне Гурни, сыном Гоурмохана. С тех пор я наблюдаю за Твоей жизнью. Я устроил так, чтобы Тебя перевели в эти горы, чтобы ускорить Твоё посвящение в йогу. Последние сорок лет я провёл здесь, ожидая Твоего прихода.

Живя в Каши, месте паломничества, Шьяма Чаран с детства видел множество мудрецов и на практике многое о них знал. Он обладал острым умом, умением принимать решения и систематическими знаниями, а кроме того, умел сдерживать эмоциональные порывы. Шьяма Чаран о многом расспросил саньясина, пока не развеялись все Его сомнения в истинности его слов. Только тогда Шьяма Чаран согласился принять посвящение в йогу.

После этого великий саньясин посвятил Его в крийя-йогу. Шьяма Чаран обрёл состояние неподвижности и погрузился в самадхи. К тому времени солнце уже скрылось за горами. В полной тишине на небе одна за другой проступали вечерние звёзды, украшая бесконечное пространство, подобное блюду для подношений.

Высший покой объял всю Вселенную. Вслед за йогином Шьямой Чараном природа, словно неподвижная йогиня, глубоко погрузилась в медитацию. Окрестные горы, купаясь в лунном свете, приняли сияющие очертания Шивы. Казалось, бог луны поклоняется погружённому в дхьяну, безмятежно прекрасному Шиве. Бесконечные проявления вечно прекрасного Шивы озарили своим светом всю землю.

И вот в небе занялся рассвет. Звёзды бессонной ночи понемногу гасли, всё ещё мерцая в вышине. Луна закатывалась за холмы на западе. Всё вплоть до горизонта затянуло белой-белой дымкой. Но безмолвная тонкая завеса тумана медленно таяла, и восток озарили первые проблески зари. Звёзды исчезали с почтением, благоговейным трепетом и смирением. На востоке расцветал лотос утреннего великолепия. Таковы волшебство и величие творения Высшей души.

Зазвучал хор саньясинов, славящих милость Шивы; раскатистые голоса разливались по холмам, проникали в самые сокровенные уголки души Шьямы Чарана и находили в Нём радостный отклик.

Во время Его дхьяны явился Шива, владыка всех богов, и Шьяма Чаран поднялся. Небо сияло прекрасной голубизной, повсюду веял прохладный ласковый ветерок, мелодичным шелестом откликались ветви деревьев. Шьяма Чаран отправился обратно к палатке. Его сознание было переполнено духовным восторгом высшего достижения.

Посвящение Его должно было состояться в пятнадцати милях (24 км) от Раникхета, на вершине Дунагири, или Дронагири, — части горного хребта у города Дварахат.

Золотой век культуры йоги начался в Индии в тот самый миг, когда Шьяма Чаран получил посвящение в йогу, и это посвящение раскрыло Его потенциал — заложенные в Нём духовные способности и силы. То, что Он признал йогу высшим благом, проложило путь к спасению и освобождению не только Ему Самому, но и миллионам других людей. Его посвящение открыло человечеству радужные перспективы, возможность светлого будущего: бесчисленное множество людей в мире получит посвящение, чтобы идти путём садханы; многие садхаки, надеясь обрести садхану, придут искать в Нём прибежище; в каждом индийском доме снова будут знать «Гиту» и следовать её наставлениям; человечество с лёгкостью вновь обретёт древнюю практику йоги, открытую людям мудрецами, — все эти будущие возможности зародились благодаря Его посвящению. Значит, в день Его посвящения двери садханы открылись для всего мира.

С того дня Шьяма Чаран ежедневно пораньше заканчивал работу и шёл к Гуру, чтобы усердно практиковать садхану так, как Гуру Его учил. Всего за несколько дней садханы Он Своим Божественным зрением увидел все плоды йоги, достигнутые Им в прошлых рождениях, все виды духовного восторга, а также сокровенную суть вещей и т. п. Он целиком погрузился в садхану и всецело предался Своему Гуру. Ещё несколько дней назад всё это было Ему незнакомо, не встречалось на Его жизненном пути, а теперь перед Шьямой Чараном развернулся новый мир, который стал Его миром. Бывает, что самоотверженная, бескорыстная любовь, чистая преданность и сердечная привязанность к кому-то возникают сами собой и бьют через край; таким человеком для Шьямы Чарана стал тогда Бабаджи.

Шьяма Чаран называл Своего Гуру Бабаджи. Поэтому впоследствии и Его бесчисленные последователи и ученики стали называть Гуру своего Гуру Бабаджи. Глубокое погружение в садхану вело Шьяму Чарана к самоотречению: Он стал равнодушен ко всему, что касалось Его земного существования, — к жене, сыновьям, дочерям и ко всему прочему. Он настолько погрузился в практику, что не желал больше ни на шаг отходить от Гуру. В прошлом Своём Явлении Он жил в этой пещере и усердно практиковал садхану. Поэтому в нынешнем Явлении Шьяма Чаран, всего несколько дней усердно занимаясь садханой, достиг в ней наивысших высот и обрёл непоколебимость по отношению к дому и семье.

В то самое время Бабаджи сообщил, что ему предстоит покинуть пещеру и уйти куда-то в другое место: население в округе выросло, и она стала менее пригодна для тех, кто практикует садхану, — тем более что цель, ради которой Бабаджи так долго оставался в этой пещере, достигнута. Бабаджи подробно объяснил Шьяме Чарану, что это он постарался и способствовал тому, чтобы Шьяму Чарана перевели в эти горы. Назначить должны были другого служащего, но Бабаджи своей силой изменил обстоятельства так, что власти направили сюда вместо него Шьяму Чарана.

— Задачу, ради которой Ты попал сюда, я выполнил, — продолжал Бабаджи. — Теперь Тебе предстоит вернуться туда, где Ты жил. Тебя ждёт множество дел.

Но Шьяма Чаран не хотел возвращаться домой: ведь Он, как и было суждено, обрёл Своего драгоценного Гурудеву. Поэтому, сказал Он, Он не покинет Гуру, а проведёт остаток жизни в преданной практике йога-садханы.

Бабаджи ответил:

— Этого не будет, Шьяма Чаран. Ты должен оставаться семьянином, домохозяином и при этом усердно практиковать садхану. Так Ты станешь наглядным примером для всех. Многие ждут Тебя. Ты должен указать путь к спасению каждому честному домохозяину — всем им. Ты не можешь забыть, что дал им всем обет. Те, у кого есть семья и дом, тоже хотят практиковать садхану, но сталкиваются с трудностями, с нехваткой времени. Поэтому Ты должен научить их йога-садхане — необременительной, неприметной, простой и действенной. Ведь именно для этого Ты родился вновь, сошёл в эту земную обитель. Не забывай об этом.

Шьяма Чаран взмолился: как же Ему практиковать садхану среди бесконечных забот семейной жизни? Он не мог себе этого представить и считал, что времени Ему ни за что не хватит.

И снова Бабаджи сказал:

— Это не так. Возвращайся к семейной жизни — Ты найдёшь время для практики. Скоро Тебя переведут в Каши, и там Тебя будет ждать готовый обед. Семейная жизнь поможет Тебе достичь духовной самореализации: только тогда Твои идеалы подойдут и другим семейным людям. И запомни: отречься от материального мира невозможно. Никому ещё это не удавалось. Где бы ни жил человек, материальный мир всегда с ним. Ведь именно те, кто живёт семейной жизнью, сделали этот мир таким красивым, изобильным и процветающим. Без них мир не стал бы так прекрасен. Не будь семейной жизни, иссяк бы процесс творения Абсолюта. Все рождаются в семье. Садхана не может быть уделом одних лишь отшельников. Вот я пью воду из этого сосуда — и сделали его точно не отшельники.

Затем Бабаджи с сочувствием продолжил:

— Тем, кто живёт семейной жизнью, недостаёт возможностей искать Бога. Оставаясь в семье, Ты укажешь им верный путь. Тебе не о чем беспокоиться — возвращайся к семье. Ты сможешь видеть меня — всякий раз, когда Тебе понадобится со мной встретиться. Пусть те домохозяева, которым нужна йога-садхана, обретут желаемое.

Потом Бабаджи указал на нескольких человек, стоявших неподалёку:

— Ты должен дать им посвящение: они давно ждут Тебя.

Шьяма Чаран спросил:

— Но ведь ты здесь — зачем же мне посвящать их?

Бабаджи ответил:

— Им не нужно обращаться ко мне: это Ты связан с ними, Тебе и предстоит их посвятить.

Бабаджи научил Шьяму Чарана, как давать посвящение, и после этого те, кто ждал, получили его. Затем Бабаджи отправил Шьяму Чарана домой: впоследствии Ему предстояло делать всё это для просвещения людей, указывая им путь к спасению.

В Раникхете началась зима. По совету Гуру Бабаджи 17 декабря 1868 года Шьяма Чаран подал начальству прошение о переводе из Раникхета, сославшись на ухудшение здоровья из-за холодного горного климата, и приложил медицинскую справку. Вскоре Шьяма Чаран получил просимый перевод.

Как река, сбегая с гор в долину, несёт изобильные воды, так и Шьяма Чаран, постигнув всю суть крийя-йога-садханы, вернулся к Своему семейному укладу. Накануне Его расставания с Гуру многие выдающиеся садхаки, достигшие духовной самореализации, пришли повидаться с Ним и пожелать доброго пути. Как старик-отец, провожая сына на поле битвы, помогает ему облачиться в доспехи и рассказывает вдохновляющие истории, так и Бабаджи Махараджа помог Шьяме Чарану облечься в сокровенную, понятную лишь посвящённым сущность йога-садханы, провожая Его на поле мирских деяний, где Его лишь слегка коснутся поверхностные стороны материального мира.

Тем временем пришёл приказ о переводе Шьямы Чарана: на этот раз Ему предстояло служить в Мирзапуре, штат Уттар-Прадеш. Получив от Гуру обширные познания в йоге, 15 января 1869 года Шьяма Чаран со слезами на глазах простился с ним и отбыл в Мирзапур. Накануне отъезда Шьяма Чаран умолял Гуру позволить Ему обучать садхане всех, независимо от касты и вероисповедания. Бабаджи дал на это согласие.

По пути в Мирзапур Шьяма Чаран на несколько дней остановился в Морадабаде. Там с Ним произошёл странный случай. Однажды Он беседовал с друзьями на религиозные темы, и один из них сказал:

— В наше время уже нет садху, обладающих сверхъестественными способностями.

Никто тогда ещё не знал о духовной силе, которую обрёл Шьяма Чаран. Он возразил:

— Это не так, такой Махапуруша существует. Если хочешь его увидеть, я могу силой йоги призвать его сюда.

Это заявление ещё сильнее разожгло любопытство друзей. Они стали упрашивать Шьяму Чарана сделать это, чтобы выразить Махапуруше своё почтение, и Шьяма Чаран согласился:

— Хорошо. Пусть я останусь в комнате один, а все двери и окна закроем.

Шьяма Чаран помнил, что обещал Ему Гуру, и без тени сомнения вошёл в пустую комнату, сел в позу йоги и с пылкой молитвой обратился к Гуру, мысленно склонившись к его стопам. Через некоторое время комнату озарил яркий свет; сияние медленно собралось воедино и приняло облик Бабаджи Махараджи. Он опустился на приготовленное для него сиденье рядом с Шьямой Чараном и сурово заговорил:

— Шьяма Чаран, я обещал Тебе, что откликнусь на Твой зов, поэтому я здесь. Но совершенно недопустимо призывать меня по такому несерьёзному поводу.

Пристыженный Шьяма Чаран промолчал: Он понял, что поступил не вполне правильно. Твёрдым голосом Бабаджи продолжил:

— Впредь, когда Тебе просто захочется меня увидеть, я не появлюсь. Но когда Тебе действительно понадобится встретиться со мной, я приду сам.

Умоляя о прощении, Шьяма Чаран сказал:

— Я хотел укрепить веру тех, кто не верит.

И, склонив голову, добавил:

— Ты был так добр, что явился на мой зов. Молю тебя: одари нас всех, яви своё присутствие.

Бабаджи внял этой мольбе и попросил Шьяму Чарана открыть дверь комнаты. Все друзья Шьямы Чарана, ждавшие снаружи, вошли, увидели Бабаджи, выразили ему почтение и получили его благословение.

На пути садханы

После перевода из Раникхета Шьяма Чаран служил ещё в нескольких местах, а затем был направлен в Данапур. Там Он погрузился в усердную садхану, никого в неё не посвящая и сохраняя её в тайне. Йога-садхана, переданная Ему Гуру, стала основой Его жизни. С лёгкостью, хотя и постепенно, Он продвигался по духовному пути йога-садханы, открывшемуся перед Ним по милости Бабаджи Махараджи. Каждый день, закончив служебные дела, Он уединялся и глубоко погружался в садхану. За этот период Он невероятно продвинулся в йога-садхане.

Молчаливый, но приветливый Шьяма Чаран был старателен и трудолюбив. Праздного времяпрепровождения Он никогда не одобрял. И как раз благодаря этой черте Его не могло остановить то, что йога-садхана требует огромного усердия.

С тех пор Шьяма Чаран всегда был склонен к самоанализу и самонаблюдению и зачастую относился ко всему стоически; поэтому начальник с теплотой называл этого благородного бенгальца Паглабабу, что значит «джентльмен, погружённый в себя».

Однажды Шьяма Чаран заметил, что начальник очень расстроен, и спросил, что случилось. Оказалось, что жена начальника тяжело больна, её жизнь в опасности, а вестей от неё нет уже несколько дней, — это и тревожило начальника Шьямы Чарана. Вселюбящий Шьяма Чаран посочувствовал ему и в Своём великодушии заверил начальника, что скоро принесёт ему известия о жене.

Начальник к тому времени уже давно жил в Индии. Он многое слышал о сверхъестественных способностях индийских йогов, но не верил в них: скептическому уму не так-то легко принять что-либо на веру. Поэтому в ответ начальник лишь беспомощно посмотрел на Шьяму Чарана. Шьяма Чаран уединился в кабинете и погрузился в дхьяну. Через некоторое время Он вышел и сообщил начальнику, что его жена поправляется и уже отправила ему письмо, и даже пересказал часть его содержания.

Мог ли циничный начальник поверить в такое? Но когда через несколько дней письмо пришло и его содержание совпало со словами Шьямы Чарана, начальник был поражён.

Через несколько месяцев жена начальника приехала в Данапур из Англии. Англичанки в то время имели обыкновение заходить к мужьям на службу, и однажды она тоже пришла вместе с мужем. Увидев Шьяму Чарана, она с огромным удивлением узнала Его и рассказала мужу, что, когда она лежала больная, ей явилась Высшая душа, и именно по Его милости ей удалось избавиться от недуга. Узнав о сверхчеловеческих способностях Паглабабу, начальник пришёл в восторг.

Через несколько дней после этого случая Шьяма Чаран получил перевод в Каши и поселился с женой, сыновьями и дочерьми в доме в Гарурешваре. До этого из-за назначений в дальние места Шьяма Чаран дома не жил и лишь время от времени приезжал побыть с семьёй. Кашимани Деви безупречно вела всё домашнее хозяйство сама. Даже живя с семьёй, её муж оставался равнодушен к семейным делам. Все заработанные деньги Он целиком отдавал жене. Преданная супруга не беспокоила мужа хозяйственными заботами: сама готовила, отправляла сыновей в школу, вносила необходимые платежи и решала все прочие домашние вопросы. Во всех таких делах Шьяма Чаран стоически оставался в стороне: Он исполнял служебные обязанности, а затем усердно практиковал йогу. Любящая и самоотверженная Кашимани Деви никогда не возражала и ничем не препятствовала Его садхане — напротив, неусыпно следила, чтобы ничто ей не мешало. Шаг за шагом продвигаясь по пути сокровенной йога-садханы, Шьяма Чаран достиг духовных высот в йоге и был щедро одарён её благами.

С того времени Он стал давать посвящения. Первым учеником, получившим посвящение от Шьямы Чарана, был цветочник, торговавший у входа в храм Кедарешвар. Как пчёлы в пору цветения слетаются к цветам за мёдом, так и люди, стремясь к спасению, понемногу собирались вокруг Него. И хотя Он предпочитал оставаться незаметным и жить скромно, Его слава наставника йоги всё росла и росла.

Кашимани Деви не знала, каких высот достиг её муж в йога-садхане. Однажды, проснувшись среди ночи, она обнаружила, что мужа нет рядом, зажгла лампу и пошла искать Его — и вдруг увидела Его в углу комнаты: Он левитировал в падмасане. Убедившись воочию, какие сверхъестественные способности обрёл её муж благодаря йоге, Кашимани Деви залилась слезами. Она склонилась перед Ним, сложив ладони у груди, и стала просить прощения за то, что порой вела себя с Ним не так, как следовало. Когда через некоторое время Шьяма Чаран вернулся из запредельного состояния, Кашимани Деви с извинениями и мольбой обратилась к Нему с просьбой посвятить её в йогу. На следующий день Он дал ей посвящение.

Её отец был известным пандитом, и потому она с детства привыкла совершать обряды поклонения изваяниям богов. После посвящения она стала также практиковать йога-садхану. Сам Шьяма Чаран обрядов поклонения никогда не совершал. Он призывал всех оставаться в той религии, к которой они принадлежали, а Сам передавал им божественное откровение и наставлял в йога-садхане. Он говорил, что йога лежит в основе любой религии. Без йога-садханы невозможна самореализация. И повторял, что без неё невозможно осознание души, а без осознания души невозможно обрести спасение, или освобождение.

Сапожник Бхагаван Дас, дубильщик Гиридхари, констебль Бинда Халуай… Число Его последователей постепенно росло; к Нему приходили самые разные люди — от уличных торговцев до знаменитостей, королей и им подобных. Поскольку Он предпочитал вести скромную, неприметную жизнь, Он никогда не выступал с речами перед собраниями. Если кто-то из последователей просил Его об этом, Он отвечал: «Разве нужно возвещать о восходе солнца барабанным боем? У кого есть глаза, тот увидит сам. Так же и о религии души незачем громко распространяться. Когда кому-то это нужно, когда в нём есть такое стремление, острая потребность, он сам по своей воле попытается. Распространять сведения приходится тогда, когда нет настоящей сути». Он никогда не основывал никаких учреждений — ни матха, ни миссии, ни ашрама, ни иной религиозной организации. Он был сосредоточен на домохозяевах, а не на отшельниках.

Совсем немногие садхаки отличаются от всех прочих образом жизни и выдающимися успехами на пути садханы. Они никогда не плывут по течению. Таких людей называют махатмами: на своём пути они на порядок опережают остальных, и каждому из них суждено стать Махапурушей. В том, что касается йоги, Шьяма Чаран был тем, кто помогал раскрыть и вывести на первый план их неповторимость, до тех пор скрытую.

Престарелый тесть Шьямы Чарана, благочестивый и уважаемый пандит Вачаспати Девнарайян Махасайя, заинтересовавшись значительными достижениями Шьямы Чарана в йоге, тоже получил от Него посвящение. С того момента Шьяма Чаран перестал быть для него просто зятем — он стал называть Его ЙОГИРАДЖ. С тех пор понемногу все стали обращаться к Нему не иначе как ЙОГИРАДЖ. Ученик Йогираджа пандит Панчанан Бхаттачарья Махасайя из Деогхара называл Его КАШИ БАБА. Ныне последователи Йогираджа называют Его БАРАБАБА.

Его тесть Вачаспати Девнарайян покинул земную обитель почти в столетнем возрасте. Когда отец лежал на смертном одре, Кашимани Деви очень хотела, чтобы Йогирадж навестил его и выразил ему почтение. Она сказала Ему об этом, но Йогирадж в ответ лишь молча улыбнулся. Перед смертью тестя Йогирадж всё-таки встретился с ним, но почтения не выразил, и Кашимани Деви обиделась.

Йогирадж вышел на пенсию в сентябре 1880 года. Его пенсия составляла 25 рупий 4 анны 6 пайсов (пайса — устаревшая мелкая индийская монета) в месяц. На такую скудную сумму трудно было содержать семью, поэтому Он стал давать частные уроки по древним текстам. Его учеником был Правунарайяна Сингх, сын Ишвари Нарайяна Сингха, короля Каши; за уроки Он получал 30 рупий в месяц. Каждый день король присылал за Йогираджем лодку, и Он переправлялся во дворец Рамнагар на другом берегу Ганги. В сезон дождей река выходила из берегов, и тогда Шьяма Чаран оставался во дворце. Король был чрезвычайно рад тому, как превосходно Шьяма Чаран разбирается в священных текстах, особенно в философии веданты, и ему захотелось узнать о Нём больше. Йогирадж всегда избегал рассказывать о Себе и старался не распространяться о Своей жизни. Гириш Чандра Де, одноклассник и друг Йогираджа, был одним из высших чиновников королевского поместья в Каши и потому общался с самим королём. Однажды в беседе Гириш Бабу сказал королю:

— Шьяма Чаран — необычный человек. Он Йогин во всех Своих проявлениях.

Король ответил:

— За один даршан я составил представление о Его обширных познаниях в священных текстах и догадался, что Он далеко не прост. Я верю вашим словам.

Впоследствии король и принц были счастливы обрести в лице Йогираджа своего Гуру.

* * *

У Шьямы Чарана было три дочери: Харимати, Харикамини и Харимохини. Кашимани Деви тревожилась, как выдать замуж старшую дочь, Харимати. О браке уже договорились, но где взять денег на свадьбу? Кашимани Деви спросила об этом мужа. Йогирадж ответил:

— Не о чем беспокоиться! Пусть этот вопрос решит Тот, Кто думает за всех нас. В нужное время Ангада⁵ принесёт всё необходимое.

Через несколько дней король Каши прислал Йогираджу с посланником несколько золотых монет в красивом кошельке, сплетённом из золотых нитей, — подарок к свадьбе дочери. Это неподдельное свидетельство непреложности слова Бога:

(«Гита», 9/22)

Это означает: «Я беру на Себя ответственность за всё мирское и надмирное существование того, кто обращается ко Мне (Атману, душе) с мольбой, пребывая в состоянии без мыслей».

Мужем старшей дочери Йогираджа стал Рамчаран Майтра⁶ из деревни Латакхола в округе Дакка. Затем на Его средней дочери женился Гангадас Чоудхури из деревни Варанга в округе Пабна (ныне Бангладеш). Младшую дочь Шьямы Чарана, Харимохини, взял в жёны Рамамой Бхаттачарджи из Кадакули (Бишнупур, Западная Бенгалия).

Как правило, Йогирадж ничем не болел: очевидно, здоровье у Него было действительно крепкое. Лишь однажды летом у Него случился геморрой, который прошёл после недолгого лечения.

Йогирадж носил дхоти, жилет и панджаби. Выходя из дома, Он обувал парусиновые туфли, а дома ходил в деревянных сандалиях. Они до сих пор хранятся в Его доме в Каши⁷.

Он никогда не завтракал. Утром, во время второго завтрака, Он съедал немного сахара с топлёным маслом гхи. Обедал Он рисом с овощами. Он был строгим вегетарианцем и пил очень много молока. Каждый день после ужина Он, покуривая кальян, весело проводил время с родными. Рост Его был пять футов четыре дюйма (163 см), руки длинные, до колен; кожа нижней части тела была очень светлой, молочно-белой, средней части — с розовым оттенком, а верхней — сливочно-персикового цвета. В Его присутствии все ощущали Его притяжение: даже незнакомые люди при встрече с Ним склоняли головы в знак уважения и отступали в сторону, давая Ему дорогу. Вначале Он практиковал йога-садхану ночь напролёт, а в последние годы — рано утром. После практики Он окунался в священные воды Ганги, а затем вновь возвращался к садхане. Как правило, по утрам Он ни с кем не встречался.

Один из последователей Йогираджа, Матру, владелец маленькой портняжной мастерской в Каши, почти каждый вечер приходил к Йогираджу послушать Его наставления. Ему очень хотелось хоть чем-нибудь быть полезным Йогираджу, но он был беден. Поэтому каждый день он приносил Йогираджу две трубочки бетеля (Йогирадж мог пожевать трубочку-другую бетеля после обеда или ужина). И Матру дал обещание снабжать Йогираджа бетелем всю жизнь. Матру прожил долго — и после Ухода Йогираджа. До последних дней он каждый день приносил две трубочки бетеля, клал их к сандалиям Йогираджа и молился, сложив ладони у груди, и слёзы текли по щекам погружённого в себя Матру.

Погружение в йогу

Йогирадж созерцал Нарайяну (Атмана), пребывающего во всех живых существах и присутствующего во всех элементах. Когда кто-нибудь из Его последователей или иной человек приходил к Нему на даршан и выражал почтение, Он столь же любезно отвечал ему. Но таких знаков почтения, как прикосновение к стопам, Он не принимал.

Нет сведений о том, чтобы кто-либо из обретших спасение, или освобождение, вёл дневник, записывая переживания, испытанные во время садханы. Только Йогирадж вёл такие записи, и двадцать шесть Его дневников прекрасно сохранились до наших дней. Дневники Он вёл на хинди, но бенгальским письмом. Записи эти должны были отражать Его постепенное продвижение в садхане. Он достиг вершины садханы, и это видно из Его дневников даже сегодня. В одной из записей Он делится такими впечатлениями: «Mai kuch nāhi ohi súryahi jo kuch haye bilkul Mālik uha choḍāy dūsar kuch nāhi uskā rupá nicey likhā dekha». Это означает: «Я есть ничто, а также Атмасурья (Душа-Солнце), то есть всё, а также Абсолют. Ничего не существует, кроме Атмасурьи». Ниже приводится набросок, сопровождающий эту запись. Он нарисовал фигуру человека и отметил на лбу знак с подписью Hum Shama Churn Súrya, что означает «Я есть лишь Атмасурья Шьяма Чаран».

Hum Shama Churn Súrya

В другом месте Он написал: «Ohi súrya usikā jyot samet Ohi Mahápurusha Brahma haye—baḍā ānand—āb baḍā majā huyā, ab bilkul svāsā bhitar caltā haye iske barābar ānand koi dusrā bāt nahi isikā nām Cidānanda—ehi Brahma—etteroj bād āj janam safal». Это означает: «Сияющий Атмасурья — Махапуруша (Великая душа), Брахман. Тогда наступает бурный восторг, и дыхание полностью обращается внутрь. Такого восторга не достичь никаким иным способом. Его называют Чидананда (Высшее Сущее, мыслимое как источник духовного сознания, восторга и блаженства). Он есть Брахман. Сегодня завершится долгий срок, и цель Моего Явления осуществится».

Иными словами, этого состояния можно достичь только практикой пранакармы, когда всякое движение дыхания прекращается и оно переходит в сушумну. Далее Он отметил, что восторг, возникающий в этом состоянии, недостижим никаким иным путём, кроме этой практики. Обретя в этом состоянии непреходящее вечное блаженство, Он, по Его словам, через несколько дней достиг реализации — так или иначе познал Брахмана.

Далее Он пояснил: «Āpnāhi svárūpá Nārāyaṇkā dekhā. Mahádevá o Pārvatī ādmi kā rūpá dekhā, Pārvati hame cumā diyā». Это означает: «Я узрел Нарайяну, подобного Мне. Я видел Махадеву и богиню Парвати в человеческом облике. Она по-матерински поцеловала Меня». Утвердившись в недвойственности, Он осознал, что Нарайяна и Он Сам неразделимы.

Мы привели здесь лишь несколько из множества подобных записей в Его дневниках. Из них можно заключить, что Он достиг в садхане самых необычайных высот.

Говоря об успехах одного из Своих последователей, констебля Бинды Халуая, Йогирадж сказал: «Бинда Халуай плывёт по морю бесконечного блаженства».

Выйдя на пенсию, Он в полной мере стал Великим наставником. По милости Своего Гуру Он обладал безграничными йогическими способностями, но этот Великий Йогин вёл скромную жизнь домохозяина и обучал йога-садхане по большей части домохозяев. Индусы всех каст — от брахманов до шудр, мусульмане и христиане, от королей до бродяг, — все могли приобщиться к Его милости. Помимо множества саньясинов, благословение быть рядом с Ним получили также Балананда Брахмачари из Деогхара, Бхашкарананда Сарасвати из Каши и Саидасбаба⁸, последователь Нанака.

Ишвари Нарайян Сингх, король Каши, иногда навещал Тайлангу Свами⁹ и Бхашкарананду Сарасвати. Однажды он стал превозносить перед Бхашкаранандой благородного Йогина-домохозяина, и тот выразил желание с Ним встретиться. Поскольку Бхашкарананда был саньясином, а саньясинам не подобает посещать домохозяев, он попросил короля пригласить Йогина к нему. Сначала Йогирадж не соглашался, но в конце концов уступил настойчивым уговорам, и король Каши отвёз Йогираджа к Бхашкарананде в своей карете. Встреча двух благородных душ состоялась. Бхашкарананда многое узнал от Йогираджа о технике садханы, захотел ей обучиться и попросил Его об этом.

Гопал Чандра Бандопадхьяй, выдающийся гомеопат из Каши, вместе со своим другом посетил Махатму Тайлангу Свами. Бандопадхьяй Махасайя был учеником Йогираджа. Однажды эти двое друзей попросили Йогираджа встретиться с Тайлангой Свамиджи. В то время Свамиджи был широко известен в Каши — его почитали живым Шивой. В своём ашраме у Панчаганга-гхата Свамиджи, давший обет молчания, сидел в окружении последователей. Увидев Шьяму Чарана в дхоти и панджаби в сопровождении Бандопадхьяя Махасайи, Свамиджи поднялся, быстро пошёл Ему навстречу и сердечно обнял Его. Приветствовав друг друга, они несколько минут молча простояли рядом. Бандопадхьяй Махасайя, наблюдая за этим единением двух благородных душ, не смог сдержать слёз преданности. После этого они разошлись, каждый своей дорогой.

Присутствовавшие при этом последователи Свамиджи не знали Йогираджа. Но они ни разу не видели, чтобы Свамиджи обнимал кого-то с такой теплотой. Когда они полюбопытствовали, почему Свамиджи обнял этого человека, он написал им ответ на грифельной доске: «Чтобы обрести Его Одного, аскетам приходится отдать всё, даже набедренную повязку, а этот Махатма обрёл Его Одного, оставаясь в семье».

Один из последователей, присутствовавших при этом, на следующий день из любопытства пришёл на даршан к Йогираджу и рассказал Гопалбабе о том, что написал Свамиджи.

Вскоре Шьяма Чаран, один из величайших индийских йогинов-домохозяев, стал пользоваться ещё большим авторитетом — благодаря тому, как Его принял Махатма Тайланга Свамиджи. Слава о Нём и Его великих духовных деяниях вышла за пределы Каши, обители Шивы, и разнеслась по Индии: к Нему устремилось бесчисленное множество людей разных каст, вероисповеданий, религиозных течений и всех слоёв общества. Как Избавитель, Он щедро изливал Свою милость на всех.

Он хотел, чтобы каждый мог продвигаться по пути духовного развития, не отказываясь от семейной жизни. Если кто-то выражал желание принять санньясу, Он отговаривал его и отправлял домой со словами: «Саньясин живёт суровой жизнью. Ошибку домохозяина можно простить, но саньясину нет оправдания. Одеяние саньясина — внешнее проявление духовности, а садхак-домохозяин, не выставляющий себя напоказ, спокойно и незаметно практикующий садхану, внешне ничем не отличается [от других]». Тем не менее многие из Его учеников были отшельниками. Он передавал практику в русле Санатана-дхармы и давал посвящение в крийя-йогу, известную и понятную лишь немногим, всем без различия каст. Из-за этого пошли толки, Его критиковали, а Он лишь добродушно улыбался в ответ: «Я вижу низость в людях благородного происхождения, а в людях низкого происхождения встречаю благородство. К счастью, Я ступил на верный путь. Когда Я вижу в человеке человечность и он стремится к просветлению, Моя забота — помочь ему его достичь».

Известный в Каши сторонник монотеизма Свами Бишуддхананда Сарасвати¹⁰, носивший посох, а прежде бывший домохозяином, брахманом из Махараштры, удостоился милости Йогираджа, когда Тот останавливался в матхе Бишуддхананды неподалёку от Ахальябаи-гхата в Каши. Незадолго до своего ухода Бишуддхананда-джи страдал разными телесными недугами. Поскольку в то время о нём заботились не слишком усердно, сын Йогираджа Тинкари Лахири Махасайя часто навещал больного. В один из таких дней Бишуддхананда-джи признался Тинкари Лахири Махасайе: «Теперь я уверен, что жизнь в доме, с семьёй, лучше». Так Бишуддхананда-джи высоко оценил семейную жизнь.

Сэр Гурудас Банерджи и Каликришна Тагор вместе с Сурендранатхом Гангули, выдающимся юристом, служившим в суде города Чинсура и бывшим последователем Йогираджа, приехали в Каши и остановились в имении Какина, Тхакурбари, Рангпур. Сурендранатх Гангули позже рассказывал, что оба его спутника, которых он сопровождал к Йогираджу, тогда же получили у Него посвящение в крийя-йогу.

Йогирадж давал посвящение и брату короля Удайпура, и больному лейкодермой. Впоследствии выяснилось, что последний исцелился от болезни и достиг высот в садхане.

В округе Хугли жил другой человек по имени Шьяма Чаран Лахири, занимавший высокое положение в обществе. Йогирадж посвятил его 15 октября 1888 года. Но этот Шьяма Чаран Лахири умер ещё при жизни Йогираджа. О смерти того Шьямы Чарана Лахири написали в газетах; многие последователи Йогираджа неверно поняли это печальное известие и засыпали дом Йогираджа письмами с расспросами.

«Гита» как йога-шастра и кутастха

Чудесное единство предписаний священных текстов и принципов йоги — характерная черта культуры Индии, но культуры не в привычном понимании, а как восхождения в духовном развитии, благодаря которому можно прийти в равновесие со всем, что принадлежит этому миру, и с надмирными проявлениями. Проходя четыре этапа жизни и соблюдая в жизни предписания шастр, индийцы могут достичь высот в йоге и тем самым победить смерть. Когда тело одряхлеет, с помощью техники йоги можно обрести новое тело. Такая преемственность прослеживается в текстах вплоть до времени великого поэта Кабира, о чём можно судить по его словам: «Yogenānte tanutyajām» (что означает «смена тела в процессе йоги»).

Йогирадж толковал с позиций йоги и духовности тексты веданты, упанишады, «Гиту» и другие религиозные тексты самого разного характера. Эти толкования очень ценны и особенно важны для садхаков, хотя и слишком сложны для понимания обычных людей. Нет сведений о том, толковал ли кто-нибудь до Йогираджа эти тексты — и прежде всего «Гиту» — с позиций йоги и духовности, в свете садханы, известной и понятной лишь посвящённым. До Него «Гиту» обсуждали в избранном кругу, как правило среди пандитов, и эти обсуждения не касались обычных людей. Йогирадж открыл «Гиту» всему человечеству как руководство на духовном пути. Он считал, что для Индии «Гита» значит то же, что прана для организма. Он напечатал больше тысячи экземпляров «Гиты» и раздавал их своим последователям. Каждый день Он читал им лекции, объясняя духовный смысл «Гиты» понятным им языком. Эти лекции привлекали всё больше последователей: многие хотели услышать Его необыкновенные объяснения «Гиты».

В прошлом многие мудрецы и махатмы толковали «Гиту» по-своему: одни объясняли её с позиций дуализма, другие опирались на учение о недвойственности (адвайте), третьи — на сочетание дуализма и монизма. Одни подчёркивали важность сознания, осознанности, другие — преданности и поклонения, третьи — ценность действия и деятельности. Но лишь немногие учёные признавали, что «Гита» — полноценная йога-шастра. Все восемнадцать глав «Гиты» связаны с йогой: Вишада-йога, Санкхья-йога, Карма-йога, Бхакти-йога и т. д. Кроме того, каждая глава «Гиты» завершается словами: «Iti ṡrīmadbhagavadgītāsūpanishadsu brahmavidyāyāṃ yógaṡāstre ṡrīkṛishṇārjuna saṃbāde». Это означает, что написанное в «Гите» есть знание Брахмана, поскольку «Гита» — йога-шастра. Для достижения спасения одинаково важны действие, поклонение и знание, но не менее важен и путь йоги.

В древние времена путь йоги очень подходил мудрецам. Всё в «Гите» посвящено йоге, суть йоги рассматривается в ней с научной точки зрения. Это не просто текст для обсуждения: изложенное в нём — садхана в действии, её техника. Господь советовал Арджуне стать йогином, потому что никто, кроме йогина, не способен по-настоящему понять «Гиту». «Гита» — шастра о садхане и самореализации. Следовательно, какой бы путь садханы человек ни избрал — карма-йогу, бхакти-йогу или джняна-йогу, — всё это йога. Садхана невозможна без йоги. «Йога» означает «союз». Союз, соединяющий душу живого существа с бесконечной душой, — это и есть йога. Все садхаки стремятся к одному: соединить душу живого существа с вечной душой.

Помимо «Гиты», Йогирадж истолковал с позиций духовного пути и другие священные тексты¹¹. Когда Он давал эти духовные толкования, записи вели Его последователи — Панчанан Бхаттачарья, Прасаддас Госвами и Махендранатх Саньял. Йогирадж запретил им публиковать эти толкования под Своим именем, поэтому авторами публикаций названы те, кто вёл записи. В Своём дневнике Он приводит толкование «Вайшешика-даршанам» в соответствии с текстами по йоге.

Его объяснения «Гиты» превосходны! Например, встречающиеся в «Гите» слова Шри Бхагаван Убач (Sri Bhagavān Ubāc) и до, и после Него толковали как «Бог сказал», но Йогирадж вложил в эту фразу духовный смысл и тем самым открыл совершенно новую возможность её понимания: «Реализация совершается посредством кутастхи»¹². Кутастха — это всё и повсюду. Как сказал Бог:

(«Гита», 15/16.) Это означает: «Считается, что в мире есть два вида Изначальной энергии. Один из них преходящ, другой непреходящ. Все элементы, находящиеся между этими двумя энергиями, преходящи, а кутастха-осознанность именуется непреходящей».

До Него никто не объяснял, где находится кутастха. Совершенно очевидно, что описать это невозможно: это становится понятным лишь благодаря реализации, достигнутой в садхане. Только йогины знают это.

Слово «кут» (Kút) означает «наковальня» — железная колода, на которой кузнец или ювелир ударами молота придаёт форму куску железа или золота, создавая из него какую-то вещь; сама же наковальня остаётся неизменной: удары молота никак на ней не сказываются. Так и вся Вселенная существует, возвращаясь к кутастхе. Всё претерпевает изменения, но кутастха вечна и не подвержена никаким превращениям.

Поэтому то, что мы называем третьим глазом, видит, когда человек пребывает в единении с Бесконечным. Глаз мудрости и есть кутастха. Когда человек утверждается в кутастхе, ему открывается вся Вселенная: он узнаёт всё, всё в мире становится для него явным, проявленным, — то есть он достигает реализации. Это начало всего, место проявления духовного мира. Утвердившись здесь, йогин сам задаёт себе вопросы и сам получает ответы: на все вопросы, которые сами собой в нём возникают, тотчас приходят ответы. Как в бинокль можно разглядеть далёкие предметы, так и человек, постоянно пребывающий в кутастхе, может увидеть всю Вселенную.

Арджуна олицетворяет сущность тепла, благодаря которой во внутреннем мире йогина возникают вопросы, а ответы на них приходят через кутастху. Понять это могут только йогины, поэтому «Гита» — текст о реализации.

Вот почему Йогирадж дал такое пояснение: «Реализация совершается посредством кутастхи». Став адептом пранаямы, йогин с помощью йони-мудры может ощутить в аджня-чакре всеобъемлющее золотистое сияние; в центре его — чернота, а в самой середине этой черноты — точка, похожая на звезду. Затем йогин обретает сияние, сравнимое со светом миллиона солнц, и тогда утрачивает свою сущность. Это сударшана-чакра: когда йогин созерцает её, все накопленные им грехи уничтожаются; следовательно, это Хари — Тот, Кто устраняет накопленные грехи. Сударшана — символ красоты. В центре она чёрная — значит, это Кришна. Внутри чёрного сияния есть неподвижная звезда, означающая истину и реальность, — Таракнатх. Утвердившись в кутастхе, йогин обретает истинное знание. Эта Пещера единения с Абсолютной пустотой подобна небу. Йогин, утвердившийся в этой Пещере, досконально постигает все истины религии. О кутастхе Юдхиштхира сказал: «Dhármasyatattvaṃ nihihtaṃ guhāyām» («Махабхарата», Ванапарба, Бак-джакха Самбад / Vanaparba, Bak-jakha Sambad). Только кутастха непреходяща, иначе говоря, считается нерушимой Изначальной энергией. При созерцании сударшана-чакры, или кутастхи, уничтожаются все дурные чувства, все демонические склонности йогина. Тогда йогин способен идти по пути отречения.

Тулсидас писал об этом так:

(«Рамачаритманаса», глава «Айодхья» / Rāmacaritmānasá Ayodhyā Kānda.) Эти стихи говорят о том, что мир — видимое, а Ты — его Созерцающий. Ты повелеваешь тремя божествами (Брахмой, Вишну и Махешварой). Если даже они не ведают Твоей сокровенной сути, разве могут знать Тебя другие?

Тулсидас говорит, что этот мир воспринимается чувствами, а Ты — Воспринимающий. Ты управляешь Брахмой, Вишну и Махешварой, иначе говоря, тремя качествами — саттвой (первичным качеством добродетели и знания реальности), раджасом (вторым качеством — активностью, а также темпераментом, одушевлённостью) и тамасом (третьим, самым низшим качеством, отмеченным непросвещённостью и пороком); они и есть три божества. Брахма — Создатель, поэтому он символизирует раджас. Махешвара — Разрушитель, он воплощает тамас, а Вишну — Управитель и саттва. Лишь Ты управляешь этими тремя качествами, так как они находятся в теле и подчинены энергии праны. Если нет праны, нет и этих трёх качеств: их существование зависит от праны. Поэтому, как говорит Тулсидас, кутастха управляет тремя качествами: «О Атмарама (Тот, Кто блаженствует в душе-знании)! Ты главенствуешь над тремя божествами в образе осознанности кутастхи, поэтому они не могут познать Тебя до конца. Как же тогда могут познать Тебя чувства? Ты пребываешь во всех живых существах как атмарама, или осознанность кутастхи». Йогирадж говорил: «Nijarūpá bindi sabhonse haye». Это означает, что в каждом есть точка, подобная его собственному «я».

И Махатма Кабир, созерцавший кутастху, выразил это так:

Здесь в стихах говорится, что люди в этом мире всё умирают и умирают, но никто из них не знает, как умереть по-настоящему. Никто не умирает так, чтобы больше не умирать. Смерть бывает двух видов: первая — обычная смерть, вторая — надмирная. Тому, кто умирает у Рамадвара, больше не придётся умирать, потому что он больше не родится; а при новом рождении смерть неизбежна.

Что такое Рамадвар? Неужели Махатма Кабир призывал людей умирать у ворот храма Рамы? Если кто-то будет считать смертью ворота храма, избежит ли он тогда перерождения? Махатма Кабир ничего подобного не предлагал. Точку в центре кутастхи называют Пещерой единения с Абсолютной пустотой. Те, кто хоть немного продвинулся по пути садханы, смогут это ощутить. Эта точка и есть атмарама, или рамадвар (ворота храма Рамы). Он — душа-Нарайяна, Разрушитель печали и Уничтожитель всех невзгод. Тот, кто покидает своё земное пристанище, созерцая подобный точке рамадвар, — махатма, и такому махатме не предстоит перерождение. Махатма Кабир с горечью замечал: как много людей могли бы умереть, созерцая кутастху — рамадвар, ведь тот, кто умирает так, освобождается от круговорота рождений и перерождений. Йогирадж говорил:

В этих строках говорится: «Все говорят о том, как уйти из этого мира, но никто не знает, что такое этот уход; уходить нужно только туда, откуда не возвращаются. Лишь Он, милостью Которого я жив, хорошо знает это состояние».

Об этом есть слова Бога:

(«Гита», 8/10, 12, 13.) Это означает: «Тот, кто в час ухода, обретя благодаря йоге неподвижность ума и с преданностью направив прану в межбровье, вспоминает Меня, может достичь Божественной вечной Изначальной энергии, подобной душе. Вечного спасения достигнет тот, кто, обуздав все проявления чувств, то есть не воспринимая органами чувств материальных предметов, без всякой опоры остановив движение ума и полностью собрав всю прану в межбровье, практикует омкара-крийю Непреходящего Единого и в час ухода вспоминает Меня и кутастху». В связи с этим Йогирадж говорил: «Marṇe wakt yo jaysā bhaowe soi woysā hoye. Āp sad cittānanda haye, āprūpá haye». Это означает: «О чём бы умирающий ни думал в час смерти, тем станет его следующее рождение. В действительности ты — это Истинная, благословенно-осознанная, внутренне присущая тебе естественная форма».

В «Ригведе» говорится: «Jyotishmantaṃ ketumantaṃ tricakraṃ sukhaṃ rathaṃ sushadaṃ bhūribāraṃ» («Ригведа», 7/4, 29). Кутастха Брахмана имеет три чакры: первая — сияющая чакра, вторая — тёмная, а внутри неё находится ещё одна, подобная звезде. Пребывая в этой третьей чакре, человек наилучшим образом пребывает в Брахмане. Взойти на эту колесницу о трёх чакрах и ехать на ней — это и есть пребывание в Брахмане. Как только йогин узревает Атмасурью (душу-солнце), появляются миллионы солнц, и тогда всё охвачено Брахманом. «Guhāyadi kabiṇā biṡāṃ nakshatra ṡabasāṃ» («Ригведа», 7/8, 25). Здесь говорится, что постоянное пребывание в звездоподобной пещере кутастхи даёт йогину способность постигать сверхъестественное, после чего он постоянно видит сияние Брахмана в виде звезды. Это Таракнатх. «Aksharaṃ bindu jyoti manve abismahe. Parasúryeti ṡā saha paramgujhya» («Ригведа», 7/8, 25). Сияние звездоподобной точки внутри непреходящей кутастхи — это суть Брахмана, и только Ему нужно непременно и постоянно посвящать жертвоприношения. Это слияние с Нарайяной — Высшим Учителем — внутри всеобъемлющего Солнца носит сугубо мистический характер и понятно только посвящённым. Йогирадж писал об этом так: «Kriyār dvārāy cákshu unmilan haye—tāhātei boliāche—cákshuunmilitaṃ yena tasmai ṡrīgurabe namaḥ». Здесь говорится о том, что благодаря практике крийи откроется третий глаз, а третий глаз и есть Гуру, Которому воздаётся почтение.

Во всех живых существах пребывает духовно постигаемый ану (aṇu) — ану, исполненный осознанности. Это тончайшее из всего тонкого. Проявление сияющей сферы из осознанного ану и есть кутастха.

Йогирадж ежедневно подробно записывал в дневниках свои реализации (то, что Он постигал). Он писал: «Bhulonā bhulonā tāre se ghana sṛishti saṃhāre, sarbadā āche sanmukhe dekhonā dekhonā tāre. Sadā smaraṇa kara ómkārer tāre». Это означает: «Никогда не забывай, что кутастха присутствует во всех состояниях — от сотворения до разрушения — в определённой форме чёрного цвета. Он присутствует всегда: созерцайте Его, постоянно помните о Нём в практике омкара-крийи». Йогирадж говорил: если хотите понять «Гиту», войдите в храм собственного тела. Иначе как изнутри своего тела «Гиту» не понять. Возьмём, например, первую шлоку «Гиты»: «Dhármakshetre kurukshetre…». Здесь Господь говорит о двух полях: одно поле — духовность, другое — действие, деятельность. Хотя Бог упоминает два поля, в реальной жизни поле лишь одно — поле тела, поскольку именно через тело совершаются и духовные, и житейские действия. Без тела не достичь ни духовности, ни деятельности. Сам Господь подтверждает, что под полем подразумевается тело: «Idaṃ ṡarīraṃ Kaunteya kshetramityabhidhīyate» («Гита», 13/2). Это означает: «О Каунтея, это тело и названо полем».

Следовательно, чтобы до конца понять «Гиту», нужно погрузиться во внутренний мир тела-храма: только так можно уловить смысл, лежащий в основе «Гиты». Индийцы считают «Гиту» праной и почитают её как Бога. «Гита» — подлинная йога-шастра, священный текст. Если толковать «Гиту» в этом ключе, можно достичь того, что поистине считается высшей точкой человеческой жизни. Какая польза от чтения наизусть? Знание «Гиты» зависит от садханы, то есть от практики прана-кармы. Куру символизируют привязанность к материальному — склонность, побуждающую человека совершать действия, которые поддерживают эту зависимость. Пандавы символизируют непривязанность к материальному — способность человека отказываться от действий, усугубляющих эту зависимость. Борьба между этими двумя качествами бесконечно продолжается в каждом человеке, поэтому и битва, о которой рассказывает «Гита», идёт вечно.

Махатма Рампрасад говорил о том же:

Здесь он говорит о двух гранях понятия «жена», обозначающего Изначальную женскую энергию. Одна грань — привязанность к материальному, другая — непривязанность к нему. Советуется выбрать вторую: лучше, если в жизни вам сопутствует непривязанность к материальному, ведь только ей присущи совесть и сознательность, с помощью которых можно познать духовную сущность.

Сахаджа-карма и истории учеников

В поэме «Кашикханда», входящей в «Сканда-пурану», говорится, что тот, кто покинет этот мир в Каши, священном месте паломничества и обители Шивы, избежит перерождения. Один благочестивый старец, твёрдо веривший в это, приехал в Каши, чтобы провести там остаток дней. Он был прекрасно образован, за свою жизнь заработал много денег, снял дом и жил в нём один. Он часто приходил к Йогираджу послушать лекции с Его толкованием «Гиты». Он был намного старше Йогираджа. Однажды после лекции он встал, чтобы выказать Йогираджу особое почтение, и Тот сказал ему: «Вы старше меня и не должны выказывать мне почтение». Старец ответил: «До сегодняшнего дня я слышал и читал множество разных толкований „Гиты“, но такого толкования не слышал никогда. Я изумлён и взглянул на неё совершенно по-новому. Отныне я Ваш последователь».

Однажды, когда Йогирадж сидел в окружении учеников, один авторитетный пандит объяснял поэму «Кашикханда». Он рассказал о бытующем поверье, будто человек, умерший в Каши, больше не родится, но рассказал об этом довольно скептическим тоном. И старец вскочил с места и, сложив ладони перед грудью, стал умолять выступавшего: «Прошу, не говорите так: я считаю дни до своей кончины в обители Шивы. Если вы и дальше будете так говорить, моя вера в это испарится».

Из-за преклонного возраста старец тяжело заболел. Он уже не мог сам передвигаться и обслуживать себя. Хозяйка дома, где он жил, пришла как-то к Йогираджу и сказала: «Старик уже ходит под себя, кто будет за ним убирать, ухаживать?» Она и сама была пожилой женщиной, и ей тоже было тяжело, ведь он не выходил из дома. Йогирадж возразил ей: «Что я могу сделать? Он ведь не у меня дома живёт…»

Пожилая женщина ответила: «Он же всегда приходил к Вам на лекции, значит, Вы и должны позаботиться об уходе за ним».

Йогираджу эта мысль не понравилась. «Вам не нужно беспокоиться. Тот, Кто в ответе за нас, присмотрит и за ним», — ответил Он.

Вскоре Ему сообщили, что Его последователь при смерти и просит Его даршана. Йогирадж отправился к нему, и, как только Он вошёл, старик попросил: «Возложи стопу мне на голову». Йогирадж с мягкой улыбкой ответил: «Не проси меня об этом, ведь это ты должен благословить меня перед смертью». Старик протянул к Йогираджу руки и от всего сердца благословил Его. Вскоре он умер в полном сознании.

Хотя Йогирадж Сам обладал сознанием Брахмана, Он всегда отдавал дань уважения старшим именно так, как подобает домохозяину.

Йогирадж часто говорил, что каждому непременно нужно успокоить ум. Если ум не неподвижен, невозможно практиковать садхану, да и вся житейская деятельность не будет безупречной. Из-за подвижности праны и ума человек может утратить свои человеческие качества. Поскольку движение дыхания направлено вовне, ум тоже обращён вовне. Когда под воздействием йоги движение дыхания становится внутренним, ум тоже обращается внутрь и становится неподвижным. Неподвижным умом можно постичь самые тонкие стороны высшего вечного бытия Бога. Поэтому в «Гите» Он наставлял всех практиковать сахаджа-карму — технику раджа-йоги. Он призывал молодёжь выполнять эту практику, чтобы их жизнь стала наполненной, чтобы они достигли самореализации; особенно Он старался расположить их к крийя-йоге. Он говорил, что если обрести эту практику в юности, то за долгие годы садханы можно добиться окончательного успеха на духовном пути в этой же жизни. Он говорил: «Практикуете вы садхану или нет, совершенно необходимо управлять своим умом, а не самому быть под властью ума. Всё вращается вокруг ума. Без помощи йоги невозможно взять свой ум под контроль. Даже если у человека нет расположения к садхане, практиковать её всё равно нужно, ведь именно с её помощью можно управлять умом». В древние времена мудрецы выполняли эту практику. Йогирадж возродил путь, которым шли мудрецы, для семейных людей.

Что такое сахаджа-карма? Бог говорит в «Гите» (18/48): «Sahajáṃ karma kaunteya sadoshmapi na tyajed». Это означает: «О Каунтея, не оставляй сахаджа-карму, даже если она сопряжена с ошибками». Обычно в Индии сахаджа (sahaja) означает «лёгкий», но здесь это слово употреблено в другом значении. «Сахаджа» значит «полученный от рождения», то, для достижения или получения чего не нужны усилия или старания. Сразу после рождения человек, как и любое живое существо, начинает вдыхать и выдыхать через обе ноздри, которые называются ида и пингала. Живое существо живёт до тех пор, пока дышит. Это дыхание продолжается всю жизнь. Об этом Мирабай говорила: «Mere janam maraṇke sathī, tnuhe nā biṡro din rāti». Это означает, что человек никогда не должен забывать о дыхании — своём спутнике на пути от рождения до смерти. Мирабай запрещает оставлять сахаджа-карму дыхания, которая есть прана-карма, или движение души, иначе говоря, пранаяма. Если из-за недостатка навыка прана-карма поначалу выполняется с ошибками, то и тогда не следует её прекращать. Благодаря постоянной практике ошибки исправятся — так установил Бог.

Йогирадж никогда не советовал отказываться от семейной жизни. Напротив, Он призывал всех практиковать йога-садхану, оставаясь в семье. Он говорил, что те, кто остаётся в семье, должны практиковать именно йога-садхану. С помощью йога-садханы, польза которой подтверждается священными текстами, можно достичь сосредоточения читты¹³. Благодаря этому ум постепенно очищается. Такое чистое сознание способно проявлять любовь, сердечное расположение и умиротворение, способно поклоняться Богу. Тогда тот, кто обладает всеохватным сознанием, утратит всякую злобу и порочность, и обычный человек станет великим. Прана — это всё, это высшее. Только благодаря единению с Высшим человек достигает величия. Йогирадж Сам вёл жизнь семьянина, непрерывно и усердно практиковал йога-садхану и тем самым показал всем необходимость практики крийя-йоги; Он возродил йога-садхану, вдохновив обычных людей практиковать крийя-йога-садхану.

Таракнатх Саньял, сын Раджчандры Саньяла, брата жены Йогираджа, был высокообразованным юношей. Однажды он заболел: хроническая болезнь желудка не отступала даже после долгого лечения, и в конце концов он отправился в Карур, чтобы сменить климат. Там он поселился в доме близкого друга своего отца.

Пока Таракнатх жил в Каруре, один из местных жителей сказал ему, что лекарствами его болезнь не вылечить: «Тебе нужно получить благословение махатмы, тогда твой недуг сразу пройдёт. Такой махатма живёт в Горакхпуре. Не медли, поезжай туда и попроси его благословения», — посоветовал он.

Когда Таракнатх собирался в Горакхпур, друг его отца, узнав об этом, спросил: «Махатма есть и в вашей семье, зачем же ехать к махатме куда-то ещё?»

Таракнатх удивился: о ком это он? «Я ни разу не слышал, чтобы в нашей семье был махатма». И друг отца рассказал ему о его дяде: «Разве ты не слышал о своём дяде, муже сестры Раджчандры? Его зовут Шьяма Чаран Лахири Махасая. Он и есть махатма, это у Него тебе нужно просить благословения, чтобы выздороветь».

Таракнатх вернулся в Каши и вместе с отцом отправился к дяде. Узнав его историю, Йогирадж назначил юноше лечение травами, благодаря которому тот полностью выздоровел. После этого Таракнатх получил посвящение в крийя-йогу и погрузился в садхану. Он говорил: «Садхану нужно практиковать, но в то же время нужно и зарабатывать на жизнь. Я не могу ни от кого зависеть: считаю непорядочным, если тебя содержит кто-то другой. Семью надо содержать самому».

Впоследствии Таракнатх стал заведующим кафедрой английского языка, но не переставал практиковать садхану и достиг в ней величайших высот.

По этому примеру можно судить о том, как Йогирадж не любил распространяться о Себе.

Ишвари Нарайян Сингх, царь Каши, состарился. Он тяжело заболел и из-за преклонного возраста ожидал смерти. Его дворец находился на противоположном берегу Ганга, в Рамнагаре. Существовало поверье, что тот, кто умрёт на берегу напротив Каши, во Вьяшкаши, переродится ослом. Поэтому, когда кто-то из царской семьи был при смерти, его перевозили на другой берег, во дворец в Каши. Ишвари Нарайяна Сингха, которого терзал страх, тоже перевезли в Каши из-за этого поверья. Однажды он через посыльного передал Йогираджу, что перед смертью хотел бы с Ним увидеться, если Тот будет милостив и откликнется на его мольбу. Услышав это, Йогирадж ответил: «Я теперь нечасто выхожу из дома, посмотрим».

Царь умер. Через несколько дней Таракнатх Саньял, сын зятя Йогираджа, сказал Ему: «Царь так хотел получить Ваш даршан, а Вы так и не пришли». Йогирадж с мягкой улыбкой ответил: «В этом теле я уже ни к кому не хожу. Царь получил даршан, не волнуйся!» Все, кто слышал этот разговор, очень удивились.

Доктор Гобардхан Дутта, один из последователей Йогираджа, служил врачом на флоте. В морских походах он бывал в разных странах и каждый раз, когда его корабль приходил в порт Калькутты, ехал в Каши за даршаном своего Гурудева. Однажды он, как обычно, приехал в Каши, пришёл на даршан и, выразив Йогираджу почтение, сел рядом с Ним. Йогирадж ласково сказал ему: «Зачем же ты ездишь в такую даль? Столько трудов, столько расходов». Гобардхан со всей скромностью ответил: «Я служу на флоте и много где бываю; как только наш корабль приходит в Калькутту, я спешу сюда, за Вашим даршаном. На корабле я не могу сохранять постоянство практики, не могу регулярно заниматься садханой. Благословите меня, простого смертного, чтобы я помнил о Вас и мог получать Ваш даршан».

Йогирадж улыбнулся и кивнул в ответ.

Впоследствии Гобардхан рассказывал, что даже на борту корабля, где бы он ни был, стоило ему вспомнить своего Гурудева, Йогирадж тотчас являлся ему. К концу жизни Гобардхан тоже поселился в Каши и смог достичь высшего состояния в садхане.

Бхайрав жил неподалёку от дома Йогираджа и помогал Ему по хозяйству и с бритьём. Когда Бхайрав слегка повредился рассудком, все отказались от его услуг — перестали ходить к нему бриться и стричься. Все, кроме Йогираджа, стали его бояться. А Йогирадж от него не отказался. Однажды Йогирадж вышел из небольшой гостиной на нижнем этаже и стал подниматься по лестнице в столовую; в это же время чуть выше по лестнице поднимался Бхайрав с кувшином воды. Увидев Йогираджа, Бхайрав отступил в сторону и, когда Йогирадж поравнялся с ним, пропел: «Хара-хара Махадев!» — и тут же вылил кувшин воды Йогираджу на голову. Не проронив ни слова, Йогирадж улыбнулся, поднялся наверх и пошёл переодеться.

Амарананда Брахмачари, последователь Йогираджа, жил в Его доме. Бхайрав ужасно его раздражал, но виду он не показывал. Йогирадж ежедневно ходил гулять на берег Ганга. И однажды, когда Он, как всегда, ушёл, Амарананда привязал Бхайрава к колонне и стал бить. Бхайрав громко кричал; Кашимани Деви услышала крики, поспешила на помощь и устроила Брахмачари выволочку: «Он ничего не сказал, когда Бхайрав вылил Ему на голову кувшин воды! А ты зачем связал его и бьёшь? Он не в себе и не мог досадить тебе нарочно!»

Раммохан Де перед экзаменом по юриспруденции дал обет: если сдаст экзамен успешно, то омоет молоком Махадева из Гарурешвара и Йогираджа. Сдав экзамен и омыв молоком Махадева из Гарурешвара, Раммохан отправился с той же целью в дом Йогираджа и, придя, объявил: «Когда Вы будете принимать омовение, я омою Вас молоком». Йогирадж спросил, зачем ему это, и Раммохан рассказал Ему о своём обете перед экзаменом.

Йогирадж сказал: «Ты омыл Махадева из Гарурешвара, этого довольно. Меня омывать уже нет необходимости».

Раммохан взмолился: «Я ведь дал обет, пожалуйста, исполните мою просьбу. Потом я омою Вас водой». В конце концов Йогирадж согласился исполнить его желание.

Обычно Йогирадж всю ночь практиковал крийя-садхану, а утром шёл окунуться в священные воды Ганга у Ранамахал-гхата. Его сопровождал Кришнарам, Его выдающийся последователь. Во время омовения Йогирадж пребывал в состоянии экстаза и потом шёл шатающейся походкой, словно пьяный. У дороги была лавка, где продавали листья бетеля. Видя Йогираджа в таком состоянии, продавец смеялся: «Вот, сегодня Он опять пьян. Посмотрите на этого бенгальского господина: с самого утра уже изрядно принял».

Стоит отметить, что впоследствии этот самый продавец бетеля стал преданным последователем Йогираджа, многого достиг и далеко продвинулся по пути садханы.

Что такое шастра

Йогирадж никогда не поклонялся никаким изваяниям и не посещал храмов богов и богинь. Он постоянно пребывал в пространстве души. Только по воскресеньям Он ходил в Каши в храм Батук-Бхайравы¹⁴. Однажды последователь спросил Его, зачем Он, исполненный сознания Брахмана, ходит в храм Батук-Бхайравы. Йогирадж сурово ответил: «Если я не буду ходить, зачем тогда туда пойдёшь ты?»

Однажды Йогирадж давал наставления в кругу последователей, и один из учеников спросил: «Что такое шастра, священный текст?»

— Слушайте: шастры бесконечны. Но в целом шастры — это веды и всё, что относится к ведам; смрити и пураны — тоже шастры. То, что вам неизвестно, шастры сделают известным. И о том, что ещё остаётся неизвестным, сообщить нам могут только шастры. Чтобы узнать эти неизвестные истины, существуют писаные предписания, иначе говоря, садхана. В ведах есть разделы, посвящённые действию, деятельности, и разделы, посвящённые знанию. Раздел вед о деятельности предполагает, что те, кто совершает действия по правилам, обретут божественность. Раздел о знании иной: благодаря ему живое существо может достичь спасения, освобождения. Но приступить к изучению раздела о знании невозможно, не изучив раздела о действии, — то есть веды служат руководством на всевозможных путях. Без знания вед, или истинного знания, живому существу не достичь спасения. Те, кто не совершает добрых дел или, даже совершая их, нарушает правила шастр, не могут достичь ни счастья, ни божественной милости, ни спасения. Но шастры бесконечны, и их предписания тоже бесконечны.

Где же тогда определено, что все должны соблюдать предписания шастр? В шастрах множество правил и запретов, одни противоречат другим, и никто не сможет следовать им всем. К тому же не все правила подходят каждому. Чтобы указать определённые предписания, подходящие конкретному человеку, нужно глубокое знание шастр.

Но и простого знания шастр недостаточно. Чтобы понять, какое правило подходит тому или иному человеку, потребуется вся сила памяти. Этим наделены не все. Понимание и сила памяти должны быть таковы, чтобы человек смог познать основу всех шастр — Брахман. Садхак станет на это способен только благодаря усердной садхане. Он должен погрузиться в неё всей душой. Если изучать шастры поверхностно, никаких результатов не достичь. Поэтому рассуждения о разных шастрах запрещены. Если тот, кто разбирается в шастрах, сам не достиг ничего — ни восторга души, ни осознания души, — если душа его не просветлена, то всё, что он читает и объясняет в шастрах, — лишь пустой труд. Но если человек, может быть, и не так искушён в шастрах, зато обладает просветлённой душой, его труд принесёт плоды. Шастр бесчисленное множество, в них содержится великое множество истин, которые следует знать, а жизнь так коротка. Поэтому достойной доверия нужно считать суть шастр.

Шастры относятся к ведам, а веды — это знание. Знание всегда неизменно чисто. Подобно тому как облако, закрывая сияющее солнце, временно отбрасывает тень, так и неведение временно отбрасывает тень на знание. И точно так же, как солнце становится видно, когда исчезает облако, знание обнаруживает себя, когда устранено неведение. Здесь мы не отклоняемся от истины. Так и душа, которая есть истина, никогда не отклоняется от своего естественного состояния и всегда остаётся неизменной, хотя мы этого и не знаем. Почему же тогда мы не видим эту неизменную душу? Как облако затеняет солнце, так неведение затеняет истинное знание. Когда облако исчезает, все видят солнце; так и душа — воплощённое истинное знание — проявляет себя, когда исчезает тень непросвещённости, неведения. Следовательно, истинно то, что душа существует, словно сияющее солнце, даже пока мы о ней не знаем. Просто направьте свои усилия на то, чтобы избавиться от тени неведения. Чтобы обрести знание, непременно нужно практиковать садхану, как предписывают шастры. Что такое шастры? Шастры — это то, что управляет, повелевает. Кто управляет этим телом, кто им повелевает? Vāyúrdhātā ṡarīrinām. Это означает, что чувства, мышление и ум — всё это действует силой воздуха. Главный из всех видов воздуха — прана. Следовательно, прана — воздух, управляющий телом, — и есть шастра. Слово «шастра» делится на два слога: «ша» + «астра», где «ша» (ṡā) — дыхание, а «астра» (astrá) — оружие; значит, «шастра» (ṡāstrá) — это оружие дыхания. Тот, кто вооружится этим «оружием» дыхания, освоит пранаяму и достигнет в ней мастерства, считается великим знатоком шастр. Веды, пураны, упанишады и подобные тексты — это шастры. Ведь те, кто овладел оружием дыхания и тем самым стал сведущ в шастрах, — риши — поведали о том, что им открылось (о своих реализациях), и теперь изложенное ими называют ведами, пуранами, упанишадами, то есть шастрами. Все они достоверны. Обретя прибежище в этом дыхании-шастре, человек способен управлять всей своей подвижностью в целом, а затем, осознав Мужскую и Женскую Изначальные энергии, может устранить разнородность и прервать круговорот рождений и смертей. Если совершать это жертвоприношение пране-шастре, человек обретает душу, исполняются его давние чаяния, о которых он молился на протяжении череды рождений, и он возвращается к конечной цели; ведь предписан только такой путь:

(«Гита», 9/2.) Это означает: «Знание души — величайшее из всех знаний, это сокровенное, понятное лишь посвящённым знание, и оно чище чистого. Чище него нет ничего». Знание души постижимо, явно и отчётливо, одобрено шастрами. Это научное знание, его практикуют в благости и с лёгкостью, поэтому оно неразрушимо; иначе говоря, садхана никогда не исчезнет.

Подвижность праны-воздуха держит ум в постоянном беспокойстве, а беспокойный ум порождает жажду наслаждения материальными благами. Когда же воздух обретает неподвижность, ум сливается с праной, они становятся едины, — только тогда возможно узреть Брахман. Когда воздух обретает неподвижность благодаря пранаяме, приходит непосредственное восприятие. Нужно лишь узнать садхану, посвящённую этой пране-воздуху. Хотя этот воздух управляет всем, правила и указания, касающиеся такой крийи, изложены в священных текстах. Крийя праны-воздуха известна как знание Брахмана. Когда посредством этой крийи от муладхара-чакры до сахасрара-чакры достигнуто вселенское сознание, появляется ведическое знание. Каналы ида, пингала и сушумна, один за другим, — это три веды. Когда ведическое знание становится полным, можно достичь знания за пределами вед, то есть утвердиться в сахасраре. Именно так Бог наставлял Арджуну: «Traiguṇyaviṣhayā vedā nistraiguṇyo vabārjuna» («Гита», 2/45): в ведах говорится о трёх качествах, но тебе следует освободиться от всех этих качеств. Согласно этому ведическому наставлению, посредством крийи праны-воздуха — знания души — можно достичь пассивного состояния, свободного от всяких качеств. Это ведическое наставление и есть крийя шести чакр. С помощью садханы праны-воздуха можно постичь именно то, что стоит знать; это такое знание, обретя которое, мы уже не будем нуждаться в знании как таковом. То есть благодаря практике пранаяма-крийи через шесть чакр мы достигнем особой обители — состояния, лишённого каких-либо качеств; иначе говоря, саттвы, раджаса и тамаса, или иды, пингалы и сушумны, или Брахмы, Вишну и Махеши — всего перечисленного уже не будет. Тогда не понадобится уже ни один из видов крийи, ведь перестанет существовать тот, кто совершает действия, — он будет пребывать в состоянии, которое называется состоянием за пределами деятельности, над действием. Йогин должен достичь такого состояния. Практика крийи — это карма-йога, или изучение вед. Практикуя её, человек узрит душу; влечение садхака к душе и есть бхакти-йога, а последующее достижение запредельного (трансцендентного) состояния крийи, или состояния за пределами деятельности, — это джняна-йога; иначе говоря, то, что знаменует собой завершение знания, или вед, и есть веданта. Карма-йога, бхакти-йога и джняна-йога — не отдельные, обособленные виды йоги, а ступени развития, постепенного продвижения йогина по пути йога-садханы. Без правильного действия не развить преданности, без преданности не достичь знания, без знания невозможно достичь спасения. Следовательно, всё это неразрывно связано. Ни один из этих видов йоги не является самостоятельной йогой, хотя обычный человек и сочтёт карма-йогу, бхакти-йогу и джняна-йогу не связанными между собой, отдельными видами йоги. Если ум обращён к материальным предметам, а не внутрь, к созерцанию шести чакр, это и есть нарушение предписаний священных текстов. Поэтому прежде всего запрещается нарушать предписания священных текстов.

(«Гита», 16/23.) Это означает, что человек, который отвергнет предписания священных текстов и будет поступать так, как хочется ему самому, не достигнет ни успеха, ни умиротворения, ни спасения. Откуда же можно узнать суть шастр?

(«Джняна-санкалини-тантра».) Пахтая (взбивая, как масло) четыре веды и все шастры, йогины вкушают их суть, а оставшуюся, непитательную часть выпивают так называемые пандиты.

Йогирадж писал об этом: «Обычно люди пьют молоко и употребляют его в концентрированном, сгущённом виде, но сливки, самое лучшее, снимают для детей или садхаков» (здесь садхаки приравнены к детям). Когда прана достигает сахасрары и пребывает там, крийя, действие, прекращается. Поэтому крийя шести чакр — это та часть вед, которая касается действия, а пребывание в сахасраре — часть, касающаяся знания. Только в знании — окончательный результат. Но в итоге не останется ни знания, ни незнания, ведь где есть знание, там есть и незнание. Так же как есть день и есть ночь, есть счастье и есть несчастье. Когда все действия завершены, деятельность прекращается. Когда исчезает «я» существа, исчезают и знание, и незнание. Если нет того, кто знает, кто же тогда обретёт это знание? В таком состоянии невозможны ни счастье, ни несчастье, ни освобождение, ни связанность. Тогда тот, кто утвердился в Брахмане, становится безучастным к миру, словно близким к смерти.

В состоянии за пределами действия вся Вселенная охвачена Брахманом — это недвойственное состояние. Обыденный ум обязан своим происхождением подвижной пране, а в неподвижной пране нет никаких колебаний. Йогирадж писал об этом: «Если дыхание постоянно удлинять, оно прекращается и возникает неподвижность. Эта неподвижность и есть йога. Живое существо привычно пребывает в беспокойстве, поэтому, очевидно, нет иного пути, кроме состояния неподвижности, а неподвижности можно достичь с помощью пранаямы. Веер движется, когда его приводит в движение сила руки; если ум пожелает, он приведёт его в движение, но если ум не выразит такого желания, то не будет и склонности приводить его в движение, и тогда ум станет неподвижным, в нём не будет ненужных желаний, а не совершать ненужных действий — это и есть прекращение желаний». Когда прекращается подвижность праны, когда возникает состояние за пределами деятельности, тогда обыденный ум, которому свойственна подвижность, сливается с подвижной праной, и всё становится Брахманом. С этого момента нет ни ума, ни мышления, ни знания — достигнуто состояние, лишённое всех свойств. Такой йогин, познавший Брахман, достигает слияния с недвойственным Высшим Сущим; тогда всякое материальное знание и знание священных текстов теряет для него значение, и он начинает существовать в Брахмане. И этого исполненного Брахмана йогина уже нельзя считать знающим Брахман, потому что тот, кто слился с Брахманом, сам становится Брахманом, и неразумно считать его всего лишь знающим Брахман.

Если кто-то заявляет, что достиг спасения, это, напротив, означает, что никакого спасения он не достиг: ведь он испытывает голод и жажду, хотя при этом обладает осознанием тела и знанием. А у того, кто действительно достиг спасения, нет ничего — ни голода, ни жажды, ни осознания тела, ни знания. Он утратил свои знания, гнев, зависть, привязанности. Он перестал быть и знающим, и незнающим. Он утрачивает даже способность осознавать, достиг ли он спасения или нет. Он пребывает в восторженном состоянии. Это чудесное состояние, в котором исчезает всё сущее, само существование. Но тот, кто, опираясь на знание, понимает, что достиг спасения, на самом деле его не достиг, поскольку всё, что следует узнать, находится в пределах отсутствия знания. Йогирадж наставлял так: «Тот, кто освобождён и пребывает в трансцендентном состоянии крийи, свободен и в состоянии, предшествующем трансцендентному, потому что он никогда не возвращается к двойственности: он видит Брахман во всём и без всяких усилий остаётся в единении с Брахманом. Если же это не так, значит, человек не искал духовного знания и не стремился к духовным плодам».

Когда достигнуто это особое состояние, колебания праны и ума исчезают, и человек, обретя покой и безмятежность, погружается в душу. Сначала это действие практикуется в иде и пингале, потому что тогда они становятся ощутимыми, воспринимаемыми. Затем действие происходит в сушумне, и тогда проявляется чистое качество саттвы. С помощью пранаямы йогины втягивают воздух внутрь и направляют внимание к кутастхе, ведь в этот момент они постигнут, что именно им нужно делать.

(«Гита», 12/3–4.) Это означает: «Те, кто уравновешен и полностью обуздал умом все чувства, кто поклоняется неизъяснимой, бесформенной, всепроникающей, непостижимой, безмятежной, неизменной и нерушимой кутастхе, — те, кто поклоняется всепроникающей нетленной кутастхе, расположенной над аджня-чакрой, и радеет о благе всех существ, достигнут Меня».

Йогин должен решительно устранить три препятствия: преграду движению языка, препятствие для продвижения в области анахата-чакры и в области муладхара-чакры. Это соответственно препятствия Брахмы, Вишну и Рудры. Тот, кому удастся устранить все три препятствия, пребывает в состоянии трибхангамурари (Tríbhangamurārí) — так называют Кришну, который стоит, скрестив ноги, и играет на флейте. Это состояние йогина иносказательно представлено в образе Кришны, играющего стоя на своей флейте. В шастрах об этом говорится так:

(«Мундака-упанишада» / Mundakopanishád, 2/2/8, и «Шримад-Бхагаватам» / Srīmad-Bhāgavata, 1/2/21.) Это означает, что, когда с помощью омкара-крийи устранены препятствия для продвижения в области анахата-чакры, исчезают все сомнения йогина, а когда он постигает истинное знание, погрузившись лишь в созерцание души, прекращаются все виды действий, то есть всякая деятельность. Теперь, достигнув состояния за пределами действий, или трансцендентного состояния крийи, йогин ощущает только душу-Нарайяну. Следовательно, поскольку всё становится единым, это состояние, существующее само по себе, и тогда нет ни неволи, ни спасения, освобождения, потому что нет никого, кто выразил бы это состояние спасения словами. Это состояние бесстрашия: при отсутствии двойственности страха не существует. Слившемуся с этим состоянием удаётся выйти из круговорота рождений и перерождений. Это состояние само есть место зарождения. Крийя, освобождающая анахата-чакру от препятствий, иносказательно изображается в образе богини Дурги, убивающей демона, — так, как этот образ представлен для поклонения во время праздника Дурга-пуджи.

Далее Йогирадж рассказывал: пока не обузданы животные наклонности, никто не сможет обнаружить в себе сверхъестественные способности праны, ума или мышления. Средства, с помощью которых могут проявиться сверхъестественные способности, мудрецы обсуждают в шастрах во многих местах и объясняют их, упоминая изображения разных божеств и приводя наглядные примеры. Если по Божьему промыслу прана, ум и мышление соединяются воедино, человек обретает веру, преданность и знание. Чем больше прана, ум и мышление совершенствуются йогой, поклонением и приумножением знания, тем лучше человек продвигается по пути к Богу. Если же силу праны невозможно направить на достижение ниспосланного Богом блага, тогда именно прана становится величайшим препятствием на пути единения с Богом.

(«Гита», 6/6.) Это означает, что для того, кто владеет своим умом, кто способен с помощью атма-кармы успокоить его в аджня-чакре в области затылка, душа становится сокровенным другом. Человек, способный сделать подвижную прану неподвижной в аджня-чакре, поистине воздержан и целомудрен — он урдхварета (ūrdhváretā), где «рета» (retā) означает «семя». Ведь «ṡukradhāturvabed prâṇá» («Джняна-санкалини-тантра» / Jñānasankalinī tántra), то есть «в материальном виде семя есть энергия праны». И тот, кто способен с помощью прана-кармы успокоить колебания праны и сосредоточить её в области аджня-чакры, — целомудренный, воздержанный человек. Тот же, кто волей-неволей воздерживается от близости, усмиряя свои чувственные потребности, но всё же допускает семяизвержение, не может считаться целомудренным, ведь его подвижный ум не выдержал испытания. Кто не сумел таким образом удержать прану в верхней части тела, не способен управлять своими чувствами; следовательно, его подвижная прана и беспокойный обыденный ум действуют как его враги, подстрекающие его к злодеяниям. Сила подвижной праны — в её колебаниях. Из-за колебаний возникают чувства, а ум постоянно обращён к материальным интересам. Пока прана непрерывно колеблется, так же непрерывны и привязанности чувств человека к материальному. Поэтому прежде всего йогин должен постараться устранить колебания праны. (В тантра-йога-шастрах изучению колебаний посвящён целый раздел, где формы и действия колебаний особо объясняются с позиций науки и йоги.) Благодаря обучению или хорошим способностям человека прана прекращает колебания и направляется по воле Бога — это, по словам мудрецов, и можно назвать знанием йоги.

«Tasmād yogāya yujyasva yoga karma sukauśalam» («Гита», 2/50). Это означает: «Практикуй йогу: она разовьёт твои навыки, сделает тебя искусным мастером». Искусность в выполнении прана-крийи — тоже йога, потому что «samatvaṁ yóga uccate» («Гита», 2/48): «уравновешенность и есть йога», а главная её грань — пранаяма, или прана-карма, действие души, или пассивная деятельность.

Об этом говорится в шастрах: «Asaṅgaśastreṇa dṛirena chittvā» («Гита», 15/3) — «Только одно (прана-карма) свободно от всех чувств». Эта практика и есть изучение шастр. Если усердно выполнять её, человек утратит все чувства любого рода. Поэтому тем, кто получил человеческое тело — поле действий, — не следует забывать о прана-карме. «Karmaṇyevādhikāraste mā phaleṣhu kadācana» («Гита», 2/47) — «Вы в ответе за выполнение этой пассивной деятельности, но не за плоды этого действия». Об этом есть слова Бога: «Tasmāduttiṣhṭha kaunteya yuddhāya kṛitaniścayaḥ» («Гита», 2/37). Это означает: «О Каунтея! Исполнись уверенности в победе на поле сражения и веди битву садханы». Ведь «svalpamapyasya dhármasya trāyate mahato bhayād» («Гита», 2/40): даже если человек совсем немного практикует пассивную деятельность йоги, то есть прана-карму, его ждёт освобождение от величайшего Страха. Всем живым существам непременно свойствен страх смерти, а прана-карма освобождает человека от смерти. Свои размышления об этом духовном вопросе Йогирадж записал в дневнике так: «Kévala recaka o pūraka āur barāoye siddhi de—lāge āur samādh—recaka pūraka binā jayse bandhākup, prâṇá vāyú ko bal le āoe mánas niṡcal hoye jāye—āur barāoye—róga na rahe—pāp jalāoe nirmal kare—jñāna hoye timir nāṡe». Здесь говорится, что в пранаяме главенствуют три действия — речака, пурака и кумбхака. Если, как пишет Йогирадж, удлинять и речаку, и пураку, прана станет неподвижной, наступит самадхи, и человек достигнет спасения. Отдельно практиковать кумбхаку нет необходимости. Пранаяма без речаки и пураки, то есть если пранаяма выполняется не посредством внутреннего дыхания — вдоха и выдоха, — ни к чему не приведёт: такие попытки бесполезны, как колодец без воды. Если прану-воздух можно без усилия вдыхать и выдыхать внутри себя, ум обретает неподвижность. Продлевайте это действие — и исчезнут все болезни, будут уничтожены грехи, накопленные за все рождения, человек обретёт чистоту и знание и избавится от неведения.

Свою непосредственную реализацию этого состояния Он записал так: «Ṡvāsā ekdam se band huyā, barā majā. Ābkī majāki bāt kuch kahā najāye». Это означает: «Когда дыхание полностью останавливается, погружаешься в необъятный восторг; описать его словами невозможно, потому что нет в языке средств, чтобы рассказать об этом состоянии, — это самореализация».

Помощь ученикам и бесконечная пустота

Сурендранатх Бандопадхьяя из Серампора, один из последователей Йогираджа, работал тогда в Равалпинди. Возвращаясь домой, он остановился на полпути в Каши, желая получить даршан своего Гурудева. После долгой дороги он выглядел очень усталым; он подошёл к Йогираджу и с преданностью выразил Ему почтение. Йогирадж обратился к нему довольно сурово: «Зачем ты сюда пришёл? Отправляйся немедленно домой».

Сурендранатх обиделся на своего Гурудева за такие слова. Он не мог понять, почему Йогирадж обошёлся с ним так немилосердно, и чуть не плакал от обиды.

И тут Йогирадж заботливо сказал ему: «Сурен, иди прими омовение, поешь того, что приготовлено на кухне, а потом поспеши домой первым же поездом».

Сурену не хватило смелости спросить, почему Йогирадж так говорит, и он, как зачарованный, выполнил все Его указания.

Йогирадж позвал Матру и попросил: «Поезжай с Суреном, посади его на поезд».

Сурен приехал на вокзал Серампора и, не пройдя и пары шагов, столкнулся с младшим братом, который пришёл его встречать: «Как ты задержался, брат! Я два дня назад отправил телеграмму и с тех пор встречал каждый поезд в надежде, что ты приедешь».

Сурен спросил, что случилось: ведь он не получал никаких телеграмм.

«Маме очень плохо!» — ответил брат. И Сурен поспешил домой.

«Сурен, ты вернулся! Я ждала тебя, сынок. Моё время пришло», — любящая мать потянулась к нему, они обнялись, и мало-помалу свет её жизни угас.

Сурен залился слезами. Только теперь он понял, почему Гурудев был с ним так немилосерден.

Харипада Бандопадхьяя из деревни Дадхимукха в округе Банкура отправился по делам в соседнюю деревню. Обходным путём туда было 5–6 километров, поэтому он решил сократить дорогу через джунгли. Лес был густой: сал (шорея кистевая), тиковое дерево, мадука. Сквозь заросли вела узкая тропка. Не было никаких признаков обитателей джунглей; запахи диких цветов и пение птиц растворялись в шёпоте ветра. Харипада шёл вперёд, погружённый в благочестивые мысли. Страха не было и в помине. Но вдруг он замер в оцепенении. Перед ним возник посланник самой Смерти: тигр-людоед, помахивая хвостом, медленно приближался к нему. Казалось, что тигр, видя, как близка и доступна добыча, не хочет торопиться. Харипада понимал, что смерть неизбежна: того, что её повлечёт, уже не избежать, и никто не сможет ему помочь. Спасти его мог только его сострадательный Гурудев. Внутренний голос взывал: «Гурудев, спаси меня, молю, пожалуйста, спаси меня, Гурудев!» Харипада уже стоял прямо перед тигром-убийцей. Вдруг он почувствовал, как кто-то словно оттаскивает от него зверя. Когда людоед, помахивая хвостом, скрылся в зарослях, слёзы любви покатились по щекам Харипады.

Через несколько дней после этого случая Харипада приехал в Каши. В знак почтения он простёрся у лотосных стоп Йогираджа со словами: «В то мгновение Ты спас мне жизнь». А Йогирадж, сдерживая улыбку, ответил: «Ты ведь очень испугался».

Все последователи Йогираджа, слышавшие этот разговор, переглядывались, не понимая, о чём идёт речь. Позже Харипада Бабу всё им рассказал.

Спасающий и вездесущий, Йогирадж много раз подобным образом выручал своих последователей из беды; не счесть случаев, когда Он оказывал им всевозможную помощь и поддерживал всех.

Однажды, как и в другие дни, Йогирадж давал наставления последователям, которые пришли Его послушать. Он говорил о том, как человек может проявлять доброту ко всему живому. Он объяснял, что в нашем теле есть всё: тело состоит из пяти элементов — тех же самых пяти элементов, из которых состоят и внешние по отношению к нему объекты: земли, воды, огня, воздуха и пространства. В теле эти пять элементов расположены так: муладхара-чакра представляет сущность земли, свадхиштхана-чакра — воды, манипура-чакра связана с сущностью огня, в анахата-чакре — сущность воздуха, а пространство, соответственно, представлено на уровне вишуддха-чакры, и они находятся за пределами всех сущностей. Знание о пяти элементах в теле поможет понять пять внешних элементов. Попытки сначала как-то познать внешние пять элементов потерпят неудачу, и человек может потерять самого себя. Когда же человеку известны все пять внутренних элементов, внутреннее и внешнее сольются воедино. Двойственность перестанет существовать. И тогда мы сможем осознать бога прану, царящего во всех пяти элементах, и утвердиться в кутастхе. Как с помощью бинокля мы можем приблизить и разглядеть далёкие предметы, так и с помощью бинокля кутастхи йогин постигает особую внутреннюю сторону всей Вселенной. Этого может достичь каждый, кто приложит усилия. Но пока прана подвижна, утвердиться в кутастхе невозможно. Когда прана обретает неподвижность благодаря практике прана-кармы, которая предполагает прохождение пути через шесть чакр, йогин утверждается в кутастхе, и всё для него проясняется: йогин становится просветлённым, способным созерцать внутреннее небо глазом кутастхи. Это не то небо, которое мы видим, а небо внутри неба — бесконечная пустота, отличающаяся кристальной чистотой, поскольку там нет никаких препятствий. А раз нет препятствий, нет и различия «далёкое — близкое». Можно увидеть всё: от малого до мельчайшего, от большого до величайшего. Горчичное зерно будет выглядеть одинаково, лежит ли оно на ладони или за несколько тысяч километров отсюда. Нет ни света, ни тьмы, но воспринимать можно всё, потому что всё проявляется само по себе. С лёгкостью можно увидеть и предметы за высокими горами, и мельчайшие вещи за миллионы километров отсюда, словно смотришь в телескоп, приближающий далёкие объекты. Из созерцания бесконечной пустоты йогин черпает знание о прошлом и настоящем. Кристально чистый, нетленный, абсолютно пустой Брахман вечно неподвижен и неизменно присутствует во всех элементах. Если нет Его, нет и ничего другого. Всё Творение обязано Ему своим происхождением и сливается с Ним.

Йогирадж практиковал садхану, которая привела Его к этому опыту, и в записи от 3 июня подробно описал его: «Ṡūnyake bhitar yo ṡūnyá haye so alakh haye—soi bindi soi súrya. Ṡūnyáke bhitar yo ṡūnyá haye uskā ādi nahi. Lekan uha ṡūnyáse iha ṡūnyákā bhed haye. Sabuj ṡūnyá ananta ohi Brahma. Súraj usime laya ho jātā haye. Ab barā majā bhitar se uṭhtā haye bhitar jātā haye. Ab agam sthānme gaye yāne sthir. Abhi bahut dūra gagan panthme jānā haye. Ānkh bandh karke bāharkā cija mālum hotā haye». Это означает: «Пустота внутри видимой пустоты, или пустота, из которой возникает видимая пустота, недоступна восприятию; это точка, это атмасурья. Пустота внутри пустоты, или бесконечная пустота, не имеет начала, а значит, не имеет и конца, но кристально чистая бесконечная пустота отличается от видимой пустоты (то есть неба), потому что в видимой пустоте есть различие „далёкое — близкое“, и это последний из пяти элементов. А в бесконечной пустоте нет различия „далёкое — близкое“: прошлое, настоящее, будущее и пять элементов находятся за пределами всего сущего. Существование видимой пустоты зависит от существования бесконечной пустоты. Кристально чистая пустота непреходяща и бесконечна — это Брахман. Атмасурья тоже растворяется в бесконечной пустоте, ведь и источник происхождения всего, и место растворения всего — безграничная, ничем не заполненная, бесформенная, не имеющая возраста, бессмертная бесконечная пустота. Теперь я в полнейшем восторге: этот восторг поднимается внутри меня и разливается по телу. Я достиг недостижимого места, куда может попасть только йогин и никто другой, — то есть я достиг высшего неподвижного состояния. Теперь мне предстоит пройти долгий путь по бесконечной пустоте, то есть я должен обрести состояние слияния. Даже если я сейчас закрою глаза, я смогу узреть и осознать всё внешнее».

Поверхностное представление об этом — чёрная пещера, которой поклоняются как символу Нарайяны. Как огромные подводные скалы остаются неподвижными даже при очень сильном течении бурной воды, так бренные имена и преходящие формы богов исчезают в стремительном потоке, а источник их происхождения — пустой Брахман-кутастха — остаётся неподвижным и неизменным. Только тогда, когда преходящие формы и имена оставлены без внимания, можно достичь бесконечного, подобного пустоте, вечного, всеведущего и неизменно благого состояния осознания. Как нельзя ожидать, что у души будет форма, так невозможно и то, чтобы имя и форма были частью кристально чистой пустоты. Йогирадж наставлял всех так: «Ei ṡarīre ye Kūṭastha āchen tānhake ye gurúr upadeṡe nā dekhe se andha. Yeman kabutarer pālak uḍte uḍte āste āste ghurte ghurte paḍe temni vāyú kramaṡa rukte rukte sūkshma haye abaṡeshe ṡūnyer madhye diyā anek diner par gamanāgaman karite pāre». Это означает: слеп тот, кому не удаётся узреть кутастху в своём теле так, как этому научит Гуру. Как голубиное перо, кружась в воздухе, мало-помалу опускается на землю, колыхаясь на ветру из-за своей лёгкости, так и прана-воздух, движение которого постепенно прекращается, становится тонким и лёгким и в конце концов, по прошествии многих дней, обретает способность перемещаться в пустоте.

Йогирадж был беспредельно милостив к тем, кто вверил Ему свою жизнь. Он всегда был готов спасти своих последователей.

Абхайя, последовательница Йогираджа, была женой известного адвоката из Калькутты. Супруги потеряли одного за другим нескольких детей и очень горевали. Однажды Абхайя горячо молила у лотосных стоп своего Гуру Йогираджа, чтобы Он благословил её выносить ребёнка, который выжил бы и был крепким и здоровым.

Великий Йогин сидел в безмятежном покое, пребывая в царстве Своих мыслей. Казалось, Он освободился от всего, что связывало Его с землёй, словно парящая птица. Он не замечал, кто входит и выходит и какие разговоры ведут те, кто находится рядом. Абхайя подумала, что её Гурудев, возможно, не услышал её слов, и вновь от всего сердца обратилась к Нему с мольбой. Постепенно Йогирадж вернулся к внешнему сознанию. Абхайя повторила мольбу у Его лотосных стоп: она всей душой хотела, чтобы ребёнок родился живым. Йогирадж ласково сказал ей: «Послушай, Абхайя, ты родишь дочь, и она выживет. Но сможешь ли ты в точности выполнить мои указания, не совершив ошибки?»

Слабый луч надежды озарил взгляд Абхайи. Она подумала, что если её Гуру, знающий Брахман, будет милостив, то невозможное станет возможным. Её переполняли чувства: «Я сделаю всё, о чём попросит мой Гуру».

Йогирадж, всегда с огромной любовью относившийся к своим последователям, сказал Абхайе: «Твоя дочь родится ночью, как только стемнеет. Пусть в комнате, где пройдут роды, до самого рассвета горит лампа. Ты должна всё время поддерживать в ней огонь, чтобы он не погас».

В назначенный час Абхайя родила дочь. Лампа горела не угасая, всё было так, как велел Гуру. Но потом и усталая мать, и повитуха уснули. Масло в лампе почти кончилось, она едва светила.

Обе они в это время были в родильной комнате. Вдруг скрип открывающейся двери прервал чуткий сон матери. С великим удивлением она разглядела, кто стоит в дверном проёме, — её отзывчивый Гуру, Спаситель, сострадающий всем своим последователям, для которых Он был всем на свете, воплощённая милость, великий йогин Шьяма Чаран. Он благосклонно посмотрел на Абхайю и указал на угасающую лампу: «Смотри, Абхайя, лампа вот-вот погаснет, сейчас же подлей масла».

Обессиленная Абхайя поднялась и подлила масла в лампу. В тот же миг образ её сострадательного Гурудева исчез. Абхайя вспомнила о милости своего Гуру, и слёзы радости покатились по её щекам.

Невозмутимость и учение о пране

Впоследствии Абхайя рассказала об этом Гурудеву. Йогирадж с улыбкой ответил: «У вас у всех есть привычка забывать о своих обязанностях. Никогда так не поступай».

То, что Йогирадж подобным образом помогал отчаявшимся бездетным парам, подтверждают Его дневники. Запись от 8 февраля (год не указан): «Shyamlalko putra honekā upāy batlāyā» — «Я создал условия, благодаря которым Шьямлал сможет обрести сына».

У Йогираджа было два мудрых сына, Тинкари Лахири и Дукари Лахири, и три дочери — Харимати, Харикамини и Харимохини. Второй дочери, Харикамини, было шестнадцать лет; она уже была замужем. Однажды, приехав в дом отца, она слегла с холерой. Кашимани Деви попросила Йогираджа спасти дочь: не может же она умереть рядом с Ним!

Йогирадж оставался невозмутимым, словно ничего не происходило. Кашимани Деви повторила просьбу, умоляя спасти дочь любым способом. Не проронив ни слова, Великий Йогин дал ей корень апамарги (apâmārg) — ползучего лекарственного растения — и две с половиной горошины перца, а потом пояснил: «Разотри всё это вместе, и пусть она съест».

Кашимани Деви подумала, что раз дочь замужем, лучше лечить её так, как советует врач: если что-то пойдёт не так, семья мужа будет недовольна. И она не дала дочери снадобье Йогираджа, а дала лекарства, прописанные врачом. Они не помогли, и на следующий день дочь скончалась.

Тем вечером, как и во все другие вечера, Йогирадж проводил занятие, на котором толковал «Гиту»: один из Его самых преданных последователей, пандит Панчанан Бхаттачарья Махасая, читал шлоки, многие слушали. Вдруг из комнаты на верхнем этаже донеслись громкие крики и плач. Все переполошились, стали спрашивать, что случилось. Йогирадж ответил, что умерла Его вторая дочь, поэтому все и плачут, — вероятно, это родственники и соседи, которые понесут её тело к месту кремации, на гхат.

Бхаттачарья Махасая закрыл книгу и сказал: «Давайте на сегодня закончим толкование „Гиты“». Йогирадж сурово возразил: «Пусть они делают своё дело, а ты делай своё». Но все присутствовавшие последователи стали говорить, что уже не смогут сосредоточиться так, как нужно, чтобы слушать толкование «Гиты», и предложили закончить занятие.

Йогирадж оставался невозмутимым, будто ничего не произошло, и спокойно сказал: «Хорошо, тогда прекратим чтение».

На следующий день Раджчандра Саньял Махасая, зять Йогираджа, спросил Его: «Обычный человек горюет, когда его постигает такое несчастье, как утрата дорогого ему человека. Испытываете ли скорбь Вы?»

С мягкой улыбкой Йогирадж ответил: «Горюют все, но между переживаниями обычного и сведущего человека есть небольшое различие. Если мраморный шарик ударится о твёрдую землю, он отскочит вверх и снова упадёт. Если же он упадёт на мягкую глину, то погрузится в неё. Так и горе не наносит сведущему человеку удара: удары касаются его, но не оставляют следа, не оказывают воздействия. А незнающий человек под их воздействием печалится и плачет».

Этот благородный Йогин-домохозяин, живя в семье, не был подвластен горестям и невзгодам — как лист лотоса не намокает, погружаясь в воду. Именно об этом говорит Бог в «Гите»:

(«Гита», 2/15)

Это означает: тот, кто одинаково принимает счастье и горе, спокоен и невозмутим; печали не причиняют ему боли, и он может достичь бессмертия и вечного блаженства.

Каждый вечер Йогирадж выходил на прогулку вдоль Ранамахал-гхата на берегу Ганги. Неподалёку жил Его последователь Кришнарам. После прогулки Йогирадж любил сидеть на веранде дома Кришнарама и беседовать о «Гите», а перед закатом возвращался домой, чтобы принимать последователей в Своей гостиной. В девять вечера все расходились по домам. Бывало, давая наставления в гостиной, Он вдруг касался лба сложенными ладонями, словно отвечая на выраженное Ему почтение. Присутствующие недоумевали: почему Он так делает и кому отвечает? Но спросить никто не решался.

Любопытство понемногу брало верх. Однажды, когда Йогирадж неожиданно ответил так на чьё-то почтение, один из последователей тут же встал и вышел. Снаружи он увидел, что на веранде кто-то из учеников совершает простирание перед Йогираджем; из комнаты этого не было видно, и всё же Йогирадж ответил на простирание Своим жестом. И так было всегда: когда кто-то из последователей, находясь снаружи, выражал Ему почтение, Он неизменно отвечал, касаясь ладонями лба, — даже если человек находился очень далеко. Близкое и далёкое, внутреннее и внешнее было для Него одинаково явным. Он видел всё; во всём Он видел единство, тождество.

Прийянатх Карар и его близкий друг Рам были любимыми учениками Йогираджа. Друзья приехали в Каши, постоянно приходили на даршан к своему Гуру и слушали Его наставления. Так, радостно и счастливо, проходили их дни.

Однажды Рам заболел холерой. Друзья были приезжими, и Прийянатх растерялся: он не знал, как помочь другу, и поспешил к Гурудеву. Йогирадж выслушал его и посоветовал, как и положено в таких случаях, прежде всего обратиться к хорошему врачу. Прийянатх нашёл двух докторов, но его тревога только росла. В конце концов врачи потеряли надежду спасти больного и объявили, что конец близок.

Чувствуя себя совершенно беспомощным, Прийянатх снова поспешил к Гурудеву. Он рассказал, что друг вот-вот умрёт, а может быть, уже умер, и залился слезами.

Великий Йогин всегда с любовью относился к последователям. Выслушав Прийянатха, Йогирадж совершенно спокойно поднялся, взял бутылочку, налил в неё немного касторового масла из лампы и сказал: «Иди и сразу же дай больному это выпить».

Прийянатх задумался: кому поможет такое лекарство, если Рам, возможно, уже умер, пока он ходил? Но тут же осознал, что его Гуру познал Брахмана и не может ошибаться.

Когда Прийянатх прибежал к другу, больной уже не подавал признаков жизни. Укрепившись в вере, Прийянатх решил действовать: слегка приоткрыл Раму рот и влил туда несколько капель касторового масла. Вокруг было много людей, и все стали свидетелями чуда: больной зашевелился, задышал — и ожил.

Прийянатх Карар Махасая получил посвящение от Йогираджа 19 августа 1883 года, о чём Йогирадж сделал запись в дневнике. Впоследствии Прийянатх Карар Махасая прославился как Свами Юктешвар Гири.

Учение о пране

Благородный Йогин постоянно пребывал за пределами обычного чувственного восприятия. В Нём неизменно царили покой и безмятежность Гималаев. Он не любил пустых разговоров о религии с теми, кто не практикует садхану. Куда важнее Он считал восемь эзотерических ступеней духовного действия в йога-садхане: яма (обуздание), нияма (правила), асана (положение тела сидя), пранаяма (действие праны), пратьяхара (прекращение деятельности чувств), дхарана (осознание), дхьяна (погружение в душу) и самадхи (транс). Его прямая реализация была чудом.

Религиозные наставления и толкования священных текстов Он давал в соответствии с тем, что постиг и осознал через йогу. Ни одно Его высказывание не шло от эмоций: все наставления последователям Он давал с позиций прямой реализации в йоге. Его слова глубоко впечатляли людей, Его описания были подобны самой жизни. Он призывал постигать крийю через прямую реализацию — так человек постепенно становится вечной душой, и в этом величайшее благо его жизни. Без дхьяны, без реализации и без самадхи невозможно войти в область тончайшей из тонких сущностей — вечной души в духовном царстве. Таково Его основополагающее утверждение.

Он говорил, что прана — начало всех сил. Все виды садханы можно практиковать в процессе прана-садханы. У праны три состояния. В начале и в конце прана¹⁵ неподвижна, а в середине — подвижна. Неподвижность в начале и в конце — это одно состояние, подвижность в середине — другое; то есть это два состояния праны. «Abyaktādīni bhūtāni byaktamadhyāni Bhārata» («Гита», 2/28) — это означает, что все существа изначально непроявлены, в середине, обретая форму, проявляются, а в конце снова становятся непроявленными.

Подвижная прана — это изначальная энергия. Колеблющаяся прана — это состояние, в котором присутствует живое существо. Посредством этой подвижной праны проявляет себя вся Вселенная. Источник всех действий — колеблющаяся прана, но подвижная прана берёт начало в неподвижной. Пассивная прана не совершает и не начинает никаких действий: неизменная прана — лишь сторонний наблюдатель. Неподвижная прана становится началом, когда Он приходит в движение. Подвижная прана — изначальная женская энергия, неподвижная — изначальная мужская. Подвижность соотносится с живыми существами, неподвижность — с Шивой. Подвижность — это скованность, неподвижность — освобождение. Следовательно, всякое влечение к подвижному состоянию праны несёт скованность, а всякое стремление к её неподвижному состоянию — спасение.

То же отмечается и в шастрах: «Niṡcalaṃ Brahma ucyate» — неподвижное состояние и есть Брахман. Это бессмертие, ведь в этом величественном неподвижном состоянии нет ни рождений, ни смертей. Это неизменное, вечное состояние, ибо перед Ним нет никого и Он всепроникающ. Это состояние Будды, ибо оно за пределами всякого знания: знание не может его достичь. Ему всегда присуще освобождение, ведь скованности там нет. Это состояние за пределами всякой деятельности — запредельное состояние крийи, ибо в нём нет никаких действий: всякая подвижность прекращена. Когда прана сжата, это Шива; когда прана расширена — это живые существа. Поэтому каждому садхаку предписано посредством садханы полностью прекратить подвижность и обрести неподвижность. Отказавшись от подвижности и достигнув высшего неподвижного состояния абсолютной праны, живое существо может стать Шивой¹⁶.

Все мы дети Благоуханного, никто из нас не выше и не ниже по происхождению. Хотя Йогирадж Сам был высшим духовным наставником, Ему никогда не нравилось это высокое положение; Он не придавал ему значения и всем советовал думать так же. По Его словам, для йога-садханы нужны такие условия: здоровое человеческое тело, трезвый и сильный ум и благородные намерения. Тому, кто обладает всеми этими благами, практиковать йога-садхану легко, и никакие препятствия его не остановят. Нет ни безгрешных, ни грешных — все равны. Если все мы дети Бога, у всех есть право практиковать садхану. Йога-садхану вправе практиковать каждый, независимо от пола и сословия; она не предназначена для какого-то одного слоя общества.

Йогирадж говорил: если сознание направлено в область кутастхи, греха нет; если не направлено — это равносильно греху. Кутастха — это Бог, Высший Брахман. В любом уголке мира, будь ты семьянин или отшельник, прана в твоём теле — это Бог в твоём теле. Если Его нет, нет и тебя: пока прана жива в твоём теле, жив и ты. Зачем становиться отшельником, если искать Его предстоит в собственном теле? Напротив, дом — благоприятное место для садханы. Домохозяин может достичь любых результатов. Вести семейную жизнь и при этом практиковать садхану, посвящённую пране-Богу внутри своего тела, способен садхак-герой. Осознав прану-Бога внутри тела, человек может постичь саму суть Бога, присутствующего повсюду.

Чтобы практиковать садхану, посвящённую пране-Богу, в теле должна присутствовать прана. Для достижения праны необходима сама прана: без праны праны не обрести. Поклоняться пране, служить пране следует посредством праны¹⁷. Невозможно поклоняться пране или служить ей без какой-либо материальной основы. Всё сущее исполнено праны, нет ничего, кроме праны. Только прана есть Брахма, Вишну и Махеша; она — воплощение богинь Дурги, Кали и Джагаддхатри. Поэтому мудрецы провозглашали:

Это означает, что прана — и отец, и мать, и сын, и близкий друг. В упанишадах есть сходное изречение мудрецов: «Pitā ha bai Prâṇáḥ, mātā ha bai Prâṇáḥ, putra ha bai Prâṇáḥ, ācārya ha bai Prâṇáḥ» (упанишады / Upanishád).

Здесь говорится, что прана берёт начало в пране и пребывает в пране. Прана есть дхарма¹⁸ (религия), ибо всё держится на пране. Прана — это действие, ибо без праны не совершить никакого действия. Прана — это живое существо, ибо живое существо живёт, пока движется прана. Прана — это Шива, ибо только Он — Разрушитель. Прана — это Вишну¹⁹, ибо только Он — Хранитель. Прана — это Дурга, ибо, пребывая в теле-крепости, прана способна одолеть все невзгоды. Прана — Изначальная энергия, ибо только прана пребывает в теле-прибежище. Прана распространяется повсюду — и в пределах тела, и за его пределами; она всепроникающа и всевоспринимающа.

Следовательно, лишь прана и есть единственная религия, и только ей надлежит поклоняться всем — от человека до насекомых и птиц, всему живому и неживому. Все боги и богини поклоняются пране. Мусульмане, индуисты, христиане и другие — все люди и все прочие существа без различия поклоняются пране. Если в теле нет праны, ничего не остаётся: чувства, органы, ум, разум, самость и всё прочее существуют лишь в присутствии праны. Поэтому всем следует любить Всеобщую прану — тогда возникнет любовь ко всем живым существам. Прана — источник любви, Владыка всего; значит, прана правит Вселенной. Прану следует любить. Всем следует служить пране, практикуя прана-карму — непрерывное, подобное дыханию действие праны. Так в своё время можно обрести прану.

Ты — это прана. Прана сковала твоё истинное «Я», и та же прана освободит его. Никто, кроме праны, не в силах тебя спасти. Прана — властелин закабаления и рабства, но та же прана — Освободитель. Йогирадж подчёркивал: прана пребывает в теле, но многие ли берутся её искать?

Если ограничивать направленное вовне дыхательное движение, то есть внешнюю пранаяму, и много практиковать направленную внутрь, внутреннюю пранаяму, исчезнут все желания. Тогда человек достигнет состояния знания, иными словами — перерождения не будет; и если он умрёт в этом состоянии, то освободится от перерождений и обретёт спасение.

(Атхарва-веда / Atharvaveda 11/23/1/3)

Здесь говорится, что поклоняться пране-воздуху в теле — значит поклоняться Ему посредством Его Самого, через омкара-крийю. Всё сущее подвластно пране: если нет праны, ничто другое существовать не может. Все внешние и внутренние действия совершаются благодаря пране. Необходимо служить пране, правящей Вселенной, — то есть практиковать крийю. Прана — это Бог, в каких бы формах Он ни проявлялся. Ничто, кроме праны, не может послужить пране-Богу. Пранаямой называют замедление ритма праны, ведущее к возрастанию внутренне присущей ей неподвижности; поэтому всем благоразумным людям надлежит регулярно служить пране, то есть практиковать крийю. Прана вмещает всё, и тело человека содержит прану. Всем предписано вернейшее средство — практика прана-кармы с верой в наставления, полученные от Гуру. Согласно шастрам, главная задача — достичь единства, и пранаяма здесь первостепенна. Любое отклонение праны-воздуха может привести к смерти.

Пране присуще свечение, которое проявляется как сияние в области кутастхи. Прана — это жар, вода, Кормилец (опора и поддержка), индивидуализированная Женская энергия, которой поклоняются в ведах и в проявлениях которой обнаруживается внешнее и внутреннее. Памятование о Боге — тоже действие праны. Прекращение действия праны позволяет узреть расширение, и созерцанием этого состояния тоже управляет прана. Пране поклоняются все: одни — сознательно, другие — неосознанно. Благодаря пране может возникнуть восприятие души-солнца и души-луны. Изначальная энергия существует в пределах двух видов воздуха — праны и апаны. Прана, которая возникает и исчезает, получила название Матаришва (Mātarīṡvā), что означает «Мать-богиня». Всё совершалось и ещё совершится посредством воздуха праны, и всё содержится в пране. Нет ничего истинного, кроме пранаямы, ведь всё, что не пребывает в истинном, становится неистинным. Поэтому следует практиковать атма-карму — основу всех шастр.

«Sarvamoṃkārāṃ ebeda óm sarvam Gayatrí ca trāyate ca» («Чхандогья-упанишада» / Chāndogopanishad 5/4) — здесь говорится, что тело — это омкара; осознать это — значит осознать всю полноту и целостность. Крийя — это гаятри, индивидуализированная Женская энергия, которой поклоняются в ведах, и практика крийи позволяет достичь спасения. «Ye agnivarṇāṃ ṡuvāṃ soukhyāṃ kīrtayasanti ye dvijā tāṃ tābayati Durgā ninābeba sindhu duritātyagni» («Ригведа» / Rigveda 7/8/14) — здесь говорится, что богиня Дурга, Владычица крепости, подобной кутастхе, помогает крийя-бану (практикующему крийю), который регулярно созерцает кутастху посредством йони-мудры, переплыть мирской океан. Когда переплываешь мирской океан на ладье, подобной кутастхе, беспокойный ум успокаивается, и человек достигает запредельного состояния крийи, где уничтожаются все грехи: «Kriyā kariyā kriyār parābasthāye thākā» — то есть пребывать в запредельном состоянии крийи благодаря практике крийи. Эта фраза выражает всю полноту и целостность.

Поступки, совершённые в прошлом рождении, называют провидением, судьбой, а поступки, совершаемые в нынешней жизни, — человеческим усилием. Чтобы преодолеть все превратности, связанные с провидением или человеческим усилием, всем крийя-банам следует постоянно сосредоточиваться на крийе, как рекомендует их Гуру. Практика 1728 или 20 736 пранаям позволит исполнить все желания: состояние пребывания в кутастхе считается состоянием богини Лакшми. Именно так возникает умиротворение: практика крийи несомненно ведёт к осуществлению желаемого.

Прана — это вишва-карма, которая способствует развитию всего сущего. Тёмная сфера в области кутастхи — это дева. Практика омкара-крийи помогает переместить внимание в левую часть анахата-чакры, которую называют вама-дева. Кутастха-Бог, пребывающий во всех шести временах года (по восточной классификации их шесть), владычествует в шести чакрах тела и является Высшим собирателем всего, что исходит от подвижной праны. Кутастха — это Рама, ибо Он держит иду и пингалу, словно лук. Поскольку Он объемлет и привязанность, и непривязанность к материальному, Он — Хари. Благодаря трансцендентному, экстатическому взору, подобному взгляду лани, кутастха равнозначна внутреннему пропеванию имени Хари, которое осознаёт йогин. Хари объемлет все элементы; Его называют Покорителем всех элементов. Он постоянен, Он вечен. Он — Обладатель божественного благосостояния и Тот, кто отринул всё — голод, жажду, рождение, смерть, счастье, страдание, ибо Он есть Бог.

Йогирадж записал в дневнике 28 октября 1874 года: «Óm jyotrūpá—ehi jyot ṡarirme byāpak ho jāyegā tab sab dekhegā āur bolnekā tabiyant na cāhenepar». Это означает, что всё можно узреть и всё можно выразить даже при отсутствии желаний — благодаря атма-джьоти (сиянию души), подобной омкаре, которая распространяется по всему телу, наполняя его (когда тело вмещает три мира — небеса, землю и нижний, подземный мир). Об этом говорил Арджуна:

(«Гита», 11/20)

Это означает: «О Махараджа, великая Прана! Между небом и землёй (посередине), то есть между муладхарой и сахасрарой, и во всех направлениях распространилось Твоё сверкающее великолепие (Души)». Иначе говоря, верхняя, нижняя, правая и левая части тела наполнились Твоим сиянием (Души), и, узрев эту чудесную, яркую, грозную и устрашающую форму, три мира лишаются всякой жизненной силы. Когда три части тела — верхняя, нижняя и средняя — каменеют в изумлении, ум охватывает ужас.

Скромность и милость Йогираджа

Йогирадж не хотел, чтобы о Его способностях рассказывали тем, кто не был искренне заинтересован. Не хотел Он и того, чтобы Его фотографировали. Однажды ученики решили запечатлеть Его образ и пригласили Гангадхара Де, искусного фотографа и последователя Йогираджа. Они стали умолять Йогираджа согласиться на снимок. Он же заметил: «В фотографии нет необходимости. Если появится фотография, в будущем все бросят садхану и станут поклоняться фотографии».

Но ученики упорно добивались своего, снова и снова просили Йогираджа, и в конце концов Он уступил. Все ученики и Гангадхар Де собрались, всё для съёмки было готово. Подойдя к камере, Йогирадж по-детски заинтересовался, как она устроена и как работают её механизмы. Гангадхар Бабу обрадовался и принялся объяснять. Но перед самой съёмкой Гангадхар Бабу столкнулся с серьёзной неполадкой: видоискатель не отражал Йогираджа. Сначала подумали, что камера сломалась, но потом выяснилось, что других людей видоискатель показывает. Только Гангадхар Бабу догадался, в чём дело: он заметил, что Йогирадж улыбается, и, сложив ладони у груди, взмолился: «Пожалуйста, будьте милостивы, иначе фотография не получится и желание Ваших последователей не исполнится!»

Тогда Йогирадж мягко сказал: «Снимай».

И тогда видоискатель показал Йогираджа.

Сегодня у миллионов последователей Йогираджа есть та самая фотография, которую сделал в тот день Гангадхар Де. Однако в магазинах она не продаётся — возможно, потому, что Он был против восхвалений и не любил говорить о Себе. Каждого, кто видит Его фотографию, завораживает йогическое — ровное и гармоничное — положение Его тела. Сосредоточившись на Его взгляде, человек замечает, что это взгляд внутреннего видения — вселенской внимательности, наблюдения, обращённого внутрь, к центру. Глаза Его в шамбхави-мудре. Но, к сожалению, сейчас широко распространяются разные «фотографии» Йогираджа, не имеющие никакого отношения к оригиналу и совсем на Него не похожие.

Он всегда жил просто — даже достигнув высочайшей вершины садханы, когда по своему состоянию уподобился мудрецам древней Индии. Он всегда носил скромную одежду и без надобности никогда не проявлял Своих йогических способностей — таким скромным и тихим был Шьяма Чаран. Отмечалось, что Своё благословение в йоге Он давал, скрывая его за тайными божественными причинно-следственными связями, или же для того, чтобы укрепить веру последователей, стремящихся к спасению. Оставаясь Источником духовной силы, Йогирадж всегда считал Себя незначительным. Тому же Он учил и учеников: кто не считает себя малым, тот не сможет войти в царство своего «Я». Много раз Он повторял последователям: «Я не Гуру. Я не держусь на расстоянии, не воздвигаю преград между Гуру и учеником».

И в то же время Йогирадж, исполненный духовной силы, был Спасителем для всего человечества. Люди преображались духовно даже просто оттого, что получали Его даршан. Множество садху и санньясинов засиживались до глубокой ночи у Его лотосных стоп, получая бесценные знания о тайной йога-садхане, и уходили лишь на рассвете. Так Йогирадж провёл без сна бесчисленное множество ночей, но никто никогда не видел Его изнурённым или обессиленным. Всегда бодрый, Он стремился угодить ученикам, исполнить их желания — в этом Он был воплощённым состраданием. Он не придавал значения тому, высокого или низкого происхождения Его последователь. Не раз замечали, что Высший Йогин Сам устраивал так, чтобы те, кому суждено было стать Его учениками, оказывались в Его божественном присутствии и получали благословение, сами того не ожидая.

Молочник Джайпал Бхагат торговал молоком и творогом в маленькой лавке неподалёку от дома Йогираджа. Торговля шла весь день, и весь день он видел, как входят и выходят люди, собиравшиеся в доме Махараджа-джи. Многие получали благословение хозяина дома. Джайпал глубоко почитал Йогираджа и размышлял, может ли такой простой человек, как он, получить благословение, быть достойным милости Йогираджа. Но спросить об этом у него не хватало смелости. Однажды, идя по дороге, он увидел, что навстречу идёт Махарадж-джи. Джайпал с великим смирением и преданностью выразил Ему почтение и отступил в сторону. Махарадж-джи поклонился в ответ и с мягкой улыбкой сказал: «Джайпал, приходи завтра, я дам тебе посвящение».

Джайпал благоговейно поклонился и ответил: «Слава Махараджу-джи!» Его переполнял восторг, и он думал: «Махарадж-джи милостиво предложил мне Своё благословение, но смогу ли я следовать Его наставлениям?»

На следующий день он пришёл в назначенное время и получил посвящение.

Впоследствии его маленькая лавка стала приносить хорошую прибыль, и Джайпал разбогател. Но, хотя он был богат и счастлив в семейной жизни, он оставался преданным практиком: передал всё имущество сыновьям, а сам поселился в хижине на берегу реки Джанави²⁰ (Ганги) и погрузился в дхьяну. Он сумел достичь больших высот в садхане.

Хитлал Саркар работал на кирпичном заводе в отдалённом посёлке на берегу реки Бхагиратхи в Западной Бенгалии. Получая нищенское жалованье, он кое-как сводил концы с концами. Но не мог отказаться от присущей ему склонности помогать другим: если к нему за помощью обращался бедняк или страждущий, он сразу откликался и делал всё, что требовалось, каких бы трудностей это ни стоило ему и его семье. Хитлал исполнял все домашние обязанности, но время от времени его ум блуждал, и тогда он садился на берегу Ганги и мог часами сидеть там в покое. И хотя все обязанности он выполнял, такая жизнь всё равно казалась ему неправильной. Необъяснимая тоска переполняла Хитлала: ему казалось, что его жизнь несовершенна.

Однажды, как обычно, он пришёл на работу, где руководил работами, и вдруг его словно накрыло волной мыслей. Без видимой причины его охватило беспокойство. Он подумал, что, оставаясь здесь, не принесёт никакой пользы и должен немедленно отправиться куда-то ещё. И тотчас исполнил задуманное: вышел за ворота завода и пошёл дальше. Казалось, его с огромной силой влечёт какая-то неведомая сила. Он не знал, куда идти и что делать, но продолжал идти, словно заворожённый.

Вскоре он добрался до станции, где как раз стоял поезд, сел в него и доехал до Ховры. Сам не понимая, что делает, Хитлал подошёл к кассе и сказал: «Дайте мне билет». Кассир спросил, куда он хочет ехать. Хитлал ответил: «Вот все мои деньги, дайте билет туда, куда их хватит». Пожилой кассир понял, что человек перед ним по какой-то причине не в себе, и спросил, бывал ли тот в Каши. Хитлал ответил, что никогда там не бывал. Тогда кассир предложил: «Денег хватит на билет до Каши. Поезжайте туда — милостью Вишванатха вы обретёте умиротворение».

Хитлал знал в Каши только один район — Бангалитолу, где жило много бенгальцев. Сойдя с поезда в Каши, он направился туда, расспрашивая по дороге всех встречных, как пройти. И вот, усталый и измученный, он бредёт по узкой улочке, уже не понимая, куда идти дальше, — идёт просто потому, что надо куда-то идти. Вдруг из дома ему навстречу вышел благородного вида человек, спокойный и статный. «Подойди сюда», — позвал он Хитлала. Тот удивился, но подошёл и спросил: «Откуда вы меня знаете? Ведь мы не знакомы».

Человек с приветливой улыбкой ответил: «Об этом поговорим позже. Сейчас ты так устал и голоден, что тебе нужно сразу же искупаться, поесть, а потом отдохнуть».

Хитлал недоумевал, откуда этому благородному человеку известно о его мучениях.

Всё было приготовлено, чтобы Хитлал мог помыться, поесть и отдохнуть. Отдохнув и побеседовав с другими людьми в доме, Хитлал узнал, что находится в доме пригласившего его человека — Махатмы Йогираджа Шьямы Чарана Лахири. До этого он едва ли слышал о Нём. Затем Йогирадж Сам позвал его в Свою комнату и сказал: «Пришло время твоего посвящения, поэтому я и привёл тебя сюда».

Хитлал склонился к лотосным стопам Йогираджа. Удостоившись милости Великого Йогина, он получил благословение.

Чандрамохан Де, молодой человек, живший по соседству с Йогираджем, окончил медицинский институт и вернулся домой. Он пришёл к Йогираджу, выразил Ему почтение и стал просить благословения. Благословив его, Йогирадж принялся расспрашивать Чандрамохана о современной медицине и способах лечения болезней. Чандрамохан только что стал врачом и рассказывал с неиссякаемым воодушевлением, объясняя множество сторон развития медицинской науки. Йогирадж захотел узнать, как современные врачи научно устанавливают факт смерти.

Чандрамохан рассказал и о научном способе установления смерти.

С улыбкой, шутя, Йогирадж предложил Чандрамохану: «Осмотри меня и определи как врач, жив я или умер».

Чандрамохан провёл осмотр и пришёл в изумление: тело не подавало признаков жизни, даже сердце не билось. Ошеломлённый, Чандрамохан не мог вымолвить ни слова.

Вдруг Йогирадж добродушно сказал: «Чандрамохан, тебе следует выдать мне свидетельство о смерти».

Всё ещё не оправившись от потрясения, Чандрамохан думал, что ответить. Вдруг его осенило: «Конечно, я выдал бы Вам свидетельство о смерти, но ведь Вы разговариваете. А умерший говорить не может».

Йогирадж рассмеялся: «Ты прав. Но помни: тебе ещё предстоит узнать многое из того, что лежит за пределами современной медицинской науки и куда она не может проникнуть. А йогин может с лёгкостью отправиться на поиски этого знания и обрести его».

Чандрамохан запомнил этот случай на всю жизнь. Позже он стал известным врачом и значительно продвинулся по духовному пути.

Йога для домохозяев и равенство всех

Йогирадж хотел, чтобы каждый мог жить в семье, зарабатывать на жизнь и практиковать йогу в рамках семейной жизни, достигая самореализации. Этот идеал Он утвердил Собственным примером. Он вёл обычную, простую жизнь, был очень умерен в привычках, занимал должность, которую мог бы занять и другой, зарабатывал на жизнь, содержал семью — и при этом практиковал садхану. Постепенно Он достиг вершины садханы и стал выдающимся примером для всех домохозяев. Неизвестно, удалось ли кому-нибудь ещё достичь подобного идеала.

Йогирадж никогда не принимал отговорок, будто семейному человеку невозможно найти время для садханы. Ведь Он Сам жил в семье и утверждал: кто по-настоящему хочет практиковать садхану, тот найдёт время и будет практиковать, даже живя дома с семьёй. Он никогда не одобрял тех, кто жил за чужой счёт. Он знал, что в современном обществе люди зарабатывают неодинаково и что занятые в бедных отраслях или живущие в отсталых областях ощущают это неравенство. Поэтому Он не требовал неукоснительного соблюдения древних предписаний йоги. Он стоял за то, чтобы целеустремлённому йогину было удобно практиковать садхану — тайно, у себя дома.

Йогирадж значительно упростил сложные йогические техники, которые применяли ещё древние мудрецы, чтобы йогу могли практиковать обычные люди, и распахнул двери йоги для всех, чтобы и простой человек мог пойти этим путём. Он знал, что современному человеку, лишённому силы духа, не под силу преданно и усердно практиковать древнюю йога-садхану. Поэтому Он устранил трудности, сохранявшиеся с древних времён, и преобразовал её в йога-садхану, прямо нацеленную на результат, — лёгкую, простую, свободную от показного и доступную обычному человеку.

Йогирадж возродил йога-садхану; прежде обычные люди считали древнюю индийскую йогическую практику недосягаемой. Йогирадж даровал человечеству это благо — преданную практику йога-садханы, доступную каждому. Человечество никогда не забудет этого благодеяния. Этим благим делом Йогирадж поднял человека на высшую ступень в поисках своего «Я». В наше время йога-садхана уже не трудна для семейных людей, домохозяев. Все древние индийские мудрецы обрели в йоге знания и навыки, которые привели их к спасению. Они жили с семьёй, в браке, проходили установленные обычаем четыре ступени жизни, исполняли все свои обязанности и при этом пребывали в единении с йогой. Таков образец индийской традиции.

Семьянин и йогин Шьяма Чаран отмечал, что в наше время людям будет очень трудно практиковать садхану, следуя только пути эмоциональной преданности. Таких преданных никогда не будет много: общество поглощено борьбой с трудностями, в современном мире недостаёт веры, зато слишком много любителей роскоши и расточительства. Поэтому Он старался привлечь людей к простой, лёгкой, непоказной практике йога-садханы и всегда утверждал, что доступная всем, соответствующая эпохе йога-садхана действует безошибочно и безотказно, как математика. Садхана подходит любому человеку, независимо от касты, вероисповедания и религиозного направления. Любящий всех Шьяма Чаран передал нам такой путь к общему благу.

В те дни вопрос расовой дискриминации стоял очень остро. Йогирадж Сам происходил из древнего высокого рода брахманов, но даже Ему было очень трудно не считаться с расовой дискриминацией, которая в то время была обыденной и вошла в обычай. И всё же в том, что касалось садханы, Йогирадж никогда не допускал расовой дискриминации, хотя за это неизбежно следовали общественное порицание или даже наказание.

Практикующий юрист Рампрасад Джайсвал как раз принадлежал к тем членам общества, к которым следовало бы относиться как к равным. Многие последователи, слушавшие наставления Йогираджа, были брахманами. Рампрасад ежедневно садился рядом с ними, чтобы слушать Йогираджа. Присутствующим брахманам это не нравилось, и однажды они выразили недовольство поведением Рампрасада. Джайсвал ничего не возразил, сохраняя молчание и преданность.

Через мгновение Йогирадж жестом подозвал Джайсвала и сказал: «Иди сюда и садись рядом со мной, на моё место». И немного подвинулся.

Джайсвал смутился и от робости не мог сдвинуться с места. Как мог он сесть на место своего Гуру Махараджа!

Этим поступком Йогирадж пристыдил учеников, упрекавших Рампрасада. Среди них был в тот момент Рай Бахадур Гириш Прасанна Лахири²¹; ему стало совестно, он попросил у Йогираджа прощения и настоял, чтобы Джайсвал сел рядом с ним. Йогираджу была чужда расовая дискриминация, и Он прививал другим то же отношение: равное уважение ко всем, кто практикует садхану.

В Каши, который считается обителью Шивы и который Ганга огибает полумесяцем, с ведических времён стекаются индийцы, стремящиеся вступить на духовный путь. Здесь, в краю Шивы, зародилась индийская традиция, и её непрерывное развитие продолжается по сей день. Цари, князья, монахи и бедняки — все приходили почтить Прибежище Шивы и возносили искренние молитвы у подножия Вишванатха. Все, кто посещает эти места, всегда считаются равными.

Однажды в Каши, Прибежище Шивы, приехал тогдашний правитель Кашмира. Он и раньше слышал о йогине-семьянине, поэтому послал к Йогираджу своего чиновника узнать, как и когда можно с Ним встретиться.

Когда чиновник пришёл и почтительно передал Йогираджу пожелание правителя, Он ответил: «Правитель может прийти после девяти вечера, когда никого не будет. С собой пусть возьмёт верного спутника, но сам визит следует держать в тайне».

Правитель прибыл в назначенное время. Выразив Йогираджу почтение, он побеседовал с Ним и пришёл в полный восторг. Однако спросил, зачем понадобилась такая секретность. Йогирадж пояснил: «Правитель — лицо публичное, многие вас знают. Если бы о визите стало известно, поднялась бы шумиха, а мне хотелось бы этого избежать. Поэтому я и просил держать визит в тайне».

Правитель очень обрадовался. Впоследствии Йогирадж дал ему посвящение.

Позже так же тайно посещали Йогираджа и получали Его благословение тогдашний король Непала и правитель Бурдвана.

Йогирадж выделял на проложенном Им пути садханы несколько ступеней. Благодаря практике садхак может достичь высоких и высших результатов, а также состояний самореализации, соответствующих этим ступеням. Он Сам относился к этой системе с уважением, проявлял его всю жизнь и советовал будущим садхакам следовать ей. Никому и ни при каких обстоятельствах нельзя её нарушать.

Однажды один из последователей обратился к Йогираджу, молитвенно сложив ладони у груди: «Пожалуйста, назначьте кого-нибудь, у кого я мог бы учиться и узнавать о дальнейших шагах на пути садханы, когда Вас не станет».

Йогирадж ответил: «Сколько замечательных, выдающихся образцов пало жертвой времени! Когда придёт твой час, ты непременно получишь садхану, даже если будешь в пустыне Сахара».

Йогирадж никогда не требовал, чтобы кто-то отказывался от своей веры. Это ещё одна особенность садханы, возрождённой Им. Он говорил, что каких бы религиозных убеждений и принципов ни держался человек, для практики йога-садханы нет препятствий. Последователи всех направлений индуизма — шакты, шиваиты, вайшнавы, саурьи, ганапатьи, — а также мусульмане, христиане и другие могут беспрепятственно практиковать йога-садхану. Йогирадж называл её атма-садханой. Для атма-садханы нет препятствий, ибо во всех живых существах пребывает одна и та же душа. Религиозные убеждения каждого из нас, поклонение определённым божествам, наше божество-покровитель — всё останется прежним. Продолжайте практику, какого бы вероисповедания вы ни были. Отмечено, что последователи всех направлений индуизма, мусульмане, христиане и люди любой другой веры и любой касты, если они стремятся к спасению и ищут истину, — все находили прибежище у Его лотосных стоп.

Абдул Гафур Хан, бедный мусульманин, последователь Йогираджа, получил от Него посвящение и сумел достичь довольно высоких результатов в йога-садхане.

Йогирадж Сам передал йогу множеству последователей; благодаря этому они продвигались по пути и стремились подняться на более высокую ступень. Точное число получивших посвящение от Йогираджа неизвестно. Среди тех, кто впоследствии стал известными йогинами, — оба Его сына, подобные мудрецам, Тинкари Лахири и Дукари Лахири, а также Панчанан Бхаттачарья, Свами Пранабананда, Свами Юктешвар Гири, Бхупендранатх Саньял, Свами Кешабананда, Свами Кевалананда, Бишуддхананда Сарасвати, Кашинатх Шастри, Нагендранатх Бхадури, Прасаддас Госвами²², Кайлашчандра Бандопадхьяй, Рамгопал Мазумдар, Махендранатх Саньял²³, Рамдаял Мазумдар, Харинараян Паладхи и другие. Кроме того, известно, что Бхаскарананда Сарасвати и Балананда Брахмачари наряду со своими собственными направлениями садханы практиковали и йога-садхану в передаче Йогираджа, которой Он их обучил. Обучал Йогирадж йога-садхане и представителей высших слоёв общества — среди них правитель Каши и его сыновья, правители Непала, Кашмира, Бурдвана, а также Каликришна Тагор, сэр Гурудас Бандопадхьяй и другие.

Люди из разных слоёв общества, в том числе низкого происхождения, получали благословение Йогираджа, учились у Него и узнавали, каким путём можно достичь спасения. Йогирадж говорил, что лучший ашрам в жизни — ашрам домохозяина, потому что от него зависят все остальные. Иными словами, из четырёх ступеней жизни (безбрачное ученичество, жизнь домохозяина, отшельничество и аскетическая жизнь) три держатся на второй. Поэтому лучшая из ступеней — жизнь домохозяина.

Следует также отметить, что позднее посвящение в благородную крийя-йогу получили Кази Назрул Ислам и Нетаджи Субхас Чандра Бос²⁴; посвящение им дал Бародачаран Мазумдар Махасая, ученик Панчанана Бхаттачарьи Махасаи, директора старшей школы в Лалголе. Ситарамдас Омкарнатх получил посвящение в йогу от Рамдаяла Мазумдара Махасаи. Йога преобразила их жизнь, сделав её во всех отношениях прекрасной и успешной. Главным секретом и залогом их успеха стала благородная практика йоги. Благодаря ей каждый из них сумел открыть врата своего внутреннего храма — сокровенного мира. Йога принесла в их жизнь одухотворённость и высшее совершенство. С помощью этой йога-кармы они обрели живущих в них внутренних божеств и благодаря этому смогли посвятить свою жизнь благу человечества.

В наше время немногие посвящают себя йога-карме, и потому способности восприятия и органы чувств у большинства людей остаются недоразвитыми. В результате людей притягивают сверхъестественные чары религии — оттого в стране сейчас столько несправедливости. Йогирадж говорил по этому поводу, что практика йога-садханы делает жизнь человека прекрасной и одухотворённой: человек становится знатоком совершенной души и по-настоящему благородным.

Но как открыть врата внутреннего храма? Йогирадж писал об этом: «Ulaṭ pavanakā ṭhokar māre khole darwājā» — «воздух, подобный дыханию, ставший сверху направленным вовне, следует обратить внутрь, и тогда с помощью техники тхокар-крийи можно раскрыть врата внутреннего храма». И ещё Он писал: «Óm jorse dhakkā denese tab darwājā khulegā» — «Лишь если с силой воздействовать на анахата-чакру посредством омкара-крийи, врата храма анахата-чакры могут открыться». Далее Он добавляет: «Óm jeyādā jorse hṛidayme ṭhokar mārnese āpse āp nesā hoye o ṭhahar jeyādā hoye» — когда посредством омкара-крийи с силой воздействуешь на анахата-чакру, внезапно наступает глубокое погружение и возрастает спокойствие, уравновешенность. И в дневниках Он повторяет: «Jorse Ómme ṭhokar mārnese jeyādā sthir hotā haye». Здесь говорится, что если с усилием практиковать омкара-крийю, подобную тхокар-крийе, исчезнет препятствие, преграждающее путь через анахата-чакру, и она освободится; лишь тогда откроется тайный доступ и будет устранено неведение. Благодаря практике тхокар-крийи само собой наступает глубокое погружение, и состояние неподвижности устанавливается надолго. Когда ум достигает этого состояния, его печалят страдания других. Так Он пел:

Этот стих пересказан прозой, чтобы передать скрытые смыслы так, как их излагал Йогирадж: стихотворный перевод мог бы утратить саму суть.

«Проявляй сострадание к тем, кто страдает, кто в беде, чья прана подвижна. Когда она утвердится в кутастхе, явится сияние души-луны, подобное сиянию миллионов лун души, и тогда человек обретёт признание, станет считаться авторитетом. Усердно старайся, используй все возможности, чтобы направить прану в кутастху, и не сворачивай с этого пути. Достигнув неподвижности в области кутастхи, ты умилостивишь Высшее божество, и тогда ум достигнет блаженства. Стремись к бессмертному состоянию в кутастхе, неукоснительно следуя наставлениям Садгуру».

Истинное знание и поклонение

Йогирадж говорил, что все образы связаны с Единым: в разных образах царит тайное единство, и различить это единство немыслимо. Созерцание образов, умение внимать совету, чувственное размышление о Боге, разные связанные с этим обряды — всё это лишь внешние признаки духовного пути. В конечном счёте нужно достичь недвойственности. Вершина знания и полный успех зависят от достижения недвойственности — состояния, где нет различия между поклоняющимся и Тем, кому поклоняются, — Богом. Невыразимая суть души царит там в форме самопроявления.

Узреть божественное и услышать божественное звучание в большинстве случаев не так уж трудно. Но видение Бога — поистине тайное действие.

Подлинное видение Бога может прийти, когда человек выдержит ряд испытаний, усердно практикуя садхану, и достигнет преображения на основе истинной садханы. Йогин, идущий от состояния живого существа к состоянию Шивы, обретает способность узреть подобную Шиве душу — в этом его награда. Но в наше время люди утратили веру и благоговение, поэтому такое видение даётся с большим трудом. Люди стали слишком циничными и сварливыми; простую веру в современном мире едва ли встретишь. Поэтому то, что можно было бы обрести с лёгкостью, стало недостижимым. Однако посвящение в йогу целиком основано на научно выстроенных ступенях обучения. Как дважды два — четыре, так и на пути постепенного восхождения к восторженному состоянию шаги совершаются один за другим — в рамках практики и в соответствии с осознанием йога-кармы.

Если кто-либо в мире постигнет сущность, называемую атма-дхармой, — это и будет йога-дхарма, сущность, о которой говорит философия йоги и в которой после заката цивилизации долины Инда сохранилось самое явное свидетельство её истины. И доныне у людей разных народов и стран можно заметить прямое или косвенное отношение к сущности йоги. Бог нисходит к нам в образе гуру, направляет последователей, даёт советы и т. п., когда последователь в этом нуждается. Такой гуру и есть Садгуру (истинный гуру). Обретя Садгуру, человек больше не испытывает душевной боли от отсутствия гуру.

Если ищущего истину охватили безверие и цинизм, он не видит и духовного пути, на котором проявляются благие божественные силы. Благодаря чувству легко обрести милость Божью, но очень трудно не только удержать это ощущение силой одной лишь своей садханы и осознания, но и раскрыть в себе способность наблюдать милость Бога.

Под знанием мы понимаем расхожие представления, общедоступные сведения; наука же не предполагает ни книжного знания, ни силлогизма, ни эмоции, ни воображения. Это знание обретается через созерцание и прямую реализацию (то, что человек непосредственно узрел и осознал); иначе говоря, этот особый род знания и есть наука, или «знание-душа», — знание о душе. Видимое и есть знание: истинное значение слова «видение» — «знание». Объект, бесконечно распространённый по Вселенной, — созерцание этого неизменного объекта и есть созерцание души, или созерцание Брахмана. Он — бесконечная душа, но Его можно осознать. Он неотделимо присутствует в каждом живом существе. Об этом говорится в шастрах: «Ātmā ha bai gurúrekaḥ»²⁵ — это означает, что душа есть гуру.

Преходящее, временное поклонение — не поклонение. Необходимо поклонение непрестанное. Когда поклоняющийся и Бог в поклонении не различаются и не разделены, развивается состояние непрестанного поклонения: познающий, познаваемое и само познание сливаются воедино, образуя состояние науки. Это и называется истинным поклонением, или знанием. Пока ум блуждает среди внешних объектов, знание и поклонение остаются закрытыми. Если же ум обращается внутрь, то милостью Бога можно вступить на путь Брахмана. Тогда препятствия устраняются, и, обратившись к душе, можно раскрыть сущность дхармы: «Dhármasya tattvaṃ nihitaṃ guhāyāṃ, guhāyāṃ nihitaṃ Brahma ṡāṡvatam»²⁶ — «Истинная сущность религии скрыта в пещере. В пещере скрыт вечный Брахман».

Неужели речь о настоящей горной пещере? Будь это так, все отправились бы туда постигать сущность религии. Но это не так. Такая пещера есть в теле каждого человека — это кутастха. Её называют также Пещерой единения с Абсолютной Пустотой. Если удаётся поместить ум в эту подобную точке пещеру в центре кутастхи, становится очевидной сознательная часть ану, и тогда может открыться истинная сущность и сокровенная суть религии. Это возможно только посредством прана-кармы, и все йогины созерцают кутастху. Об этом Йогирадж записал 29 марта (год не указан): «Antarved khulā yāne bhitar bhitar ṡvāsā calnekā rāh milā mánas dhyāna ṡabd yehī asal haye—isiko yogilog gahar kahate haye» — «Путь, ведущий во внутреннюю область, открыт, и я обрёл состояние внутреннего течения дыхания (по пути сушумны). Когда достигнуто это состояние, размышление, дхьяна и звук омкара, который при этом слышен, становятся подлинными, настоящими, и йогины называют это „пещерой“». «Esā sab bindi caltā dekhā bicme safed yonike wahi baḍā cnād choṭā jab tab rahe to uskā tārā kahate haye oahi chidra haye» — «Я вижу белую точку, движущуюся внутри треугольника, где она появилась. Когда она кажется большой, её называют луной, когда маленькой — звездой. Это малое отверстие, через которое можно войти».

Суть здесь не в вере и не в философской загадке. Кутастха — определённый момент в практике крийя-йоги. Поэтому в упанишадах говорится: «Bālāgrasāhasraṃ ardhatasya bhāgasyabhāgasaḥ. Tasyabhāgasya bhāgārdhaṃ tadjñéyanca nirañjanam»²⁷. Так измеряется величина подобной точке ану в кутастхе: она равна половине тысячной доли кончика волоса или тысячной доле кончика волоса. Это Брахма-ану; она так тонка, что воспринять её умом невозможно. Следовательно, это состояние нельзя выразить явно, и пока живое существо не обрело состояния Шивы, «Я» не способно осознать эту точку.

«Sūkshmatvāttad vijñyeyaṃ» («Гита», 3/16) — это означает: «По причине тонкости и бесформенности Он непознаваем». Брахман пребывает в живых существах ниже кутастхи в виде подвижной праны и выше кутастхи, в божественной области, — в виде неподвижной праны. Он одновременно и живой, и неживой. И поскольку Он существует в тончайшей форме Брахма-ану, Его невозможно познать. Его можно воспринять лишь особым способом; поэтому Он — jñānātītaṃ nirañjanam, безупречный, незапятнанный, превыше знания. Невежды не знают о всепроникающей сущности Бога, и Брахма-ану остаётся от них далека; но сведущие овладели знанием о сущности души, и потому Он всегда рядом с ними. Он есть знание, Он достоин познания. И опять же, Он познаваем посредством садханы.

Об этом Йогирадж писал: «Ujiyāle mey sūkshmabastu kā dárṡana hotā haye, andhiyāle mey nahi—jayse sūryake jyot mey koi gharke bhitar ched hoke āye to yo dhul sab urtā haye ek ek karke sab dekhātā haye, lekin chāye mey kuch nahi—Brahma sūkshmānusūkshma haye, isliye pratham jyot mey dekhlātā haye—phir jab andhakār ke ānkh hotā haye tab andhakār sab cij dekhne mey ātā haye—yāne vijñāna pad» — «Тонкие объекты видны при свете и не видны в темноте. Когда солнечный свет проникает в комнату сквозь щель в двери, становится заметна каждая пылинка в воздухе; но если дверь закрыта или в тени, этой пыли не видно. Брахман — тончайший из тонких объектов, поэтому Его можно воспринять в сиянии лучей. И опять же, когда самопроявленная тьма затрудняет видение (там, где нет ни дня, ни ночи), в этой тьме можно видеть всё, — и это состояние науки». Каким бы путём ни шёл стремящийся познать истинную сущность религии²⁸, ему предстоит прийти к пути, указанному мудрецами.

Тот, кого поглощает воспринимающий его тонкий ум, есть муни²⁹. Порождение ума — это мнение. Благодаря регулярной практике прана-кармы возникает такое глубокое погружение, что исчезает желание говорить, — это и есть подлинное состояние науки. Если же желание говорить сохраняется, но речь не произносится, а выражается косвенно, это не истинное безмолвие. Когда исчезают желания, молчание наступает само собой; если же желания остаются, тишина не удержится. Пока к созерцанию истины (души) устремлены усилия подвижного ума, неделимую истину не узреть. Чтобы осознать душу-истину, необходимо остановить движение ума. В неподвижном уме отражается великолепие проявлений души. Силой воображения ум расщепляет это великолепие и превращает его в различные умонастроения — это и есть склонности ума, характер. Чтобы обрести неизменную высшую истину (душу-истину), следует выйти за пределы ума. Это состояние, где не встаёт вопрос о мнениях, — ведь какие могут быть мнения, когда ума нет… Если посредством атма-дхьяны можно таким же образом овладеть движением и неподвижным пребыванием двух начал — ума и праны, тогда возможны истинное поклонение и обретение Бога. Но без долгой практики садханы этого не достичь.

Главное условие продвижения по пути к Богу — действовать в согласии с устремлённостью души: тогда произойдёт сосредоточение души и обретение знания. Когда знание обретено, из него само собой рождается поклонение. Об этом Йогирадж писал: «Guḍer maylā ṭānte ṭānte sādā haye, temni Prâṇâyāma korte nirmal haye» — «Пальмовый сахар становится белым в процессе очистки; так и регулярная практика пранаямы приводит к очищению».

Наставляя последователей, Йогирадж продолжал: «Ulto likhe āynā diye dekhle sojā dekhāye, tadrūp dehastha vāyúke ulṭāileo svárūpa dekhāye» — «Если любые буквы написать наоборот, а затем прочесть в зеркале, они будут читаться правильно; точно так же, если обратить воздух тела в противоположном направлении, можно увидеть свою собственную форму».

Чистое поклонение — настоящее поклонение. Чистого поклонения не будет, пока не устранено неведение. Об этом тоже писал Йогирадж: «Oshṭha kanṭha danta prakṛitite vāyur jor Prâṇâyāme poḍile jñāner svānuvab howyār nām bhakti» — «Когда силой воздуха праны и апаны при регулярной практике внутренней пранаямы жизненные силы губ, горла и зубов стихают, появляется знание, а вслед за ним — осознание души; это и есть настоящее, подлинное поклонение».

Но как устранить неведение? Об этом есть заметка Йогираджа: «Uttam Prâṇákarma karite thākile āpnā hoitei ajñāna dūrībhūta hoibe» — «Если превосходно практиковать прана-карму, неведение устранится само собой; это и есть религия души».

Об этом говорится и в «Гите»:

(«Гита», 3/35)

Это значит: «Религия души, даже несовершенно исполняемая, гораздо лучше, чем умелое следование своим склонностям к чувственному восприятию». У начинающих неизбежны недостатки — всё зависит от практики. Если человек, практикуя атма-дхарму, религию души, умрёт, улучшение всё равно наступит; а склонность к чувственному восприятию постоянно несёт в себе опасность, потому что из-за колебаний праны человек удаляется от Бога. Поэтому рождения и смерти неизбежны.

Йогирадж говорил, что без непосредственного видения, без созерцания не возникнут ни любовь, ни поклонение, ни привязанность — как нельзя ждать родительской любви от бездетного человека. И разве любовь и привязанность возникают в тот самый миг, когда рождается ребёнок? Конечно, нет. Чем больше человек видит ребёнка, похожего на него самого, тем сильнее развиваются в нём любовь и привязанность к этому ребёнку, — хотя сам он этого не осознаёт. Насколько вообще возможны любовь и поклонение Богу, которого мы не видели? Быть может, такая любовь возникает раз на миллион — как плод стремлений и склонностей, обретённых в прошлых рождениях. Но если регулярно и искусно практиковать йога-карму, подобную прана-карме, непременно станет возможным созерцание одного из видов атма-джьоти. Чем больше и регулярнее созерцаешь атма-джьоти, тем больше любви и привязанности к ней развивается — даже незаметно для самого человека. Постоянно будет возникать желание созерцать эту пречистую атма-джьоти, ведь её невозможно увидеть в мире, доступном обычному восприятию. Таким образом, чем больше прямого созерцания, тем больше любви и привязанности к нему. Затем, целиком поглощённый созерцанием атма-джьоти, человек погружается в любовь и привязанность. Так устраняется неведение и рождается подлинное, чистое поклонение. Иначе говоря, без созерцания сущности Бога невозможны ни настоящая любовь, ни подлинное поклонение. И это зависит исключительно от прана-кармы.

В каждом живом существе в области муладхара-чакры дремлет энергия кундалини. Пока она не пробуждена прана-кармой, садхана направлена на материальные объекты. Цель садханы — не в том, чтобы после смерти наслаждаться божественным блаженством и божественным благосостоянием: такого наслаждения можно достичь и без садханы. Посредством садханы живое существо может вырваться из бесконечной западни наваждения, достичь состояния Шивы, или неподвижности, и обрести полноту смысла. Поэтому йогин должен пробудить энергию кундалини.

Душа живого существа подобна Шиве, исполненному доброты, но скованному и окутанному пеленой иллюзии и неведения. Эта подобная Шиве душа пребывает в непроявленном виде в сущности пространства, в вишуддха-чакре, в форме смерти. Это скрытое состояние следует пробудить. Когда посредством прана-кармы внутренний воздух становится неподвижным в вишуддха-чакре, состояние сна исчезает. Точно так же, когда воздух Йогираджа становится неподвижным в вишуддха-чакре, йогин обретает состояние Шивы — Нилакантхи. Пять чакр — центры пяти стихий: земли, воды, огня, воздуха и пространства. Во всех пяти чакрах содержится одинаковое количество энергии. Но когда энергия пробуждается в муладхара-чакре, сила воздуха поднимается вверх по пути сушумны, и постепенно вся содержащаяся в чакрах энергия в конечном итоге поднимается вверх, освобождая пять чакр. Тогда не остаётся и намёка на неведение: препятствия неведения и иллюзии в душе устраняются, и происходит союз Шивы и Шакти (женского начала, участвующего в творении). Этот тонкий союз в аджня-чакре — союз Шивы и Шакти, или изначальной мужской и изначальной женской энергии, или внешний союз неподвижности и динамики — есть самадхи.

Милость Гуру и учение об атма-карме

Каждое утро Йогирадж ходил к Ганге, к Ранамахал-гхату, для священного омовения в сопровождении Своего верного последователя Кришнарама. Однажды после омовения Йогирадж и Кришнарам возвращались домой по аллее. Вдруг Йогирадж сказал Кришнараму: «Оторви-ка кусок ткани от одежды, Кришнарам».

Кришнарам не сделал того, о чём попросил его Гуру Махарадж (Милостивый гуру).

Они прошли ещё несколько шагов, и тут с террасы дома, мимо которого они шли, упал кирпич — прямо Йогираджу на ногу. Он разбил один из пальцев, полилась кровь. Тогда Йогирадж Сам оторвал кусок ткани от Своей одежды и перевязал палец; Кришнарам Ему помог. А потом, сложив ладони перед грудью, спросил: «Махарадж, если Ты заранее знал, что кирпич упадёт, почему же Ты не уклонился от удара? Тогда не было бы этой раны».

Йогирадж ответил: «Это было неизбежно, Кришнарам. Если бы Я уклонился от удара, Я не испытал бы боли, которую Мне суждено испытать, и она настигла бы Меня в другой раз, но уже сильнее. Я должен получить то, что суждено: чем раньше свершится предначертанное, тем лучше».

У Кришнарама было два сына и дочь. Как-то раз, когда он отдыхал после обеда, к нему подошла жена: «Уже подходит время церемонии священной нити для твоего младшего сына. Ты договорился о ней? Ведь чем раньше об этом позаботиться, тем лучше».

Кришнарам был из бедных браминов, семья с трудом сводила концы с концами. Откуда взяться деньгам на церемонию священной нити для сына? Но он был преданным последователем Гуру Махараджа и даже не задумывался об этом. Успокаивая жену, он сказал: «Когда Гуру Махарадж удостоит нас Своей милости, тогда мы непременно сможем провести церемонию. У меня нет денег. Зачем же напрасно тревожиться? Пусть Он обо всём позаботится».

Как и в другие дни, Кришнарам отправился к Йогираджу, чтобы сопровождать Его к Ганге для священного омовения. Он застал Йогираджа сидящим в асане. Когда Кришнарам выразил Ему почтение, Йогирадж достал из-под Своего сиденья тридцать рупий и протянул их Кришнараму: «Это деньги на то, чтобы провести церемонию священной нити для твоего сына по обрядам, предписанным в шастрах. Но не хвастай этим».

Помедлив, Кришнарам ответил: «О Гуру Махарадж, Ты так милостив ко мне! А я даже не в силах достойно отслужить Тебе за это. Почему Ты помогаешь мне, даёшь деньги?»

Йогирадж заметил: «Кришнарам, ведь только Он Один может нам что-то дать, и даёт Он через кого-то другого. Сейчас Он помогает тебе деньгами через Меня — так почему бы не принять эту помощь?»

И Кришнарам от всего сердца, с благодарностью принял дар.

Панчкари Бандопадхьяя был любимым последователем Йогираджа и довольно успешно практиковал садхану. Практиковать садхану среди пороков, свойственных жизни домохозяина, трудно, и Бандопадхьяю охватило равнодушие ко всему: мысленно он уже решился оставить семейную жизнь. Но для него было важно получить согласие Гуру. Однажды Бандопадхьяя Махасая пришёл к Йогираджу и стал молить Его благословить избранный им путь саньясина.

Йогирадж мрачно спросил: «Бандопадхьяя, что для тебя важнее — священная нить или спутанные волосы? Ты хочешь объявить себя аскетом, чтобы другие знали, что ты аскет, уважали тебя, а ты мог бы этим зарабатывать? Если бы люди становились аскетами, всего лишь надев шафрановое облачение, то и лошади с ослами вполне могли бы стать аскетами. Почему бы не считать аскетами лошадей и ослов, чья шкура более-менее напоминает цветом шафран? Отбрось эти безумные мысли, оставайся в семье, сам зарабатывай себе на жизнь и практикуй садхану. Никогда в жизни не полагайся на подношения других».

Склонив голову, Панчкари Бандопадхьяя удалился³⁰.

Йогирадж говорил: «В духовном мире Индии нет недостатка в матхах, миссиях и ашрамах, но основать матху или ашрам — ещё не значит практиковать садхану, ведь, основывая матху, ашрам или миссию, преследуют совсем другую цель — рост и процветание этой матхи, миссии или ашрама».

Йогирадж настаивал на том, чтобы садхану практиковали в уединении. Он говорил, что когда человек надевает шафрановое облачение, все знают, что он аскет, и это всеобщее признание мешает садхане. Когда же человек носит обычную одежду, никто не считает его аскетом, и ничто не мешает ему практиковать садхану. Жизнь саньясина трудна, поэтому Йогирадж никогда не советовал Своим последователям принимать саньясу. Но среди Его последователей были и те, кто принял саньясу ещё до встречи с Йогираджем. Семейным людям Йогирадж советовал практиковать садхану, оставаясь в семье, а саньясинам — оставаясь в ашрамах, чтобы каждый практиковал атма-садхану в привычном ему окружении. Он говорил, что Бога не достичь, всего лишь сменив обычную одежду на шафрановое облачение аскета. Хорошо, говорил Он, носить привычную одежду, оставаться в привычной среде и практиковать атма-садхану привычным образом — только так можно достичь успеха в жизни.

Кедарнатх Де был последователем Йогираджа. Однажды его жена заболела холерой; состояние её было тяжёлым, она умирала. У них было несколько маленьких детей, и, если бы жена умерла, Кедарнатх оказался бы в крайне бедственном положении. Он припал к лотосным стопам Йогираджа и стал умолять Его исцелить жену: «О Гурудев, спаси мою жену! Если она умрёт, я не справлюсь, не смогу растить детей». И Кедарнатх залился слезами.

Йогирадж сказал то, что было принято в обществе, — посоветовал позвать врача. Кедарнатх взмолился ещё жалобнее: «Звать врача уже бесполезно. Только Твоё благословение может исцелить мою жену. Я всецело предаюсь Твоей милости. Пожалуйста, сделай что-нибудь, помоги ей!»

Йогирадж был тронут: «Сделаешь ли ты то, о чём Я тебя попрошу?» Кедарнатх, в душе которого засиял луч надежды, ответил: «Я сделаю всё, что потребуется».

Йогирадж сказал: «Сходи и купи бутылку розовой воды». Кедарнатх так и сделал. Когда он вернулся с бутылкой, Йогирадж объяснил: «Возьми эту бутылку, иди в туалет, добавь в розовую воду немного своего кала, хорошо размешай и дай этот раствор больной». Кедарнатх в точности исполнил указание, и его жена выздоровела.

Йогирадж поступал согласно обычаям общества и никогда не шёл против профессиональных рекомендаций врачей: при необходимости Он всегда советовал обратиться к доктору. Очевидно, что лекарства, которые Он прописывал больным, с медицинской точки зрения не имели никакого значения; огромную ценность им придавало то, что их предлагал именно Он тем, кто обращался к Нему за помощью.

Высший йогин, чьего уровня едва ли удастся достичь даже богам и богиням, неустанно прилагал все усилия, чтобы помочь Своим последователям. Его советы и знания, которые Он им передавал, помогали им продвигаться по пути садханы.

Йогирадж говорил, что в теле человека главенствуют шесть чакр. Подвижная прана, проходя через эти шесть чакр, очерчивает границы тела каждого человека. Если благодаря практике прана-кармы вы лишитесь этой опоры, то есть вернётесь к состоянию пустоты, эти шесть чакр перестанут действовать. Тогда вы сможете осознать, что шесть чакр освобождены от препятствий. Пустота означает ничто; и когда мы достигнем этого ничто и утвердимся в этой пустоте, мы очистимся от всех примесей и препятствий. Хорошо по-настоящему, когда вас сопровождает внутреннее дыхание, ведь, пока жива суть этого живого существа, дыхание остаётся реальным. Если установить связь с этим дыханием, достигается пустота; тогда главный орган и мысли, грехи и добродетели, а также желания — всё исчезает, и возникает обращённость к душе, то есть погружённость в душу. Кундалини — это источник спящей силы. Она существует, пока у неё есть опора в материальной сфере. Сначала ей придётся опереться на материальное, а затем она может вернуться к Шиве, в пустоту, обретя независимость и уже не нуждаясь в опоре. Nirāṡrayaṃ māṃ jagadīṡa raksha. Это означает: «Моё состояние — состояние без опоры, состояние Того, кто управляет Вселенной; только благодаря этому состоянию я смогу спастись». Живое существо поначалу считает прибежищем материальное, но на самом деле истинное прибежище — это пустота, где по самой её сути нет никакой опоры. Живое существо обретает вечное спасение, если сумеет утвердиться в аджня-чакре. Над аджня-чакрой находится невыразимое, под аджня-чакрой — всё выразимое.

Йогирадж передавал знание удивительным образом. Духовным истинам Он давал тонкие научные толкования, и это производило на садхаков большое впечатление. Он говорил: «Дхарма — это то, что прекращает движение дыхания; противоположность дхармы, адхарма, — это движение. Действие никогда не бывает причиной связанности, зависимости. Причина зависимости — ожидание плодов действия. Нет различия между хорошим и плохим действием. Если человек привязан к материальным стремлениям и выполняет внешние действия, то результатом этих действий всегда будет какое-либо зло. Благоприятны те средства, с помощью которых можно достичь кутастхи и утвердиться в ней, а те, что к этому не ведут, — неблагоприятны. Обычные люди не практикуют атма-карму (действие души), поэтому способности их органов чувств не совершенствуются. Человеческое тело рождается не только для того, чтобы испытывать страдание или радость от злых или добрых поступков. Человеческое тело рождается, чтобы практиковать чистую, пассивную атма-карму, выходящую за пределы грехов и добродетелей. Пока практика атма-кармы не стала полной, человек снова и снова будет обретать человеческое тело: потребность в теле не исчезнет. Все должны практиковать атма-карму — в этом рождении или в следующем. Без человеческого тела практиковать атма-карму невозможно. Телу суждено быть полем битвы. Idaṃ śarīraṃ Kaunteya kṣhetramityabhidhīyate („Гита“, 13/2). — „О Каунтея, это тело называется полем, потому что в нём зарождается знание, по мере того как посредством этого тела совершаются религия и действие“. Всё, что существует, присутствует в этом теле. Следовательно, тело — это микрокосм. Если развивать тело с помощью ума и праны, результат будет хорошим. Об этом писал великая душа Рампрасад: Eman mānab jamīn raila patit ābād karle phalta sonā. — Это означает: „Такое поле-тело остаётся невспаханным (неразвитым), а если его вспахать, получишь золотые всходы (плоды)“. Если блаженство самореализации достигнуто в этом теле, живое существо становится Шивой. Действие, которое совершается ради этой самореализации, — истинное действие, или карма-йога».

Если йогин приобщается к атма-карме, под её влиянием постепенно устраняются враги — чувственные влечения. Для того, кто практикует атма-карму, движение к Брахману никогда не прекращается; и если посредством атма-кармы хоть раз достигнуто состояние за пределами телесного сознания, возникает состояние вне времени, за пределами круговорота рождений и смертей. Это тело — лук, а дыхание — стрела. Атмарама — тот, кто направляет лук и стрелу. Этот Рама неразрушим. Он обитает в теле-колеснице, которой правят десять чувств, и потому зовётся Дашаратхи. Об этом Йогирадж писал: «Jihvá tāluke bhitar gaḍāy diyā—ómkāra dhvani yo sunātā haye soi mūlmántra Rāmanām haye». — «Я поместил язык в полость нёба; в этом состоянии, при постоянной практике атма-кармы, слышится звучание омкара, которое и есть основная мантра (внутреннее пропевание имени Рамы)». И ещё Йогирадж писал: «Ab bālam khirā milā jihvá tālumūlme lagnese ṭhāṇḍā mālum hotā haye». — «Если выполняется кхечари, открывается доступ к созерцанию Брахмана». Слова bālam khirā означают «молодой (недозрелый) огурчик». Наше мягкое нёбо, как и недозрелый огурец, полое внутри. Йогирадж писал, что при правильном выполнении кхечари в области мягкого нёба ощущается холодок.

Для йогинов главное — действие. Примерно об этом говорит Бог в «Гите»: «Jñānayogena sāṃkhyānāṃ karmayogena yoginām» («Гита», 3/3). — Здесь сказано, что последователи философии санкхьи достигают самореализации через джняна-йогу, а йогины — через карма-йогу. Значит, действие йогина — это карма-йога, иными словами, прана-карма.

Истинное «Я» можно выявить с помощью санкхьи. Само слово «Я» не обозначает ни отождествления с «собой», ни тела. Истинным «Я» можно назвать Того, кто присутствует в этом теле в форме души. Существование тела зависит от жизненно важного действия, подобного дыханию. Благодаря этому действию можно осознать истинное «Я», и это и есть санкхья — когда достигнуто состояние за пределами действия, то есть состояние знания.

В упомянутом состоянии за пределами действия совершается подсчёт, перечисление — то есть жизненно важная санкхья, подобная дыханию. С незапамятных времён ведётся этот подсчёт (перечисление), или санкхья. Время бесконечно, неисчислимо. Но в теле время превращается в жизненно важное число дыханий (ритм), и это число повторяется в теле 21 600 раз за сутки. Подлинное состояние живого существа — состояние числа жизненно важных дыханий. Живые существа не обращают внимания на это число: они остаются охвачены этим состоянием и потому вовлечены в иллюзию. Если наблюдать число жизненно важных дыханий, можно достичь состояния за его пределами и познать истинное «Я». Всё это и называют философией санкхьи. Если обращать внимание на это число, то есть на движение дыхания, можно наблюдать за движением праны; а когда возникает состояние за пределами этого движения, начинается состояние знания, и тем, кто обращает внимание на санкхью, удаётся усмирить ум.

Последователи философии санкхьи успокаивают ум с помощью джняна-йоги. Йогины успокаивают ум с помощью карма-йоги, а карма здесь означает прана-карму (действие праны). Действие праны — это постоянное вертикальное восходящее и нисходящее движение, то есть атма-карма. Йогины, которые долгое время практикуют атма-карму, достигают единства в действии: движение по иде и пингале сливается воедино и идёт по пути сушумны, и в этом состоянии за пределами действия ум успокаивается. Так благодаря карма-йоге йогины достигают успокоения ума. Слова «последователи санкхьи достигают успокоения ума с помощью джняна-йоги, а йогины — с помощью карма-йоги» при поверхностном прочтении могут создать впечатление, будто Бог говорит о двух разных действиях, ведущих к успокоению. Но на самом деле это не так. Оба состояния одинаковы — это одно и то же состояние, ведь Бог ясно дал понять: «Na karmaṇāmanārambhānnaishkarmyaṃ purushoaśnute» («Гита», 3/4). — Это значит, что без действия человек не может достичь пассивного состояния; иными словами, без атма-кармы, или прана-кармы, невозможно достичь состояния за пределами действия.

Посвящения и исцеления

Бхутнатх Сен, инженер, работал в Ассаме и не поклонялся идолам. Там он услышал имя йогина-домохозяина. Бхутнатх очень хотел изучить индийские йога-шастры и даже проштудировал несколько древних текстов. В конце концов он понял, что одним чтением шастр ему не познать подлинной сути религии и йоги. Он побывал у нескольких саньясинов в тех краях, но их учения его не удовлетворили: Бхутнатху, казалось, хотелось большего. Однажды он приехал в Каши, чтобы представиться Йогираджу.

Когда Бхутнатх выразил Йогираджу почтение, Тот спросил: «Приехав в Каши, ты уже совершил священное омовение в Ганге и получил даршан Господа Вишванатха?»

Бхутнатх не поклонялся идолам и потому ответил: «Я приехал не за даршаном идола Шивы, а за даршаном живого воплощения Вишванатха».

Тогда Йогирадж сказал: «Очевидно, у тебя нет об этом правильного знания. Сначала сходи соверши священное омовение в Ганге и получи даршан Господа Вишванатха, а затем приходи сюда».

После омовения в Ганге Бхутнатх отправился в храм Вишванатха и, поклоняясь там изваянию Вишванатха, увидел на его месте образ Йогираджа. Он осознал свою ошибку.

Так Йогирадж призывал каждого последователя неукоснительно соблюдать принятое. Он говорил: «Пока не достиг покоя благодаря атма-карме, лучше следовать общепринятым практикам и соблюдать установившиеся обычаи».

На следующий день Бхутнатх снова пришёл к Йогираджу. Йогирадж улыбнулся ему. Бхутнатх выразил почтение и сел рядом. Йогирадж рассказал ему историю, в которой, словно под покровом, передал несколько основополагающих истин и советов. Бхутнатх внимательно слушал, а когда Йогирадж сделал паузу, обратился к Нему, сложив ладони перед грудью: «Всё, что мне хотелось узнать, я записывал на клочках бумаги, боясь забыть, и носил эти листочки в кармане. Я хотел разобрать их все один за другим. Но сейчас Ты ответил на все вопросы, которые у меня были. Мне больше не нужно новых знаний — я уже получил все ответы».

Бхутнатх был поражён. Йогирадж дал ему посвящение в йогу.

В то время Йогирадж брал за посвящение всего 5 рупий со всех, кроме вдов, которые вносили 10 рупий. Он придерживался этого правила всю Свою жизнь и советовал будущим садхакам тоже ему следовать. Если кто-то из последователей хотел получить посвящение, но был слишком беден, чтобы заплатить 5 рупий, Йогирадж давал посвящение в долг. Узнав об этом, один из состоятельных последователей Йогираджа, живший далеко от Каши, оставил 100 рупий другому последователю, жившему в Каши, чтобы помогать тем, кто был беден и не мог заплатить за посвящение. Деньги, полученные за посвящения, Йогирадж хранил отдельно. Собранные таким образом средства передавались с одним из саньясинов, которого присылал Гурудев Йогираджа Бабаджи Махарадж, и шли на содержание группы саньясинов — последователей Бабаджи Махараджа. Согласно предписаниям, перед посвящением непременно нужно искупить грехи совершением яджны, но на этом пути порой возникает множество личных затруднений. Поэтому Йогирадж и ввёл нечто вроде штрафа — плату за посвящение, — и эти суммы Он отправлял Своему Гурудеву и сопровождавшим его саньясинам. Это шло на пользу и тем, кто получал посвящение; так говорится и в священных текстах.

Йогирадж писал Своим последователям: «У Меня нет привязанности к материальному и нет разочарований на этот счёт. Покажите это Моё письмо Моему другу Шри Рамдасу Майтре и окажите ему почтение. Примите посвящение от него, заплатите ему 5 рупий, а потом, когда вам будет удобно, приходите ко Мне. Каждая ступень Моей крийи — это дхарма, полученная непосредственно от Гуру. Если ум пребывает не в Брахмане, а где-либо ещё, это грех; иначе — греха нет. Преданность Гурудеву помогает достичь полноты, но она редкость. Если, живя в этом сложном мире, человек не успокоит и не упорядочит ум, самореализация невозможна. Чтобы узреть душу, обрести осознанность и понять, что душа — это Вечная душа и Нараяна, нужно непреходящее истинное знание Брахмана; когда оно появляется, грехи и добродетели человека перестают существовать, и он видит Брахмана во всём. Состояния равновесия можно достичь практикой; если же оно „достигнуто“ одними разговорами, то это лишь слова: „всё есть Брахман, я бесконечен и неизмерим“».

Бабаджи Махарадж часто хвалил своего любимого ученика Шьяму Чарана перед другими последователями. Не всем саньясинам нравились похвалы, обращённые не к ним, и возникала зависть. Один из таких мудрецов спросил Бабаджи: «Шьяма Чаран — семейный человек. Почему же ты, Бабаджи, так превозносишь его?»

Бабаджи не ответил, но через несколько дней послал этого саньясина к Йогираджу забрать деньги, накопившиеся от посвящений. Саньясин пришёл к Шьяме Чарану, решив устроить Ему своего рода проверку. Шьяма Чаран понял его замысел. Сидя в гостиной Йогираджа, они беседовали на разные темы. В гостиной в горшке росла валериана. На примере сорванного с неё листка они рассуждали об Изначальной Женской и Мужской энергии, об иллюзии и Брахмане. Они так углубились в беседу, что не заметили, как прошла ночь. Вдруг Йогирадж сказал: «Уже рассвет, пойдёмте совершим священное омовение в Ганге».

Увидев безграничность и непостижимую глубину познаний Йогираджа, саньясин понял, что ошибался в Нём, и осознал, почему Бабаджи Махарадж так восхвалял этого йогина-домохозяина.

Совсем рядом с домом Йогираджа стоял дом молочника Джайпала. Один из его сыновей внезапно заболел холерой, и надежды на то, что он выживет, почти не было. Бедный Джайпал, преданный последователь Йогираджа, отправился к Гуру. Придя, он увидел, что Гуру Махарадж, как и в другие дни, сидит с полуприкрытыми глазами. Джайпал выразил почтение и сел поодаль. Через несколько минут Высший йогин открыл глаза, и Джайпал дрожащим голосом стал умолять Йогираджа спасти жизнь его сына.

В те времена в Каши продавали джилеби (сладости круглой формы) из тикхура. Тикхур — водянистый плод, одна из разновидностей каштана. Йогирадж сказал: «Кормите его досыта джилеби из тикхура».

Джайпал тотчас выполнил предписанное, и его сын выздоровел.

Свадьбы детей Йогираджа — младшей дочери Харимохини и младшего сына Дукари — состоялись в Бишнупуре, в округе Банкура. Значит, Йогирадж побывал в Бишнупуре по меньшей мере дважды и дал там посвящение многим людям. Впервые Он приехал в Бишнупур в мае 1886 года, на свадьбу дочери. Однажды вечером в конце мая 1886 года Он выехал из Каши девятичасовым поездом и на следующий день в пять часов пополудни прибыл на станцию Панагарх; там Его встретил Панчанан Бхаттачарья Махасая, и на повозке, запряжённой быком, Он добрался до Бишнупура.

Кайлашчандра Бандопадхьяй происходил из бедной браминской семьи и жил в Бишнупуре. Он служил частным учителем в доме Сибдаса Бхаттачарьи. Кайлаш-бабу стремился получить посвящение от Йогираджа. У него не было 5 рупий, которые полагалось заплатить за посвящение, и он попросил Сибдаса-бабу дать ему эти деньги вперёд. Выслушав его, Сибдас-бабу в шутку ответил, что даст деньги, если тот подробно расскажет ему, как проходит посвящение, которое он собирается получить.

Кайлаш-бабу согласился и взял 5 рупий вперёд.

Но когда Кайлаш-бабу пришёл за посвящением, Йогирадж вдруг отказал ему: «Ты обещал подробно рассказать, как проходит посвящение, поэтому Я не дам его тебе».

Кайлаш-бабу поклялся, что никому ничего не расскажет. Но Йогирадж всё равно не согласился. Тогда Кайлаш-бабу пошёл к Сибдасу-бабу и сказал: «Йогирадж каким-то образом узнал о моём обещании и отказывается дать мне посвящение». Сибдас-бабу снова отшутился: «Я же попросил в шутку, ты не обязан описывать то, что происходит на посвящении. Надеюсь, теперь тебе можно его получить».

После этого Кайлаш-бабу смог получить посвящение, а впоследствии стал известным йогином.

В 1892 году у Дукари Лахири, второго сына Йогираджа, проявились признаки душевной болезни. Его лечили многие врачи Каши, но улучшения не было. Было предписано лекарство, которое следовало привезти из храма богини Кали в Тироле, в округе Бурдван. Хотя Йогирадж познал Брахмана, Он старался следовать общепринятым обычаям. В то время Он получил письмо от одного из Своих последователей, станционного смотрителя в Таракешваре: тот сообщал, что деревня Тироле находится в 28 километрах от Таракешвара и дорога между ними очень плохая, а от Бурдвана до Тироле тоже около 28 км, но дорога гораздо лучше. Поэтому в декабре 1892 года Йогирадж прибыл на вокзал Бурдвана. Там Его встретил Панчанан Бхаттачарья Махасая, заранее приехавший в паланкине; на нём Йогирадж вместе с Панчананом отправился в Тироле и получил в храме богини Кали нужное лекарство. Затем Он вернулся в Каши и привёз лекарство. Однако Дукари Лахири от него не стало лучше. Кашимани Деви, видя всё это, сказала Йогираджу: «Разве нужны ещё какие-то лекарства, когда здесь Ты?» Тогда Йогирадж прописал Дукари корень апамарги, и после такого лечения Его сын выздоровел.

Внутреннее паломничество и прана

В «Каши-кханде» — разделе «Сканда-пураны» — есть предписание о паломничестве вокруг Каши, панча-кроши ятре, или панча-кроши парикраме. Нужно пройти босиком 80–96 км, на что обычно уходит пять-шесть дней. Еду несут с собой, и на протяжении всего пути паломники должны вместе петь «Джай Шива Шамбхо», повторяя это до самого конца. Такое паломничество совершается раз в год.

Рампросад (Ramprosad) Джайсвал, адвокат и преданный последователь Йогираджа, решил однажды совершить панча-кроши парикраму. Он постоянно приходил к своему Гуру Махараджу за даршаном и чтобы выразить Ему почтение, и теперь думал: как же он проведёт эти пять-шесть дней без даршана Гуру? В тревоге он пришёл к Гуру Махараджу и стал молить Его благословить его на паломничество — так, чтобы в течение суток по завершении пути снова прийти к Йогираджу и выразить Ему почтение.

Йогирадж объяснил Джайсвалу, что на самом деле означает панча-кроши парикрама. Тело — это и есть Каши, а в его основе лежат оболочки (разделы) души, состоящие из пяти элементов³¹. Паломничество — это путешествие по телу, состоящему из пяти разделов, посредством омкар-крийи. Такое паломничество и есть настоящая панча-кроши парикрама. При таком «паломничестве» воздух праны поднимается в сахасрара-чакру и утверждается там. Это сущность пустоты, сущность Шивы. Тогда становится возможным узреть богов и богинь, главенствующих в Каши. Внешняя панча-кроши — лишь поверхностное её воплощение, и через неё душу не узреть. Но Йогирадж никогда никому не запрещал совершать внешние религиозные обряды. Он лишь замечал, что лучше совершать те обряды, которые помогают очистить ум. Поэтому Он благословил Джайсвала на паломничество.

На рассвете следующего дня после благословения Йогираджа Джайсвал отправился в путь, а в течение суток по возвращении из паломничества пришёл к своему Гуру за даршаном. Так Джайсвал получил в своей жизни благословение истинного Гуру.

В Своих толкованиях Йогирадж подчёркивал, что подлинная карма — только атма-карма, все остальные кармы неистинны. Но чтобы поддерживать жизнь, приходится совершать какие-то действия (кармы), поэтому совсем без действий обойтись невозможно. Он никогда никому не советовал отрекаться от жены или от достатка и Сам от них не отрекался. Напротив, Он утверждал, что семейному человеку нужны и благополучие, и духовные свершения: нельзя упускать из виду ни одну из этих сторон. Те, кто отрекается, скудоумны. Те же, кто остаётся и действует, смогут освободиться от привязанности к материальному. Привязанность — препятствие, а где нет привязанности, нет и препятствий. Источник привязанности — желание; желание возникает в подвижном уме, а подвижный ум порождён подвижной праной. В неподвижной же пране нет волн, а значит, там нет ни ума, ни желаний, ни привязанности. Достаток и чувственные предметы при этом остаются, но, если к ним нет влечения и привязанности, они уже не препятствие. Одним словом, человек вышел за пределы желаний и пребывает в пассивном состоянии. Пока человек проявляет волю, остаются и привязанности, и препятствия. Атма-карма прежде всего прекращает проявления воли, стремления. Когда желания исчезают, наступает состояние непривязанности, и чувственные предметы, достаток и материальный мир больше не служат препятствиями. Поэтому Йогирадж подчёркивал: «Khecari karṇe se indriya hotā haye». Это означает: «Практикуя кхечари, можно владеть всеми чувствами».

Он замечал: «Женщина никогда не будет препятствием для мужчины. Если бы женщина была препятствием для мужчины, то и мужчина непременно был бы препятствием для женщины. Оба сотворены Богом, и для продолжения творения нужны оба. Оба вправе практиковать атма-садхану, и ни один из них не препятствие для другого. Вдумайтесь в слова Бога:

(„Гита“, 9/32). Это значит: „О Партха (Арджуна), даже рождённые от грешных предков, даже те, кто прозябает в нищете и унижении, как вайшьи и шудры, — даже они, найдя прибежище во Мне, достигают спасения“.

Деньги нужны на еду, одежду, лекарства и тому подобное. Человек должен жить на собственные средства и не зависеть от других, но при этом не становиться рабом денег. Хотя умение заработать большое состояние и считается достойным мужчины, это не так. Истинное мужское умение — в том, насколько духовно человек практикует атма-садхану. Обратите на садхану часть усилий ума, которые постоянно уходят на добывание благ, — приложите к этому старание. Вы скажете, что у вас нет времени на садхану, но это не так. Каждому следует постараться выделить в череде повседневных дел время для атма-садханы. Поэтому сочувствующий садхак сказал бы об этом так:

Здесь говорится, что, пока длится жизнь, свободного от работы времени не найдётся; нужно нарочно отводить время на то, чтобы соединиться с Богом. Устанавливайте йогическую связь с Атмарамой и обретите единение с Ним в кутастхе».

Пока ум подвижен, полностью отказаться от привязанности невозможно, ведь, пока прана подвижна, подвижен и ум, а пока подвижен ум, будут преобладать привязанности. Страсть, гнев, жадность, заблуждение, надменность, зависть, ум, одарённость, разум, гордость, голод, жажда, сон, лень, зрение, слух, обоняние, мысли, тревоги, привязанность, любовь, душевное расположение, тщеславие, забота о теле и прочее — источником всех этих физических и психических наклонностей и склонностей служит подвижная прана. Одним словом, всё, что проявляется в живом человеке, обязано своим существованием колеблющейся пране. Сразу после рождения, с первым дыханием, прана приходит в действие. Пока прана подвижна, продолжается дыхание и в живом существе поддерживается жизнь. Следовательно, пока длятся колебания праны и дыхание, преобладают и упомянутые физические и психические наклонности и склонности. И, повторим, чем больше практикуется прана-карма, тем быстрее прана приходит к неподвижности; а чем быстрее это продвижение к неподвижности, тем слабее проявляются эти наклонности и склонности. Когда же прана становится полностью неподвижной и колебания прекращаются, все эти наклонности и склонности перестают существовать, ведь при неподвижной пране не проявляются ни наклонности, ни какая-либо забота о теле. Это и есть подлинное очищение всех элементов: когда колебания устранены, тело, состоящее из пяти элементов, очищается. Потому и мертвец утрачивает всякое различение. Это и есть настоящая упаваса (пост), где «упа» (upa) означает «около, рядом»: когда прана становится неподвижной, она пребывает рядом с душой. На самом деле отказ от еды — вовсе не упаваса, не пост. Прана здесь становится пурохитой («пуро» (puró) означает «тело-прибежище», а «хита» (hita) — «благодеяние»), поскольку только прана вправе пребывать в теле-прибежище, и, когда она становится неподвижной, живое существо получает настоящую пользу, подлинное благо; поэтому прану можно считать Благодетелем живого существа. Прана поддерживает равновесие двух сторон: одна из них подвижна, другая неподвижна. Если одна возрастает, другая должна уменьшиться.

Один из последователей Йогираджа как-то спросил: «Как беспокойному уму прийти в относительный порядок?» Йогирадж ответил: «Если ум перестанет существовать».

Любовь, преданность, душевное расположение — всё это зависит от подвижной праны в теле. Любовь матери к ребёнку, любовь мужа и жены, любовь преданного к Богу — источник всякой такой любви в пране. Тело не может любить тело. Это прана любит прану, потому что источник этой любви — прана. Если в теле нет праны, нет в нём и любви, и душевного расположения. Желание обнять жену исходит из того же источника, что и желание обнять дочь. Значит, вы должны любить свою прану, питать её (ведь только практикой прана-кармы человек способен служить ей) и наблюдать за ней (благодаря прана-карме человек может её наблюдать). Тогда человек обретает способность постичь всеобщую прану и начинает одинаково видеть её во всех существах и во всех элементах. Как можно узнать море, наблюдая его с берега, и для этого не нужно видеть всё море целиком, — так и, осознав внутреннюю прану, человек обретает знание о высшей пране.

Как и в другие дни, в тот вечер Йогирадж гулял с Кришнарамом по берегу Ганги у Ранамахал-гхата. Порой было слышно, как неподалёку от берега перекликаются лодочники, правя своими лодками. Чуть дальше, из храма над бетонным гхатом, доносились славословия Шиве, которые пели преданные. Подошёл незнакомец и почтительно поклонился Йогираджу, сложив ладони перед грудью. Желая познакомиться, он сказал: «Я уже слышал Ваше имя, но до сих пор мне не выпадало удачи встретить Вас».

Йогирадж улыбнулся и завёл с ним приятную беседу: узнал, как его зовут, где он живёт и прочее.

«Если позволите, я хотел бы кое о чём Вас спросить», — вдруг обратился к Нему незнакомец во время прогулки. «Конечно, спрашивайте», — ответил Йогирадж.

«Я слышал, что Вы практикуете дхьяну у Себя в комнате. Какому Богу Вы посвящаете Свою дхьяну?» — скромно спросил незнакомец.

Йогирадж с улыбкой ответил: «Я этого не знаю».

Незнакомец спросил ещё: «Должно быть, Вы посвящаете Свою дхьяну Шиве или Кришне, а может быть, богине Кали?»

Йогирадж ответил: «Я посвящаю Свою дхьяну Единому, кто пребывает в Шиве, Кришне или Кали, в вас или во Мне — в ком бы то ни было».

Удивлённый незнакомец сказал: «Я не смогу разделить такой взгляд, о котором Вы говорите».

Йогирадж согласился с ним: «Этого ни Я не смогу вам объяснить, ни вы не сможете понять».

Правила садханы и карма-йога

Того, кто практикует крийя-йога-садхану в том виде, в каком её передавал Йогирадж, называют крийя-баном, или крийянвитой. С крийя-банами Йогирадж обсуждал самые разные стороны их жизни — питание, сон, половые отношения и прочее — и давал им разъяснения. Он советовал есть чистую пищу, то есть такую, которая способствует развитию добродетельных качеств. Чистое питание помогает сохранять спокойствие тела и ума. Для практики йога-действия нужно есть меньше и выбирать легкоусвояемую пищу. Переедание мешает йога-садхане. Не следует есть слишком горячую или холодную, чересчур острую и пряную, а также горькую или несвежую пищу. Между полноценной едой и практикой крийя-йога-садханы должно пройти три часа. Обязателен регулярный сон продолжительностью пять-шесть часов. Женатым полагается вступать в близость два раза в месяц. Это даёт отдых, ум не перегружается, и практиковать садхану нетрудно. Ни в коем случае нельзя допускать в своей жизни своеволия. Когда охватывают плотские желания, следует выполнить три-четыре подхода мощной пранаямы. Стиснув зубы, несмотря ни на что, нужно регулярно выполнять прана-карму. Если выполнять её усердно, со временем прана обретёт неподвижность. Он постоянно напоминал всем: «Kaske Prâṇâyāma karnā cāhiye». — «Пранаяма требует стойкости и мужества». Прана-воздух — главный среди всех видов воздуха, а их сорок девять. Прана-карма усмиряет жизненно важный воздух — прану, и тогда все остальные виды воздуха тоже становятся неподвижными. После этого не остаётся ничего, кроме принятия или освобождения.

По словам Йогираджа, в практике крийи нет правил относительно стороны света, места или времени. Об этом говорится в веданте: «Yatraikāgratā tatrābiṡeshād» («Веданта», 4/1/11), — то есть для практики крийи нет правил касательно стороны света, места или времени. Каждый непременно должен практиковать крийю, когда тело и ум к этому готовы. Практиковать крийю в определённое время или лицом в определённую сторону действительно не обязательно, но новичкам, которые соблюдают направление или время практики, легче усмирять читту, ум³²; когда же практика крийи устоится, это правило теряет значение. Следует изучать тексты, посвящённые крийе. Практиковать крийю нужно с потоком воздуха саманы, держа спину прямо — шея, грудная клетка и поясница на одной вертикали. Практика крийи позволяет обрести знание Брахмана. Практикующим йогу не следует купаться на рассвете, носить тяжести, ходить слишком быстро, слишком строго поститься, бодрствовать до поздней ночи — иными словами, не следует делать того, что ускоряет или удлиняет дыхание. Нельзя практиковать крийю в грозу. Утренняя практика крийи избавляет от грехов ночи, вечерняя — от грехов, совершённых днём. Развивать практику крийи следует зимой и весной. Если во время основной части крийи наступает глубокое погружение и в области затылка слышен внутренний звук — это нада-брахман. В упанишадах говорится: «Prâṇâyāmamanumatvā unmattabad carani» (Jablok Upanishád). Погружённость в сосредоточение при усиленной пранаяме помогает достичь Брахмана, и тогда человек может странствовать по этому миру беспристрастно. Практика прана-кармы помогает достичь божественного.

Крийя-йога состоит из пяти частей: талавья, пранаяма, набхи-крийя, йони-мудра, маха-мудра. Вместе эти пять частей составляют первый раздел крийя-йоги. Завершив практику первого раздела, последователь может приступить ко второму. Всего в крийя-йоге шесть разделов. Омкар-крийя входит в крийя-йогу со второго по шестой раздел. Тайны крийя-йога-садханы можно узнать только непосредственно от Гуру. Практика талавья-крийи устраняет затруднения в движении языка; пранаяма помогает устранить подвижность двух видов воздуха — праны и апаны. Набхи-крийя выравнивает состояние: достигается однородность воздуха саманы; практика йони-мудры ведёт к осознанию души, а маха-мудра помогает упорядочить состояние двух других видов воздуха — вьяны и уданы. Обуздание пяти видов праны помогает утвердиться в кутастхе, пустой по своей сути, и выйти за пределы действия, и тогда крийя-бан обретает способность странствовать в царстве своего «Я».

Что такое карма-йога

Йогирадж наставлял Своих последователей в том, что им нужно было знать, и один из них спросил: «Что такое карма-йога?»

Йогирадж разъяснил: «Действие, которое ведёт к союзу с Богом, — это карма, а неизменно пребывать в единении с такой кармой — это и есть карма-йога. Всё остальное — бездействие. Бог — это не некто, спустившийся с небес, а состояние, неподвижное состояние праны. Когда в неподвижной пране возникают колебания, она принимает в живом существе форму разума, ума, чувств и тому подобного и остаётся ими охвачена. Так живое существо пребывает в изменённом состоянии, отклонившись от исходного: неподвижная прана превращается в подвижную. Неподвижность — исходная форма живого существа. Подвижность олицетворяет живое существо, а неподвижность — Шиву. Значит, под карма-йогой мы понимаем действие, которое прекращает движение и возвращает живое существо назад, к неподвижности, — действие, благодаря которому живое существо перестанет существовать как таковое, то есть воспарит до состояния Шивы. Без действия ничего не происходит. Всё, что мы желаем получить или отдать, совершается благодаря действию. Без действия ничего не приобрести, а значит, без действия не обрести и Бога, то есть не достичь неподвижности. Некоторые действия совершаются именно ради обретения Бога. Можно ли обрести Бога посредством разного рода действий, совершаемых в мирском духе? Конечно, нет: ведь многие совершают такие действия, так почему же они не находят Бога? Джапа, обеты, воздержание от пищи, совместное пение мантр, благие дела, паломничества, помощь другим, гостеприимство, сострадание к живым существам и тому подобное — немало людей в той или иной мере совершают всё это. Но почему же тогда они не обретают Бога? Следовательно, этими действиями Бога не обрести, потому что они не способны привести к созерцанию души. Но все эти действия очищают ум человека и помогают продвигаться по пути садханы. То есть все они необходимы. У действия есть последствия, и у действий есть свой характер. Злодеяния порождают дурные последствия, а добрые дела неизбежно приносят добрые плоды. Результаты соответствуют совершённым действиям и соразмерны им. Не всё здесь так однозначно и очевидно, как, например, в случае, когда голод требует такого действия, как еда. Но точно так же, чтобы осознать душу, требуется атма-карма».

Об этом сказал Бог в «Гите»: «Gahanā karmaṇo gati» («Гита», 4/17), — то есть пути действия слишком сложны для понимания. Обычный человек не способен понять, какое действие по-настоящему приведёт к единению с душой. Поэтому Бог говорит об этом:

(«Гита», 4/16). — «Что есть должное действие и что — бездействие: в этом запутываются даже добросовестные, сознательные люди. Уверяю, такое действие освободит тебя от зла — от привязанности к способностям восприятия». Ведь, по словам Бога, «sannyāsastu mahābāho duḥkhamāptumyogataḥ» («Гита», 5/6). Это означает: «Дорогой Махабаху (Арджуна), без карма-йоги (йоги действия) невозможно достичь саньясы (отрешения)». Подлинным отрешением можно считать состояние за пределами действия: тогда действия перестают существовать. Это состояние отрешения, или саньяса, достигается только посредством действия. Без действия не достичь ничего. Об этом Йогирадж писал в Своём дневнике 19 июня 1873 года: «Ab baḍā majāse bekām haye soi kām huā—yāne kuch nahi karnā ehi kām huā—baḍā āṡcarya ki bātne isime hamesā garaf rahanā cāhiye», что значит: «Теперь возникло бездействие в восторженном состоянии; такое бездействие и стало настоящим действием, то есть недеяние теперь стало Моим действием». Это удивительный факт, и крайне важно всегда пребывать в этом бездействии. Йогины не считают действиями те действия в материальном мире, которые совершают обычные люди и которые те считают действиями. Обычный человек не знает о трансцендентном, запредельном состоянии крийи — состоянии за пределами действия; поэтому для обычных людей это неподвижное состояние — бездействие, а для йогина оно и есть подлинное действие. Далее, 25 июня 1873 года, Йогирадж писал: «Tin konā āur car lakir—tin konā yāne tino nādi iḍā, piṅgalā, sushumná—cār lakir yāne kshití, áp, téjas, maruta—iha sabko choḍke ṡūnyáme dhyāna lagānā—ehi asal kām haye—āj to bilkul ṡvāsā gayā—baḍā bhāri neṡā huā». Здесь tin konā означает «три нерва» — иду, пингалу и сушумну, а cār lakir — землю, воду, огонь и воздух. Таким образом, настоящее действие — преодолеть эти три нерва и четыре великих элемента и погрузиться в пятый великий элемент — бесконечную пустоту, пустоту внутри пустоты. Постоянная практика прана-кармы полностью прекращает движение дыхания, и человек достигает такой кумбхаки, при которой возникает глубокое погружение, сосредоточение.

Какого же состояния Он достиг такой садханой? Он написал об этом 23 августа 1873 года: «Āj abhay sab karmame—akarma yo soi merā karma haye». Здесь говорится, что Он устранил страх из всех действий, то есть бесстрашен во всех Своих действиях, потому что то, что для обычного человека бездействие, — трансцендентное состояние крийи, состояние за пределами действия, — стало теперь Его единственным действием; а это значит, что Он постоянно пребывает в запредельном состоянии крийи. Об этом сказал Бог:

(«Гита», 4/18). — Здесь говорится, что тот, кто видит бездействие в действии и действие в бездействии, — разумнейший среди людей, и, хотя он совершает все действия, он един с Брахманом. Иначе говоря, разумнейший в человеческом обществе тот, кто считает бездействием мирское действие, направленное на плоды, а истинным действием — пассивную прана-карму, подобную бездействию (действие без последствий, которое обычные люди считают явным бездействием). Хотя он и совершает все действия, он неизменно пребывает в состоянии пассивной прана-кармы, за пределами всех действий, — а это и есть неподвижный Брахман.

Так посредством прана-кармы он обретает разум, постоянно пребывает в союзе с Брахманом и совершает все действия беспристрастно; тогда исчезают все привязанности. Лишь когда благодаря упорядочению дыхания в ноздрях действие праны — вдох и выдох — приводит прану в состояние за пределами действия, достигается истинное прекращение действия. Подробнее об этом Йогирадж писал в Своём дневнике 19 июня 1873 года: «Howā aysā upar carā ki barā jor sāṅge uthānekeliye. Āb baḍā majā se bekām haye soi kām huā—yāne kuch nahi karnā ehi kām huā—baḍā āṡcaryaki bānte isime hamesā garaf rahanā cāhiye». Здесь говорится: «Воздух праны поднимается в теле вверх так, что кажется, будто само тело с силой поднимается ввысь. Теперь в восторженном состоянии достигнуто бездействие: Я отказался от всякого действия, оставаясь в пассивном состоянии, и это и есть Моё действие; несовершение каких-либо действий и есть Моё действие». Поистине удивительно, что необходимо постоянно пребывать в этом недеятельном состоянии; имеется в виду трансцендентное состояние крийи, и постоянно пребывать в этой запредельности крайне важно.

Но полностью прекратить мирские действия, отречься от них невозможно. Бог так изложил это Арджуне:

(«Гита», 3/8). — Здесь говорится: «Исполняй все действия, сознавая свою ответственность, ведь лучше совершать какие-то действия, чем не совершать никаких. Отказавшись от всех действий, человек не сможет поддерживать даже существование тела. Это действие обязательно, и не исполнять его равносильно греху». Прана-карма — жизненно важное действие, подобное дыханию, — обязательное действие, потому что воздух праны поддерживает жизнь в теле; следовательно, воздух праны и определяет продолжительность жизни живого существа. Даже если прекратить все действия, действие дыхания продолжается, потому что ему нет замены. Тела не существует без действия дыхания, которое обязано своим существованием пране, и без праны живое существо не выживет. Дыхание — внешнее проявление праны. Все действия, которые совершает человек, вызваны его желаниями: желания и стремления неизбежно с ними связаны. И только действие дыхания не вызвано желанием или нежеланием и не связано с ними: оно продолжается независимо от желаний человека. Действие, связанное со стремлениями человека, существует, пока существует подвижный ум, берущий начало в подвижной пране. Действие, совершаемое в согласии с привязанностями ума, полно желаний. Действие, совершаемое без привязки к уму, пассивно. У человека, погружённого в глубокий сон, в забытьё, нет ни желаний, ни нежеланий, но дыхание сохраняется. «Я хочу спать» — это желание, и «я не хочу спать» — тоже желание. Когда нет подобных желаний, всё равно происходит некое действие, и это действие пассивное. То есть действие дыхания — пассивное действие. Поскольку все прочие действия возникают от активности ума, они полны желаний. Сам ум обладает способностью к чувственному восприятию, поэтому действия, связанные с чувствами, не могут быть пассивными. В «Гите» Бог говорит именно о такой пассивной прана-карме. Воздух праны, который движется внутри тела живого существа, составляет его нынешнее состояние, и это жизненно важное дыхание — ханса (haṉsá). Внешнее движение прана-вайю — действие, противоположное хансе; оно ведёт к заблуждению, к уклонению с правильного пути, из-за него живое существо постоянно пребывает в помрачении ума, в заблуждении. Поэтому движение, обращённое вовне, вместе с наступлением заката жизни вызывает увядание тела. Но если практиковать по правилам ханса-крийю (прана-крийю) при движении жизненно важного дыхания хансы, обращённом внутрь, можно противостоять противоположному хансе движению, обращённому вовне, погрузиться в душу и достичь естественного состояния, когда устраняются все омрачения ума и заблуждения. Об этом Йогирадж писал в Своём дневнике 21 июля 1873 года: «Āj āur baḍā sthir gharkā hāl milā ākh āp bund huyā jātā haye āur Brahma sāf dárṡana hone lagā—tríkūtā yāne jihvámūl—upar tālukā ched bund kartā haye āur jihvákā agrabhāg tālu madhyame lagtā haye āur jihvákā mūl tāluke nice lagtā haye isi tarhase bilkul bāharkā ṡvāsā bund hotā haye dhanyabhāg uskā jisko iha hoye». Здесь говорится: «Сегодня Я пришёл к ещё более умиротворённому состоянию; веки сами собой смыкаются, и Я ясно вижу Брахмана». Трикута (tríkūṭa) — это гора с тремя вершинами, а также знаменитое место паломничества. Но Йогирадж толковал так: «Трикута (tríkūṭa) — это корень языка: язык поднимается вверх и прикрывает углубление в мягком нёбе, кончик языка касается средней части нёба, а корень языка остаётся в нижней части мягкого нёба». Так, в состоянии кхечари, при продолжительной практике прана-кармы, подобной речака-пурака-пранаяме, полностью прекратив внешнее дыхание (вдох и выдох), Йогирадж достиг определённого результата — кевала-кумбхаки. Он отметил: «Благословен тот, кому удалось достичь такой кевала-кумбхаки».

Когда же достигается кевала-кумбхака? Он всё безупречно подсчитал и записал: «Daṡlākh ekshaṭ hājār Prâṇâyāma me ke'vala-kumbhaka sidh hotā haye». Это означает, что после 1 061 000 пранаям человек способен достичь кевала-кумбхаки. Лишь когда йогин регулярно практикует пранаяму и выполнит её указанное число раз, он сам собой достигнет кевала-кумбхаки. Тогда кевала-кумбхака станет его естественным состоянием — независимо от того, успеет ли он выполнить [нужное число пранаям] в нынешнем рождении или в последующие два-три рождения.

Кто совершит это действие? Об этом сказал Бог:

(«Гита», 4/21). — Здесь говорится: «Тот способен избавиться от греха, погружён и сосредоточен на душе и избавится от всех чувственных наклонностей, кто практикует действие, называемое кевала, благодаря которому тело становится пассивным».

Теперь ясно, что, по словам Бога, кевала-карма и есть настоящая карма-йога. В другом изречении Бог называет это действие сахаджа-кармой. Следовательно, кевала-карма, сахаджа-карма и карма-йога — взаимозаменяемые понятия. Через Арджуну Бог наставлял человечество: нужно следовать путём карма-йоги. Как это сделать? Чем отличается карма-йога, какие свойства ей присущи? Об этом у Бога есть более-менее определённые высказывания. Более-менее определённые — потому что это знание надлежит получить от Гуру, а не из книг.

(«Гита», 4/29). — Здесь говорится: «Некоторые приносят в жертву воздух праны воздуху апаны или воздух апаны — воздуху праны». При такой практике движение праны прекращается посредством кевала-кумбхаки. Тот, кто так практикует, овладевает пранаямой. Другие же становятся мастерами пранаямы, обуздывают все чувства и приносят в жертву прану в пределах праны, то есть практикуют омкар-крийю. Это и есть настоящее жертвоприношение. Такая практика позволяет достичь определённого состояния:

(«Гита», 5/27). — Здесь говорится, что стать тем, кто движется внутри, вместе с внутренним движением, можно, оставив вовне всё многообразие явлений материального мира — форму, вкус и прочее — и поместив третий глаз в межбровье (состояние шамбхави). Действие праны, прана-карма, непрерывно продолжается через носовые ходы в виде жизненно важного дыхания; такая прана-карма делает неподвижными все виды воздуха в теле, движение вверх и вниз прекращается само собой, и движение остаётся только внутри носовых ходов.

В июне-июле 1871 года Йогирадж описал Свой опыт садханы: «Ānkh upar sthir hogiyā Brahma dekhne lagā—ṡvāsā bhitar bhitar calene lāgā mánas sthir bhayā—praṇām kariyā bindi ānkhke upar do hāt tafādke thaḍi picheke praṇāmke bakhat khāli ānkhse dekhā sabere dekhā, sabereke bakhat āb praṇām karenekā erādā nāhi kartā āpke āp praṇām hotā haye—bhitar bhitar jihvá galeke bhitar baiṭh gayā». Он говорит, что устремил взгляд вверх, все колебания прекратились (состояние шамбхави, ṡāmbhavī), и в этом состоянии Он созерцает Брахмана. Дыхание теперь идёт по сушумне, и ум постепенно становится неподвижным. Выражая утром почтение, Он невооружённым глазом видел точку почти в метре от Себя; но Его подвижный ум утвердился в неподвижном уме, желания выразить почтение не было, и почтение теперь само собой воздавалось Своему собственному «Я». Язык расположен в яремной ямке под горлом и в ротовой полости. В этом состоянии нет ни желаний, ни мыслей, нет двойственности, — а без двойственности кто и кому воздаст почтение? Брахман распространился по Вселенной, и почтение само собой воздаётся одним «Я» другому «Я». Когда воздаётся почтение, возникает двойственность. Следовательно, прана-карма, или действие души, — истинная карма-йога; и если постоянное внешнее движение иды и пингалы в живом существе обратить внутрь, что приведёт к их союзу, — это и есть карма-йога, йога действия. Так, «sarvacintāparityāgo niṡcinto yóga ucyate» («Джнянасанкалини-тантра», Jñanasankalini tantra), что означает: «Йога — прекращение всех мыслей». Ещё мудрецы утверждали: «yógaṡcittabṛitti nirodḥ» (шлока 2 главы «Самадхи-пада» («О сосредоточении») «Йога-сутр» Патанджали, Patañjala yogasutra samadhipad), то есть «йогой называется прекращение всех склонностей и стремлений ума». При регулярной практике прана-кармы все виды воздуха становятся неподвижными, и колеблющаяся прана тоже становится неподвижной. Как только прана становится неподвижной, подвижный ум умиротворяется и утверждается в неподвижном уме. С этого момента подвижного ума больше нет, и это состояние без мыслей и считают йогой. Наставляя Арджуну, Бог советовал ему стать йогином:

(«Гита», 6/46). — Здесь говорится, что йогины, по мнению Бога, превосходят величием отшельников, они деятельнее и знают больше: «О Арджуна, стань йогином, потому что только йогин, соединив иду и пингалу, сливается в итоге с сутью Бесконечной души в состоянии высшего знания». Достижение союза души с Бесконечной душой посредством действия души (прана-кармы), то есть практика крийи ради того, чтобы утвердиться [в кутастхе], — это и есть практика йоги.

Истинное сострадание и видения Йогираджа

Однажды один из последователей спросил Йогираджа: «В шастрах говорится, что, проявляя сострадание к живым существам, мы служим Богу. Объясните нам, пожалуйста, как нам проявлять сострадание к живым существам?»

Йогирадж ответил: «Совершенно верно, что, проявляя сострадание к живым существам, мы служим Богу. Но то, что мы считаем состраданием к живым существам, — не истинное сострадание. Выражая сострадание так, как это делается сейчас, не обрести осознания души. Обычно мы проявляем сострадание и помогаем бедным, несчастным, беспомощным, страдающим и больным: даём им средства к существованию, еду, одежду, лекарства и прочее. Но истинная доброта и служение живому существу проявляются не так, потому что этот способ непостоянен и тому, кто так проявляет сострадание, не обрести души. Это лишь временное сострадание к телу живого существа. А тело живого существа — это не само живое существо. К тому же у того, к кому вы были добры, со временем может снова возникнуть такая же нужда. Например, если накормить голодного, со временем он всё равно снова проголодается. Более того, голод — это влечение, несовершенство тела. Если оказать человеку услугу, она поможет телу, но не послужит Богу. Верно, что Бог живёт в теле человека, но служение телу — не служение Богу. Например, отремонтировать ветхий храм — ещё не значит совершить обряд поклонения божеству. Не проявлять сострадания к мирским нуждам человеческого тела невозможно: естественно, следуя обычаям общества, такое сострадание проявлять необходимо. Но шастры предписывают не такое сострадание к живым существам. Чтобы понять смысл предписаний священных текстов, понять, что такое подлинное сострадание, человек должен сначала понять, что значит „живое существо“. Прана по своей сути неподвижна. Лишь когда неподвижная прана начинает колебаться, Бога можно назвать живым существом; иначе говоря, подвижное состояние праны в теле и есть жизнь. Живое существо остаётся живым, пока длится эта жизнь, то есть пока сохраняется подвижность праны. Следовательно, сострадание к живым существам означает сострадание к подвижному состоянию праны, и это есть служение Богу. Иными словами, мы служим Богу практикой прана-кармы, проявляя сострадание к подвижному состоянию праны, — то есть снова превращая подвижную прану в неподвижную, ведь неподвижная прана и есть Бог. Подвижная прана нужна для служения неподвижной пране.

Подвижная прана может искоренить подвижную прану, подобно тому как шипом вынимают шип. Служить пране можно только посредством праны, а не посредством материальных предметов. „Tan mánas vacaná karma lāgāoe—isiko ahiṃsā kahate haye“ — состояние, которое развивается благодаря объединению, то есть устранению движения в теле, уме, речи и действии, известно как ахимса — состояние без насилия, без зла. „Nāsikā dvārāy ye ṡvāsā āsiteche tāhā kanṭher dvārāy lakshya kariyā bālā“ — бытие живого существа зависит от движения дыхания через нос. Значит, все говорят, направляя внимание на работу воздуха в горле. Карма (действие) подразумевает прана-карму (действие праны). Такой ахимсы можно достичь только посредством прана-кармы, а ахимса возникает, когда нет зла в теле, уме, речи и во всех действиях».

В Своём дневнике Йогирадж отмечал, что созерцал Бога во всех элементах: «Eysā Chāyā Púrusha ghaṭme ghaṭ dekhā». Chāyā Púrusha означает «Высшее Сущее». «Он есть Нараяна. Он есть Пурана Пуруша (Изначальное Сущее), Он пребывает во всех телах. Йогины могут увидеть Его пристальным взором». Запись в дневнике Йогираджа от 12 августа 1873 года: «Ek Ādi Púrusha khaḍā dekhā. Ādi Púrusha ṡūnyáme». — «Я смог увидеть Изначальное Сущее в бесконечной пустоте». После этого Он написал: «Cnādme ohi Purushôttamakā rūpá rātbhar dekhā kabhi hāt payer bhi haye». — «Всю ночь Я видел образ Высшего Сущего в пределах души-луны, созерцая его в кутастхе; порой Мне казалось, что у Него есть руки и ноги». «Nákshatra ek ādmike chātike bhitar dekhā». — «Я видел нетленную звезду в груди человека».

Описывая Изначальное Сущее, Йогирадж говорил: «Без Изначального Сущего ничего не совершить; так кто же может поклоняться Ему, кто может совершать Его садхану, может ли кто-нибудь без Него сделать хоть что-то? Белый Он или чёрный? Он — такое Сущее, которое, будучи белым, окрасилось в чёрный цвет».

Здесь говорится, что тот, кого очаровывает созерцание Его, призывает Его струнами иды, пингалы и сушумны. Затем звук омкара умолкает и является Сияющая форма; Он и обладает формой, и бесформен — Он вездесущ.

Как человеку познать Сущее, которое превыше света и тьмы и повергает созерцающего в очарование, пока тот Его видит? Йогирадж писал об этом: «Sthir buddhise mālum hotā haye—jyoti svárūpa baḍā nesā baḍā ānand. Ómkāra dvārā jāhā jānite icchā kare tāhā tār haye». — «Я могу постичь это неподвижным умом, подобным сиянию, ощущая глубокое погружение и великий экстаз. Посредством омкар-крийи человек обретает то знание, которое желает получить».

Йогирадж был безгранично предан Своему Гуру. Однако нет свидетельств того, что Он приходил к Своему Гуру за даршаном. Иными словами, помимо времени получения посвящения, нет достоверных сведений, что Он впоследствии встречался со Своим Гуру во плоти. В Его дневнике за четырнадцать лет нет ни одного упоминания о том, что Он встречал Своего дорогого Гуру Бабаджи Махараджа во плоти. Поскольку в дневнике Он ежедневно записывал все случаи [встреч с Гуру], можно было бы ожидать, что Он упомянет и о встречах с Бабаджи во плоти — у Себя дома или где-то ещё. Вместо этого Он описывает в дневнике множество случаев единения со Своим дорогим Гурудевом Бабаджи посредством садханы. Следовательно, если бы Йогирадж хоть раз получил даршан Бабаджи во плоти, Он бы об этом написал. Но такого свидетельства нигде нет. В Своём третьем дневнике 17 мая 1873 года Йогирадж нарисовал лицо человека и подписал рисунок: «Bābājike rūpá, ehi yáma o dhárma». — «Это Бабаджи, он и Яма (бог смерти, владыка ада), и Дхарма (воплощение религии)». За несколько месяцев до этого, в декабре 1872 года, находясь в Данапуре, Йогирадж записал в Своём третьем дневнике: «Jab Prâṇávāyú ṡirke upar carā tab Bābājise milā, jab Bābājise milā tab kyā nahi kar saktā haye». — «Когда во время садханы прана поднялась выше головы, Я соединился с Бабаджи. Когда произошло это единение с Бабаджи, Я ощутил уверенность: что бы Я теперь ни делал, как бы ни поступал, что бы ни говорил, — всё, что казалось невыполнимым, теперь достижимо».

В записи третьего дневника от 16 декабря 1873 года Он так описал Своего Гуру Бабаджи Махараджа: «Jo Kisun so Buḍuā Bābā». — «Тот, кто есть Кришна, — это почтенный старец-отец, Бабаджи Махарадж». Отсюда можно заключить, что Его Гуру был не просто садхаком, а земным воплощением Кришны.

Когда Йогирадж уже жил в Каши, во второй половине декабря 1871 года (дата не указана) Он написал в Своём девятом дневнике: «Khod Bābāji kāldaṇd liye upar súrya candrámāke bhitar dekhlāi diyā». — «Самого Бабаджи с его посохом смерти можно было узреть вверху, в кутастхе, в пределах души-солнца и души-луны».

В апреле 1872 года, в Каши, Шьяма Чаран посредством садханы встретил Своего дорогого Гурудева и ярко описал этот опыт в девятом дневнике: «Gurúkā ādarbhāo sushumná jāgā bicbicme āot haye kabhi kabhi jyot mālum hot haye khāli ākhse sushumná dekhā jāgarit sapan sushupti gurú se bātcit bhayā». Это означает: «Сушумна пробудилась под воздействием Гуру; временами были видения, временами ощущалось сияние. Я видел сушумну невооружённым глазом — наяву, в сновидениях и в глубоком сне — и беседовал с Гурудевом».

Профессор Таракнатх Саньял, сын шурина Йогираджа, получил от Него посвящение в крийя-йогу и достиг в садхане просветлённого состояния. Однажды он взмолился: «Умоляю, призовите Вашего Гурудева, благородного йогина Бабаджи Махараджа! Хотелось бы хоть раз увидеть его!»

«Я спрошу Бабаджи и скажу вам», — ответил Йогирадж.

Через несколько дней Он сообщил Таракнатху: «Бабаджи не хочет являться».

Это своего рода доказательство того, что Бабаджи Махарадж никогда не являлся Йогираджу во плоти. Иногда Бабаджи присылал к Нему саньясина, который приходил к Йогираджу после посвящений за собранными деньгами. Поэтому у многих сложилось ложное представление, будто Бабаджи являлся Йогираджу во плоти. Дневник же, написанный Йогираджем, напротив, свидетельствует, что Бабаджи Махарадж был воплощением Кришны. Йогину такого уровня нет нужды являться во плоти, тем более что при посвящении он обещал Шьяме Чарану сам являться Ему для духовного даршана, когда это будет нужно. Значит, верно то, что он множество раз являлся Шьяме Чарану, давал Ему даршан посредством садханы и благословлял Его. Это признавал и Сам Шьяма Чаран в дневниках, которые Он собственноручно вёл четырнадцать лет.

Песни Йогираджа и чудесные случаи

Песни и гимны из дневников

В Своих дневниках Он записал сорок шесть песен, стихов и двустиший на хинди собственного сочинения. Над или под каждым из них Он ставил подпись: «Шьяма Чаран», «Шьяма», а иногда просто «Шья». Приведём здесь некоторые из них в авторском виде.

Он сочинил прекрасный гимн об истинной преданности Гуру и о том величии, которое Гуру собой являет: кто постигнет значение всего этого, тот постигнет и суть садханы.

В пересказе: «С радостью принимайте величие Гуру, созерцайте и слушайте внутри звук Омкара, всей своей силой упивайтесь восторгом тайного царства, пусть атма-рама внимает величию Рамы. Не тревожьтесь о том, кто сбился с пути, совершайте те действия, что идут вам на пользу, — и в конце концов достигнете неподвижного состояния».

Благородный йогин, даже живущий в земной глуши, на лоне природы, всё равно должен дисциплинировать свой ум. Йогирадж написал прекрасный гимн о том, как Он приучал Свой ум к дисциплине:

«Когда радость переполняет, не скрывайте её примет, ощутите всем телом бесконечную радость. Дражайший ум отступает — продолжай, и ты достигнешь счастья и состояния бесстрашия, обретёшь радость».

Шри Шьяма Чаран постоянно писал, что нужно держать во внимании прана-вайю: в итоге это сделает тебя счастливее, и ты обретёшь блаженство.

Обычный человек считает йогина чёрствым, жестокосердным, резким, лишённым и намёка на любовь и сердечное расположение. Йогирадж не был таким йогином. Он был Йогином, исполненным необъятной любви ко всему. Он написал превосходный гимн о том, что такое божественная любовь и как её обрести:

Здесь говорится: «Можешь ли ты сказать мне, где обитель любви? Любовь не так легко обрести, к ней нужно стремиться изо всех сил. Однажды ты вольёшься в состояние любви и получишь всё, чего желаешь. Пребывай всегда в смирении — а значит, в бесконечном восторге. Нет предела этому восторгу; когда он обретён, взгляд становится неподвижным и пристальным. Если вы пребываете в любви к Бхагавану Кришне, этот восторг не убудет. О неведающий, зачем ты блуждаешь то здесь, то там?»

Йогирадж написал два гимна о Каши — о том, где он расположен и кто такой Вишванатх. Читая эти гимны, можно погрузиться в созерцание красоты и исполниться духовной силы:

«Желанный Бог любви — сияющий Хари; Он приходит и уходит по Своей воле и являет всем чудесные образы. Хари — владыка Враджи, Ему нет замены. Я вижу всепроникающего Хари во всём творении; Он ведает устройство Вселенной, Он — кормчий в странствии по жизни. Шива — это Трипурари (Разрушитель колебаний в нижней, средней и верхней частях тела, а также в творении), и Он превыше Хари. О сияющий Трипурари, Ты пребываешь в Каши над Трезубцем (кутастха, место соединения иды, пингалы и сушумны), где нет ничего, нет даже ни дня, ни ночи».

«Этот мой неподвижный ум — благословенный сад и прибежище в Каши, где неизменно светит луна радости. В неподвижности пребывает всё тело целиком — верхняя, нижняя и средняя его части, — и там царит Нетленный Вишванатх».

Йогирадж и Кабир

Объясняя Своим последователям многие понятия, Йогирадж нередко обращался к двустишиям Кабира. Толкование садханы, которое давал Йогирадж, и толкование Кабира почти совпадают. Поэтому в то время было распространено мнение, что сам Кабирдас родился в браминской семье как Шьяма Чаран Лахири.

Прямых доказательств этому нет, но Йогирадж писал в Своём дневнике: «Yo Kabirā soi súrya soi Brahma soi Hum» — «Тот, кто есть Кабир, — душа-солнце, Он есть Брахман, Он — это я». И далее: «Yo Kabirā súryakā rūpá soi avināṡī Brahma soi Hum» — «Тот, кто есть Кабир, душа-солнце и Нетленный Брахман, — это я сам». В другом месте есть запись: «Kāyāke vírá Kabir yāne ṡvāsā» — «Главная сила тела — дыхание, и эта сила, подобная дыханию, и есть Кабир» (kāyā, «кайя», значит «тело»). И ещё одна запись: «Satyáyugame Kabir sāhebka nam—Satyá Sukṛit; Trétāme—Munīndra; Dvāpárame—Karuṇāmoy; Káliyugame Kabir». Здесь говорится, что Кабир в сатья-югу воплотился как Сатья Сукрит, в трета-югу — как Муниндра, в двапара-югу — как Карунамой, а в кали-югу — как Кабир. Иными словами, по Его собственным словам, расхожее убеждение того времени было верным: Шьяма Чаран был перевоплощением Кабира.

Конечно, впоследствии многие стали называть словом «Кабир» душу живого существа. Позднее появились и другие свидетельства того, что Йогирадж знал обо всём, что случалось с Ним в прошлых жизнях. Например, Он писал в дневнике: «Āmār strīr pūrvajanme bhagini cile tāhāte āpanke bhālabāsa» — «Моя жена была моей сестрой в прошлой жизни; я люблю проявление моего „Я“ в её „Я“».

Вездесущность Йогираджа

Раз в два дня Йогирадж сидел в Своей комнате, погрузившись в дхьяну. По утрам Он, как правило, никого не принимал. Но в тот день к Йогираджу пришёл один из последователей со срочным вопросом. Увидев, что Йогирадж погружён в дхьяну, он не стал Его прерывать: выразил почтение, стоя у дверей, и пока отправился на рынок Дасасамедх, что неподалёку. Делая покупки, он вдруг заметил рядом своего Гуру Йогираджа, который тоже что-то покупал. Он решил, что ошибся, что ему почудилось, и присмотрелся получше: нет, не ошибся — это его дражайший Гуру, Махатма Шьяма Чаран. Ум отказывался в это верить. Чтобы развеять сомнения, он вернулся в дом Йогираджа и, войдя, снова увидел своего Гурудева погружённым в дхьяну в Своей комнате, как и прежде. Он понял свою ошибку и, поклонившись, выразил Йогираджу почтение словами: «О Боже, трудно постичь Твои Божественные деяния; знаешь о них только Ты, и для таких ограниченных людей, как я, пытаться их постичь — настоящая дерзость».

Существует множество свидетельств и доказательств того, что Йогирадж мог находиться в разных местах одновременно. Для столь благородного йогина в этом нет ничего невозможного (в философии йоги, в толковании Вьясы, объясняется и доказывается, как в йоге достигается такая вездесущность): ведь Он обрёл освобождение, пребывая в вечном слиянии с Брахманом.

Помощь в пути

Один из последователей Йогираджа жил в нескольких километрах от Каши. Однажды он собрал всю семью, и на воловьей повозке они отправились в Каши на даршан к своему Гуру. На полпути у повозки отвалилось колесо, и ехать дальше стало невозможно. Возница пытался починить колесо, но не смог. Последователь Йогираджа встревожился: с ним были жена и дети, до Каши оставалось ещё пять-шесть километров, а если не добраться туда до заката, можно было нарваться на разбойников. Ища спасения, он стал с преданностью молиться и призывать на помощь своего милосердного Гуру. В этот миг бык, запряжённый в повозку, потянул её, и все увидели, что повозка едет как ни в чём не бывало. Это всех поразило, но большого значения случившемуся никто не придал. Так к закату они добрались до дома Йогираджа. Войдя, выразили Ему почтение, сели рядом со своим Гуру и стали рассказывать, что задержало их в пути. Йогирадж кивал и приговаривал: «Ага, ага». Прибывшим показалось, что Гурудев не хочет вникать в их рассказ и слушает невнимательно, и они стали громче повторять подробности поездки. Тогда Йогирадж сказал Своему последователю: «Неужели ты не видишь, что я запыхался и весь в поту? Лучше обмахни меня немного. Это ведь я тащил вашу повозку — разве ты не заметил?»

Подумав о такой безграничной милости Гурудева к последователям, попавшим в беду, гость залился слезами, а все присутствующие замерли в изумлении. Самыми разными способами Он разрешал трудности, с которыми сталкивались Его ученики и последователи. Благородные йогины, познавшие Брахман, могут одержать победу в любом деле, это верно, но не все они и не всегда желают являть свою милость и творить чудеса. Однако, когда было нужно отвести несчастье или превратность судьбы, этот исполненный божественной милости йогин, сострадавший чужим невзгодам, всячески старался помочь тем Своим последователям, кто был беден, болен и нуждался в покровительстве. Как уже не раз отмечалось, Йогирадж совершил множество подобных благих дел.

Рана на стопе

Вот что случилось в другой день. Махапуруша, на чей нрав ничто не могло повлиять, жил в семье, но оставался неизменно отрешённым от мира, от домашних дел и забот о теле. В тот день, как и всегда, рано утром Он возвращался домой после священного омовения в Ганге. На полпути какой-то человек сказал Ему: «Вы поранили ногу, из неё течёт кровь».

Йогирадж перевязал рану куском ткани и дошёл до дома. Там Он, как обычно, удалился в Свою комнату и постепенно погрузился в самадхи. Прошло несколько часов. Домашние, проходя мимо, заметили тонкую струйку крови, сочившуюся из-под двери Его комнаты. Они поняли, что это Его кровь, ведь Высший йогин находился там в самадхи. В тревоге они вошли в комнату и стали раз за разом пытаться вывести Йогираджа из самадхи. Наконец им это удалось, Он вышел из самадхи, и они спросили, нет ли у Него на теле раны.

Йогирадж не помнил о ране и потому ответил, что ран у Него нет. Домашние всё ещё беспокоились: «Откуда же тогда кровь?»

Тут Высший йогин вспомнил, что поранился: «Я возвращался домой после омовения в Ганге и поранил ногу, но ведь я перевязал рану». Позже выяснилось, что перевязана была не та нога, а кровь сочилась из раны на другой. Йогирадж достиг таких высот духовного роста, что вышел за пределы заботы о Своём теле.

Об этом Он говорил Своим последователям: «Когда йогины регулярно практикуют действие праны и прана навсегда собирается в центре головы, они утрачивают способность заботиться о своём теле. Именно тогда йогин достигает полной неподвижности в области кутастхи, полного погружения в йогу и постоянного единения с Брахманом, отрешаясь от материального мира. И вы сможете этого достичь, если приложите к тому усилия». Поэтому Он всем советовал: «Совершайте любые действия, пребывая в запредельном состоянии крийи, в состоянии за пределами действия. Красавицы Раджастхана несут на голове кувшины и при этом шутят и веселятся по дороге, но ум их сосредоточен на кувшине. Так и вы совершайте все свои действия, поместив ум в кутастху. Только помните: без упражнения этим женщинам было бы трудно так нести кувшин на голове; точно так же и без садханы ум не достигнет кутастхи, продолжая совершать все действия. Всё это зависит исключительно от прана-кармы».

Истинный прасад

Один из любимых учеников Йогираджа жил довольно далеко от Его дома. Этот ученик мечтал пригласить своего Гурудева к себе на обед и угостить Его на славу. Однажды он решился, и Йогирадж согласился. Ученик приготовил множество блюд, даже рыбное карри, и щедро накладывал их Йогираджу. Йогирадж с удовольствием съедал столько, сколько хотелось, а остатки с тарелки выбрасывал. Ученик же надеялся, что остатки с тарелки Йогираджа станут прасадом для других членов семьи, которым тоже хотелось приобщиться к гуру-прасаду; потому он и подавал Йогираджу такие огромные порции. Увидев, что Гурудев выбрасывает остатки, он успокоил домашних. А Йогирадж после омовения вдруг сказал: «Нет нужды есть прасад с тарелки. Ведь в словах Бога об этом всё ясно сказано: „Prasāde sarvaduḥkhānāṁ hānirasyopajāyate“ („Гита“, 2/65) — „Этот прасад устранит все страдания“. Но знаете ли вы, о каком прасаде здесь речь? Речь об атма-прасаде. Поскольку прана подвижна, живое существо претерпевает множество горестей, невзгод и несчастий. Когда благодаря практике прана-кармы прекращается вертикальное колебательное движение праны, состояние прекращения действий приносит неподвижность — это и есть атма-прасад. Когда практикуется атма-прасад, исчезают все бедствия и невзгоды и наступает удовлетворённость. Стремитесь обрести такой прасад».

Йогирадж никогда никому не позволял брать остатки пищи со Своей тарелки. Об этом Он писал в дневнике: «Galeme miṭhā ras uparse nice girtā nākse lahugi galeke bhitarse khokike sāth—isikā nām amṛíta—isiko pinese amar hotā haye». Здесь говорится: «Поднимая язык вверх и прижимая его в ротовой полости к нёбу, регулярно практикуя прана-карму, я ощущаю в горле вкус сладкого сока, стекающего сверху вниз из сахасрары; при кашле он попадает в средоточие горла и носа — это нектар. Кто пьёт эту амброзию, достигает бессмертия». Боги пили амброзию, когда пахтали океан. Боги, или крийя-баны, при совершенной практике крийи тоже могут пить амброзию и обретать бессмертие.

Другой последователь Йогираджа, присутствовавший при этом, тоже пригласил Его к себе на обед. Гурудев принял приглашение. Ученик приготовил множество блюд, в том числе рыбных, предложил их своему Гуру, а сам сел рядом и обмахивал Его. Йогирадж с удовольствием принялся за еду. Ученик же потчевал Йогираджа, то и дело повторяя: «Отец, угощайтесь, пожалуйста, вот острое карри из тенуалозы, вот острое карри из рохи», — и так перечислял блюда одно за другим. Когда он упомянул о них в третий или четвёртый раз, Йогирадж вдруг перестал есть и вскочил. Ученик подумал, не обидел ли он чем-то своего Гуру, а Йогирадж спросил: «Неужели я ел рыбу? Почему мне подали рыбные блюда?»

Испугавшись, ученик сложил ладони у груди и сказал: «Отец, я видел, как Вы ели рыбу в гостях у другого Вашего ученика, только поэтому я осмелился подать Вам рыбу».

Йогирадж в удивлении воскликнул: «Когда это я ел рыбу? Я же вегетарианец!»

Такие случаи говорят о том, что Йогирадж нередко пребывал в стороне — за пределами ума³³.

Пареш-бабу и «Чарака»

Парешнатх Рай, ученик покойного Гангадхара Сена, аюрведического врача из Калькутты, по окончании учёбы приехал в Каши и занялся аюрведической практикой. На этом поприще Пареш-бабу снискал прекрасную репутацию и нажил состояние. Помимо аюрведы, он был известен своими трудами по поэзии, грамматике и философии. Став знаменитым, он гордился своим положением.

Пареш-бабу был на короткой ноге с Раджчандрой Саньялом Махасаей, зятем Йогираджа, и через него познакомился с Йогираджем. Пареш-бабу написал комментарий к «Чараке» (Cáraka), и однажды этот комментарий обсуждали в присутствии Йогираджа. В обсуждении участвовало немало пандитов, знатоков шастр. Автор зачитывал отрывок и свой комментарий к нему, а затем спрашивал присутствующих, что они думают. Пандиты высказывали мнения и хвалили автора. Пареш-бабу заметил, что Йогирадж молчит, и спросил Его: «Как Вам комментарий? Почему Вы ничего не скажете?»

Йогирадж мрачно ответил: «Всё неправильно!»

Никто не дерзнул бы возражать столь известному, титулованному и самолюбивому человеку, как Пареш-бабу, да ещё так резко, и все в изумлении переглянулись. Пареш-бабу, вне себя от злости, едва сдерживался: «А что Вы знаете о „Чараке“?»

Йогирадж ответил: «Я знаю правильное толкование».

Пареш-бабу, которого так осадили, несколько дней провёл в мучительном раздражении. Потом он пришёл к Йогираджу и сказал: «Мой учитель, покойный профессор Кавирадж Гангадхар Сен, говорил нам, что, хотя он и научил нас всему, что сам знал о „Чараке“, истинный смысл „Чараки“ известен только йогинам. Лишь встретив такого йогина, ты сможешь понять её подлинное значение»³⁴.

Впоследствии Пареш-бабу стал преданным учеником и последователем Йогираджа. Он не раз рассказывал, что склонял голову только перед тремя (и перечислял их по порядку): перед Высшим Сущим, которого он не знает, перед своим гуру в аюрведе, покойным Гангадхаром Сеном, и перед Йогираджем Шьяма Чараном Лахири. Четвёртого человека, перед которым склонил бы голову Пареш-бабу, не было.

Со временем Пареш-бабу достиг больших высот в йога-садхане: он входил в самадхи, и, чтобы вывести его из этого состояния, Йогираджу самому приходилось приходить к нему домой. Пареш-бабу, понимая, что доставляет этим неудобство своему Гуру, купил дом неподалёку от жилища Йогираджа.

Перед смертью Пареш-бабу завещал большую часть своей недвижимости Тинкари Лахири Махасае, сыну своего Гуру.

Фотография-оберег

Однажды одна из учениц попросила у Йогираджа Его фотографию. Отдавая ей снимок, Он сказал: «Если вы будете считать мою фотографию просто фотографией, такой она и будет. Если будете считать её оберегом, такой она и будет».

Через несколько дней эта ученица вместе с другой ученицей читали за столом «Гиту». Фотография Йогираджа висела на стене напротив стола. Вдруг начался сильный ураган, и ученицы в благоговении стали взывать к своему Гуру, обращаясь к фотографии на стене: «О Гурудев, пожалуйста, спаси нас от этой опасности!»

Тут неподалёку от того места, где находились женщины, ударила молния. Им показалось, что она их опалила, но потом выяснилось, что с ними ничего не случилось: словно кто-то окружил их ледяным куполом.

Так Йогирадж всегда оберегал учеников, находившихся под Его покровительством.

Таинственный садхак

Ещё один любимый ученик Йогираджа, Панчанан Бхаттачарья Махасая, приехал в Каши и поселился в доме Йогираджа³⁵. Он достиг высокого уровня в йога-карме и обрёл способность распознавать людей.

Однажды, после священного омовения в Ганге, он возвращался в дом своего Гуру. По дороге он заметил впереди садхака, достигшего высокого уровня в практике, и ему захотелось с ним побеседовать. Чтобы догнать его, Бхаттачарья Махасая ускорил шаг и почти перешёл на бег, но садхак просто исчез. Бхаттачарья Махасая очень сожалел, что не догнал его, но тут подумал, что при живом Гуру захотел обратиться к другому махатме, и почувствовал себя виноватым, словно совершил проступок. С этим раскаянием он пришёл домой к Йогираджу, и тот со смехом спросил: «Не удалось догнать, да?»

Бхаттачарья Махасая ещё сильнее устыдился своего желания и в раскаянии припал к Его лотосным стопам и заплакал.

Йогирадж остановил его: «Перестань плакать, это один из моих учеников. Если хочешь с ним поговорить, скажи, я позову его, и он придёт».

Бхаттачарья Махасая собрался с мыслями: «Нет, я не хочу его видеть».

С мягкой улыбкой Йогирадж заметил: «Этот ученик — мусульманин³⁶, и ему тоже не хочется ни с кем встречаться, чтобы не вызвать недовольства индуистов».

Кому время для посвящения

Один старый брамин, выйдя на пенсию, поселился в Каши, чтобы больше времени посвящать поклонению и изучению священных текстов. Однажды, совершив, как обычно, священное омовение в Ганге, он подошёл к Йогираджу и, сложив ладони у груди, стал умолять дать ему посвящение в йогу.

Йогирадж ответил: «Продолжай делать то, что делаешь сейчас. Со временем ты получишь посвящение».

И старик-брамин удручённо удалился.

Через несколько дней к Йогираджу пришла одна старушка и стала умолять Его дать ей посвящение в крийя-йогу.

Йогирадж сказал ей: «Приходи завтра утром после омовения».

Один из последователей Йогираджа присутствовал в обоих случаях. Когда старушка ушла, он спросил Йогираджа: «Старик-брамин очень религиозен, но посвящения не получит, а эта старушка получит. Почему так?»

Йогирадж благодушно объяснил: «Брамин обрёл религиозное чувство совсем недавно, поэтому ему следует совершать внешние обряды поклонения и изучать священные тексты. А эта женщина уже получала посвящение в йогу в прошлой жизни, но тогда пренебрегла им. В этом рождении она исчерпала последствия своих прошлых действий и пришла ко мне, — значит, я должен дать ей посвящение в йогу».

Как изменился Калибабу

Харинараян Мукхерджи, ученик Йогираджа, служил в Департаменте почты и телеграфа в Каши. Один из его близких друзей и сослуживцев, Калибабу, не пропускал ни одной юбки, хотя у него была прекрасная жена. Харинараяна-бабу огорчало поведение друга, и он хотел помочь ему сойти с этой кривой дорожки. Как он ни увещевал друга, как ни призывал его измениться, всё было напрасно. Тогда он подумал, что, познакомившись с Гурудевом, друг уже не сможет идти неправедным путём. Однажды он позвал друга пойти с ним к Йогираджу. Калибабу отказался и даже дурно отозвался о Йогирадже.

Харинараян-бабу желал другу добра и был убеждён, что, если так или иначе представить его Йогираджу, это поможет ему свернуть с неправедного пути. Поэтому, хотя он и слышал, как плохо Калибабу отзывался о Йогирадже, он не терял надежды и продолжал свои попытки. Наконец Калибабу согласился, и однажды вечером они вместе отправились к Йогираджу. Йогирадж в это время сидел в окружении множества последователей и давал наставления. Друзья выразили почтение, сели в уголке и стали слушать. Калибабу вернулся домой довольный: наставления наполнили его знанием.

На следующий день Калибабу сам попросил друга: «Пойдём и сегодня на даршан к Йогираджу».

Харинараян-бабу был поражён и снова повёл Калибабу к Йогираджу. Так несколько дней подряд он сопровождал друга к Йогираджу. После этого Калибабу переменился, стал вести достойную жизнь, а позже, встав на путь садханы, получил посвящение от Йогираджа.

Следует отметить, что многие из тех, кто сбился в жизни с пути, в самый момент знакомства с Йогираджем сразу же обращали движение своего ума к лучшему и начинали жить честно.

Звук, которого не повторить

Харинараян-бабу, о котором говорилось выше, был известным исполнителем индийской классической музыки. В 1937 году, через много лет после ухода Йогираджа, в Его доме, в комнате, где Он жил, установили Его мраморную статую³⁷. Это событие широко отмечали. Сатьячаран Лахири Махасая, внук Йогираджа, пригласил Харинараяна-бабу на праздник и попросил его спеть. Но Харинараян-бабу смущённо ответил: «Не просите меня петь здесь, здесь не место веселью». Когда его спросили почему, он ответил: «Однажды я пришёл сюда со своим учителем музыки из Серампура, Рамдасом Госвами Махасаей, который тоже был учеником Йогираджа. Мы выразили почтение Йогираджу, и Он стал беседовать с нами, с большим интересом обсуждая тон, ритм и гармонию в музыке. Посреди разговора Он вдруг умолк и издал низкий звук, который до сих пор звучит у меня в ушах. Моему голосу не сравниться с тем звуком. В тот день Он показал нам первоисточник вокальных напевов и соответствующих им нот. Вот почему я не смогу петь в Его присутствии».

О почитании, пранаяме и послушании Гуру

Кто достоин почтения

Высший Гуру сидел в окружении Своих последователей и давал наставления. Один из них спросил: «Когда нет ни матери, ни отца, ни других близких старших, к кому следует проявлять уважение? Кто достоин уважения и почтения?»

Йогирадж разъяснил: «Родители — наши великие гуру, они достойны почтения». Кроме того, Ману³⁸ говорит:

(«Манурахасья» / Mánurahasya, глава 2)

Здесь говорится, что достойны почтения: тот, кто путешествует в колеснице (то есть продвигается вперёд, пребывая в кутастхе); тот, чей воздух праны остановился в области между вишуддхой и аджня-чакрой; тот, чьё зрение стало могучим; тот, кто от долгой практики прана-кармы ощущает, что его голова обрела вес; тот, у кого воздух праны расположился в области между муладхарой и сахасрарой, отчего возникло ощущение, будто голову окутала пелена; тот, кто постоянно и навсегда погружён в кутастху; тот, чей язык достиг задней части мягкого нёба; и тот, кто продолжает практиковать омкара-крийя-прана-карму. Когда они идут мимо, следует расчищать перед ними путь и уступать им дорогу, чтобы они прошли первыми, а также не садиться, пока не сели они. Далее Ману поясняет:

(«Манурахасья» / Mánurahasya, глава 2)

Здесь говорится, что из всех названных достойных почтения величайшие — тот, чей язык достиг задней части мягкого нёба, и тот, кто постоянно и навсегда погружён в кутастху. Из этих двоих больше величия достиг второй. Поэтому нельзя проявлять враждебность к такому человеку. Даже если они моложе годами, им следует оказывать всяческое уважение.

Как узнать подлинного махатму

Один из последователей спросил: «В нашей стране нет недостатка в тех, кого считают махатмами, и многие просто выдают себя за махатм. Как узнать подлинного махатму, по каким признакам? От кого можно получать наставления в вопросах религии?»

Йогирадж ответил: «Всех, кого я назвал, говоря об уважении, можно считать достойными наставниками в вопросах религии. Махатмой смело можно считать того, кто достал языком заднюю часть мягкого нёба».

(«Манурахасья» / Mánurahasya, глава 2)

Здесь говорится, что пребывание в душе — это свадхарма (svádharma)³⁹. Наставника и учителя в крийе и свадхарме следует почитать как отца, даже если он моложе годами.

Как очиститься от невольных грехов

Другой последователь спросил: «Мы часто совершаем грехи, сами того не подозревая. Например, идя по дороге, мы наступаем на множество живых существ и не замечаем этого. Как избежать таких дурных поступков, как спастись от них, если мы к ним вовсе не склонны?»

За ответом Йогирадж обратился к шастрам, ведь Ману ясно написал об этом:

(«Манурахасья» / Mánurahasya)

Это значит, что тот, кто ненамеренно совершил такой проступок, очищается от этого греха, шесть раз выполнив пранаяму согласно предписаниям священных текстов: ведь внутренняя пранаяма — очень строгое средство, настоящая аскеза на пути шести чакр.

(«Манурахасья» / Mánurahasya)

Здесь говорится, что троекратная⁴⁰ практика пранаямы по правилам крийи, с внутренним звуком Омкара, — высшая аскеза для крийя-бана.

(«Манурахасья» / Mánurahasya)

Как металл очищается огнём, так и все чувства очищаются пранаямой. Подвижный ум, пребывающий в теле, вовлечён в грехи. Когда прана благодаря пранаяме становится неподвижной, неподвижным становится и этот подвижный ум. Затем обретают неподвижность и все чувства, и с прекращением всех действий всё очищается. Это освящённое, возвышенное состояние чувств: если они не действуют, то и зла не творят. Йогирадж писал об этом: «Jihvá uthnese indriya daman hotā haye» — «Когда язык касается мягкого нёба, человек обуздывает чувства».

Сокровенный смысл «говядины»

Такое состояние называют кхечари — это освобождение языка от уздечки, или, в духовном смысле, символическое вкушение говядины. Это важнейшая грань йога-садханы. Прямо шастры не говорят, что нужно принести в жертву телёнка и съесть его мясо, но, по всей видимости, иносказательно это подразумевается. Яджна (yajñá) — это жертвоприношение праны: в практике пранаямы подвижная прана сливается с неподвижной. Такая прана-яджна и есть истинная яджна. Для её совершения нужно вкушать мясо «го» (gó), но под «го» здесь подразумевается язык, а не телятина.

(«Хатха-прадипика» / Haṭhapradīpikā)

Здесь говорится, что по-настоящему благороден тот, кто постоянно вкушает говядину, то есть освобождает язык от уздечки, и пьёт амброзию, стекающую из души-луны; остальные же — нет. Такое вкушение говядины способно уничтожить грехи даже великих грешников. С этой же целью в вайшнава-шастрах (vaishṇavá ṡāstrás) сказано:

Здесь говорится, что такое вкушение говядины приносит великую добродетель, и при этом исчезают всякая материальная привязанность и плотские желания. Колеблющаяся прана — это гуру; и если покончить с этим гуру, то есть если неподвижная прана вольётся в небесную обитель, то тот, кто так поклоняется Бхагавану Хари, утратит всё, что с этим связано: прекратят работу все чувства, через которые живое существо наслаждается материальными объектами. Тогда Бхагаван Хари (неподвижная прана) разрушает обращённый к чувственному ум садхака, устраняя эти материальные удовольствия.

Все мудрецы древности вкушали именно такую «телятину». Авторы шастр видели Бога во всех живых существах и считали убийство безмерным грехом. Раз мудрецы созерцали Бога во всём живом, они не могли призывать к убийству и сами пребывали в ахимсе (ненасилии). Излагая все эти принципы, авторы шастр пользуются иносказательным языком, недомолвками, а в наше время их наставления толкуют лишь поверхностно.

Наставления о послушании Гуру

Обучая принципам йога-садханы, Йогирадж давал Своим последователям такие наставления: «Крийя-йога — чрезвычайно тонкое действие, поэтому каждому совершенно необходимо постоянно приходить к своему Гуру и показывать ему свою крийя-йогу, чтобы Гуру дал свои указания. Иначе поначалу трудно понять крийя-йогу на тонком уровне и легко ошибиться. Кто думает, что понял всё с первого раза, тот не прав. Необходимо полностью довериться Гуру. Всем последователям следует подчиняться своему Гуру. Чем больше ученик доверяет Гуру, тем точнее и лучше он может узнать от него тонкие стороны, тончайшие элементы и приёмы йоги. Без такого доверия, без того чтобы ученик предал себя на милость Гуру, никакого знания от Гуру не получить. Нельзя приходить к Гуру или к своему божеству с пустыми руками — это неправильно. В присутствии Гуру следует держаться скромно. Нельзя садиться, пока Гуру не занял своё место; нельзя выказывать гнев, даже если Гуру сердится; нельзя хвалиться своей учёностью, объявлять себя знатоком шастр и спорить с Гуру о шастрах. Что бы Гуру ни говорил о знании души, это следует принимать беззаветно, полностью подчиняясь своему Гуру».

Ещё Йогирадж говорил: «Те, кто регулярно практикует крийю, почти не болеют. Крепкое здоровье — основа дхармы, благополучия, исполнения желаний и освобождения. Болезнь разрушает здоровье, угрожает освобождению и самой жизни. Поэтому если крийя-баны постоянно, по наставлениям Гуру, практикуют крийю в достаточном количестве, им не страшны болезни, их духовная осознанность будет расти, и со временем они обретут освобождение. Значит, всегда следуйте наставлениям Гуру, чтобы укрепить защиту тела. Внутренний воздух — это Бог, и практика крийи направлена на то, чтобы сохранять этого Бога в теле. Долг человека — удерживать в таком состоянии тело и ум. Если крийя-банов постигнут какие-либо невзгоды, они избавятся от них благодаря практике крийи. Язык всегда рекомендуется держать поднятым, прижатым к нёбу; и вообще крийю следует практиковать с поднятым кверху языком. Супружеское соитие тоже следует совершать с поднятым кверху языком. Женщинам не следует практиковать крийю во время менструации. После еды нужно немного полежать на левом боку. Если практиковать пранаяму совершенно правильно, никогда не будет болезней сердца».

Садгуру

О значении слова «садгуру» («истинный гуру») Йогирадж говорил так: «Гуру называется тот, кто рассеивает тьму и приносит свет, просветление: „гу“ означает „тьма“, а „ру“ — „свет“. Внутреннее движение воздуха при дыхании помогает избавиться от этой тьмы; значит, этот дыхательный воздух, превращающий тьму в свет, и есть истинный садгуру. Кутастха — это Шри Гуру, безмерное величие».

Последователи любых религиозных течений — шакты (почитающие Шакти, женское начало творения), шайвы (шиваиты), ганапатьи (почитающие Ганешу), вайшнавы (почитающие Вишну) или саурьи (почитающие душу-Солнце) — все должны уделять время атма-карме, которая приносит дхарму, исполнение желаний, освобождение и духовный рост. Шастры говорят об этом:

(«Гуру-гита» / Gurú Gītā)

Йогирадж давал крийю супружеским парам — обоим супругам сразу, потому что, по Его словам, если обрести йога-садхану и практиковать её вместе с женой, препятствий в садхане будет меньше. Кроме того, Йогирадж часто говорил, что крийя-йога выше любых иррациональных верований.

Единый Бог во всех

Судьба оскорбителя

Харанчандра Рой жил выше по улице, чем Йогирадж. Каждый вечер после заката Харанчандра справлял малую нужду со своей террасы; моча стекала в сторону дома Йогираджа и доставляла Его семье массу неприятностей. Однажды Йогирадж выговорил Харанчандре за этот некрасивый поступок и запретил ему так делать. Вполне естественно, что те, чей час близок, не желают слушать слов Махапуруши. Харан-бабу ответил на упрёки Йогираджа: «Не твоё дело, что я делаю в своём доме», — и приправил эти слова оскорблениями и бранью в адрес Йогираджа.

Конечно, брань была Йогираджу неприятна, но Он не проронил ни слова, а на следующий день возвёл стену со стороны дома Харанчандры. Через несколько дней Харанчандра неожиданно умер. Впоследствии не осталось и никого из его семьи. Об этом есть изречение Ману:

(«Манурахасья» / Mánurahasya)

Здесь говорится, что человек, исполненный достоинства, спокойно и без тревоги возвращается к Высшему Сущему; иными словами, если оскорбить того, кто постиг неподвижность и блаженно странствует по земле, оскорбивший погибнет. Оскорблённый сам ничего не предпринимает: он исполнен достоинства, выше любого оскорбления и всецело полагается на деяния Бога, ведь, по его убеждению, Бог заботится обо всём. Поэтому если оскорбить такого человека или попытаться ему навредить, Бог накажет того, кто поступил дурно. Бог наказывает за злодеяния и заботится о тех, кто творит добро. Об этом Йогирадж говорил Своим последователям: «Jo Bhagavānko hāmesā dhyāna kare, usko kām who kartā haye» — «Кто постоянно погружён в Бога, о том Он заботится и делает его дело».

За пределами имени и формы

Когда наступает самадхи, исчезают место, время, имя и форма. Затем всё гармонично сливается воедино. Всё, что пребывает в пределах имени и формы, не может длиться вечно. Об этом Йогирадж говорил так: «Погрузитесь в поиски сущности души и через самадхи достигнете покоя. Тогда вы увидите, что имена и формы этого мира исчезли. Усмирив такие мелкие чувства, как гордыня, вы постигнете неделимую неподвижную сущность — свою собственную форму. Знание, основанное на двойственности, несущественно, потому что это знание чувственное. „Я — последователь, а Ты — Бог“ — это тоже обыденное знание. Подлинное же знание — то, что помогает видеть сущность души в каждом. Эту сущность души, пребывающую в каждом, невозможно познать подвижным умом и рассудком, действующими в теле. Когда обретено знание, или реализация, о которой говорит веданта, божественность уже нельзя приписать какому-то одному лицу, месту или идолу. Тогда Бога можно постичь в каждом живом существе, во всех элементах. Тогда невозможно провести различие ни между индуистами, мусульманами и христианами, ни между браминами и шудрами, низшими и высшими кастами. Тогда вечная прана видится в любом проявлении, повсюду, и вся Вселенная предстаёт объятой Брахманом».

Известно, что Йогирадж, хоть и был знатного происхождения и родился в семье браминов, считал всех равными — индуистов, мусульман, христиан, браминов, шудр, богатых и бедных. Он давал приют всем. Его учениками становились люди самых разных сословий и слоёв общества. Йогирадж не считался ни с какими предрассудками и унизительными обычаями и стремился примирить все религиозные разногласия, ибо видел фундаментальную истину, лежащую в основе всех религий мира, — единство. По Его наблюдениям, каждый человек — божественный сын, и нет среди людей ни ничтожных, ни великих. Помимо Него, лишь великие Чайтанья, Кабир, Нанак, Даянанд и немногие другие умели добиться согласия между последователями разных религий, не поддерживали и не допускали никакой дискриминации.

Йогирадж имел и чудесный опыт, связанный с этим; Он достигал этого состояния через садхану, о чём записал в Своём пятом дневнике: «Jyotke bhitar nilā, nilāke bhitar ek safed bindi dekhā uske bhitar ādmi wahi bahut kisam ke Hindu, Ingrej hotā haye». Здесь говорится: «Кутастха в своём великолепном блеске сияет синим светом; внутри синего сияния я видел белую точку, а внутри белой точки — человека, Высшее Сущее». И лишь Он принимает облик разных религий — индуизма, христианства и других.

Аллах — неподвижность между вдохом и выдохом

В другом месте Он писал: «Dama par dama Allāh—damake pare jo dama haye so Allāh yāne sthir ghar». Имеется в виду, что между вдохом и выдохом внезапно наступает неподвижность. Точнее говоря, когда вдох завершается и начинается выдох, — и в том и в другом случае наступает неподвижность, и это неподвижное состояние и есть Аллах. Но никто не замечает этой неподвижности. Аллах (Allāh) здесь — это кхода (khodā), то есть «нечто изначальное», «корень»⁴¹, кхуда. Слово «кхуда» (khudā) означает «я» или «корень». Неподвижное состояние праны, достигаемое в практике прана-кармы, и есть корень, или основа, или «я», присутствующее во всех живых существах; и неподвижная прана, подобная кходе, или корню, может стать подвижной, что отражается на состоянии живого существа. Всё берёт начало в неподвижной пране — единственной Изначальной энергии Брахмана, который и есть кхуда. В конце пураки и в начале речаки, а также в конце речаки и в начале пураки можно ощутить неподвижное состояние, которое осознают только йогины. Это состояние можно расширить с помощью прана-кармы, а пребывание в нём и есть корень, или первая ступень трансцендентного (запредельного) состояния крийи. Об этом есть запись: «Khodā yāne khod—ā jab āpnese ātā haye. Allāh—ālā baḍā yo sabse baḍā». Это означает, что непрерывная практика прана-кармы сама собой приводит к состоянию неподвижности, и Он есть Основа, или кхода, — неподвижная бесконечная пустота. Он всепроникающ и распространён повсюду, а значит, Он есть Аллах.

Об этом Йогирадж писал: «Bedamame yo dama haye soi asal dama haye». Здесь говорится, что «бедама» (bedama) — это состояние прекращения дыхания. Если не задерживать дыхание намеренно, но постоянно практиковать обращённую внутрь прана-карму, само собой наступит состояние кевала-кумбхаки (kévala-kumbhaka); это состояние и называется «бедама», и тогда полностью прекращается движение обращённого вовне дыхания. Здесь всё целиком зависит от практики прана-кармы. Этому состоянию дыхания можно научиться только у Гуру. Во внутренней пранаяме внешние вдох и выдох не участвуют. В самом начале практики пранаямы, когда покидаются ида и пингала, задействуется внутренний воздух — прана и апана; внешний воздух остаётся вовне, а внутренний — в пределах тела.

Высшее Сущее как основа, корень всего пребывает в кутастхе, одинаково во всех людях. Для Него нет различий между индуистами, мусульманами, христианами и прочими. В основе своей все люди одинаковы, различия возникают лишь как проявление двойственности. Когда есть неподвижность, когда нет двойственности, не остаётся никаких различий. Как не раз отмечено в дневниках Йогираджа, наряду с индуистами разных каст Он давал посвящение и мусульманам — например, Амиру Хану, Рахимулле Хану, Абдулу Гаффару Хану и другим, — а также христианам: среди них были англичанин, служивший специальным уполномоченным правительства в округе Кург (Индия), мистер Спенсер, инспектор полиции округа Хазарибагх, и другие англичане. Так Он даровал освобождение всем.

Учитель и Его ученики

Абинаш-бабу и Бхагабати Чаран Гхош

Абинаш-бабу, ученик Йогираджа, служил в железнодорожной компании «Бенгал-Нагпур» (ныне «Юго-Восточная железная дорога»). Однажды он подал начальству заявление с просьбой о недельном отпуске, чтобы съездить на даршан к своему Гурудеву. Его начальником тогда был Бхагабати Чаран Гхош (впоследствии отец Парамахамсы Йогананды). Бхагабати-бабу вызвал Абинаша-бабу и сказал: «Ты не добьёшься успеха в работе, если будешь всё время отвлекаться на религию. Сосредоточься как следует на своих служебных обязанностях!»

Абинаш-бабу возвращался домой пешком в смятении. По дороге он увидел паланкин Бхагабати-бабу. Когда он поравнялся с ним, Бхагабати-бабу сошёл с носилок, и они пошли дальше вместе. Желая утешить Абинаша-бабу, Бхагабати-бабу стал рассказывать, какие материальные блага сулит ему служба и как их добиться, а Абинаш-бабу стойко слушал и мысленно молился своему милосердному Гурудеву о возможности увидеться с Ним.

Они шли через поле. Лучи заходящего солнца заливали всю округу, окутывая её пылающей призрачной дымкой. Вдруг всего в нескольких метрах они увидели Йогираджа, спускавшегося к ним в бестелесном облике. Он сказал: «Бхагабати-бабу, ты слишком суров со своими подчинёнными!» — и с этими словами исчез. Абинаш-бабу сложил руки и стал молиться.

Бхагабати-бабу был потрясён этим неожиданным явлением. Помолчав несколько минут, он сказал: «Твой отпуск начнётся завтра — поезжай на даршан к своему Гурудеву. А если возьмёшь меня с собой, будет ещё лучше: я был бы рад увидеть такого Великого Йогина».

На следующий день Бхагабати-бабу с женой и Абинаш-бабу сели в поезд до Каши. По приезде они отправились в дом Йогираджа. Там они увидели Йогираджа, сидевшего в падмасане, и почтительно поклонились Ему. Йогирадж обратил на них Свой запредельный взгляд и с улыбкой сказал: «Никому не следует запрещать идти путём религии».

Впоследствии Йогирадж дал Бхагабати-бабу и его жене посвящение в крийя-йогу и благословил их.

Благословение младенцу Мукунде

Когда у них родился второй сын, Мукунда, Бхагабати-бабу и его жена всего через несколько дней привезли младенца в дом Йогираджа в Каши. Они застали Йогираджа погружённым в дхьяну, в окружении преданных учеников. С сыном на руках жена Бхагабати-бабу поклонилась Йогираджу. Он взял младенца, положил к Себе на колени и сказал: «Ваш сын станет йогином и многим укажет путь к Богу».

Впоследствии Мукунда, не раз получавший благословение своего всеведущего Высшего Гуру, стал знаменитым йогином — Парамахамсой Йоганандой.

Отставка Пранабананды

Свами Пранабананда (прежде известный как Нилмадхаб Мукхопадхья), ещё один ученик Йогираджа, служил в железнодорожной компании. Достигнув в садхане состояния экстаза, он погрузился в упоение, в блаженство Брахмана и уже не мог исполнять служебные обязанности. Он искал возможность выйти в отставку, чтобы больше сосредоточиться на садхане, и умолял своего Гурудева помочь ему освободиться от службы.

Йогирадж посоветовал ему выйти в отставку. Пранабананда ответил, что его стаж ещё не позволяет уйти на пенсию без причины, а какую причину указать, он не знает. Йогирадж заметил: «Можешь указать любую».

На следующий день Пранабананда подал прошение об отставке, указав причиной состояние здоровья, и, к его удивлению, прошение одобрили и врач его ведомства, и соответствующее начальство. Пранабананда стал получать пенсию и с воодушевлением отдался садхане. Впоследствии он прославился как садхак, ученик Йогираджа.

Как Йогирадж принимал учеников

Учеников Йогирадж всегда принимал в Своей гостиной: Он сидел в падмасане на лежанке, а ученики рассаживались перед Ним. Он молчал; иногда, открыв глаза, пристально смотрел на кого-нибудь из последователей, мысленно узнавая, какой ответ тому нужен, и затем коротко отвечал. Задавать Ему вопрос вслух было не всегда нужно: Он узнавал его, видя внутренние склонности ученика. Бывало, что последователь приходил к Йогираджу рассказать о своих трудностях, а Йогирадж, зная его наклонности, сразу давал ему простой и понятный ответ, развеивавший все сомнения. Он знал о любых волнениях ума Своих учеников.

Йогирадж никогда не толковал шастры, опираясь на теоретические знания, — Он всегда опирался на то, что постиг в садхане и благодаря садхане. Понятным ученикам языком, исходя из собственных реализаций, Он разъяснял философские и научные стороны таких трудных древних шастр, как Веды, веданта, упанишады, «Гита» и другие. По Его словам, все эти древние шастры хранят и передают практическое знание древних мудрецов, и лишь те, кто способен его постичь (у кого есть реализация), могут точно объяснить, о чём в них говорится.

Когда по вечерам последователи и другие посетители приходили в дом Йогираджа, Он радушно и гостеприимно принимал всех, никого не выделяя: не оказывал особого приёма самым богатым или одарённым и не пренебрегал бедными или неграмотными. Со всеми Он был одинаково приветлив и общался на равных. Познавшим Брахман чужды и высокомерие, и тщеславие: такие люди испытывают чудесное чувство единства со всеми, единения всех людей. В основе равенства, присущего мировоззрению мудрецов, лежит знание души. Все Его высказывания отличала всепроникающая пытливость; они проливали свет на истинное знание. Все, кто находился рядом с Ним, невольно склоняли головы перед Его божественным светом. Молчал ли Йогирадж или рассуждал о сложных вопросах религии, окружающие замечали, что Он невыразимым образом передавал, словно источал, знание Своим последователям. Если кто-то приходил к Йогираджу встревоженным или взволнованным, его душевное состояние менялось словно само собой; приходя на даршан к Йогираджу, последователи всем своим существом ощущали умиротворение и благодать. Никто никогда не видел Его ни опечаленным каким-либо горем, ни охваченным восторгом от счастья. Если кто-то делился с Йогираджем переживаниями о прошлых проступках, Он советовал забыть прошлые печали, наклонности и боль и сосредоточиться на атма-садхане, направить усилия на продвижение по духовному пути, — ибо так можно достичь благополучия во всех сферах жизни. Поэтому Он и напоминал всем о необходимости практиковать крийя-йогу.

При этом Он никогда никого не просил выполнять Его личные поручения и никогда не принимал подарков или помощи от тех, кто предлагал их недостаточно искренне. Всё потому, что Йогирадж был в известной мере финансово независим: Он служил, заработал пенсию, а также давал частные уроки. Замечено, что другие гуру, не имевшие собственного дохода и финансовой независимости, прямо или косвенно зависели от материального положения учеников. Но поскольку Йогирадж Сам зарабатывал на жизнь и имел свои средства к существованию, Он не нуждался в чужой помощи, ни от кого не зависел и ни от кого не ждал одолжений. Йогирадж устанавливал Себе принципы, и этот принцип считается главным среди Его идеалов; Он советовал и Своим ученикам поступать так же.

Йога, ведущая к Богу

Йогирадж открыто заявлял, что йога-садхана, которая не приближает человека к Богу, — не йога. Если правильно практиковать совершенную йога-садхану, она разовьёт преданность Богу. Появится способность сама собой обуздывать не только корысть, честолюбие, ревность, злобу, жадность и зависть, но и все прочие чувства и наклонности ума. Поэтому главной считается крийя-йога-садхана: лишь через неё можно ощутить присутствие Бога во всех внешних объектах. Кто не развил в себе стремления искать Бога внутри, тот ничего не получит и ничего не достигнет, сколько бы паломничеств ни совершил.

Не нужно пытаться обрести знание своими силами, не нужно стараться самостоятельно заслужить благоговение, веру, преданность: обретённое такими самочинными усилиями будет недолговечным. Но если совершенным образом практиковать прана-карму, всё это придёт само собой, и достигнутое будет постоянным. Обретённая так преданность — это поклонение в чистом виде, а постоянное знание — разумно.

И наоборот, попытки избавиться умственными усилиями от всевозможных демонических наклонностей — корысти, гнева, ревности, жадности, привязанностей, которые все служат препятствиями на пути садханы, — обречены. Любой такой способ избавления окажется лишь временной мерой. Но если постоянно практиковать совершенную прана-карму, человек, с одной стороны, избавится от демонических наклонностей, а с другой — разовьёт достоинства и добродетели. Поэтому, чтобы от чего-то избавиться или что-то обрести, нет нужды стараться самому или усилием ума: демонические наклонности исчезнут, а добродетели разовьются сами собой.

Освобождение достигается совершенной прана-кармой: желания и сам подвижный ум исчезают. В обретённом состоянии без желаний не остаётся ничего, и это можно считать подлинным освобождением.

Поэтому Йогирадж призывал всех: «Khudhārter nikaṭ anna yatakhāni prayojon, mumukshur nikaṭ Kriyā tatakhāni prayojon» — «Крийя так же нужна стремящемуся к освобождению, как пища — голодному».

Гуру, пребывающий в кутастхе

Чужие болезни и грехи

Не раз отмечалось, что Йогирадж, чтобы уничтожить накопленные учениками наклонности и грехи, принимал их на Себя. Поэтому иногда Он болел. Возвышенные, одухотворённые йогины духовными средствами развивают способность принимать на себя чужие грехи или болезни, страдая за других. То же самое происходит, когда йогину нужно избавить учеников от последствий их собственных поступков. Все великие йогины поступают так, когда понимают, что это необходимо для продвижения преданного ученика на пути практики. Совершенно ясно, что в такие моменты йогины временно принимают на себя связанные с этим скорби и превратности судьбы, но духовно они ничего не теряют — напротив, такой поступок их только возвышает.

Йогирадж не раз писал об этом в письмах к некоторым продвинутым ученикам. Однажды Он написал: «Āmi ār kata kariba. Āmār loker janya asukh kariyāche, tāhār upar sab kāj āche. Kriyā karun, bhay nāi» — «Сколько же ещё я могу сделать! Я заболел ради одного человека, а ведь помимо этого у меня много других дел. Практикуй крийю, не бойся». В другом месте Он снова упоминает об этом: «Nijer ei ṡarīre tāhār katak rog bhog kariyā chilām. Pradīpey taila nā thākile tāhār nirvāṇalāv haye. Prakṛitir biruddhe dehe katakshaṇ jívana thākite pāre. Ātmār mṛityú nāi kāran Ātmāi mahákālsvárūpá. Sthitipad kālero upare. Mahákāl samudrasvárūpá gatihin, jīva nadír nyāye sei samudre paḍe. Kāle satarka thākile mṛityú ghaṭe nā». Здесь говорится: «В этом своём теле я страдал от чужих болезней. Если в лампе нет масла, она гаснет. Долго ли может теплиться в теле жизнь вопреки природе? Душа бессмертна, потому что подобна неподвижной пустоте. Неподвижное состояние — вне времени. Неподвижная пустота лишена движения и подобна спокойному морю; живое существо вливается в эту пустоту, как река впадает в море. Если человек бдителен ко времени, смерти не будет». Другому ученику Он писал: «Akālmṛityú baliya ṡok kariyo nā, jīver pakshe kālākāl mane haye, kāler akāl nāi, ejanya jīver kartavya samasta kālei kālrūpī haṃser ṡaraṇāpanna hoiyā thākā». Это означает: «Не горюйте о безвременной смерти. Живое существо думает о подходящем и неподходящем времени, но неподходящего времени не бывает; поэтому долг живого существа — всегда искать прибежища в практике хамсы, подобной времени⁴²».

Чтобы даровать преданным ученикам благополучие, благородный йогин избавлял их от страданий, принимая на Себя их наклонности. Такое можно назвать беспричинной милостью. Не раз отмечалось, что Йогирадж всегда с одинаковой доброжелательностью и благосклонностью откликался на всё, что шло на пользу Его последователям. Так, Он указывал, что бесконечная, подвижная, непрерывно длящаяся пустота неделима. Неделимая пустота лишь кажется разделённой в моменты вдоха и выдоха, но на самом деле её не разделить. Неподвижная пустота, пребывающая в теле живого существа, царит в нём в форме хамсы (в форме дыхания). Поэтому Он советовал всем приобщиться к практике хамсы, подобной времени: ведь нет подходящего и неподходящего времени, иначе говоря, смерти нет.

«Моя форма — ваша кутастха»

Поэтому, когда кто-нибудь из учеников, живших далеко от Каши, просил у Йогираджа разрешения приехать к Нему на даршан, Йогирадж отвечал: «tomāder Kúṭasther madhyei yakhan Āmi sarvadā āchi, takhan ei hāḍmāṃser dehaṭāke dekhte āsār kon prayojon», — то есть спрашивал: если Он всегда присутствует в кутастхе каждого ученика, есть ли нужда приезжать, чтобы увидеть Его во плоти? Об этом Он писал и в письмах к ученикам: «Dekhā karār janya eto vyasta keno? Āmār ei hāḍ-mās dekhiyā lāv ki? Kúṭasthe lakshya rākhun tāhāi Āmār rūpá, Āmi hāḍmās bā ‘Āmi’ ei ṡabdao Āmi nahi, Āmi sakaler dās» — «Почему вам так не терпится меня увидеть? Какая вам польза видеть меня во плоти? Удерживайте внимание на кутастхе — это и есть моя форма. Я — не плоть и кости, и даже слово „я“ — это не я. Я — слуга каждого из вас». А некоторым Он писал⁴³: «Gurú sab cālāitechen. Āmi Kúṭastharūpe sarvadā saṅge āchi» — «Гуру управляет всем и всеми; я всегда с вами в форме кутастхи». Ещё одному ученику Он написал: «Māyā kartṛik hāḍmās dekhā jāiteche, tāhā yata ṡīghra yāye arthād māyār bishay yata ṡīghra jāye tatai bhāla. Bhāla manda tathāy nāi. Āmār bolite yāhā kichu āche tāhā gurúke arpaṇ karā cāi. Arpaṇ hoile tāhāte ār sattva thāke nā. Yakhan deha arpan korechen takhan nijer deha dekhlei ta Āmākei sthūlete dekhā haye. Eirūpá bhābe Āmār deha sab. Ṡraddhā o bhaktir sahit Kriyā karun». Здесь говорится: «Человека во плоти видят из-за иллюзии, и чем скорее появляется иллюзия, тем лучше. В этом нет ни плохого, ни хорошего. Всё своё „я“ целиком следует поднести своему гуру. Совершив это подношение, вы утратите исключительное право на своё тело: ведь, поднеся мне своё тело целиком, вы, глядя на своё тело, будете ощущать меня в материальной форме. В этом смысле моя форма — воплощение всего сущего. Практикуйте крийю с благоговением и преданностью».

Наставление ученикам

К Своим ученикам Он обращался с такой речью: «Если вы стремитесь стать йогинами, почему у вас такая слабая воля? Никто не отнимет у вас ни права укрыться в тени дерева, ни права брать воду из реки. Так почему вы так тревожитесь о преходящем? Ваш долг — оставить все мысли о будущем и прошлом и, удерживая внимание на пране, выполнять все свои дела в настоящем. Ещё никому не удавалось обрести счастье через богатство, и никогда не удастся. Это лишь ум подстрекает человека, заставляя его зарабатывать деньги. Так почему же вас так тревожит будущее? Все ведут себя как марионетки, в дикой суете гонящиеся за богатством. Мир — это место суровых испытаний для человека. Нужно многое уметь, проявлять мастерство во многом и стремиться избавиться от постоянного чувства нужды. В наши дни нельзя без укрепления психики; все действия следует совершать в трезвом уме и здравой памяти и при этом ничего не бояться. Дьявол постоянно живёт в нашем уме, и вы должны понимать, что ваш ум не должен сосредоточиваться ни на чём, кроме души. Практика крийя-йоги и есть подлинное изучение Вед. Регулярно практикуя крийю, можно достичь запредельного состояния крийи, а это и есть подлинная философия веданты⁴⁴. Практикующие крийю должны это понимать. Какая польза от чтения книг? Крийя — это яджня (жертвоприношение). Лишь крийя есть истина, а всё остальное — не истинно. Такую яджню должен совершать каждый. Такое прекращение движения ума называется мантрой. Никто не низок и не неблагороден — различается лишь ум. Нараяна пребывает во всех живых существах. Не кто-то совершает действия — за всех действует Бог. Живое существо при этом лишь вывеска, внешняя оболочка. Старайтесь сосредоточиться на Гуру-Бхагаване в соответствии с кодексом крийи, ведь это источник благополучия. Душа — это гуру. Крийю следует практиковать с особой силой духа, с мужеством: я никому не принадлежу, и мне никто не принадлежит. Очевидно, что однажды каждому придётся от всего отказаться, со всем расстаться. Неизвестно, когда и в какой именно момент это случится. Человек ничего об этом не знает, но, когда этот миг наступает, никто не жалуется. Поэтому нужно правильно поставить цель жизни и идти к ней, чтобы достичь желаемого. Поистине, если человек не стремится к Богу, у него не будет сил пробудить Бога в себе. Лишь бессмертный, непреходящий Гуру (душа) являет пример беспричинной любви. Он всегда пребывает внутри каждого, и всё же никто не предпринимает по-настоящему правильных попыток найти Его. Живое существо склонно к забывчивости: оно не помнит, что есть благо. Лишь вспомнив это, человек обретёт способность стать Шивой. Не зная, что есть благо, человек порой не способен отличить хорошее от плохого и принимает добро за зло. Ум следует удерживать в состоянии, предшествующем запредельному состоянию крийи (состоянию за пределами действия), когда волевое усилие вдоха и выдоха далеко не непрерывно. Такое состояние и есть Бхагаван Кришна. Само слово „Кришна“ означает лишь это состояние⁴⁵. Непрестанно наступающее состояние прекращения дыхания — и вдоха, и выдоха — и есть „прана-кришна“. Тех, кто втайне от других практикует садхану, называют „гопи“ (gopīs)⁴⁶. Тайный садхак, гопи, неизменно ждёт, когда его тело-Вриндаван (Vṛindāvana) достигнет состояния прана-кришны, подобного явлению. Не нужно пытаться заслужить милость гуру: гуру непременно сам благословит того, кто неуклонно исполняет его указания. Такое преданное следование наставлениям гуру ведёт к тому, что в собственной неподвижной пране человека возникает постижение Бога — такое, как и наставлял гуру. Вера в слова гуру и неуклонное исполнение действий однажды приведут к тому, что человек непосредственно и вполне определённо ощутит их истинность. Если человеку недостаёт душевных сил, ему следует обрести их, оставаясь там, где их могут передать. Так следует практиковать крийю. Крийя, практикуемая в страхе, — вовсе не крийя, и такая крийя не спасёт. Искренняя практика крийи защитит каждого. Кормите крийя-банов: накормив крийя-бана, вы угощаете всех богов и богинь. Ведь только крийя-баны — это девата (devátās), и все девата практикуют такую крийю. Чтобы обрести освобождение в этой жизни, следует практиковать крийю по правилам и распорядку: только тогда милостью гуру вам будет даровано то, о чём вы молили. Те же, кто признаётся, что стремится к блаженству и долголетию, а не к освобождению, погружаются в самообман. Они желают блаженства, но не достигнут его».

Божественная милость

Самыми разными способами Он вновь и вновь призывал к Себе тех последователей, кому суждено было достичь Его; нередко Он брал на Себя и их мирские, и их духовные обязанности, делая садхану главным делом их жизни. Он учил последователей, как духовно преобразить свою жизнь, полностью отказавшись от себя и предавшись на милость гуру. Его милость изливалась потоками любви, сердечного расположения или разнообразными Божественными дарами. Последователей бесконечно изумляли эти непостижимые проявления Божественной милости. Он был истинным Благодетелем для всех, Маяком для людей. Постоянно, простым и понятным языком Он объяснял Своим последователям представление о Боге как основе всего и внутреннюю суть йога-садханы. С Его благословения и по Его совету человек мог встать на истинный путь, ведущий к благу. Многие обращались к Нему в материальных трудностях или в надежде обрести духовный путь, и Йогирадж всегда направлял их истинным путём к освобождению. Он заботился о Своих учениках, неустанно интересуясь их делами, наблюдая за их поведением и мыслями.

Если кто-нибудь спрашивал Его о Божественных дарах, Он объяснял: «Satyikār viṡwāsa niye tomrā yadi Āmar ṡaraṇāpanna hao, tāhale yata dūrei Āmi thāki nā keno upasthit nā hoye upāi ki? Kriyā ye kare Āmi tār kāche upasthit thāki» — «Если вы с истинной верой найдёте во мне прибежище, то как бы далеко я ни был, разве могу я не прийти? Я рядом с тем, кто практикует крийю».

Искать самое близкое

Он говорил: «Когда человек идёт в храм, кому он выказывает почтение — самому храму или божеству, которому храм посвящён? Сам по себе храм без образов для поклонения ничего не стоит. Но ведь Господь вездесущ, поэтому верно и то, что Он пребывает в образе, и то, что Он пребывает в тебе. Более того, Он — Абсолютная истина и пребывает в тебе, ибо человек — лишь Его обитель. Поэтому не ищите далёкого, ищите самое близкое. Раз Он пребывает в тебе и ближе всего к тебе, искать следует именно это самое близкое, и это будет актом понимания, умственного роста». Об этом сказал Бог: «Īṡvará sárva-bhūtānāṁ hṛiddeśhe ‘rjuna tiṣhṭhati» («Гита», 18/61). В этой шлоке говорится, что Бог пребывает во всех существах, Он пребывает в кутастхе. В связи с этим Махатма Рампрасад говорил: «Dub de mánas Kālī bole, hṛidi ratnākarer agādh jale». Это означает, что Бога можно обрести, погрузившись в кутастху, а не во внешнем мире.

Йогирадж разъяснял, что каждый может испытывать влечение, склонность и право изведать женские чары и великолепие творения, но вместе с тем следует видеть и созерцать Создателя, сотворившего всё это с несравненным умением и художественным мастерством. Нельзя забывать о Создателе и о чуде Его творения. Если всё сотворённое Им так прекрасно, то насколько же прекрасен Он Сам? Значит, нужно видеть Создателя в творении — тогда жизнь будет благословенной. Следует помнить, что без садханы никому не обрести кристально ясного видения, прозрения. Это вполне обоснованное утверждение. Как бы старательно вы ни пытались достичь этого умом, неподвижности так не достичь. Но чем больше вы практикуете прана-карму, тем неподвижнее становится ум. А чем неподвижнее ум, тем ближе прозрение (кристально ясное видение). Тогда во всех формах окружающей нас красоты вы сможете ощутить Бога.

О поклонении образам

Тем, кто постиг Брахман, не обязательно поклоняться образам. Сам Йогирадж никогда не совершал такого формального поклонения. Об этом говорят и шастры:

(«Маханирвана-тантра» / Mahánirvāṇa Tántra)

Это означает, что пребывание в Брахмане — высшая ступень, дхьяна, или погружение, — средняя, пение хвалы и джапа — низшая, а самая низшая — грубое внешнее поклонение.

И всё же Йогирадж никогда никому не запрещал поклоняться образам. Напротив, Он даже говорил, что простому человеку такое поклонение необходимо. Поклоняясь образам, человек развивает преданность и благоговение перед Богом, а когда он обретёт атма-садхану, нужда в поклонении образам отпадёт. Все образы символизируют прану-Бога. Все формы, которые мудрецы созерцали внутренним взором в своей дхьяне, воплотились в образах, и, чтобы приобщить к этому простых людей, мудрецы призывали их поклоняться образам. Простые люди забывают атма-карму и потому не могут видеть эти формы внутренним взором. Всё имеет две стороны — внешнюю и внутреннюю. Есть они и у садханы. Поклонение образам, паломничества, обеты, воздержание от пищи (пост), священное омовение в Ганге, джапа, совместное пение, восхваление Господа, приём гостей, забота о бедных, об отшельниках и тому подобное — всё это внешние грани садханы. Лишь атма-карма — внутренняя сторона садханы. Как со временем растёт мастерство в любом деле, так каждое следующее рождение постепенно повышает уровень развития живого существа. Милосердные мудрецы ввели в обиход внешнюю садхану потому, что не у всех есть способность проникать в суть и постигать. Не все стремятся к Богу. Многие довольствуются милостью Бога в виде материальных благ и считают эти блага Богом. Таких людей несколько типов. Именно для них мудрецы и ввели внешнюю садхану: регулярно практикуя её, живое существо за несколько рождений очистится и обретёт способность к самоисследованию, обращённое внутрь зрение, внутреннюю садхану. А когда оно будет готово к внутренней садхане, крийя-йоге, то, практикуя эту внутреннюю садхану, войдёт во внутреннее царство своего «я», своей души.

Внутренняя садхана и наука пранаямы

(«Панчадаши» / Pañcadasi, 9/153)

Здесь говорится: если известно, что под землёй лежит множество драгоценных камней, то лучший способ получить их — выкопать. Так же и без размышления о душе, без атма-кармы, иного пути нет — только единение с душой.

Внешняя садхана связана с обрядами и ритуалами, и нарушение их приравнивается к оскорблению. У внутренней садханы никаких ритуалов нет. Например, во внешней садхане, чтобы поклоняться изображению божества, нужно облачиться в чистую одежду. Если одежда несвежая, совершать обряды поклонения нельзя — это считается грехом. Для такой садханы требуются цветы, вода из священной реки Ганги, несколько листиков базилика и билвы⁴⁷ и прочее. Для внутренней садханы ничего подобного не нужно. Даже если одежда нечиста, оскорбления в этом не будет. Для практики внутренней садханы необходимы только ум и прана, а ими все наделены от природы. Эта прана-карма и есть главный признак внутренней садханы. Об этом есть слова Бога: «Nehābhikramanāṡoasti pratyavāyo na vidyate»⁴⁸ («Гита», 2/40). Имеется в виду, что в такой пассивной карма-йоге (прана-карме) невозможно нарушить какой-либо обряд; пассивное действие чуждо корысти. Оно продолжается само собой, непринуждённо, и его не нужно начинать заново. Это движение человек обретает в момент рождения.

Священное омовение в Ганге — часть внешней садханы. Совершить его может кто угодно, ограничений здесь нет. Омовение в вечном потоке Ганги полезно для здоровья всех и каждого. Но тот, кто совершит его с великой преданностью, получит не только укрепление здоровья, но и рост преданности в поклонении. Это дополнительная польза — и ничего более. Если кто-то стремится узреть богиню реки Ганги, он сможет достичь этого в дхьяне. Но тот, кто хочет достичь самореализации за эту человеческую жизнь, непременно должен совершить омовение в трёх священных потоках внутри собственного тела. Эти три потока — ида, пингала и сушумна, и они есть в теле любого человека. Их почитают также как реки Гангу, Ямуну и Сарасвати соответственно.

(«Джнянасанкалини-тантра» / Jñānasaṅkalinī Tántra)

Здесь говорится, что ида — это Ганга, пингала — река Ямуна, а нерв сушумна, соединяющий иду и пингалу, — река Сарасвати. Аджня-чакра, место слияния трёх нервов, известна как тривени-праяга (triveniprayaga) и представляет собой важнейшее место паломничества. Тот, кто сможет совершить омовение в этом потоке — там, где в него, словно приток, вливается водопад амброзии, истекающий из сахасрара-чакры, — освободится от всех грехов. Но как совершить омовение именно там?

(«Джнянасанкалини-тантра» / Jñānasaṅkalinī Tántra)

Здесь говорится, что человек должен окунуться, словно в воду, в царство высшего паломничества: успокоить подвижный ум без всякой опоры, успокоить дыхание без всякого сдерживания и поддержки, то есть сосредоточиться на кутастхе, ничего не представляя ни умом, ни воображением, — всё это и есть выполнение кхечари. По словам Бога, это манмана (manmanā)⁴⁹ — успокоение ума в душе и удержание его погружённым в душу. Подвижный ум — это нынешний, присутствующий ум живого существа; с его помощью живое существо совершает все свои действия. Если прана-кармой успокоить присутствующий ум, он утратит подвижность и обратится в неподвижный ум; иначе говоря, в этот момент подвижный ум расположится в неподвижном. Только тогда человек становится настоящим подвижником, преданным души, и тогда в поклонении атма-яджне он, преданный атма-кармы, выразит почтение душе — или каким-то иным образом выкажет уважение своему «Я» — и осознает самого себя. Поэтому, когда Прахлад узрел Бога, он выразил почтение своему возлюбленному Господу так: «Namastubhyaṃ namo majhyaṃ tubhyaṃ majhyaṃ namo namaḥ» («Вишну-пурана» / Víshṇupurāṇá). Это означает: «Я поклоняюсь Тебе внутри себя и поклоняюсь (себе) внутри Тебя».

Омовение в реке Ганге — это погружение в воду тела, а во внутреннюю Гангу погружается не тело, а ум и прана. Если погрузить ум и прану в воды внутренней Ганги, совершив омовение в месте слияния трёх внутренних рек, подобном кутастхе, жизнь станет благословенной, все земные привязанности исчезнут, а круговорот рождений и смертей прекратится. В наставлениях по крийя-йога-садхане Йогирадж говорил, что ум и прану следует погрузить и омыть в месте слияния — в аджня-чакре, месте высшего паломничества. Это и есть внутренняя садхана и первейшая обязанность каждого человека.

(«Манурахасья» / Mánurahasya, 8/92)

Здесь говорится, что тот, кто благодаря внутренней садхане достиг постоянного пребывания в своей кутастхе, уже не обязан совершать омовение в Ганге или идти на поле деяний — Курукшетру.

Этот путь садханы, которому учил Йогирадж, называют знанием души, духовным знанием, знанием Брахмана. Сам же Йогирадж называл его крийя-йогой или кратко — крийей. Крийя-йога основана на логике и науке. Йогирадж говорил, что крийя-йога отличается математической точностью — она по-настоящему научна. Он отмечал, что без преданности практиковать садхану невозможно; но много ли среди практикующих тех, кто обладает должной преданностью? Сразу такую преданность не развить. Как же практикуют садхану те, кому преданности недостаёт или у кого её нет вовсе? У таких людей и интереса к садхане не возникнет. Им нужно обрести преданность к практике. Когда нет аппетита, человек не интересуется едой, но, начав есть, чувствует, как утоляется голод, который он испытывал, сам того не сознавая. Так и человек, даже не имея склонности к крийе, при постоянной и длительной практике непременно достигнет единения с душой, и тогда сама собой разовьётся истинная преданность. Поначалу, пока практики мало, крийя действительно может казаться неподходящей, неинтересной. Но благодаря регулярной практике интерес к ней возникнет. Крийя значит «действие». По словам Йогираджа, карма-йога, о которой говорится в «Гите», и есть крийя-йога. «Карма» тоже означает «действие». Без действия ничего не достичь, поэтому «Гита» и делает такой упор на карма-йогу. О крийя-йоге говорится и в философии йоги Патанджали, и во многих других шастрах.

(Йога-сутры Патанджали, глава Садханапада «О практике» / Pātañjala Yógasūtrá, Sādhanapād, 1, 2)

Крийя-йога — это глубокое погружение, внимательное изучение и усердная практика. Такая крийя-йога — серьёзное священное действие, которое ведёт к самадхи и устраняет все привязанности. Благодаря длительной и серьёзной практике такой крийи, ведущей к самадхи, человеку удаётся устранить все привязанности тела и ума; после этого он может услышать звук Брахмана — наду (nādá), и ум уже не будет предаваться воображению; а затем человек обретает добродетельное состояние, проницательность и глубокую мудрость. Об этом Йогирадж говорил: «Ṡarīrer kashṭa holei bujbhe sādhanā ṭhik hocche nā» — «Если в теле есть дискомфорт, значит, садхана практикуется неправильно».

Та самая бессмертная йога, которую в древние времена практиковали все мудрецы, — крийя-йога — существовала ещё до пришествия Бхагавана Кришны, существует и по сей день и будет существовать всегда; потому йога и бессмертна. Временами, под натиском времени, йога приходит в упадок, и тогда Высшая Душа является снова и возрождает её. Когда практика бессмертной йоги угасала, Бхагаван Кришна обучил ей Арджуну, обращаясь через него к широким массам. Затем из-за пренебрежения практикой бессмертная йога снова пришла в упадок. Именно тогда подобный Кришне Бабаджи Махараджа вновь сделал практику доступной для людей, обучив Шьяму Чарана. «Jo Kisun so Buruā Bābā» — «Тот, кто Кришна, тот и Бабаджи», — авторитетно заявлял Йогирадж⁵⁰. Он писал также: «Bābājike rūpá, ehi yáma o dharma». Отсюда можно заключить, что Его Гуру был не только благородным йогином, но и являл собой первоисточник смерти и дхармы. Итак, Всемогущий Бог, вселяющий надежду, возвестил, что, когда наступит упадок религии, то есть когда люди с течением времени перестанут практиковать бессмертную йогу, Он придёт в облике благородного человека, который и возродит практику. Именно ради этой задачи и родился Шьяма Чаран. Об этом есть слова Бога:

(«Гита», 18/48)

Такая крийя-йога и есть сахаджа-карма, или прана-карма; она интуитивна, совершается на уровне подсознания. Когда огонь только разжигают, дым скрывает пламя, но, когда дым рассеется, огонь разгорается всё ярче. Так и йога-карма поначалу, пока недостаёт практики, полна недостатков, но, несмотря на это, прекращать практику не следует: всякое дело в начале сопряжено с ошибками. Йогирадж не раз подчёркивал это, обращаясь к Своим последователям: «Banat banat ban jāye» — «Если регулярно практиковать атма-карму, однажды вы достигнете состояния за пределами всех действий — истока, места происхождения, что и есть цель и задача; тогда произойдёт слияние с Бесконечной душой, и вы достигнете самореализации».

Прана-карма, практику которой возродил Йогирадж, описана в шастрах:

(«Рудраямала-тантра» / Rudráyāmal, глава 15)

Здесь говорится, что пранаяма и есть махадхарма (Mahádhárma, высшая религия)⁵¹, непостижимая даже с помощью вед; она — основа всех добродетелей и разрушитель всех грехов. Она уничтожает миллионы дурных поступков и все грехи, совершённые в прежних рождениях, и благословен тот, кто практикует пранаяму.

Йога-шастры превозносят достоинства пранаямы и призывают всё человечество: «Ānando jāyate cite Prâṇâyāmī sukhī bhabed». Это значит: «Тот, кто практикует пранаяму, благополучно живёт в земном мире».

Если же пранаяму выполняют так, что, зажимая нос (технику выполнения можно узнать только у гуру), приостанавливают движение воздуха и кумбхака наступает вопреки природным потребностям, возникает риск заболевания.

(толкование «Ригведы» / Rig Veda)

«Пранаямы, которую выполняют недостаточно разумные люди, просто зажимая ноздри, йогины избегают».

Йогирадж говорил: все знают, что один плюс один равно двум, и столь же верно, что двенадцать совершенных пранаям ведут к отстранению от чувств, а 144 совершенные пранаямы — к самореализации, к созерцанию души. Когда ум полностью отвлечён от чувств, происходит осознание (реализация) души; 1728 пранаям приводят к дхьяне — постоянному пребыванию в узренной душе, а в результате 20 736 пранаям наступает самадхи. И всё это неизбежно и верно.

(«Горакша-самхита» / Gorakshasaṃhitā)

Как пища утоляет голод, так крийя-йога помогает обрести Бога. Неизвестно, был ли до Йогираджа кто-нибудь, кто мог бы так же учить этой математически точной науке продвижения по пути садханы; и это ещё одна особенность этого пути, о которой мы узнали благодаря Йогираджу.

Насколько научна крийя-йога-садхана, дарованная нам Йогираджем, видно из следующего. Подсчитано, что обычный человек за 24 часа делает 21 600 вдохов и выдохов. Так измеряется продолжительность жизни живого существа. Все дышат 15 раз в минуту и тем самым сокращают свою жизнь. Когда человек исчерпает этот запас дыханий, заканчивается и его жизнь. Но на одну пранаяму требуется 44 секунды. Если подсчитать, йогин выполняет за 24 часа 1964, или около 2000, пранаям. Значит, йогин делает 2000 вдохов и выдохов в сутки, а обычный человек — 21 600. Постоянная практика пранаямы приводит йогина к состоянию покоя, и его дыхание становится неподвижным. Йогирадж отмечал: «Yakhan chay cakrete mánas nā diyā āpnā āpni Kriyā haibe takhani sabkichu balite pāribe» — «Когда человек достигает состояния крийи само собой, без проведения ума по шести чакрам, у него появляется способность говорить обо всём; точнее, что бы он ни сказал, всё будет истиной, так как он достиг состояния единения». Ещё Йогирадж отмечал: «21,600 ṡvāsako roke. 100 din roke to yo icchā kare siddha hoye—tab yattā roj cāhe jiye» — «Остановите естественный поток 21 600 дыханий. Если прекратить дыхание на 100 дней, исполнятся все желания, и жизнь можно будет продлить настолько, насколько захочется. Иначе говоря, при такой кумбхаке йогин достигнет состояния, в котором сможет покидать свою земную оболочку по своей воле».

«Pūraka recaka chuṭe tab Kévalakumbhaka bāhalāoe» — «При регулярной практике прана-кармы вдохи и выдохи прекратятся, и возникшая неподвижность разовьётся затем в восторженное состояние, подобное кевала-кумбхаке». Об этом есть слова Бога: «Nāsti buddhirayuktasya na cāyuktasya bhābanā» («Гита», 2/66) — «Тот, кто не пребывает в слиянии с душой, не владеет знанием о душе»; отделённый от души, он не обладает и подлинной дхьяной, поскольку обособленный разум живого существа, или подвижный ум, не истинен. И интеллект, рождённый подвижностью, тоже не обладает истинным знанием. Если дыхание определяет долголетие живого существа, то напрашивается вывод: благодаря прана-карме йогин тратит меньше дыханий, а значит, по своей воле продлевает свою жизнь и тем самым обретает власть и над смертью. Тот, кто выполняет больше пранаям, обретёт долголетие и крепкое здоровье. Следовательно, и самадхи, запредельное состояние крийи, — это тоже смерть, потому что тогда нет дыхания, а отсутствие дыхания равнозначно смерти.

Действие при дыхании, крийя-йога, — древняя наука. Едва ли не в каждой строке вед, упанишад, «Гиты» и шастр тантра-йоги объясняются эзотерический смысл и польза этого действия. Символ йоги выражен в яджне — постоянном поклонении — и во всех религиозных обрядах и ритуалах. В наше время, подобно тому как почти все божества нашли отражение в символах, так и под влиянием внешних яджн и поверхностного поклонения прана-яджня оказалась скрытой. С исторической точки зрения, свойственной пуранам, Кришна передал знание йоги Арджуне. Многие великие души в разных уголках мира практиковали садхану и шли путём йоги, глубоко погружаясь и достигая духовной реализации. Среди них известны Капила Муни, царь Джанака, Вьясадева, Сукхдев, Патанджали, Сократ, Иисус Христос, Святой Иоанн, Святой Павел, Даду Даял, Кабир, Рухидас, Нанак, Джнянешвар, Тукарам, Свами Рамдас, Рампрасад Сен, Гаутама Будда, Махавира-джайн и другие. По словам Бога, однажды в прошлом Он явился, чтобы передать возвышенную нетленную науку йоги душе-солнцу Сурье; Сурья передал её Ману, а от Ману йогу получил правитель Икшваку⁵². Так великие мудрецы передавали йогу последующим поколениям, но с течением времени йога утратила присущую ей значимость.

Неподвижный Прана-Кришна передал бессмертную йогу Сурье: «Ādityo ha bai Prâṇaḥ» — «Прана — это Сурья (душа-солнце)». Прана движется по иде и пингале; известно, что пингала — нерв солнца, а ида — нерв луны. Следовательно, поток праны по пингале и есть Сурья. Бог поведал Сурье — или кому-то ещё — то невыразимое состояние неподвижного Прана-Кришны, который в подвижном виде входил в нерв солнца и проявлял Себя как динамизм; и неподвижный Прана-Кришна, раскрывающий Себя в виде подвижной праны в нерве солнца, — это, очевидно, и есть состояние йоги. Затем Сурья передал всё это Ману. Ману означает «ум». Когда прана начинает колебаться, это состояние колебаний называется умом, и ум, получив это назначение, становится состоянием, в котором проявляется нетленная йога. А неподвижное состояние воздуха — это состояние единения, йоги. Из этой неподвижности развиваются колебания, и в нерве солнца и в уме возникает состояние, в котором йога находит своё выражение, своё проявление. Ясно, что душа, подобная неподвижной пране и порождающая колебания, выразила себя как Сурья в форме пингалы, а от Сурьи направилась к уму, от ума — к Икшваку; это означает, что возвышенная вечная йога проявилась в виде внешнего воздуха, выходящего из носа. Культуру практики йоги охотно восприняли люди разных слоёв общества на разных этапах жизни (от поры безбрачия до отшельничества).

Почти все ушедшие в прошлое представители царского рода из династии Рагху следовали путём йоги, но эту преемственность в стране сохранить не удалось, и она прервалась до появления великого поэта Калидасы. В первом великом эпосе о династии Рагху приводятся тому свидетельства — например, такое выражение: «Yoganantye tanutyajam». Впоследствии, с течением времени, эта практика была утрачена. Шьяма Чаран передал возвышенную практику йога-садханы всему человечеству: Он вырвал её из когтей времени, возродив присущую ей аскезу и приспособив её к нуждам современного Ему, духовно истощённого человечества. Это Его высший дар всему миру и человечеству, всеобщее наследие научного знания.

Запредельное состояние крийи

Благодаря существованию души мы ощущаем землю, воду, огонь, воздух и пространство. Когда ум обретает неподвижность и располагается в кутастхе-Брахмане, практика атма-крийи ведёт человека к спасению. Таким образом, спасение — не что иное, как постоянное пребывание в запредельном состоянии крийи. Благодаря такому постоянному пребыванию в запредельном состоянии крийи осознание тела обособляется. Подобным образом, если обособиться от тела, а разум, ум и прочее поместить в область кутастхи-Брахмана, можно избавиться от подвижности, успокоить ум и затем навсегда утвердиться и пребывать в обители прекрасного Брахмана. Пребывая там, вы не существуете, и не существует ничего, что вам принадлежит. Ум освобождается от всяких ограничений. Ведь на самом деле вы не принадлежите к касте брахманов, вы не отшельник — вы лишены формы, невидимы, у вас нет желаний; так вы вечно пребываете в Абсолютно пустом Брахмане как тот, кто воспринимает этот мир, существуя в запредельном состоянии крийи, — и в этом ваше единственное назначение. Жизнь того, кто узрел Вечную пустоту хотя бы на долю секунды, состоялась. Религиозность и безразличие к религии, счастье, печаль и прочее — лишь функции ума, но Вечное внутри вас лишено всего этого. Человек не хозяин и не властитель, он не тот, кто наслаждается, и не тот, кто страдает; власть, наслаждение и страдание возникают благодаря уму. Когда же подвижный ум сливается с Брахманом, то есть когда ум постоянно пребывает в запредельном состоянии крийи, человек, очевидно, достигает вечного спасения. Человек — воспринимающая сущность внутри вездесущего Бестелесного Брахмана, но, пока вы только зритель и ум не стал Брахманом, до тех пор вы лишь грезите. Пока зритель и видимое составляют двойственность, ум продолжает колебаться. Поэтому зритель, или ум, ограничен — это состояние несвободы. Считать себя хозяином или властителем, который видит Брахмана и тем более видит всё, что перед ним предстаёт, — это раздутое самомнение. Из-за этого самомнения вы и переживаете все страдания и суету этого мира. Поскольку вам неоткуда черпать умиротворение и душевное спокойствие, вы молите о наставлении. Итак, вы не властитель, не тот, кто наслаждается, и не тот, кто страдает, и эта вера появится сама собой, когда вы будете пребывать в запредельном состоянии крийи. Примите эту амброзию — эту веру — и постоянно пребывайте в пределах прекрасного Брахмана, в запредельном состоянии крийи. Это состояние спасения, противоположное состоянию несвободы.

Этот мир — лишь фантазия нашего ума: так простую верёвку ошибочно принимают за змею. И когда верёвку верно узнают как верёвку, человека ждёт счастье; так и когда человек пребывает в запредельном состоянии крийи, вы становитесь воплощением собственного сознания. Тогда Вы — Воспринимающий, Вечный и Полный. Став Полным, достигаешь единения, и это единство означает спасение. Тогда вы обретаете пассивность — неподвижность и покой, выходите за пределы желаний и стремлений. Все земные состояния зависимости возникли лишь по ошибке. Ощущение своего «я» возникает из-за постоянной привязанности к телу, к телесности. Отсеките присутствующее «я» мечом крийи — и «я» растворится в запредельном состоянии крийи; эгоизм исчезнет при слиянии с Брахманом, и наступит блаженство. Тогда вам не нужно будет ничего делать, ведь не будет никаких действий. Тогда отпадут все желания, человек утратит все привязанности. Это и есть настоящая непривязанность, потому что там, где нет желаний, невозможны никакие чувственные привязанности. Тогда вы становитесь самопроявленной безупречной формой. Вы становитесь чистой формой, вмещающей всё знание о запредельном состоянии крийи, бесконечной, — поэтому и ваш ум не должен быть ограниченным. Оставайтесь в запредельном состоянии крийи, где нет никаких земных владений и имущества, отступлений и страхов, — это место покоя и отдыха. Пока этот результат не достигнут, сознание вашего присутствующего «я» заставляет вас ощущать и воспринимать этот мир; но в запредельном состоянии крийи, когда присутствующего «я» нет, становится возможным знание о себе, знание о душе, и мир перестаёт восприниматься. В таком запредельном состоянии крийи существует только «я» Брахмана — как же тогда и кому выражать почтение? Здесь «я» выражает почтение «я» посредством омкара-крийи, потому что «я» души нетленно. Выражать почтение другому — это дуализм; к тому же тот, кому выражают почтение, не вечен; поэтому здесь «я» выражает почтение своему собственному «я».

Если существует что-то помимо «я», возникает двойственность — виновница всех великих бед. Избавиться от этих горестей можно лишь одним путём — достичь запредельного состояния крийи. Двойственность возбуждает воображение. Тело, небеса, ад, несвобода, спасение, отчаяние, корысть, стремления и прочее — всё это фантазии. Ум полон таких фантазий, но при слиянии с запредельным состоянием крийи нет уже ни желаний, ни нежеланий, нет ни несвободы, ни спасения от неё. А если не остаётся даже неподвижной, ничем не поддерживаемой формы, где же тогда несвобода? При слиянии в запредельном состоянии крийи возникает знание, и тот, кто обрёл это знание и пребывает в этом состоянии, сроднится с ним. У того, кто пребывает в запредельном состоянии крийи, нет никаких земных или неземных желаний, все его страстные желания исчезают. Но тот, кто различает вечные и преходящие стремления, стремится к спасению, а это уже двойственность. Тот, кто невозмутимо пребывает в запредельном состоянии крийи, не делает ничего и при этом делает всё. Об этом Йогирадж писал: «Pnāc daṇḍa rodh hole karma habe». Постоянно практикуя крийю, можно даже на пять данд⁵³ остановить движение праны и достичь кевала-кумбхаки на пять данд; возникнув, это состояние порождает действие, а без этой остановки наступает бездействие. Такой сдержанный, не теряющий самообладания человек всегда спокоен душой. В нём нет ни довольства, ни недовольства; для него нет ни связанности, ни спасения.

Он не впадает в гнев, даже став жертвой злобных нападок, и похвалами его не привести в восторг. Когда исчезают желания, исчезают и ожидания, а без ожиданий, постоянно пребывая в запредельном состоянии крийи, человек всегда удовлетворён и радостен. Такого человека называют махатмой, и это махатма высочайшего рода. Царь Джанака описывал такого махатму так:

(«Аштавакра-самхита» / Ashtābakrasaṃhitā, 4/2)

Здесь говорится, что все боги и богини смиренно ждут, стремясь достичь того состояния, которого достигают благостные йогины. Но йогины, обретя это состояние, не впадают от этого в восторг.

На человека, пребывающего в запредельном состоянии крийи, не действуют ни грехи, ни благие дела: он мудр, и только он способен по-настоящему отринуть и волеизъявление, и его отсутствие. Считайте этот мир эфемерным, как пузырьки пены, а счастье и беду, надежду и отчаяние, жизнь и смерть — равными; практикуйте крийю и сливайтесь с трансцендентным (запредельным) состоянием крийи. Тогда для вас нет ни принятия, ни отказа, ни рождений, ни перерождений, ни вдохов, ни выдохов. Непрерывный процесс — это возраст, потому что и непрерывный процесс, и возраст обозначают время. Наблюдайте, как идёт время, и постоянно наблюдайте, как проходит дыхание. Когда дыхание успокоится, Вселенную охватит Брахман, и всё станет равным, единообразным в запредельном состоянии крийи. Мирское существование — не что иное, как желание. Отказ от всех желаний и стремлений ведёт к постоянной неподвижности, когда нет привязанности к материальному, и всё это зависит от прана-кармы. Следовательно, желание — это мирские дела и несвобода. Пребывая в запредельном состоянии крийи, человек лишён желаний, а раз нет желаний, нет и привязанности к материальному — это и есть спасение. Трансцендентное (запредельное) состояние крийи выходит за рамки трёх качеств — это единение с душой. Когда нет слияния с душой, а значит, нет и запредельного состояния крийи, это деградация, суть которой — изъян. Единение с душой невозможно при душевных расстройствах: когда ум подвижен, появляются отклонения, которые мешают возникновению запредельного состояния крийи и делают единение с душой невозможным. Но практика крийи устраняет этот изъян: состояние крийи возникает само собой, и тогда в голове зарождается невыразимое ощущение глубокого погружения. Когда это состояние обретено и человек пребывает в нём, все расстройства и отклонения исчезают, развивается стойкость, а за ней приходит спокойствие. Обретя спокойствие, человек оставит все привязанности, никакие горести не будут его тревожить, и наступит умиротворение. Беспокойство заставляет человека горевать, а запредельное состояние крийи освободит его от всех горестей, и он станет счастливым и спокойным.

Обретите спокойствие, отринув все мысли о добре и зле, о счастье и горе, об отдыхе и изнуряющем труде, о том, что следует сделать и от чего следует отказаться; нужно лишь оставаться в запредельном состоянии крийи — тогда вы обретёте подлинный покой. Но помните: если вы медитируете на ту непостижимую форму, это поклонение мысли; даже мысль «позволь мне достичь запредельного состояния крийи» тоже следует отринуть — тогда вы станете спокойным и тихим, свободным от всяких мыслей, и устраните и отказ, и принятие. Тогда, за пределами желаний, не будет ни доброго, ни злого, вы не будете существовать ни в какой форме и ни без формы — вы будете пребывать в статике. Тогда вы будете совершать все действия — есть, спать, ходить и т. п., — не совершая вообще никаких действий. Как пьяный испытывает эйфорию от непривязанности, вызванной опьянением, так и запредельное состояние крийи приносит чудесную непривязанность. Тогда не будет ни стремления к духовным достижениям, ни желания благодарности: при практике крийи от этого отказываешься само собой. Нет ни желания, ни нежелания; ни имущества, ни земного мира, ни священных писаний, ни науки — ничего этого не существует. Нет ни ограничений, ни освобождения, поскольку нет и желания обрести спасение. Например, если возникает стремление получить какой-то определённый предмет, появляется и замысел, какими средствами этого добиться. Если стремление и замысел остаются неисполненными, возникают злой умысел, злость. Все такие планы и приготовления исходят от ума. Но когда ум сливается с душой в запредельном состоянии крийи, нет ни злости, ни корысти, ни воображения, ни ума. Это полное погружение в Вечное. Тогда, благодаря странствию в прекрасном Брахмане, происходит освобождение.

Обращаясь к Своим последователям, Йогирадж разъяснял им, что душа внутри человека — это та же душа, которой обладают все элементы, и душа, которой обладают все элементы, есть и у человека. Между душами нет различий. Следовательно, именно вы станете всепроникающей душой, Джаганнатхой (владыкой Вселенной). В тот миг, когда вы осознаете это в запредельном состоянии крийи, вы сможете постичь умственные наклонности каждого; и тогда, достигнув всеведения, бесконечного вселенского познания, вы сами собой узнаете все качества и все действия всех элементов. Тогда, став Всемогущим, человек сможет совершать все действия по желанию, не выражая желания. На таком глубоком уровне крийи происходит реализация «я», подобного ану, на тончайшем из тонких уровней; в результате исчезает гордость и достигается состояние без гордости. Вы становитесь кутастхой и выражаете почтение кутастхе. И снова: выражайте почтение кутастхе, Ему. Не отказывайтесь от выражения почтения, потому что только вы — Всемогущая душа, подобная кутастхе; вы вышли за пределы пяти сущностей, ума, разума и самомнения. Когда вы становитесь едиными в запредельном состоянии крийи, тогда только вы — Высший, пронизывающий всю Вселенную, без которого нет этого мира, а значит, нет ни добра, ни зла, ни воображения. Достигнув единения, человек становится нетленным, нерушимым, бессмертным, он становится чистым спокойным сознанием. Разве там есть место для вашего рождения, действий, пристрастий и гордости? Поэтому, избегая разделения и сознавая, что всё есть ваше «я», человек, пребывая в запредельном состоянии крийи, утрачивает все сомнения и обретает полную уверенность. Вы ощущаете мир, потому что находитесь не внутри себя; но в запредельном состоянии крийи, когда вы пребываете внутри себя, только тогда вы становитесь всей реальностью, то есть Джаганнатхой. Только подумайте: без вас нет ничего, ничто не существует; вы материальны и одновременно лишены материальных качеств, потому что, сосредоточиваясь на внешних делах, вы становитесь материалистом, а пребывая внутри себя, в запредельном состоянии крийи, утрачиваете материалистические черты. Всё во Вселенной развивается согласно вашей воле. В запредельном состоянии крийи, когда прекратятся все желания, вы будете точно знать, что Вселенная — просто иллюзия, и, узнав, что вся Вселенная охвачена Брахманом, достигнете равновесия. Тогда вы будете пребывать в состоянии, где нет ни несвободы, ни освобождения; вам будут сопутствовать успех, блаженство и благословение — таков принцип крийя-йоги.

Неважно, скольким шастрам вы следуете или сколько их слышали, сколько церквей или храмов посетили, — всё это не принесёт результата. Вам придётся забыть обо всём этом; но такое забвение невозможно иначе как в запредельном состоянии крийи, когда ум перестаёт строить ожидания. Стремление к чему-либо порождает горести, но после посвящения в практику крийи желания прекращаются, и человек, освободившись от привязанности к материальному, благословен и безмерно счастлив — больше всех других. Такой человек утрачивает интерес даже к тому, чтобы моргнуть, становится невозмутимым, не стремится ни к какому действию, пребывает в полном умиротворении. Он достиг спасения, освободившись от мыслей, а затем и от религии, благосостояния, страстей, спасения и всего остального, заняв по отношению к ним нейтральное положение. Теперь он не разочарован и не разгневан, отказавшись и от принятия, и от отказа. На самом деле такое состояние знакомо не каждому: осмыслить его может лишь тот, кто его обрёл, и сколько бы о нём ни объясняли и ни рассказывали, понять его до конца невозможно. Поэтому прекращение суждений о том, что есть добро и что зло, а также прекращение желаний разрушает сам источник земных достижений. Тот, кто хочет уйти в лес, горы, пещеры, матхи, миссии или ашрамы, отказавшись от семейной жизни, чтобы смягчить горести, и надеется обрести счастье благодаря этому уходу, тоже несвободен, потому что у него есть эти желания. Но для того, кто по-прежнему ведёт семейную жизнь, практикует крийю и сумел устранить желания, достигнув запредельного состояния крийи, нет ни счастья, ни несчастья, ни спасения, ни несвободы. Однако пока в теле есть привязанности и желания, человек не может стать знающим и освободиться — он остаётся лишь тем, кто переживает горести. Будьте уверены: пока вы практикой крийи не остановили желания в запредельном состоянии крийи, то есть не достигли полного забвения, — даже если к вам спустится и начнёт наставлять вас Святая троица — Брахма, Вишну и Махешвара, — вы и тогда не сможете извлечь из этого учения никакой пользы. Только тот, кто вышел за пределы желаний, постоянно и самостоятельно приобщается к тайнам и преодолевает двойственность, потому что его охватывает Брахман; а поскольку у него нет желания ни наслаждений, ни спасения, он возвышен душой — и такие люди большая редкость. Тогда он уже не созерцает что-то отдельное, а воспринимает всё, потому что его взор пребывает в пустом Брахмане. Он не спит и не бодрствует, его глаза не открыты и не закрыты. Он пребывает в чудесном состоянии, в котором для него равны счастье и горе, процветание и упадок, мужчины и женщины, приобретения и потери, несвобода и спасение — все эти состояния. Для него нет разделения между ними. Тогда у него есть всё, но, поскольку его желания и привязанности прекратились, ничего не существует: он ест, только когда еда приходит к нему сама, иначе остаётся без пищи. Его разум пребывает в пустом Брахмане, он остаётся внутри себя и сам себе поклоняется. Тогда, в обители души, в запредельном состоянии крийи, нет ни радости, ни безрадостности, потому что и то и другое — лишь плод воображения живого существа, приверженного мышлению.

Поэтому, отказавшись от них, следует оставаться пассивным, за пределами желаний. Те, кто стали йогинами, выходят за пределы решений и мнений: пребывая в постоянном единении, в положительном состоянии, иначе говоря, проникнувшись душой, они живут в статичном состоянии. В запредельном состоянии крийи йогины спокойны и ни на что не отвлекаются, а где нет ничего отвлекающего, нет и действий. Отсутствует воля что-либо делать; можно предположить, что если ничего не делается, то нет и дхьяны. До достижения запредельного состояния крийи вы созерцали Вселенную, но, когда в запредельном состоянии крийи вы сливаетесь с Брахманом, «я» исчезает — кому же тогда быть алчным и завистливым? После такого слияния с Брахманом разве остаётся место для тревоги? Когда царит только состояние без мыслей, «я» становится недвойственным, ничего, кроме «я», созерцать невозможно — тогда я есть Брахман.

Тот, чей ум рассеян, видит многообразие, поэтому он стремится устранить рассеянность практикой крийи. Когда же благодаря практике крийи человек поднимается до запредельного состояния крийи и его ум перестаёт отвлекаться, садхана перестаёт существовать. При длительной практике садханы можно постоянно пребывать в кутастхе — что же тогда делать? Тогда делать уже нечего. Ведь человек прилагал усилия, чтобы достичь этого результата, и, когда всё достигнуто, необходимость в дальнейших усилиях отпадает — так завершаются все действия. Теперь человек неподвижен: привязанности исчезли, нет стремления к самадхи, ум свободен от отвлечений и остаётся погружённым в себя, охваченным запредельным состоянием крийи. Человек доволен, постоянно пребывая в запредельном состоянии крийи, без радости и без безрадостности, свободный от желаний и нежелания; он выполняет те действия, которые приходится выполнять, не имея ни будущего, ни прошлого. Он не связан домашними делами, хотя живёт семейной жизнью; он бестелесен, хотя остаётся в своём теле; не желает ничего ни достичь, ни разрушить; он пребывает без ума в состоянии Брахмана и может совершить всё, что пожелает; он свободен от почёта и непочтения. Ведь он выше любых логических рассуждений, свободен от освобождения, знаний, способности слышать и видеть; он не стремится к спасению, и тогда его мышление становится бесцельным. Тот, кто владеет мыслями, даже не совершая никаких действий на физическом плане, осуществляет всё силой мысли. Утвердившись в запредельном состоянии крийи, человек не проявляет ни беспокойства, ни беспечности, ни гордости, ни скромности; он ни влиятелен, ни невлиятелен, он отринул все ожидания и сомнения. Он не практикует дхьяну, он ни знаток, ни невежда; ему нет нужды ни выполнять, ни не выполнять взятые на себя обязательства — он становится безупречной формой Брахмана. Пока есть желания, не будет спасения, а практика крийи — тоже желание. Но благословен тот, кто регулярной практикой крийи может завершить эту практику, достигнув запредельного состояния крийи, становится пассивным и не совершает никаких действий, продиктованных его наклонностями. Желание — источник всех зол. Поэтому эрудиты⁵⁴ уничтожают желание на корню, а это возможно только с помощью практики крийи. Незнающие люди стремятся к умиротворению, но, поскольку у них есть желания, достичь его им не удаётся. А тот, кто пребывает в запредельном состоянии крийи, достиг неподвижности и вышел за пределы желаний, постоянно пребывает в умиротворении, в душевном покое и уподобляется Абсолютному Брахману. Он не воспринимает душу, потому что для созерцания души ему нужна опора. Запредельное состояние крийи отличается отсутствием опоры — кому же и кого тогда созерцать? Несведущие, или обладающие злой волей⁵⁵, — это те, кто хотел бы воспринимать чистую недвойственную душу, созерцать душу, но не знает, что в запредельном состоянии крийи не существует ничего. Тот, кто навсегда утвердился в запредельном состоянии крийи, бесстрашен и бесстрастен, пребывает в самом себе — это чудесное состояние. Сначала он борется с желанием, затем пранаямой побеждает его и обретает постоянное пребывание в кутастхе. Всё, что он видит в этом мире, разрушимо, а Пустой Брахман в запредельном состоянии крийи нерушим. Все горести прекращаются, когда человек пребывает в запредельном состоянии крийи, потому что там он свободен от всех желаний: эта Вселенная, хотя и существует, отсутствует, и осознания тела тоже нет. Существование и несуществование тела для него равнозначны. Когда нет его самого, нет и его привязанностей, и, как будто совершая все действия, он не совершает ничего.

Такой йогин не разочарован в мире и не проявляет осознания; он не стремится ни на небеса, ни в ад; он ни свободен, ни несвободен; он не знаток и не невежда; он ничего не обрёл и не утратил; у него нет ни жалоб, ни сожалений, ни похвалы, ни порицания, ни счастья, ни горя, ни благословения, ни печали; ему нет нужды выполнять или не выполнять взятые на себя обязательства; он ни жив, ни мёртв; в нём нет ни любви, ни привязанности, ни удовлетворения, ни неудовлетворения, ни конфликта, ни сомнений, ни привязанности, ни непривязанности; для него равноценны горсть земли и золото. Он постоянно приобщён к кевала-карме, сливаясь с нетленным пустым Брахманом, и не воспринимает душу; тогда он выходит за пределы своих способностей и садханы и становится вершиной совершенства, достигает идеала. Тогда он знает то, чего не знают, видит то, чего не видят, говорит то, чего не говорят, ест то, чего не едят, ложится там, где не лежат; он ни семьянин, ни отшельник, потому что для него всё это исчезает. Его охватывает ничто. Пребывание в запредельном состоянии крийи и считается знанием. Тогда самадхи его уже не интересует, потому что, даже пребывая в этом состоянии, он совершает все действия без действия; его бездеятельность — не пассивность, потому что, пребывая в Абсолютно пустом Брахмане, он может видеть всё и присутствовать везде, он вездесущ. Следовательно, хотя быть эрудитом — это совсем не то, он ни двойствен, ни недвойствен. Насколько ещё подробнее можно о нём рассказать? Тот, кто познал все сущности, утвердившись в запредельном состоянии крийи, и есть Махасая. Он не присутствует ни в чём — и при этом Вездесущ.

Конечная цель за пределами качеств

Йогирадж говорил, что на пути к далёкому и труднодоступному месту паломничества можно увидеть многообразные красоты и встретить других паломников; и если кто-то, очарованный окружающим великолепием, прервёт там свой путь, он не узрит того, к чему направлялся, — своей цели. В этой связи Йогирадж отмечал, что благодаря регулярной практике атма-садханы человек может сам собой начать видеть множество богов и богинь. Если кто-то решит, что именно благодаря видению божеств он преуспеет в жизни, это будет ошибочным суждением. Нужно идти дальше, не останавливаясь. Если продолжать путь, не останавливаясь, все эти божества будут ему покровительствовать, и именно благодаря этому божественному участию, содействию божеств, он сможет достичь своей конечной цели. Об этом писал махатма Кабир: «Is rāteme bic musāfir aksar māre yāte haye». Это означает: «Так не всем путникам удаётся достичь своей конечной цели на пути нескончаемого странствия в поисках спасения».

Достигнув конечной цели, человек утрачивает способность видеть, потому что ум и интеллект прекращают свою работу; а значит, перестают существовать такие понятия, как видение, знание, «я» и Бог, преданный и Бог, счастье и несчастье, печаль и горе, привязанности и болезни, рождения и смерти, благоденствие и невзгоды, знание и незнание, несвобода и спасение, а также все божества, — всё это невыразимое состояние осознания души, состояние недвойственности. Именно это имел в виду махатма Рампрасад, когда писал: «Это и есть искомое прибежище, где Гуру и ученик сливаются воедино». Йогирадж называл это запредельным состоянием крийи, и постичь его может только тот, кто в нём побывал. Ведь когда существует одно, неизбежно существует и другое, а в этом состоянии царит только ничто. И там нет никого, кто мог бы рассказать, что это за ничто.

Йогирадж говорил: «Тогда вы станете Абсолютно пустым. Уверяю вас, однажды все должны там побывать, стремитесь вы к этому или нет. Но, чтобы достичь этого состояния, нужно переродиться миллион раз. Но, о дорогой садхак, разве нужно перерождаться миллион раз, чтобы своим умом и интеллектом оценивать, какое из божеств вам покровительствует? Умные садхаки не станут к этому стремиться. Если вы мудрый садхак, примите во внимание, что, раз вам надлежит добраться до конечной цели, нужно, не задерживаясь и не откладывая, с усердием начать путь к ней в этом рождении. О садхаки, во всех вас дремлют отвага и бесстрашие — разбудите эту силу, подстегните её как-нибудь; пусть ваше бесстрашие станет конём, вскочив на которого вы помчитесь галопом, исполненные героизма. Но не берите поводья в свои руки — доверьте Владыке править конём, как сделал Арджуна. Живите в материальном мире, но не вовлекайтесь в его суетный круговорот. Корыстолюбие, гнев, алчность, иллюзия, тщеславие, зависть — всё это пороки; не допускайте, чтобы ими были поражены шесть чакр вашей колесницы-тела. Всеми способами избегайте умственной слабости. Слабость ума — это грех, ведущий к смерти. Не приближайте сами свою смерть. О храбрые садхаки, вы утратите остроту ума, если будете постоянно считать себя скудоумными. Вы — сыны неба. Вы за пределами рождений, смертей, болезней и привязанностей. Вы забываете свою собственную форму. Вы проведёте не одну ночь, лёжа без сна. Только подумайте: вам предстоит умереть именно так. Теперь же сядьте, выпрямив спину. Прислушайтесь, внимайте зову состояния поглощённости, возвышенного опьянения. Практикуйте крийя-йога-садхану, ведь Я полностью уверен, что эта практика освободит вас, а без практики вас ждут ограничения. Крийя — единственная истина. Пока вы не просветлеете садханой, боги и богини не будут вам покровительствовать».

Вот смысл этого стиха:

«Все пришли в этот мир,
Чтобы каждый сыграл свою игру;
Когда игра окончится, они вернутся —
Когда истечёт время.
Где печаль и где счастье? —
Они всегда уходят от всех.
Удерживайте прекрасную пранаяму со звуком —
И обретёте бесконечное блаженство».

В живом существе постоянно действуют три качества — саттва, раджас и тамас, и человек — раб этих трёх качеств. Трём качествам соответствуют три главных божества: раджас — Брахма, Создатель; тамас — Махеша, Разрушитель; саттва — Вишну, Хранитель.

(«Джнянасанкалини-тантра» / Jñānasaṅkalinī Tántra)

Как три качества действуют внутри живого существа, так они действуют и во Вселенной. В живом существе качество тамаса пребывает в области ниже пупка; область от пупка до горла представляет раджас; от горла до аджня-чакры — качество саттвы; выше — состояние за пределами всех качеств. Об этом есть слова Бога:

(«Гита», 14/18)

Если у человека преобладает саттва, он сосредоточен в верхней части тела; если раджас — в средней, а если тамас — в нижней. Это означает, что, когда живым существом управляет определённое качество, ум располагается в соответствующей этому качеству области тела, и он избегает этого качества. При этом постоянно происходит движение сверху вниз и снизу вверх, от саттвы к тамасу и обратно, и ум живого существа никогда не достигает пространства, свободного от этих качеств. Достигнув с помощью садханы этого места за пределами качеств, можно обрести состояние за пределами качеств. Это состояние и есть Брахман. Здесь нет таких божеств, как Брахма, Вишну, Махеша, Дурга, Кали, Джагаддхатри, — все они отсутствуют. Индусы по происхождению считают эти качества богами Брахмой, Вишну и Махешей. Последователи других религий не принимают этих богов во внимание, но все признают эти три качества, так как они постоянно воздействуют на всех вокруг.

В процессе этой крийя-йога-садханы ум йогина становится неподвижным, утвердившись в состоянии за пределами качеств, и эта способность остаётся у йогина навсегда. Йогирадж писал в Своём дневнике: «Jattā piyoge ottā majuri milegā. Sabere cār ghari rāt rahate Prâṇâyāma karnācchi haye». Иными словами, награда будет соразмерна количеству выполненной прана-кармы, то есть созерцание души наступит в той мере, в какой достигнута неподвижность. Лучше выполнять пранаяму пару часов перед рассветом: в это время природа затихает и становится особенно спокойно, поэтому оно подходит для практики атма-садханы.

Йогирадж отмечал в Своих толкованиях, что свойство реки — течь к своему истоку, к морю; желает того река или нет, в определённый момент природа заставит её слиться с истоком. Таково же и свойство живого существа — стремиться к источнику своего происхождения, к Брахману. Об этом есть слова Арджуны:

(«Гита», 11/28)

«…Как все реки устремляются к морю и впадают в него, так и доблестные герои (йогины), сливаясь воедино, входят в Тебя, Сияющего».

Тысячелетия назад по неведомой нам причине человек утратил Брахмана, забыл свою собственную форму и с тех пор блуждает, проходя бесчисленные рождения и смерти. В ходе эволюции он начал своё развитие, родившись сначала простым листком, затем кустом, насекомым, птицей, пока не родился человеком. Так, постепенно развиваясь от рождения к рождению, он движется к Брахманству, к источнику своего происхождения, к Брахману. Желает того человек или нет, однажды, с течением времени, в ходе постепенной эволюции он достигнет своего истока. Таково свойство живого существа. Для достижения этой цели предстоит родиться 8 400 000 раз. Чтобы родиться в человеческой форме, рост которой составляет 84 его собственных пальца (средний рост человека), ему предстоит пройти 8 400 000 рождений. Кроме того, ему надлежит постоянно стремиться развивать способности своего мозга, чтобы обрести знание о Брахмане, а для этого требуется ещё 1 000 000 лет эволюции.

Поэтому Йогирадж говорил, что крийя-йога позволяет значительно сократить этот виток эволюции. Он приводил точные подсчёты: практикуя крийя-йога-садхану сидя восемь часов подряд, йогин способен развить свой мозг так, как за тысячу лет эволюции.

Тот, кто пытается практиковать садхану, — садхак; а тот, кто в этой практике достиг определённых результатов, слился с практикой и обрёл состояние единения, — йогин. Поэтому, если результаты не достигнуты, человека нельзя считать садхаком; иными словами, если в состоянии садхака присутствуют узнавание и созерцание, это действие его ума и намерений. В этой связи Йогирадж пояснял: «Yemata kona gharer madhye súryer ālo yāye ebaṃ darajā bandha thāke bāire yadi pākhi uriyā yāye tāhār chāyā deoyālete dekhā yāye tadrūpá mone prakāṡ haile devátādi yāhārāchen tnāhār digger dárṡana haye». Здесь говорится: когда в комнату через приоткрытую дверь проникает полоска солнечного света и возле двери пролетает птица, её тень, отброшенная в этой полоске света, скользит по стене комнаты; подобно этому, когда в уме возникают проявления, можно узреть всех существующих богов и богинь. В этом состоянии присутствуют два проявления — Брахман и «я»: существует и тот, кто практикует садхану, и тот, кому посвящена садхана. Йогирадж подчёркивал: «Kālī soc Kālī huyā ab Kālīkā Bābā honā haye Bābā yāne Brahma arthād yo ṡūnyáke bhitar ṡūnyá haye—ei sab súryako dekhneme miltā haye» — «Постоянно занимая ум Богиней Кали, Я Сам превратился в Кали, а теперь стал отцом Кали; под отцом здесь подразумевается Брахман, Пустой в пределах имеющейся пустоты, Вечной пустоты, внутри которой зародился последний из пяти элементов — присутствующая пустота».

Созерцая Атмасурью, можно достичь Вечной пустоты, но это ещё не для йогина, ведь йога означает неподвижность, и йогин — тот, кто достиг неподвижности. Когда йогин достигает самадхи, запредельного состояния крийи, он выходит за пределы видений, обретения и необретения. Об этом Йогирадж говорил: «Uhate bemánas keman keman mánas na pāoye. Mánas choḍeto mánas nahi hāoye». Здесь под bemánas («беманас») подразумевается такое прекращение ума, о котором сам ум не подозревает; сам же ум пытается узнать, что утратил свою сущность, о которой и не знал. В таком запредельном состоянии крийи, при отсутствии «я», нет и никаких действий, потому что нет того, кто должен их совершать. Для садхака же важны и деятель («я»), и процесс делания (действие), и поле деятельности (тело), и достаточно достичь Единого — ведь это Брахман, который отсутствует. Но йогин, пребывая в запредельном состоянии крийи, где нет действий, пассивен; в этом состоянии все качества пассивны, достигнув единения с пустотой. Без «я» в запредельном состоянии крийи невозможно познать природу этого состояния, так как нет познающего. Зачем же тогда практикуют крийю? Гуру наставляет — поэтому крийю и практикуют, но познать конечный результат её практики невозможно.

Поэтому однажды один из последователей спросил: «Каждый из нас совершает какие-то действия, чтобы что-то получить. Но, практикуя крийю, не получаешь ничего. Почему же все практикуют крийю?»

Йогирадж ответил ему: «Потому что все они дураки».

Он имел в виду, что здесь нет ни приобретения, ни лишения, ни обретения, ни утраты. Когда три качества сливаются воедино, наступает состояние без качеств — невыразимое состояние, в котором нет добродетели, точнее, исчезают и добродетель, и порок. Ни добродетель, ни действие нельзя привести в пример, так как их там не существует. Когда существуют свойства и признаки воды, существует и вода; когда этих свойств и признаков нет, нет и воды. Так и с запредельным состоянием крийи. Поскольку в этом состоянии нет «я», ум не может ни обрести опору, ни потерять ориентацию — ведь и их тоже нет.

Религия⁵⁷ — это то, что присутствует постоянно; например, для всех живых существ религия — это дыхание. Когда эта религия устранена, она неподвижно пребывает в душе. Йогирадж объяснял это так: «Mánasko dusre taraf nahi jāne denā cāhiye mánasse mánasko dekhṇā cāhiye. Mánas o cakshu sthir honese kyā hogā jabtak ṡarīr sthir na hoye. Āj ṡvāsā bilkul bāhar nahi nikaltā haye. Ab barā majā matoyālke māphik» — «Уму не следует позволять уходить в противоположную сторону; подвижный ум нужно постигать неподвижным умом. Если ум и зрение становятся неподвижными, результата не будет, пока не станет неподвижным тело. Сейчас дыхание совсем не выходит наружу, и много восторга, как у человека в опьянении. Но не постигли сути те, кто что-либо воспринимает или созерцает. Двойственности нет, воспринимать или наблюдать нечего».

В запредельном состоянии крийи нет двойственности, нет речи — это состояние молчания. Отклонение ума от его пути — несвобода, а спасение — постоянно избегать этой несвободы, оставаясь в запредельном состоянии крийи. Постоянно пребывая в освобождённом состоянии, человек избавляется от привязанности к внешним объектам и тогда воспринимает Брахмана во всех объектах. В этом состоянии нет места ни религии, ни её отсутствию, ни чувствам, ни телу, потому что ум и чувства погружены в душу, а душа погружена в Вечную душу. В этом состоянии не слышно даже раскатов грома. В запредельном состоянии крийи есть только ничто, и это ничто и есть Брахман. Не пребывать в запредельном состоянии крийи — неправильно, ведь в этом состоянии нет разграничения, которое возможно лишь при зрительном и слуховом восприятии. Это противоположность всему, что наблюдается; в запредельном состоянии крийи нет ни прибежища, ни того, кто ищет прибежища, потому что это состояние свободы от самого прибежища. Миллионы раз обретая материальное воплощение, ану Брахмана становится ану земли. Множество ану всех материальных образов образуют союз, который согласованно действует где бы то ни было. Все материальные образы созданы союзом этого рода. Но из-за суетности они не способны оставаться в союзе и поэтому не вечны; утвердившись же в Брахмане, в запредельном состоянии крийи, они могут слиться воедино, ведь им уже ничто не препятствует, и тогда уже ничто не имеет источника происхождения. А безупречного слияния ума с вечным не происходит потому, что ум сосредоточивается на любом объекте, кроме Брахмана.

Дневники Йогираджа: путь к единению

В состоянии, предшествующем запредельному состоянию крийи, то есть в савикальпа-самадхи, всё ещё считается разделимым, а значит, это ещё не запредельное состояние крийи. Тело, душа, ум и их единство — всё это жизнь, и всё происходит, пока совокупность действий удерживает эту жизнь в её прибежище. Достоинство души в том, что ум и тело — оплот удовольствия и страдания; счастье и горе приходят через ум, находящийся в теле. Об этом Йогирадж говорил: «Jalá jabtak ghaṭme to uskā kuch tākat nahi, jab Gáṅgāme milā to sab kare» — «Пока вода содержится в каком-нибудь сосуде, она бессильна, но, слившись с рекой, обретает всю мощь и способна свершить что угодно». Так и дыхание, пока оно обращено вовне, не обладает всей своей силой, поскольку заключено в теле, как в сосуде. Но, обретя неподвижность, дыхание перестаёт быть внешним, обращается внутрь, сливается с Абсолютной Нетленной пустотой и становится Всемогущим.

Йогирадж постоянно повторял, что, достигнув этого состояния, Он ощущал следующее: «Barā majā sab áṅga ṭuṭne lagā» — «Я ощущал невероятную радость и осознавал, что полностью утрачиваю всё Своё материальное существование». Когда ум вначале соединяется с душой, а затем сливается с ней, нет уже ни знания, ни видения — ни обретаемого, ни необретаемого.

Йогирадж писал об этом в дневнике 28 июля 1871 года: «Ek nirmal ṡūnyá dekhā ohi Brahma haye usime mánasko laya karnā cāhiye. Jab do ek ho jāye to ek haye ehi Humjād haye» — «Я видел чистую пустоту, которая есть Брахман; ум должен слиться с этой пустотой. Когда они соединятся воедино, двойственность прекратится. Состояние единения — это хумджад (humjād), Высшее Сущее». Далее запись от 30 июля: «Nirmal rūpáme mánasko laya karnā cāhiye» — «Ум должен слиться с Безупречной формой». Позже, 26 августа, записано: «Ṡūnyá nirmal dekhā usime mil jānā samādhi kahalāoye—ohi bāki haye—Purushôttamake āge Brahma haye—usime laya honā bāki haye. Laya bilkul nishkām na honese nahi hogā» — «То, что Я ощущаю, — чистая пустота; слияние с ней называется нирвикальпа-самадхи (nirvikalpa samādhi — глубокое погружение, в котором человек полностью охвачен Вечным), и его ещё предстоит обрести. Слияния с Брахманом за пределами состояния Высшего Сущего ещё предстоит достичь. Слияния не случится, пока не достигнута полная пассивность». Затем Он говорил о том, что «ṡūnyá bhavaname laya ho jānā» — слияния можно достичь в состоянии пустоты. Это состояние пустоты реально; слившиеся с ним остаются с ним в союзе, обретая единение. Запись от 2 сентября: «Nirmal jyot mánas dekhtā haye lekan woh na laya huyā—wohā yāke abhi nirvāṇa nahi huyā» — «Спокойный ум видит Чистое сияние, но ещё не слился с ним; а пока нет слияния, нет и полного освобождения — нирваны (nirvāṇa)».

Йогирадж и дальше отмечал Своё постепенное продвижение в практике: «Ab Hum nirmal jyotme samāy gaye» — «Теперь Я слился с этим Чистым сиянием». «Bahut taraikā ghar darwājā dekhneme āyā—óm dhvanime laya honā cāhiye» — «Я видел множество комнат и дверей, расположенных в кутастхе и обозначающих проявления шести чакр; в этом состоянии Мне пришлось слиться со звуком Омкара». Далее Он отмечал: «Barā darwājā khulā—jaysā nalkā jalá Gáṅgāme milnese Gáṅgā ho jātā hay oysā ṡvāsā yāyke ṡūnyá bhakāme milnese ekākār ho jātā hay—ehi Brahma haye—ādi Brahma saccā—āphi āp Bhagavān rūpá haye—ab barā majā haye». Это означает: «Главные ворота открыты. И как водопроводная вода, вливаясь в Гангу, становится Гангой, так и дыхание, смешавшись с чистой пустотой, сливается с состоянием Брахмана; этот Изначальный Брахман истинен, и тогда „я“ превращается в Бога». А откуда исходит это дыхание? «Ṡūnyáke bhitarse haoyā ātā haye iha mālum hone lagā» — «Я осознал, что источник дыхания — вечная пустота».

Через несколько дней Он написал: «Āj abhay padá dárṡana huyā—yāne mahásthir huyā, moksha huyā—phir woh ṡūnyá gharme raha karke sab kuch dekhe sab kuch kare. Yetnā indriya laya hotā hay ohi ṡvāsāme» — «Сегодня Я узрел бесстрашное состояние, Я обрёл высшее спокойствие и спасение. Пребывая в пустом состоянии, Я видел и делал всё. Все чувства сливались с вечным, подобным пустоте дыханием». Бесстрашное состояние — место, где кончается страх. В вечной пустоте нет опоры, и это состояние без страха. Далее Он отмечал: «Ab Maye ānandkā ghar pāyā yāne ṡvāsā na āoye na jāye» — «Благодаря преданности Я достиг благословенного состояния — полного прекращения внешнего и внутреннего движения дыхания». После этого Он записал такое изречение: «Ab na ānā na jānā» — «Теперь нет ни прихода, ни ухода». Но какого же неподвижного состояния Он достиг? Об этом Йогирадж написал так: «Sthir gharme ṭhahare—ab aṭaknekā jagahi milā» — «Утвердившись в этом неподвижном состоянии, Я достиг места постоянного пребывания в единении».

Каким, пребывая в единении, Он видел мир вокруг? Об этом есть Его запись: «Iha jívana haye sab jhuṭ dekhlāi detā haye bāstabik kuch nahi—jaisā murdā camḍā lagā rahā dhokese mālum hotā haye ki merā ṡarīrme lagā haye āur merā haye—oesehi jagad saṃsārko mālum hotā haye. Iha mālum huyā ki iha saṃsār svapnavad haye. Sab tuch mālum huyā. Ab durse padārthpar tāknekā erādā na kare» — «Внутренним зрением Я отчётливо увидел, что жизнь нереальна, по сути в ней нет ничего подлинного: как коросту на теле по ошибке принимают за кожу, так же обстоит дело и с этим материальным миром. И затем Я осознал, что этот материальный мир подобен сну и тщетен. Исчезло всякое желание обращать внимание на какой-либо предмет». «Ab iha erādā kartā haye cupcāp paḍā rahe» — «Теперь появилось желание пребывать в бездействии». И Он пел:

Здесь говорится: «Не пренебрегайте практикой, прилагайте усердие: если вы по-настоящему стремитесь практиковать, ваши стремления осуществятся. Следите, чтобы ваш ум не привязывался к материальному. Совершайте все действия, пребывая в пустом состоянии, — тогда вы сможете проявить свою чудесную способность. Позже вы достигнете всего само собой, будете безучастны, и всем, очевидно, будет казаться, что вы лишены чувств. Вы будете знать всё о прошлом, но будьте осторожны — не разглашайте эти тайны. Пребывайте в единении с Богом в высшей форме, и Он дарует вам Свои милости. Постоянно пребывайте в единении с Ним посредством дхьяны, ведь тогда ваши действия непременно принесут плоды».

Неверно думать, что Шьяма Чаран был лишь йогином. Он жил уединённо, почти затворником, и лишь в дневниках раскрывал, кем являлся на самом деле; при Его жизни никто не знал о Его подлинной сущности, потому что Ему претило, чтобы какие-либо сведения об этом распространялись среди людей. Как и в другие дни, вспоминая впечатления, полученные в практике садханы, 13 августа 1873 года Он записал в дневнике: «Āj Hum Mahápurusha huye» — «Сегодня Я стал Махапурушей». Далее, 17 августа, Он сделал к Своему рисунку человеческого лица такую подпись: «Mahápurusha Hum haye—súryame aisā dekhā Humhi Brahma haye» — «Я — Махапуруша, и Я узрел в душе-солнце, что только Я есть Брахман». Запись от 18 августа: «Humārāi rūpáse jagat prakāṡit—ab bahu gāḍhā Prâṇâyāma huyā. Humhi ek Púrusha haye āur koi nahi» — «Мир проявляется из Моей формы; теперь Я выполняю глубокую пранаяму, и только Я есть Изначальная мужская энергия, и никто более». В записи от 22 августа Он упоминает следующее: «Humhi Ādi Púrusha Bhagavān—kuch peṭme nā tākatse darad haye—ab ṡvāsa āur bhitar gayā—ab Caturbhūj honekā lakshmaṇ huyā—iha mālum hotā haye ki iha dono hāt choḍāi āurbhi ṡaktimoy nirākār dui hāt bhitarse niklā» — «Я есть Изначальное Сущее, Всемогущий Бог. Мой живот ослаб, и Я ощущаю боль; теперь дыхание ушло глубоко внутрь, Я получил знак того, что становлюсь четырёхруким Нараяной; теперь Я осознаю, что в дополнение к имеющейся у Меня паре рук изнутри появилась новая пара невероятно, бесконечно мощных бесформенных рук».

Подпись к наброску солнца, сделанному к записи от 25 августа: «Súrya Nārāyaṇá Bhagaván Jagadīṡvara sárvavyāpi Hum haye. Ek jyot bhitar mālum hotā haye yo suryase ata haye suryahi Hum haye. Yo Hum soi woh rūpá nirakarka. Yo buddhike pare anantrūpá ohi Bhagavan—āur nirmal. Hum hi akshar Purusha» — «Я — душа-солнце, Нараяна, Бхагаван, Правитель Вселенной, Всепроникающий. Я и есть то сияние, исходящее от души-солнца, которое Я узрел. Я есть та Бесформенная форма, бескрайняя, подобная кутастхе Вечная форма за пределами разума, — Всемогущий Бог, чистый и неприкосновенный. Я есть Нетленное Сущее». При этом akshar («акшар») означает «нерушимый, нетленный»: душа живого существа утрачивает свои свойства и качества и, выйдя за пределы качеств, становится неотделимой от вечной души, сливаясь с ней, — только тогда её можно назвать нетленной.

Далее Йогирадж писал: «Kúṭastha akshar amar ohi Súrya Nārāyaṇá haye—ehi Hum haye āur ehi Súrya haye. Kúṭastha akshar ādi āur Hum haye. Súryahi mālik āur majā āur sāf. Akshar Súrya haye ohi Hum haye» — «Кутастха нетленна и нерушима, это душа-солнце Нараяна; кутастха — это Я Сам, душа-солнце. Нетленная кутастха вечна, и это Я. Душа-солнце — это Всевышний; это стало понятнее, и Я стал счастливее. Необозримая нетленная кутастха — это душа-солнце, и это Я Сам». Комментарий Йогираджа от 23 августа: «Hum jab Súrya hay tab yo Hum kahe so Veda haye—yāne niṡcay jāne» — «Раз Я — безграничная, подобная кутастхе душа-солнце, то всё, что Я провозглашаю, и есть веды, будьте в этом уверены. То есть источник вед — не человек». Запись от 24 августа гласит: «Humhi Krishna» — «Я есть Бхагаван Кришна». В записи от 27 августа Он пишет: «Yo Púrusha ādityame so Mayehnu. Brahmarūpá Súryakā Humārā haye» — «Изначальная энергия души-солнца — это Я Сам, а форма Брахмана этой души-солнца исходит от Меня». 3 октября Он записал в дневнике: «Hum Súrya haye Mahádevá» — «Я есть душа-солнце, Махадев». А 12 ноября Он упоминал: «Humhi Mahápurusha Purushôttama» — «Только Я есть Высшее Сущее, Абсолют».

8 января 1874 года Он записал в дневнике: «Súrya Brahma ehi sthir ghar pahucātā haye—Ab sthir gharmegaye, usikā nām amar ghar haye» — «Душа-солнце есть Брахман, и благодаря этому созерцанию йогин достигает неподвижного состояния; теперь Я погрузился в неподвижность, и это — состояние бессмертия». Затем, в записи от 29 января, Он отметил: «Ab sutokā dil cāhatā haye—āur khāli Brahmako dekhe yāne ṡūnyáke bhitar ṡūnyá—ab sthir gharme Maye gayā ab mālum hotā haye jaisā ṡarīr upke haoāse nicese uṭhtā haye jaisā hukkā pike pāni phek denese niceke ched ynahāse piyā jātā haye onhāse dhuā nikas jātā haye oyesāhi hoyegā. Ab agam ghar gaye—ab ajar gharse amar ghar gaye—ab kuch nahi khāli Mālik» — «Сейчас Мне хочется лишь лечь и лежать, продолжая созерцать Абсолютного пустого Брахмана — пустоту в пределах пустоты; теперь Я достиг неподвижного состояния. Тело переполнено разными видами воздуха, и это переполнение поднимается по телу снизу вверх. Это напоминает кальян: когда его покурили и выливают из него воду, дым, переполняя трубки, выходит через то самое отверстие, через которое курили. Теперь Я достиг недостижимого прибежища, откуда продолжу путь к неподвластному старению состоянию, чтобы в итоге достичь бессмертного состояния, где нет ничего, кроме Пустого Брахмана, Высшего». Далее следует запись в дневнике Йогираджа от 2 мая: «Brahmarūpá Humārā yāne yo ṡūnyá bhitar, mánas, soi ṡūnyá bāhar—phir mánas dekhne lagā bāharkā Kúṭastha akshar phir wohbhi gayā—ab raha gayā khāli ṡāntipadá iha ṡūnyá jab Brahma huyā yāne iha mama āur Kúṭastha akshar Brahma haye tab ṡūnyá mánas Brahma huyā» — «Форма Брахмана — кладезь, или подобная уму пустота, которая одновременно и внутренняя, и внешняя; и вновь ум воспринимает внешнюю нетленную кутастху, которая тоже исчезла; и теперь существует только Абсолютный, подобный пустоте Брахман, или умиротворённое состояние, и в этом состоянии и нетленная кутастха, и всё вместе с Моей сущностью становится Брахманом, а ум затем сливается с подобным пустоте Брахманом».

Об этом Он пел, обращаясь к Самому Себе:

Здесь говорится: «О дражайшее „я“, иди теперь путём к Вечному прибежищу, отринь сор этого мира и всякую привязанность к материальному. Почему ты забыл своё собственное „я“ и бесцельно блуждаешь? Удовольствия этого мира не приносят радости — тебе нужно лишь погрузиться в своё собственное „я“; и, даже скитаясь в нерешительности, всегда пребывай внутри самого себя».

Атма-садхана вместо обрядов

Как обрести бесстрашное состояние? Йогирадж писал об этом в Своём дневнике 15 августа 1874 года: Abhaypadá Gurú binā miltā nahi — ṡūnyá bhavaname sthir rahanā, binā sthirme ghusnese nahi hogā — «Бесстрашного состояния не обрести без божественного влияния Гуру; нужно пребывать в неподвижности в состоянии пустоты, а в него не войти, не достигнув неподвижности». Высший йогин призывал к этому человечество:

«Припадите к стопам Бога, найдите там своё прибежище — вот нетленное послание вам. Ты есть Брахман, но, не зная этого своего состояния, ты забыл о своём „я“; о чём же ты разглагольствуешь, размахивая руками? Подвижный ум и мысли заставляют тебя колебаться, проявлять нерешительность, — отринь то, что вызывает колебания. Задумавшись о колебаниях, присмотрись к пустоте, которая их порождает: колебания вызывает дыхание, это аксиома. Следует узнать, почему дыхание вызывает колебания. По авторитетному мнению знающих людей, колебания вызывает волеизъявление. Рассказ о том, что вызывает колебания дыхания, может принести просветление. Известно, что воздух по природе своей не бывает неподвижным; неизвестно, откуда исходит дыхание, и всё это вводит в заблуждение; а возникает оно в пустоте, и это ведёт к наслоению иллюзий. О мудрый, поведай о причине возникновения дыхания! Причина же в том, что, пожиная плоды своих действий, человек забывает собственное „я“ и вновь попадает в водоворот перерождений и смертей. Но следует отринуть плоды действий и постоянно практиковать дхьяну, направляя внимание на Брахмана; тогда подвижный ум сливается с неподвижным умом, и человек обретает ту же форму, что и Брахман, как говорят благочестивые люди. Он будет постоянно созерцать знак своей собственной формы; тот, кто познал Брахмана, знает и это блаженство».

Без внешних обрядов

Йогирадж Сам никогда не совершал джапу с повторением каких-либо имён, не читал мантр и не передавал их Своим последователям. Его лоб никогда не украшал знак принадлежности к какой-либо религиозной группе, и одевался Он всегда в обычную одежду. Он не одобрял показной религиозности ни в каком виде. Он практиковал атма-садхану и передавал эту практику Своим последователям. Он утверждал, что обряды, совершаемые напоказ, не приносят никакой пользы, ведь с их помощью невозможно узреть душу. А раз обряды не ведут к созерцанию души, зачем совершать их и тратить время? В «Шримад-Бхагаватам» (Śrīmad Bhāgavatam) говорится об этом:

(Śrīmad Bhāgavata / «Шримад-Бхагаватам», 3/29/21, 22, 24.) Это означает: «Я — Душа всех элементов, Я всегда пребываю в них. Невежды не обращают внимания на Душу и поклоняются идолам. Действия того, кто по неведению отвергает Меня (Душу) и поклоняется идолам, тщетны и бессмысленны. Я пребываю во всех элементах и не принимаю во внимание тех, кто поклоняется идолам посредством внешних предметов, теша себя ложной мыслью, будто по-настоящему поклоняется Богу: такое поклонение Меня не удовлетворяет».

Йогирадж говорил, что родиться человеком — редкость и что это рождение преходяще. Значит, необходимо практиковать садхану, чтобы освободиться от оков перерождений и смертей уже в этом рождении. Поэтому никто не видел, чтобы Йогирадж соблюдал посты или совершал внешние обряды поклонения. Лишь ради обучения всего человечества Он постился раз в год, в день Шиваратри, объясняя это тем, что, если Он будет воздерживаться, то и другие станут. Но это не значит, что Он был бесчувственным, приземлённым йогином; напротив, Он был истинным раджа-йогом, воплощением любви и милости.

Йогирадж говорил: если человеку предстоит поездка на несколько дней, ему нужно к ней подготовиться. Путешественник должен знать, где он остановится и на какой срок; без этих сведений поездка не состоится. Но когда человек оставил тело и пускается в путь на неопределённое время, сколько всего ему понадобится? Никакие материальные предметы ему не потребуются, а место назначения и сроки пути неизвестны. Все необходимые сведения нужно получить в нынешнем рождении с помощью йога-садханы, и понадобится только опыт преображения, накопленный в процессе садханы и в её результате. Это незыблемо: все достигнутые плоды сохраняются, и при новом рождении человек снова проявляет прошлый опыт. Как заверял Бог в «Гите», человек, которому пришлось прервать практику йоги из-за безвременной кончины, родится в благородной семье, в семье йогина (в традиционной линии передачи йоги). Он предастся практике йоги с полной преданностью и никогда не отступит назад; с таким благородным человеком никогда не случится отклонений, ведущих к дурному, он не родится на низшей ступени и никогда не отдалится от Брахмана. Обращаясь к тем, кто совершает это священнодействие атма-кармы, Бог заверял: nahi kalyaṇkṛit kaṡciddurgatiṃ tāta gacchati («Гита», 6/40). Это значит, что именно тот, кто обретает собственное благо с помощью атма-садханы, на самом деле одаряет и других, распространяет благо. Об этом в священном тексте «Панчадаши» его автор⁵⁹ пишет так:

(Pañcadaṡī / «Панчадаши», 9/150.) Здесь говорится, что тот, чьё поклонение выходит за пределы качеств, непременно узрит Абсолютного Брахмана — в этой ли жизни, после смерти или в Прибежище Брахмы; такой результат будет достигнут обязательно.

Стойкость духа

Как садхак Йогирадж всегда отличался высшей стойкостью духа. Он никогда не позволял себе бездействовать и не откладывал дела на потом. Днём Он работал, вечером обучал учеников, занимался различными семейными делами и участвовал в общественно-попечительской деятельности. Ежедневно до девяти вечера Он обсуждал со Своими последователями духовные стороны практики. Помимо всего этого, Он не только практиковал Свою садхану, но и каждый день записывал в дневники полученные впечатления, опыт и всё, что произошло за день. Он Сам ежедневно отвечал на письма нескольких учеников и решал все вопросы, возникавшие за день, а их было немало. И всю эту деятельность Он совмещал с тайной практикой садханы на таком уровне, который позволил Ему достичь наивысшего результата. Именно по этому результату мы можем судить о стойкости Его духа.

Он упоминал в дневнике: Ab rātbhar jāgnekā erādā hotā haye — «Теперь лишь одно желание — всю ночь практиковать садхану». Далее Он пишет: Rāt me nid kam ātā haye — baḍā sthir baḍā nesā — «Ночью мне не до сна: ощущение полной неподвижности и глубокого погружения». Это означает, что с того времени Он практиковал йога-садхану ночи напролёт, полностью погружаясь в крийю и пребывая в состоянии за пределами всех качеств. Удивляют и поражают описания Его садханы, сделанные в тот период: Agam panthme pag dharā. Ohā na mālum ṡvāsā ātā haye na mālum jātā haye saṃg sabkā choḍe. Āur dhvanimune Rādhājikā dárṡana bhayā. Ab anmol dhan milā — «Я обрёл постоянное пребывание в недостижимом прибежище, или в состоянии неподвижности. В этом состоянии невозможно понять, есть ли дыхание или уже достигнута кевала-кумбхака; все качества и все чувства отброшены. Я созерцаю, как с потоком звука Радха внутренне нисходит из сахасрары, и отсюда — невероятное благо». Так Он описывал образы всевозможных богов и богинь, являвшихся Ему в видениях.

Через несколько дней Он сделал ещё одну запись о Своих состояниях: Bilkul bāhar kā ṡvāsā bandh hotā haye. Dhanya bhāg uskā jiske iha hoye — «Внешние вдох и выдох, непрерывно идущие через ноздри, прекращаются полностью. Благословен тот, кто достиг полного прекращения внешнего дыхания, или кевала-кумбхаки». Отсюда можно заключить, что, приступив к садхане, Он не тратил времени зря, усердно практиковал и продвигался к вершине садханы. Об этом Он написал через несколько дней после предыдущей записи: Sa ṡarīrme sidhe jaláke upar jānā kuch kaṭhin kām nahi haye, jab Prâṇâyāma karte karte Prâṇávāyú ruk gayā doghaḍi se upar tab yatte jalá par cāhe otte jalápar cale jāye āur yette dūr tak cāhe otte dūrtak — kneo ki jab jalá ṡūnyá o súrya sab ek rūpá āur Humbhi ohirūpá tab vāyúke rokneke ghor sahaje me iha ṡarīr halak karke ujay le jāye — iha bāt tab hotā haye jab Kévala Kumbhaka hoye — «Перейти по воде реку, водный поток — не самая трудная задача. Когда во время практики прана-кармы воздух праны становится неподвижным и дыхание прекращает своё движение, уже совсем не важно, какова глубина воды и какое расстояние надо пройти через поток, ведь тогда сущность воды, пустота и душа-солнце становятся одним, и „я“ обретает ту же самую форму. Тогда воздух праны легко прекращает своё внешнее движение, тело становится лёгким и может перейти этот встречный поток воды. Такое состояние наступает при кевала-кумбхаке».

История знает лишь немногих великих йогинов, достигших состояния, в котором можно перейти по воде поток — реку или море; среди них Иисус Христос, Тайлангасвами и другие святые. Но Высший йогин-домохозяин, достигший этого состояния с помощью йоги, никогда не демонстрировал этого умения. Как отмечается в шастрах, мудрецы достигали такого же состояния с помощью йоги: Udānajayājjalápaṇkakaṇtak-ādimbasaṅga udtkrāntiṡca (шлока 40, «Йога-сутры» Патанджали, глава «Вибхути-пада» — «О совершенных способностях» / Pātañjala Yógasūtrá, Bibhūtipād). Здесь говорится, что, одолев воздух уданы (udāna) в горле, йогин останавливает восходящий поток воздуха, прекращают движение и нисходящие потоки, и тело становится лёгким: оно не касается воды, грязи, шипов и т. п. и может с лёгкостью перемещаться над ними туда и обратно. Kāyākāṡayoḥ sambandha saṃyamyallaghutalasamāpatteṡcākāṡagamanam (шлока 43, «Йога-сутры» Патанджали, глава «Вибхути-пада» — «О совершенных способностях» / Pātañjala Yógasūtrá, Bibhūtipād). Благодаря связи между материальным телом и пустотой, или благодаря власти над сущностью (то есть когда прекращается движение воздуха от муладхары к вишуддхе), тело становится лёгким, как пёрышко, и обретает способность перемещаться в пустоте. Такой человек считается знатоком сущностей.

Помимо реализаций, обретённых в садхане, Йогирадж подробно описывал в дневниках всё, что случалось за день. Эти записи хранились в тайне: при Его жизни никому не разрешалось читать Его дневники. Но Благородный йогин проявил сострадание, ежедневно записывая всё, что постигал в садхане (свои реализации), — чего не делал ни один другой Махапуруша; ведь все эти дневники — бесценное богатство, вселенская сокровищница знаний.

Откровенность дневников и истинное воспевание

Его дневники подтверждают, что Он был человеком простым, немного наивным и откровенным. На начальных этапах садханы Он написал в одной из записей: Āj kām mujhe ākramaṇ kiyā — «Сегодня меня одолевали плотские страсти». Затем Он записал: Kām praval huyā ab sāmālnā cāhiye — «Плотские желания усиливаются, нужно обуздать эти порывы». Далее Он снова пишет: Āj kāmse cittá cañcal huyā — «Из-за плотских желаний мой ум беспокоен». Потом: Kām baḍā jor kiyā — «Неистовое плотское желание не отступает». И снова: Kām deva phir jagā — āur nid bahut gherā. Āur bhūk baḍā lagā — «Божество плотских желаний снова посетило меня; на меня напали сон и голод». Каким же чистосердечным Он был, раз записывал такие переживания в дневник! Вполне естественно ожидать, что дневники попадут в руки следующих поколений, поэтому их авторы, как правило, умалчивают о подобном, — но не Он. Просматривая Его дневники, любой поймёт, что Он не скрывал никаких фактов Своей жизни, подробно записывал всё, что считал нужным, и всё, что постигал в садхане (свои реализации), излагал прямо и предельно откровенно.

Он никогда не отрицал ни одной стороны человеческой жизни. Всё, что случается с каждым человеком, различные препятствия, которые приходится преодолевать на пути садханы, Йогирадж тщательно записывал на пользу человечеству. Он был Абсолютом, но, чтобы подать пример всему человечеству, не обходил молчанием такие случаи в Своей жизни. Он никогда не призывал отрицать голод, жажду, сонливость, плотские желания и т. п., а также чувственные наклонности, и особенно — подавлять их жёсткими мерами и аскезой. Вместо этого Он открыл для людей садхану, основанную на науке и не причиняющую никакого физического или психического вреда. Отказ и отрицание — одно, а завоевание, покорение — другое. Он советовал покорить, подчинить себе присущие человеку препятствия на пути садханы, которые мучают всех. В конце концов Он, Сам испытывая плотские побуждения, развил в Себе состояние, в котором это качество прекратилось, и это способствовало расцвету в Нём величественного состояния йогина.

Эти реализации предназначались лишь для духовного просвещения людей. На пути к неподвижному состоянию каждый испытывает трудности из-за подобных препятствий. Йогирадж принял облик Человека и с завидным постоянством подробно записывал Свои бесчисленные реализации, всё, что постигал в практике. Нам необходимо помнить, что Он совершал все действия, не вовлекаясь в них, и чувственные наклонности, от которых Он будто бы страдал, на самом деле не причиняли Ему никаких страданий.

Санатана-дхарма неизменно проповедует отказ от чувственных наклонностей. Но сейчас, в эпоху упадка, всё свелось к поверхностному отказу от чувств. Теперь учат подавлять чувства, бороться с наклонностями или сохранять безразличие, но это не подлинный отказ: так чувства не обуздать, а когда нет чувственного стимула, нет и возможности получить удовлетворение, и при этом возникает эфферентное состояние. Напротив, отказ, произошедший благодаря садхане, — это полный отказ ума от чувственного стимула, хотя тот и присутствует; это и есть подлинное отречение от привязанностей. И именно Йогирадж установил для человечества образец такого учения.

Плотские страсти свойственны телу. Пока прана в теле подвижна, будет существовать и это свойство, сколь бы великой ни была душа. Когда же прана становится неподвижной, то есть прекращается движение дыхания, вместе с этим уходят все страсти, свойственные телу. Тогда тот, кто обладает телом, может покорить страсти и выйти за пределы телесных и психических свойств всех типов (наклонностей тела и ума), а также за пределы трёх качеств. Йогирадж достиг такого состояния в Себе Самом.

Видения божеств и их тайный смысл

Начав садхану, Он быстро достиг вершины. Иногда Он записывал: Āj sonekā Kālīse bheṭ huyā — «Сегодня я узрел богиню Кали в Её золотом облике». Иногда писал: Chinnamastā rūpá dekhā — «Я узрел Богиню в Её обезглавленном облике». Обезглавленная форма богини символизирует грозный облик Женской энергии, Правительницы Вселенной. Одно живое существо поедает другое ради пропитания; под этим подразумевается — выпить собственную кровь после самообезглавливания, то есть отринуть всё зло во всём, что целиком находится внутри «я», потому что источник всего — неподвижная прана. Из-за различия тел-сосудов неделимое кажется делимым. По существу, то, что одно живое существо поедает другое, означает «я», пожирающее «я», или прану, поглощающую прану, ведь и поглощающий, и поглощаемый суть одно. Трёхчастная сущность нашей природы состоит в том, что воедино сливаются и наслаждающийся, и то, чем наслаждаются, и само наслаждение. При долгой практике садханы, в переломный момент, когда исчезают все виды наслаждения, у йогина возникает душераздирающее чувство страха. При регулярной практике прана-кармы, когда воздух праны становится неподвижным, направляется в сушумну и обретает постоянное пребывание в кутастхе, йогин утрачивает все виды наслаждения, и возникающее у него состояние и есть то самое состояние обезглавленной формы.

Так мудрецы тщательно и чётко описывали в образах божеств, к каким сущностям следует обращаться и как практиковать садхану, чтобы достичь состояний, характерных для каждой чакры, — всё это реализации, которые бывали у йогинов. Например, гирлянда из 108 черепов богини Кали означает уничтожение 108 демонических качеств, присущих садхаку. Высунутый язык Кали символизирует внутреннюю кхечари-мудру. Меч в Её руке — символ уничтожения неведения, иными словами, это меч знания. Следует понимать, что все сущности божеств уже незримо присутствуют внутри тела.

Иногда Он вспоминал: Ṡūnyá Brahma najar parā — «Я узрел Абсолютно пустого Брахмана». Иногда в Его записях говорилось: Brahma sāf dárṡana hone lagā — «Видения Брахмана стали чётче». Далее Он записал: Yo Brahma soi ṡūnyá soi Súrya jyoti — «Тот, Кто есть Брахман, есть и Пустота, и Он же — Сияние души-солнца». И снова Он отмечал: Óm nirmal bhitar ṡūnyá — ekṭho ādmi Āpne māphik baiṭhā dekhā — «В пределах Омкара — кристально чистая пустота, и я видел там сидящего кого-то, подобного мне». И снова: Ehi ilāhī illillā — «Он есть Высший Аллах (Āllāh)». Затем Он написал: Ehi Āpnā rūpá haye, phir ehi nirākār Brahma Ómkāra haye — «Это моя собственная форма, а моя собственная форма и есть Бесформенный Брахман, подобный Омкару». Здесь Он Сам слился с Брахманом, они стали единым целым, утвердившись в Своём Единстве. Это конечное состояние йогина, в котором не остаётся и следа двойственности. Он говорил, что, пока ощущается двойственность, это грех.

Имя Рамы и внутреннее воспевание

Затем Йогирадж записал ещё одно важное утверждение: Rātdin jab rodh ṡvāsākā hogā tab Rāmanām ko pāoyegā, āur sab sidh hogā. Здесь говорится: «Какого результата достигнешь, многократно воспевая имя Рамы? Когда при выполнении атма-кармы внешнее движение дыхания совсем прекратилось, можно постичь истинную сущность имени Рамы; только тогда всё станет достижимо и в духовном плане, и придёт освобождение». Живое существо слышит звуки извне посредством органов чувств, а внутренние звуки ему не слышны, потому что возможности органов чувств ограничены внешним восприятием. Внутри нас, внутри всего сущего постоянно раздаются звуки анахаты и омкара, но никто не обращает на них внимания. При постоянной практике прана-кармы воздух праны обретает неподвижность, и человек слышит непрерывное течение звука атма-рамы, поддерживает его; так, своим внутренним пением, человек по-настоящему славит Бога. Нет необходимости петь вслух. В этом состоянии язык, губы, глаза, ум и прана человека становятся неподвижными, не колеблются. Кто же будет петь вслух в таких обстоятельствах? Внутреннее воспевание хвалы Богу первостепенно, а пение вслух имеет второстепенное значение, ведь без мелодии, ритма и инструмента такую песню никто бы не исполнил. Пение хвалы Богу вслух, как и внешние поиски, не приведёт к успеху на пути атма-рамы; об этом говорил Махатма Кабир:

Кабирдас имел в виду, что, постоянно и усердно вглядываясь в разные духовные пути в поисках Бога, он заблудился и устал смотреть, а повторение имени Рамы совсем измучило его, утомило его речь.

В связи с этим Йогирадж сделал одно очень существенное замечание: Bājāse jab jānyar mast hoye tab ādmi óm me na mast hoye tó gadhā haye — «Всех животных зачаровывает музыка, и если человека не зачарует внутреннее звучание омкара, когда он его услышит, то такой человек просто осёл». Значит, если человек не стремится услышать звучание омкара внутри себя, его человеческое существование можно считать бесполезным. Осёл, сам будучи животным, возит траву для других животных, но, хотя ему и досталась эта трава, сам он остаётся без корма; так и человек, который не стремится услышать звучание омкара внутри себя, бесцельно проводит жизнь в погоне за материальными благами. В шастрах говорится о подобном:

(Pañcadaṡī / «Панчадаши», 9/156.) Здесь говорится, что знание, лишённое души, которое преобладает, несмотря на то что [человек] пребывает в душе, можно постепенно устранить с помощью дхьяны. Если человек узнал об этом непосредственном результате, но всё ещё не практикует дхьяну, — кого же, кроме него, можно считать животным?

Нужно ли звать Бога по имени

Можно ли достичь Бога, взывая к Нему? Однажды, отвечая на этот вопрос одному из последователей, Йогирадж объяснил: имя и форма принадлежат какому-то предмету, телу, — каким же именем следует называть Бога? Ведь Бог за пределами имён и форм. Тело разрушимо, и имена и формы тоже не вечны. Но Тот, Кто есть Бог, не имеет начала и нерушим. Разве Бог — далёкий предмет? Разве Он вдали от вас, чтобы взывать к Нему громким голосом? По имени мы зовём тех, кто от нас далеко. Но кто ближе к вам, чем Он? Он ведь внутри вас — нужно ли звать Его вслух? Допустим, чтобы воззвать к Богу, прана в вашем теле должна быть подвижной: если прана не присутствует в теле-храме в подвижной форме, губы и язык не смогут произнести имя Бога. Значит, для этого необходимо, чтобы прана в теле была подвижной. Неподвижная же прана не предполагает никаких действий. Само слово «Бог» — ещё не Бог, так же как слова «Хари» и «вода» — не Хари и не вода. Если бы в слове «вода» заключались все качества воды, можно было бы утолить жажду, выкрикивая слово «вода». Но так не бывает! Поэтому, громко взывая к Хари, ответа от Него не получишь. «Хари» означает «Тот, Кто охватывает всё», — там, где нет никакой привязки к органам чувств. Когда прана обретает неподвижность, когда исчезла всякая подвижность, всё охвачено неподвижностью, жизнь живого существа прекратилась и достигнуто состояние, в котором устранены все виды чувств, — это неподвижное состояние и есть Хари. Йогирадж писал об этом: Darpaṇke bhitar jo nadī usse piyās nahi jātā — «Невозможно утолить жажду, просто созерцая отражение реки в зеркале».

Разве кто-то из нас зовёт по имени самого себя? В этом нет никакой нужды. Если прана и есть Бог, как и зачем прана будет звать прану? И тот, кто зовёт, и тот, кого зовут, — едины. Где же тогда двойственность? Прана-Бог пребывает во всех живых существах в неподвижном состоянии. Но живые существа, пребывая в подвижности, сбились с пути осознанности и забыли о своём «я». Значит, всем необходимо отринуть подвижность с помощью прана-кармы и достичь неподвижного состояния самосознания, подобного пране, — совершить преображение из нынешнего подвижного состояния в неподвижное.

Поклоняясь Богу, люди подносят ко лбу сложенные ладони и касаются ими межбровья: по невежеству они не знают, что, сами того не подозревая, на самом деле поклоняются кутастхе. В действительности никто не поклоняется внешним божествам, ведь все боги и богини пребывают в кутастхе. И иного пути здесь нет — только поклонение кутастхе, ведь поклонение кутастхе в итоге и оборачивается поклонением всем божествам. Как уже отмечалось, и Брахма, и Вишну, и Махешвара, погружённые в дхьяну, тоже воздают почтение кутастхе.

Все говорят «мой дом», но никто при этом не имеет в виду, что «мой дом» — это «я»; это означает лишь «я живу в этом доме». Точно так же, говоря «моё тело», никто не подразумевает, что тело и есть «я». «Я» просто пребывает внутри тела. Внутри этого тела существует отдельное начало — «я-самость», которое и считается подлинным «я». Это истинное «я» человека, и без истинного «я» нет и нынешнего «я» человека. То самое «я» и есть душа, Бог; то самое «я» выходит за пределы рождений и смертей, оно нерушимо. Как же тогда это «я» будет звать нынешнее «я»? Зачем? Просто попробуйте познать себя — это и есть садхана. Познав себя, вы освободитесь от оков мирских привязанностей и сами станете Шивой. Такое самопознание — конечная цель и высшее свершение человеческой жизни.

Как вы будете превозносить, восхвалять Бога? Ведь это в каком-то смысле то же, что лесть, угодничество; разве Бог любит низкопоклонство, когда перед Ним заискивают? Он не ждёт лести — Он хотел бы, чтобы Его последователи были подобны Ему, Он творит их по Своему образу. Значит, чтобы обрести Его, вам следует утвердиться в погружении в неподвижность, потому что неподвижное состояние — то, в котором прекращаются колебания, а это означает, что неподвижность есть Брахман. Поэтому старайтесь стать неподвижными с помощью прана-кармы — это и есть пребывание в Брахмане. Действие, которое помогает достичь неподвижного состояния, и есть садхана; достигнув его, вы обретёте всё. Так, крийя — истинная практика, а всё остальное — не истина.

Purā ṡvāsame piyā āpnā knhoj kare bhāi. Janma janmakā saṃsār tumhārā sabe chuṭjāi. Здесь приводится такой пример: когда вы выпиваете стакан воды, она попадает внутрь, и извне этого не видно; так и регулярная практика прана-кармы приводит к тому, что внешнее дыхание полностью прекращается, обращается внутрь, становится неподвижным и достигается состояние, называемое «кевала-кумбхака». В состоянии кевала-кумбхаки следует «пить» дыхание, как в примере с водой, и искать самого себя; иными словами, Возлюбленный и Единый пребывает в этом неподвижном состоянии дыхания, и, достигнув Его, или неподвижного состояния, человек сможет отринуть все материальные стремления всех рождений и выйдет из круговорота перерождений и смертей.

Язык сам по себе — орган чувств, и гимны во славу Бога поются с помощью этого органа чувств, который используется при опосредованном воспевании (санкетья). Йогирадж говорил, что тем, кто не освоил непосредственного воспевания, лучше выполнять опосредованное. При опосредованном воспевании живое существо постепенно очищается, в его уме возникают преданность, почтение и вера. Позже наступит момент, когда он научится подлинному воспеванию по милости своего гуру или с помощью садгуру, который обучит его садхане, подобной прана-карме; тогда отпадёт нужда в опосредованном воспевании. Так, Йогирадж отмечал, что тем, кому посчастливилось обрести атма-карма-садхану, то есть способ непосредственного воспевания, уже не нужно выполнять опосредованное воспевание или поклоняться идолам. Тогда они могут осознать, познать и узреть всё внутри себя. В шастрах говорится нечто подобное:

(«Джнянасанкалини-тантра» / Jñānasaṅkalinī Tántra.) С помощью гуру можно обрести все виды знания, всех божеств, все места паломничества, которые пребывают в теле; их источником служит путь шести чакр, а ида, пингала и сушумна — три ступени на этом пути. Всё, что обозначают три слова — «небеса», «земля», «ад», — находится внутри этого тела. «Ад» — от пупка и ниже, «земля» — от пупка до горла, а выше — «небеса».

(«Джнянасанкалини-тантра» / Jñānasaṅkalinī Tántra.) Здесь говорится, что всё во Вселенной существует в пределах этого тела. Форма разрушима, а бесформенное нерушимо. В бесформенном уме рождается священное знание о Брахмане. Следовательно, знание любой формы недолговечно, поэтому нужно приложить все усилия, чтобы устранить все формы.

(«Джнянасанкалини-тантра» / Jñānasaṅkalinī Tántra.) Здесь говорится о том, что знающие люди с лёгкостью отказываются от всех видов распространённых религиозных обычаев, то есть от мантр, джапы, внешнего поклонения, религиозных аскез, подношений и жертвоприношений, а также от отрешения (когда человек становится аскетом).

Тайный смысл образов богов

Об этом есть замечательная история. Правитель Сагара в Мадхья-Прадеше решил вырыть большое озеро и велел начать земляные работы. Однако все попытки наполнить озеро водой провалились, и тогда царь обратился за советом к пандитам. Пандиты посоветовали ему совершить человеческое жертвоприношение — тогда озеро наполнится водой. И правитель объявил, что тот, кто отдаст в жертву своего малолетнего сына, станет баснословно богат.

У бедного брамина было много сыновей. Услышав этот призыв, он решил, что, отдав в жертву одного сына, на полученное богатство сохранит жизнь всем остальным, — так лучше, чем видеть, как его семья постепенно вымирает от истощения. Поэтому он вызвался отдать сына в жертву и предложил его правителю. Мальчика привезли к будущему озеру, где всё уже было приготовлено для жертвоприношения, и правитель спросил его: «Малыш, может быть, у тебя есть последнее желание?»

Сын брамина ответил: «Желания у меня нет, но, даже если бы и было, есть ли смысл говорить его тебе?»

Правитель возразил: «Я же царь, и если у тебя есть последнее желание, оно будет исполнено».

И мальчик ответил:

Это означает: «Родителями движет жажда наживы, правитель жаждет озера, а богам и богиням нужна жертва. Я предаюсь милости Мадхавы⁶⁰».

И меч опустился. Озеро начало наполняться водой, и вода стала заливать город. Увидев это, правитель снова обратился к пандитам: «Как мне спасти город от наводнения?»

Пандиты ответили: «Спроси этого мальчика, ведь только он может спасти город».

И преданный Богу мальчик взмолился Мадхаве: «О Боже, они не ведают, что им нужно, спаси их!»

После этих слов вода отступила.

Кришна с флейтой

Раскрывая последователям ради их духовного просвещения эзотерическую тайну поклонения идолам, Йогирадж объяснял её так: «Посмотрите на образ Бхагавана Кришны. Чтобы объяснить простым людям суть йога-садханы, мудрецы хорошо постарались: Кришна держит в руках флейту с шестью отверстиями, которые символизируют шесть чакр. Выше есть ещё одно отверстие, оно символизирует сахасрара-чакру. Играя на флейте, Кришна дует в это отверстие, что означает внутреннюю направленность движения воздуха, то есть прана-карму на пути через шесть чакр. При практике прана-кармы открывается созерцание кутастхи. Голову Кришны украшают павлиньи перья; узор в виде глаза на перьях символизирует кутастху. Бхагаван Кришна изображается в позе трибхангамурари (Tríbhaṅgamurāri), то есть стоящим с тремя изгибами: голова склонена, стан изогнут, ноги согнуты. Это означает освобождение от препятствий в области языка, в анахата- и муладхара-чакре, а это, в свою очередь, — освобождение от препятствий Брахмы, Вишну и Махеши соответственно. Кришна стоит на левой ноге, а правая нога наискосок перекинута к левой — это символизирует омкара-крийю. Знайте, что так образ Бхагавана передаёт сущность йоги, которой он полностью проникнут. Те, кто поклоняется Кришне подобным образом, и есть Его истинно преданные последователи».

Дурга и её свита

И ещё: у богини Дурги десять рук, символизирующих то, как садхак обуздывает свои чувства, или различные виды праны, — апана, вьяна, удана, самана, нага, курма, крикара, девадатта и дхананджая. Все действия совершаются с помощью этих десяти пран, или десяти чувств. У стоп Дурги лежит лев, царь зверей. Богиня обуздывает, то есть сдерживает льва, а лев здесь символизирует страсть. Страсть не уничтожена полностью ради поддержания творения, но Богиня держит её в узде. Она сразила асура (демона), а асур символизирует гнев. Садхак непременно должен уничтожить гнев.

Справа — богиня Лакшми, восседающая на сове. Это предупреждение садхаку: когда в практике садханы он достигает состояния Лакшми, ему следует быть осторожным, чтобы не превратиться в сову, которая днём слепа, а бодрствует ночью. Иными словами, дорогие садхаки, будьте внимательны и, достигнув духовного и материального благополучия, не впадайте в состояние совы. Об этом состоянии писал Кабирдас:

Канака (kanaka) — это золото, а в другом значении — датура (datūrā), то есть дурман, употребление которого может привести к безумию. Иначе говоря, стремление к золоту, к большому богатству лишает человека рассудка; его не следует вкушать в больших количествах, ведь можно отравиться этим ядом.

Слева от Дурги — богиня Сарасвати, восседающая на лебеде, который умеет отделять молоко от воды, если они смешаны. Когда садхак достигает возвышенного состояния садханы, обрести это состояние ему помогает правильное знание. Тогда он обретает способность отделять суть от всей массы малопонятного в материальном мире. Это называется парамаханса (Paramahaṇsá). Садхаку следует продолжать познание, потому что он ещё не утвердился в недвойственности.

Рядом с Сарасвати — полководец, предводитель всех богов Картикейя. Он символизирует героизм: садхаку рекомендуется практиковать садхану героически. Картикейя восседает на павлине, а узор в виде глаза на хвостовом оперении павлина символизирует кутастху. Если садхак практикует садхану героически, он непременно узрит кутастху. В руках у Картикейи лук и стрела: стрела — это дыхание, а лук — тело. Тот, чьё дыхание стремительно, подобно стреле, пронизывает тело, выполняет дыхательную прана-карму и есть Картикейя. Садхак, усердно практикующий садхану, достоин самореализации, или спасения. Достичь всего этого помогает Ганеша. Ганеша восседает на мыши, которая вредит без всякой причины. Значит, пока садхак ещё не вполне достиг недвойственности, он должен держаться подальше от тех, кто может ему навредить, иначе ему не достичь самореализации, или спасения.

Шива

Шива превыше всех и всего. Он — суть пустоты. Он — Вишванатх, то есть Правитель Вселенной. У Него нет обители. Это означает, что, когда садхак полностью утвердится в сущности пустоты, то есть в недвойственности, он обретает это состояние, и тогда ему ничего не принадлежит. Шива не носит одежды; тело сидящего Шивы покрыто пеплом, символизирующим то отречение, которое надлежит проявлять каждому садхаку. В одной руке у Шивы маленький барабан, издающий с обеих сторон единообразное звучание, — он символизирует звук омкара; садхак, поглощённый этим звуком, сливается с ним. В другой руке Шива держит трезубец, обозначающий три качества — саттву, раджас и тамас, или достижение садхаком состояния, в котором отсутствуют все качества. Змея, обвивающая Его стан и шею, символизирует злость. Это означает, что садхак обуздал не только свои чувства, но и злость и полностью погрузился в беззлобное состояние. Шива восседает на быке, который символизирует дхарму. Четыре ноги быка обозначают предрасположенность, благосостояние, страсть и спасение. Это символы⁶¹ этапов дхармы. Шива — это пустая суть. Таким образом, утвердившись в пустой сути, садхак достигает освобождения. Пустота подразумевает незаполненное пространство, и это состояние бессодержательности и есть Брахман. Практика садханы и знание сути божеств будут способствовать самореализации и спасению.

Йогирадж пояснял: Hṛidayame jab apânávāyú āoye daṡ prakārke anahad sunāoye — ci, ci ci, kshudra ghaṇṭā, saṃkha, vin, tāl, murlī, pakhāoj, naghabat, dīrghaghaṇṭā — «Когда воздух апаны попадает в анахата-чакру, слышатся десять видов звуков анахаты: потрескивание, стрекотание, звон колокольчика, звучание морской раковины, лютня, ритм, флейта заклинателя змей, деревянный том-том, несколько барабанов, звучащих в унисон, и протяжный звон колокола». Все эти музыкальные инструменты, которые используются в обрядах поклонения, — иносказательные подобия этих внутренних звуков. Йогирадж продолжал пояснения: Knāṡarkāwāj huyā — galeme cinike māphik miṭhā mālum huyā — ānkhke sāmne bijli camkene lagā — Ómkārkā dhvani bahut dertak sunā — «Внутри слышится звук, подобный звону колокольной бронзы; в горле ощущается сладкий привкус, перед глазами мелькают вспышки света, долго слышится звук омкара». Далее Он снова пояснил: Ragke dono nestarke ek āwāj nikastā uchikā nām anahad bājā use choṭā bāyā joki uparke koṭise gābāpar caḍke mālum hotā haye hāmesā yesā sānāikā sur dete haye usse kuch kam āur āwaj haye iha mālum hotā haye ki bahutse ādmi istroekā knāshar ghanṭā bājāy rahe. Baḍā ghaṇṭakā āwaj ṡirke bhitar piche mālum huyā. Здесь говорится: «Звук, называемый звуком анахаты, слышится в области висков с обеих сторон. Негромкий звук раздаётся слева, чуть выше виска. Я понимал, что этот звук ещё мягче звучания шахная⁶², будто целая толпа людей одновременно слегка касалась множества колокольчиков. Звук большого колокола раздавался из затылочной области».

Йогирадж писал об этом: Bṛishākārke upar Mahádevá caḍhne gaye āur kyā bāhan prathivi nahithā — bṛishākār yāne iha ṡarīrrūpi bṛishā iskā dui siṃ Prâṇâyāmake haoyā se nikastā haye — āur kām barjit hotā haye isliye iha ṡarīrko bayel kahate haye isike upar Mahádevá haye arṭhād Brahma — «Махадев восседает на быке — но почему? Разве не мог Он возвышаться над целым миром? Бык обозначает тело, а два рога — это ида и пингала, ведь они, подобно рогам, проявляются в процессе пранаямы. Практика иды и пингалы позволит достичь состояния отказа от страстей, отрешения. И это происходит внутри тела, поэтому тело и считается быком. Махадев — неподвижная прана-Брахман, пребывающая в теле, — символизирует обширное пространство, или всепроникающую Неподвижную высшую пустоту».

Пурана Пуруша и Атмасурья

В дневнике Йогирадж описал ещё одну вершину Своей садханы, Свою реализацию, которая бывала и у мудрецов древности: Ādi Purāṇá Kishunji se bheṭ huyā — «Я встретил исконного Изначального Кришну». И снова: Ādi púrushase bheṭ, jihvá āur āge jay eke ṭhahara, ṡūnyá bhavana me mánas gayā — «Я слился с Изначальным Сущим. Язык поднялся выше и прекратил движение. Я достиг состояния кхечари, и мой ум вступил в пустоту». Пустота — это ничто. В состоянии ничто — без опоры, бесформенном, лишённом качеств — человек утверждается в своём уме. Это состояние наступает, когда достигнута кевала-кумбхака, и оно известно также как достижение кхечари. О состоянии пустоты Йогирадж говорил так: Ṡūnyá asal cij haye, ṡvāsa bhitar bhitar caltā haye — «Эта пустота есть истина, или Брахман, потому что всё начинается из неё и сливается с ней». Далее Йогирадж отмечал: Súrya ṡūnyá haye ṡūnyáme miljānā haye — «Душа-солнце и есть пустота, и надлежит раствориться в ней, слиться с этой пустотой». Humhi āsmānkā súryarūpá — Hum choḍāy dusrā na koi nahi woh kahatā haye sab choḍāyke baiṭho — ek majā maithunkā payerse sirtak hotá haye. Yo ṡūnyá bhitar soi bāhar. Ab ṡrif ṡūnyá hojānā haye — «Я один — Начало и Форма солнца в небе. Я есть во всём, ничто не исключение. Изнутри приходит указание оставить всё, даже чувства, спокойно сесть и погрузиться в тишину. В этом состоянии меня от макушки до кончиков пальцев ног охватила радость желанного свершения, конца дел. Бесконечную пустоту, которую я созерцал, можно заметить и извне. Тогда внутреннее и внешнее становятся одним, я во всём и везде ощущаю Абсолютную пустоту Брахмана. Теперь мне предстоит отринуть свою Суть и полностью стать Пустотой».

Кто же такой Пурана Пуруша, Пурана Кришна, или Ади Пуруша? В упанишадах говорится об этом так: Ājo nityaḥ śhāśhvato ’yaṁ purāṇo («Гита», 2/20, или «Уттар балли» из «Камбалакшья-упанишады» / Uttar Balli, Kambalākshyā Upanishád). Тот, Кто превечен, Тот, выше Кого нет, Кто извечно был, есть и будет, Кто не претерпевает никаких изменений, Кто нерушим и находится за пределами круговорота рождений и смертей, — только Он и есть Пурана Пуруша, Пурана Кришна и Ади Пуруша (Изначальное Сущее). Когда йогин входит в пещеру кутастхи, Брахман охватывает всё вокруг, всё сливается воедино, и двойственности не остаётся. А где нет двойственности, разве есть рождение? А раз нет рождения, откуда взяться смерти? Он — Высшее Сущее, Он вечно Изначальный. И всё, что слилось воедино, должно слиться с Ним. Он — и Адидева (Ādideva, Начало), и Девадидева (Devādidevá, Высший бог). Йогирадж говорил, что без практики прана-кармы человек не сможет там пребывать, для этого нужна только дхарма. Практика прана-кармы и пребывание в состоянии за пределами действий, или в запредельном состоянии крийи, — это вечное состояние, то есть Бессмертное прибежище. Постоянно пребывая в этом вечном состоянии, за пределами действий, человек сам становится вечным. Махатма Кабирдас подтверждал это:

Здесь говорится, что, если человек не знает Его, бесполезно знать что-то ещё. Всё создаётся из Него одного, Он один охватывает всё. Далее Кабирдас подчёркивал:

Это означает, что, совершая садхану Его одного, совершаешь садхану всех, а совершая садхану всех, делаешь всё бесполезным, безрезультатным. Например, если поливать только корни дерева, то цветы и плоды на нём появятся в изобилии.

(«Джнянасанкалини-тантра» / Jñānasaṅkalinī Tántra, 84.) Здесь отмечается: «Только Брахман пребывает во всех элементах, во всём творении. Если ум поглощён различными мыслями, они препятствуют спасению. Познание же того Единого, напротив, гарантирует спасение. Значит, практиковать следует только эту садхану Единого. Если поклоняться различным божествам, появится ощущение, что какой-то бог велик, а другие — нет». Guhāṃ prabishṭau parame parārdhe (Kaṭhopanishád / Катха-упанишада, 3/1). Здесь говорится, что, если воздух праны способен проникнуть в пещеру кутастхи, сливаясь с Абсолютным Брахманом, то уничтожается привязанность к материальному и возникает познание, понимание всего. Йогирадж, следуя правилам Своей практики, пережил это всей Своей Сущностью йогина.

Áṅgusṭha mātra Púrusha madhye ātmani tishṭhanti («Уттар балли» из «Камбалакшья-упанишады» / Uttar Balli, Kambalākshyā Upanishád) — «В пределах кутастхи пребывает душа Изначального Сущего, размером с кончик большого пальца руки». Поэтому Йогирадж наставлял последователей, что тот самый элемент Изначального Сущего размером с кончик большого пальца, который ощущается в области кутастхи при практике превосходной прана-кармы, есть Душа, Бесстрашное и Возвышенное состояние, — Он есть Брахман. Благодаря регулярной практике крийя-йоги приходит осознание, что Высшее Существо и есть «я». Он Сам — Пурушоттама (Purushôttama), Высшее Сущее. И ещё: Он — Сияние, самое явное из всех видов сияния. Все виды сияния проявляются Им, Он — Душа-солнце; следовательно, не будь Его, не было бы никакого сияния. Значит, что бы мы ни наблюдали, всё сущее — Его форма, поскольку все формы происходят от Него. Следовательно, живое существо подобно Шиве: если нет души, нет и всего остального. А раз душа существует в форме Брахмана, сохранится всё творение; значит, душа есть Брахман, а Брахман есть душа, и, если обрести такое знание, Брахман охватит всё творение. Об этом ещё в упанишадах говорили мудрецы: Aṇoraṇiyān mahatomahīyān ātmāguhāyāṃ nihitasya jantostamaḥ kṛitaṃ paṡyati bītaṡokā (правило № 1, «Брихан-нараяна-упанишада» / Bṛihannārāyaṇa Upanishád) — «Он бесконечно мал в сравнении с бесконечностью. Если ум воссоединяется с душой, скрытой в пещере кутастхи, исчезают все горести. Он исподволь питает все живые существа».

Ещё Йогирадж говорил, что при практике превосходной прана-кармы открывается видение, подобное неподвижному пламени светильника, в пространстве между бровями этого омкара-тела. Наблюдается нитевидное сияние. Только Он представляет собой потенциальную женскую энергию, только Он — форма Души-солнца в кутастхе, только Он — исконная пустота. Дыхание порождает речь, а она есть Гаятри (Gāyatrí), олицетворённая женская энергия, почитаемая в ведах. Сладчайшая мелодия, которую можно услышать при практике прана-кармы, — это таинственный слог, звук пранавы (praṇáva), он же звук флейты Кришны. Полностью поглощённый звуком пранавы, воздух праны поднимается вверх и достигает кутастхи. Это состояние бессмертия.

(«Омкара-гита» / Ómkāra Gītā.) При достижении постоянного пребывания в лотосе анахаты [обнаруживается, что] в одной из его тычинок, состоящих из 8 семян-сосудов, пребывает Изначальное Сущее, о котором говорили мудрецы, практиковавшие дхьяну, чтобы созерцать Изначальное Сущее — Вишну; Он и есть Пурана Пуруша.

(«Гита-дхьяна» / Gītā Dhyāna.) Это означает, что, пребывая в дхьяне и будучи полностью поглощён этим состоянием, йогин способен узреть Изначальное Сущее. Богу, начало и конец Которого неведомы даже богам и демонам, — такому Богу и следует воздавать почтение и поклоняться.

Точка за пределами ума

15 июля 1873 года Йогирадж записал в дневнике: Pnāc indriyoko pare mánas yāne ṡvāsā — mánaske pare buddhi yāne bindi — buddhi se pare Brahma nirākār ṡūnyá nirmal — «Состояние ума превосходит пять чувств. Пока существует дыхание, существует и подвижный ум. Когда дыхание становится неподвижным, подвижный ум прекращает своё существование». Существование ума зависит от существования дыхания. Значит, если дыхание становится неподвижным, разум, уцелев, пребывает в точке кутастхи. За пределами разума, или этой точки, находится Бесформенный Брахман, чистый и пустой. В шастрах есть подобное толкование:

(«Джнянасанкалини-тантра» / Jñānasaṅkalinī Tántra, 28.) «Осязание, вкус, обоняние, зрение и слух — это пять сущностей пяти чувств, а за их пределами находится ум, главное чувство».

17 мая 1873 года Йогирадж записал: Bindúme āṭak rahanā kām haye — «Следует пребывать в единении с этой точкой за пределами ума, тогда осуществляется пребывание в пустоте». Что случится после этого? Ещё 3 марта того же года Он сделал об этом запись: Āj Hum ujiyālā ghar cale — jayse koi dipak bār diyā. Ṡvāsā bhitar bhitar calā — «Я вступил в состояние проявления, и кажется, будто кто-то зажёг там светильник». Дыхание продолжается внутри, по пути сушумны. Это состояние напоминает небо на закате, в сумерки: хотя ему недостаёт сияния, оно самопроявлено, в нём можно ощутить всё. Можно представить себе и близкое, и далёкое. А после этого погружаешься в самадхи. Об этом Йогирадж писал 13 января, вспоминая опыт и впечатления, полученные в садхане: Ṡūnyá bhavana āur safā jihvā āur upar uṭhā ab baḍā majā ek ujiālā usise sab dekhlātā haye āur kuchvi nahi dekhlātā haye usise mánas ṭhahar jāneko nām samādhi — «Можно ясно увидеть состояние пустоты в сахасрара-чакре: язык поднимается всё выше и выше, остаётся в глубине ротовой полости, затем возникает ощущение восторга. Я видел всё так ясно, как на предрассветном небе в его спокойной прозрачности, — и снова ничего невозможно увидеть, ведь в таком состоянии нет ни видения, ни ума, который видит». Следовательно, отмечает Йогирадж, это неподвижное состояние ума и есть самадхи.

Там, где нет ночи

Ему открывалась Душа-солнце, и Он называл это так: Súrya hi Krishna — «Атмасурья и есть Кришна». Свои впечатления от пребывания в этом состоянии Он описывал так: Yon deṡme rāt nahi haye wonhā ek ādme ke māphik dekhā woh ādme na kuch bole na kuch cāle — khāli khaḍā haye — tumi sutra ācho se dnādiye āche — kévala se premer bhusho — prem korile tnāhāke pāoyā yāye. Здесь Йогирадж говорит о состоянии, где нет ночи. А в каком состоянии не наступает ночь? В состоянии отсутствия существования. Если нет ночи, значит ли это, что есть только день? Так не бывает: где есть день, должна быть и ночь. И наоборот, если царит ночь, должен быть и день. Если существует одно, должно быть и другое. Точно так же, если желать только счастья без горя, — так не случится. Счастье и горе сосуществуют: одно порождает другое, существование одного влечёт за собой другое. Об этом Йогирадж говорил так: Yon deṡme rāt nahi. Это означает: «Там, где нет ни ночи, ни дня, — в состоянии самопроявления, подобном предрассветному небу, — я видел Существо, которое, не говоря ни слова, стояло неподвижно. Тогда я осознал: Он стоял так потому, что Он — основа и источник всего, иными словами, Он есть Пурушоттама (Purushôttama)».

Пурушоттама — воплощение любви, и достичь Его можно, только по-настоящему любя Его. А когда возможна такая любовь? Чем больше практикуется прана-карма, тем больше проявляется бесформенная форма, тем явственнее становится это воплощение, тем больше видит Неподвижное око кутастхи; в результате человека всё сильнее тянет к Нему, и это притяжение в итоге крепнет и перерастает в любовь — чистое и святое чувство. Прежде этого такая святая любовь возникнуть не может. Великая душа Рампрасад воспевал её: Ūrdhvá jihva kari ānanda sāgare bhāsite — «Если язык поднимается вверх в ротовой полости, человек окунается в океан восторга». Далее Махатма Рампрасад так описывал упомянутое состояние: Ye deṡete rajanī nei mā sei deṡer ek lok peyechi, ebār bhālo bhābīr kāche bhāb ṡikhechi — «Я нашёл Существо, пребывающее там, где нет ночи. Я научился любви у Матери любви». Одарённость Рампрасада позволяла ему называть Душу-Брахмана матерью, и во всех своих высказываниях об этом он говорил именно о матери. Но на самом деле Он может быть и матерью, и отцом.

Йогирадж достиг возвышенного состояния садханы и 1 марта 1874 года записал об этом в дневнике: Na ṡvāsā lenā na pheknā — baḍā sukh — ehi Brahma. Súrya ko jyoti nahi rahā. Продолжительно практикуя прана-карму, Он достиг состояния, в котором вдох и выдох исчезли, — полной кевала-кумбхаки и неподвижности. Тогда в необыкновенной благости Он достиг состояния исключительного счастья, состояния Брахмана. Когда река впадает в море, её течение перестаёт существовать, — так и Йогирадж навсегда утвердился в Брахмане. Йогирадж описывал это состояние как благость, а не как радость. Между благостью и радостью есть различие: в радости есть лишь малая толика благости, а в благости целиком умещается вся радость. Пребывать в величественном слиянии с Пустым Брахманом и есть благость, а оставаться вдали от Абсолютного Брахмана — беда. Иными словами, пребывание в запредельном состоянии крийи приносит благость, а непребывание в нём — настоящее несчастье. Значит, благость — куда более возвышенное состояние, чем радость. Он называл это состояние именно благостью. Обретя постоянное пребывание в благости-Брахмане, или Пустом Брахмане, Он, вернувшись, объяснил это состояние так: Súrya ko jyoti nahi rahā. Там не было даже сияния атмасурьи, только проявление самого себя, потому что, когда зримые солнце и луна не могут проявить себя в форме сияния, исчезает всё. Об этом есть слова Бога:

(«Гита», 15/6.) Здесь говорится, что блеска солнца, луны или огня там нет, потому что их блеск не способен выразить это состояние. Самопроявленное и невыразимое словами, оно возвышенно сияет. Это состояние Высшей Обители, и, достигнув его, йогин выходит из круговорота перерождений.

В Катха-упанишаде (Kaṭhopanishád) говорится: Natatra súryo bhāti na candrátārake neme vidyuto bhānti kutoayomagniḥ. Tameba bhāntamánubhāti sarvaṃ tasya bhāsā sarvamidaṃ bibhāti — «В том состоянии, где лучезарность солнца, луны и звёзд недостижима, а вспышки, или молнии, сияют как никогда ярко, свет костра, очевидно, пренебрежимо мал». Атмасурья вечно объят пламенем, а зримые солнце, луна и звёзды блистают в Его Всеохватном сиянии.

Крийя-йога, а не дхьяна

Йогирадж никогда не рекомендовал практику дхьяны, а ратовал за крийя-йога-садхану. Карма-йога, о которой говорится в «Гите», и есть крийя-йога. Под дхьяной, как правило, понимается погружённость в мысли о воображаемом или желанном божестве в области аджня-чакры, которая предполагает постепенное продвижение к самадхи. Но на пути, открытом Йогираджем, это не так. Он обучал технике восходящего движения воздуха праны через шесть чакр посредством речаки и пураки. Если воздух праны движется так внутри, самопроизвольно наступает кевала-кумбхака, когда в теле исчезает всякая подвижность, — в этот момент и закладывается настоящая основа дхьяны. С помощью йони-мудры за этим погружением последует созерцание души, а если продолжать практику и дальше, наступит самадхи. При такой практике человек не испытывает никаких неудобств, и в «Гите» это поясняется так:

(«Гита», 9/2.) Здесь говорится: «Поскольку это знание научно, оно — высшее знание. Оно понятно лишь посвящённым, оно тайно и священнее самого священного знания». Прямая и явная дхарма прана-кармы практикуется легко и удобно, она нетленна и не ведёт к разрушению. Йогирадж говорил об этом так: Kashṭa holei buhhbe Kriyā ṭhik hocche nā — «Если возникают какие-то неудобства, неприятные ощущения, значит, крийя практикуется неправильно». Исполнение этой кармы устраняет необходимость всех других карм. Приходя в колебание, прана-вайю даёт начало всем действиям; когда же вновь обретена неподвижность, все действия исчезают и возникает состояние за пределами действий, которое Йогирадж называет запредельным состоянием крийи. Запредельное состояние крийи — то, к чему все стремятся, высшее прибежище. Поэтому Он рекомендовал всем как можно дольше пребывать в крийя-парабастхе (в запредельном состоянии крийи), ведь нет ничего лучше этого состояния: это неподвижное состояние и есть Брахман. Niṡcalaṃ Brahma uccate — «Неподвижное, пустое состояние и есть Брахман».

От образа Кришны к пустоте

Запись Йогираджа от 16 августа 1873 года: Āj jeyādā dertak dáma bund rahā — Humhi Súrya Bhagavān. Humārā rūpá Kālācnād — «Сегодня моё дыхание надолго прекратилось. Я лишь бог души-солнца, моя форма — чёрная душа-луна». Эскиз чёрной луны к записи от 19 августа Йогирадж сопроводил подписью: Kālācnādkā rūpá, Krishna yāne Kālācnād. Чёрная душа-луна ощущается в кутастхе, причём только йогины воспринимают её в форме чёрной луны; тёмная луна и есть Бхагаван Кришна. Через несколько дней Он нарисовал лик Кришны и подписал рисунок: Ie cehārā bhitarkā miṭ yāt haye piche hājār Krishna najar paḍātā haye bhayānak baḍe bhayānak surat sab najar paḍātā haye baḍā bhāri Krishna isme dahayat mālum hoti haye — «Образ Кришны, который я созерцал в кутастхе, растаял, а потом мне являлся Кришна множество и множество раз. После этого я узрел гигантский образ Кришны, который испугал меня, и казалось, что внутри возникло пылающее ощущение сияния». Ek jyot bhitarse dekhā uskā varṇan nahi ho saktā uho jyot seoyāye āur kuch nāhi — ab kaṭhin kābārā haye — baḍā ānand yehi āur Brahma birāṭ mūrtikā rūpá haye — «Я узрел внутри неописуемое сияние; ничего, кроме этого сияния, не было. Теперь возникло тягостное состояние, и в нём ощущалась невероятная благость; это Брахман, Форма безграничности».

Продвигаясь в практике дальше, Он написал 31 августа 1873 года: Uha Krishna ṡūnyáme mil yātā — «Кришна сливается с бесконечной пустотой, с пустотой внутри пустоты». В итоге не остаётся никаких форм, всё сливается в бесконечной пустоте. Он упоминал об этом так: Yata rūpá dekhā yāye sab aparūpá. Sab rūpá ṡūnyáme milyātā haye — «Все воспринимаемые формы, как правило, бесформенны, и все они сливаются воедино в пустоте». Об этом говорил Арджуна: Ai devátā samūha tomātei prabeṡ karitechen («Гита», 11/22) — «Все боги и богини входят и сливаются с Тобой внутри Тебя». Но почему пустота? Йогирадж объяснял это так: Bindú ghomṭār bhetar haite dekhā yāye arthād sādhāraṇ ṡūnyer āvraṇ āche kintu maháṡūnyer āvraṇ nāi tannimitte praṭhame dekhā yāye nā — maháṡūnyer bindúte samudāye dekhā yāye — «При регулярной и продолжительной практике крийи в голове возникает состояние, напоминающее покров, и тогда можно узреть ту точку. Польза обычного пространства в том, что оно служит сдерживающим покровом, а у Безграничной пустоты такого свойства нет, и без этого покрова точку изначально увидеть невозможно. Всё в совокупности можно воспринять только в пределах той точки в бесконечной пустоте».

Но как долго длится это видение? Об этом есть объяснения Йогираджа: Hum binā kuch nahi phir Humbhi nahi khāli ṡūnyá nirmal ohi āpne padá. Ab ṡvāsā bhitar bhitar cale lagā — ohi ṡvāsā Nārāyaṇá haye āur ohi kāraṇ bāri. Ehi kā nām pār utarnā kahate haye — isineseme yogilog paḍe rahate haye — «Нет ничего, кроме меня, и в то же время нет и меня; есть только чистая бесконечная пустота — собственное состояние, то есть собственная форма „я“. Теперь моё дыхание течёт внутри меня, по сушумне; это внутреннее дыхание и есть Нарайяна, источник всего». Это называется трансцендентностью, выходом за пределы материального мира; все благородные йогины пребывают в этом состоянии. Humhi súrya Humārei prakāṡit sab jagat — «Я есть Атмасурья, всё творение целиком проявляется от меня». О пребывании в этом состоянии Он написал: Iha mālum huyā ki súrya Humāhi haye. Yaisā Hum súryarūpī āur Humāare sab téjas sárvavyāpi Brahma. Humārā na hāth haye na payer haye kévala maṇḍalākār Humārā téjas sárvavyāpi — «Теперь я осознал, что только я есть Атмасурья, а раз я Атмасурья, всё моё сияние целиком всепроникающе. У меня нет ни рук, ни стоп⁶³. Я лишь сферическая, неделимая бесконечность, моё сияние пронизывает всё творение». В шастрах говорится:

(«Гуру-гита» / Gurúgītā, 27.) «Почтение следует воздавать тому Гуру, который указывает путь к осознанию неделимого безграничного Брахмана, пронизывающего всё творение».

Это состояние по праву называется состоянием Гуру. Йогирадж сделал набросок солнца и подписал рисунок так: Ehi Gurúcaran haye — «Это лотосные стопы моего Гуру». Далее Он снова записал: Ehi Gurúka rūpá haye yāne súrya — iha pratakshya Gurú yāne Mahádevá — «Этот Атмасурья и есть форма Гуру, это истинный Гуру, или Махадев. Махадев и есть Изначальный Гуру». Сам пребывая в состоянии Изначального Гуру, Йогирадж записал: Hāmesā kumbhaka Mahádevákā yóga svárūpa bhayā ṡira hāmesā bhāri ānkh upar tānā huyā khicnese jaldi nahi ṭuṭtā, nahi bolnese baḍā phaydā. Подобно Богу богов Махадеву, погружённому в дхьяну, Йогирадж погружался в дхьяну в состоянии кевала-кумбхаки и уподоблялся Махадеву. Его голова тяжелела, глаза так сильно устремлялись вверх, что закатывались, хотя Он Сам их не закатывал⁶⁴. В этом состоянии речь останавливается, желание говорить исчезает, поэтому полезно сдерживать речь. Он не уставал повторять: Moun honā acchā mālum hotā haye — «Я осознал, что лучше хранить молчание». В этом состоянии нет желания говорить — так кто же будет вести беседы, если такого желания нет? Йогирадж становился молчаливым. Для достижения этого состояния Он советовал последователям: Ek okta harroj yattā sake ek āsaná baiṭhe — «Практикуйте крийю ежедневно, хотя бы раз в день, и по мере практики сможете всего достичь». Он также отмечал, что, если кто-то стремится обрести спасение в этом рождении, всё достижимо при условии, что крийя-йога-садхана практикуется искренне, с почтением и стойкостью.

Три ступени пранаямы

Пранаяму, возрождённую Йогираджем, Он Сам делил на три ступени: низшую, среднюю и высшую. Поначалу, пока нет практики, пранаяма садхака находится на низшей ступени. На этом этапе садхаку приходится попотеть. Затем практика пранаямы переходит на среднюю ступень.

Высшая пранаяма и левитация

Йогирадж так описывал средний этап пранаямы: Camak uṭhe bicme ṭhelā diyā usise ṡarīr knāpā — isiko madhyam Prâṇâyāma kahate haye — «Время от времени тело потряхивает: от внутреннего напора оно дрожит и колышется. Если такое случается при практике пранаямы, значит, пранаяма дошла до среднего этапа».

Затем, при практике превосходной пранаямы (высшего этапа), тело обретает способность парить в воздухе и начинает левитировать. При превосходной пранаяме раздаётся свистящий звук, который называют пранава. Он писал об этом: Ṡi ṡabd jorse niklā — «Слышен свистящий звук, издаваемый с усилием».

Сам процесс превосходной пранаямы Йогирадж описывал так: Yettā recakakā āsal bāsubli yāne bāsulikā āoyāz hotā haye ottā pūrakakā āoyāz nahi hotā haye — joki ṡūnyá rūpá ohi asal Brahmakā rūpá — āb āur majā — jiv āur caḍhā jātā haye — ṡabdke suratme laya lagānese karma vrom sab jātā haye.

В общепринятой практике пранаямы используются три действия — речака, пурака и кумбхака. Пранаяма же раджа-йоги, которую возродил Йогирадж, состоит лишь из двух — речаки и пураки; в кумбхаке нет необходимости: если внутренне практиковать речаку и пураку, кумбхака в результате наступает сама собой. Вдох и выдох обычно выполняются через нос, а если носовые ходы чем-то заблокированы, дышать следует ртом. Именно поэтому, как правило, всем предлагают практику со вдохом и выдохом через нос (речакой и пуракой) и небольшой задержкой дыхания, в результате которой и возникает кумбхака. Но в раджа-йоге, то есть в пранаяме, которую возродил Йогирадж, вдох и выдох через нос или рот запрещены. Значит, вдоха и выдоха через обе ноздри, то есть по иде и пингале, нет: дыхание становится полностью внутренним, и в нём участвуют два вида воздуха — прана и апана. Дыхание по иде и пингале уводит живое существо в материальный мир, поэтому с самого начала следует избегать дыхания по иде и пингале: при этой пранаяме дыхание идёт по сушумне. Такая пранаяма действует успокаивающе, а обучить ей может только гуру — тогда в ней нет ни риска, ни возможного вреда.

Итак, в приведённых словах Йогираджа говорится, что при превосходной внутренней пранаяме на речаке раздаётся чудесный звук, подобный мелодии флейты, а на пураке он замолкает. Эта форма пустоты и есть форма Брахмана. В это время возникает всеохватное ощущение счастья, язык поднимается ещё выше. Ум наполняется свистящим звуком пранавы, возникающим на речаке во время этой внутренней пранаямы, и уходят все ошибки и заблуждения, порождённые действиями, источник которых — подвижная прана.

О практике превосходной пранаямы Он по-разному записывал свои реализации с 1871 по 1873 год: Kriyā korte āp uṭh khaḍā huye — phir hos karke baiṭhe choḍā ṡvāsāko — «Во время крийи я сам собой встал, а когда снова пришёл в себя, в сознание, опять сел в свою асану и сделал внутренний выдох». Siddhā sanáme baiṭhke karte karte uṭh āsanáse khaḍā huyā — «Я сидел в сиддхасане и практиковал крийю, как вдруг вышел из асаны и встал».

Далее Он писал: «Большой тяжёлый камень можно поднять, если приложат силу несколько человек; так и тело можно поднять силой внутреннего воздуха, не покидающего земли, муладхара-чакры: небольшая часть ягодиц или ноги могут оставаться на земле, в связи с муладхара-чакрой. Когда все виды воздуха сливаются с пустотой, йогин благодаря пустоте способен попасть куда угодно. Когда йогин сидит в асане, его неподвижный ум может пребывать где угодно: йогин становится вездесущим, узнаёт всё и в итоге делается всеведущим, ведь Вселенную охватывает Брахман. Затем, при постоянной концентрации на душе и уме, когда они понемногу сливаются воедино, возникает дхьяна, а из практики дхьяны таким же образом развивается самадхи, благодаря которому человек обретает разные виды знания, а также чистоту и истинную любовь».

После этого Йогирадж отмечал: Baḍā majā — badan jarā halkā — «Благодаря превосходной пранаяме я ощутил невероятное счастье, тело стало несколько легче». Āj haoyāse ṡarirko dhakel diyā — «От продолжительной пранаямы внутренний воздух разных видов обрёл неподвижность, и я ощутил, будто что-то выталкивает тело изнутри». В записи от 2 сентября 1873 года говорится: Ṡarīr bahut dhilā ho gayā — «От превосходной пранаямы тело обмякло изнутри и стало гораздо легче. Разные виды воздуха в теле обрели неподвижность, все суставы и плоть перестали выполнять свои функции, после чего я постепенно перестал осознавать своё тело».

Йогирадж не раз упоминал: Pisāb nā hoke uṭhke ṭapāṭap āpse āp girne lagā — «Долгое время я был поглощён крийей и не мочился, но тело настолько ослабло, что, когда я встал, моча полилась сама собой». Majhuke māphik súryake taraf ómkāra rūpá dekhnesee nicekā payer tin cār dafe uṭh khaḍā hotā haye ṭhik majhuke māphik ṡarīr samet tin cār dafe āge kudtā haye āp se āp — vāyúke gatise iha sab premki lakshman — «Я обрёл состояние лягушки: некоторое время созерцал форму омкара в пределах души-солнца и три-четыре раза вскакивал на ноги; в этом состоянии моё тело три-четыре раза прыгало, как лягушка. Когда при регулярной практике пранаямы воздух в теле становится неподвижным, тело подпрыгивает, как лягушка, — это признак любви».

Āj jaminse calte okta payer uṭhe lagā — «Сегодня, когда я шёл пешком, мои стопы приподнялись над землёй». Āj súrya dekhte okta payer jaminse uṭhne lagā — «Сегодня, созерцая душу-солнце, я осознал, что мои стопы оторвались от земли». Koi hat pakaḍke uthatā haye — «Казалось, будто кто-то поднимает меня вверх, держа за руки». Ākse aihi Brahmasvárūpa najar paḍātā haye — ucepar uṭhnekā tabiyat kartā haye ucekā hāoyāse dar mālum hotā haye — baḍā ānand — «Я вижу пустого, кристально чистого Брахмана невооружённым глазом. В этом состоянии от практики пранаямы тело становится лёгким, почти невесомым — настолько, что левитирует; воздух в верхней части тела становится неподвижным; мне немного страшно, но в целом я невероятно счастлив». Iha mālum hotā haye ki kumbhakase badan hālkā hotā haye — «Когда при практике прана-кармы кумбхака наступает сама собой, я ощутил, что тело обрело невесомость, плавучесть, утратило свой вес».

Āb upar khaicke lejātā haye — «Достигнув такой кевала-кумбхаки, я ощутил, будто тело вытягивают вверх». Āj kévala bhitar bhitar se calā — āur baḍā majā mālum huyā — āur eysā mālum huyā ki āsaná leke uṭhe jo dhvani ādhi rātko sunātāthā sodhvani aksar sunātā haye ohi dhvani ohi ṡūnyá ohi Brahma — «Сегодня я отсёк все поверхностные связи и теперь движусь исключительно внутри себя, отчего возникает невероятное ощущение благости. Я понимаю, что левитирую прямо в асане: положение моего тела не менялось, когда я поднимался над землёй. Звук омкара, который слышался мне среди ночи, теперь я слышу постоянно, и этот звук и есть Бесконечная пустота, иными словами — Брахман». Padmâsana sāmnekā uṭhā — «Я сидел в падмасане и практиковал крийю, когда передняя часть моего тела приподнялась над землёй». Āsaná āpse uṭhā — «Сидя в асане и практикуя крийю, я сам собой поднялся над землёй».

Tiluyār gur tene tene hālkā haye jeman temni ṡarīre ṡvāsa tene tene ṡarīr hālkā haye — se yeman dudher upar bhāse temni ṡūnyer upar ṡarīr thāke. Kichudiner par aṇute miliyr yāye — «Как пальмовый сахар-сырец при очистке осветляется, так и от регулярной практики прана-кармы тело становится легче; и как пальмовый сахар держится на поверхности молока, не опускаясь вниз, так и тело пребывает в пространстве, а через несколько дней сливается с ану (aṇu)».

Опьянение погружением

Продвигаясь по пути садханы, 13 сентября 1873 года Он записал: Ek tarhakā bhāri neṡā jisme bekhabar ho jāne paḍtā haye — «Случилось такое глубокое погружение, что я утратил своё „я“: осознанность ушла из тела, исчезли все чувства». Ум, разум, интеллект и гордость — всё это исчезло. Ум, разум и интеллект — всего лишь наблюдатели; а раз их нет, кто будет наблюдать, кто будет собирать сведения и о ком? Пока ум подвижен, возможны различные видения; когда же ум неподвижен, нет целиком и полностью ничего. Такое погружение опьяняет йогина. Об этом опьянении Он писал так:

«Ощущаешь любовь такой силы, что забываешь о еде, — [приём пищи] становится редкостью. Если опьянение погружением усилится, прекратятся и горести, и счастье. Погрузитесь в это чудесное пьянящее состояние».

Йогины считают такое опьяняющее погружение настоящей любовью. Поверхностная любовь — всего лишь заявление о любви, далёкое от любви настоящей. Йогирадж писал об этом: Yār yeman mánas se temni dekhe — «Каково расположение духа, таково и восприятие».

В записи от 6 марта 1873 года, посвящённой уму, или желанию, Йогирадж написал следующее: Bapu hṛidayke kahate haye — yāne chtike āge yo māṃsa haye — inhā se icchā udpatti hotā haye tab laḍkā paydā hotā haye — jab icchā rahit ho jāye tab āphi Brahma ho jāye; súrya Brahma Ohi Mālik — «„Bapu“ означает „тело“; желания возникают в груди, в сердце, и желания ведут к рождению ребёнка, ведь без желания не будет и соития с женой. Но при постоянной практике крийи, когда достигается прекращение желаний, иными словами, запредельное состояние крийи, „я“ становится Брахманом. Атмасурья — это Брахман, а Брахман — Владыка».

Если прекращается дыхание, прекращаются и желания. Пребывая в состоянии без желаний, йогин может выполнять любые действия. Haṃsá Ómkarā so mánas hoi — phir ṡvāsā rahit ho jāye tab mánas sthir hoye arthād kshar o niaksharkā dubdhā jāye — mūl arthād ṡvāsā ṡirpar caḍhākar dālpāti sab dekhe — «Хамса (Haṃsá) — это Омкара (Ómkarā), то есть ум, и в этом состоянии ум есть Брахман. Неподвижный ум — это Брахман, а подвижный — просто ум». Постоянная практика прана-кармы и омкара-крийи ведёт к прекращению дыхания. Когда внешнее движение дыхания исчезает, значит, достигнута кевала-кумбхака, и ум успокаивается. Тогда исчезают все сомнения — и мимолётные, и те, что не проходят годами, и порождённые неведением; исчезают и двойственность, и недвойственность, ведь ума нет и некому говорить о двойственности и недвойственности, — и всё сливается с Абсолютно Пустым Брахманом. Только тот, кто пережил это состояние, может его постичь, но и он о нём не знает, ведь знание о результате — это уже двойственность.

Перевёрнутое дерево ашваттха

Дыхание — основа, фундамент, и оно существует всегда. Без дыхания нет и тела. Благодаря практике прана-кармы и омкара-крийи ощутите фундаментальное дыхание в области макушки, в сахасрара-чакре; наблюдайте, откуда оно исходит (его источник) и как выходит вниз. Иначе говоря, когда из подвижной праны проявится изначальная неподвижная прана, все чувства, недостатки и органы, которые действовали, пока пребывали в подвижной пране, и через которые воспринимается материальный мир, становятся пассивными, — за их состоянием тоже следует наблюдать, ведь все они подобны ветвям дерева. Поясним на примере: человек внезапно и коренным образом изменил своё положение — из нищего стал богачом, живущим в роскоши, и теперь с высоты своего положения сочувствует беднякам, каким прежде был сам. Так и неподвижное состояние — это изобилие, богатство, тогда как подвижное состояние — бедность.

Наблюдая за состоянием йогина, Бог заметил:

(«Гита», 15/1)

«Так уж заведено, что у деревьев ветви вверху, а корни внизу. Но Бог говорит обратное: корни вверху, а ветви внизу». Такое перевёрнутое дерево нигде не встречается; но раз о нём говорил Бог, оно, очевидно, существует, однако познаётся и воспринимается только йогинами. Непреложная истина, пребывающая над аджня-чакрой, — это сущность вечной души, а под ней — подобное телу дерево (священный фикус, ашваттха / aṡvattha), у которого есть руки, ноги, чувства и т. п. Об этом и говорят приведённые слова Бога. Ашваттха — преходящее, то, что существует сегодня, но завтра может и не существовать. Тело подобно священному фикусу ашваттхе. От корня этого дерева (области от аджня-чакры до сахасрара-чакры), где пребывает неподвижная прана-Брахман, распространяется подвижный воздух праны, проявляясь в действиях тела; руки, ноги, чувства и т. п., подобные ветвям дерева, тянутся снизу вверх по различным нервам к голове. «Все веды — листья этого дерева [или: три качества подобны листьям этого дерева-тела]. Лишь тот, кто сведущ в этом (в дереве-теле ашваттхе), знает сущность тела и может считаться знатоком вед». Поэтому Йогирадж советовал с самого начала задерживать дыхание в голове и оставаться в этом состоянии, наблюдая за органами ниже головы и за подобными ветвям чувствами внизу: тогда ложные представления о мире исчезнут и будет обретено знание о Брахмане.

Ṡvāsā rahit yāne Kévala-Kumbhaka rātdin mánas leāoye āur āpnehiko āp dekhe — isikā nām Brahmajñāna — Здесь говорится: «Кевала-кумбхака — это задержка дыхания, которая наступает сама собой при регулярной практике пранаямы. Ум должен постоянно пребывать выше этого — тогда „я“ видит истинного себя; это и называется знанием о Брахмане».

Треугольник кутастхи и неподвижный ум

Йогирадж повторял:

«Если выполнять омкара-крийю много раз, возникает определённое понимание того, как точно её выполнять. В целом подвижный ум находится по большей части в передней части тела, а в задней его совсем немного. Но омкара-крийю следует выполнять и в задней части тела. Отсюда вопрос: как поместить ум в заднюю часть тела и как он будет выполнять там омкара-крийю? Ответ на этот вопрос должен сам возникнуть в уме. Йогирадж сделал так, что ответ возник в кутастхе: подвижный ум следует поместить в треугольник в пределах кутастхи. Ум нужно поднять до аджня-чакры и затем вращать справа налево, и тогда этот подобный фаллосу подвижный ум будет время от времени проникать в подобную йони кутастху. Невозможно описать словами то высшее блаженство, которое возникает, когда ум проникает в кутастху. Когда подвижный ум сливается с кутастхой, только неподвижный ум, и ничто другое, может объяснить рождающееся при этом блаженство. Тогда исчезают все следы проявлений подвижного ума, а вместе с ними и сам треугольник кутастхи».

Посредством омкара-крийи йогин может узреть треугольник кутастхи. Этот треугольник — изначальный источник, начало, откуда всё происходит. Уму необходимо попасть в этот треугольник; ум здесь подобен фаллосу. Если ум, подобно фаллосу, проникает в кутастху, становится видна точка Брахма-ану (Brahmāṇu) — подобное семени место, где начинается вся Вселенная. Это Бхагаван, Бог. «Бхаг» (Bhag) здесь означает «источник», «начало», или «кутастха», а «ван» (vān) — стрелу, или дыхание. Направление дыхания внутрь, иными словами, постоянная практика прана-кармы, делает ум неподвижным, а вхождение подобного фаллосу ума в кутастху — источник, начало всего — порождает спокойное состояние, которое и есть Бхагаван, или Бог. Кутастха — единственный источник, начало, а ум уподобляется фаллосу; символ ума и фаллоса одновременно — Шива-лингам (фаллос Шивы). Приведём в этой связи слова Йогираджа: Bhagavad yāne bhagke māphik arthād jab jihvá nākke bhitar talumūlme jāye — «Когда поднимаешь язык вверх, в полость над мягким нёбом, возникает ощущение восторга — это Бхагаван, состояние Бога». Об этом есть слова Бога:

(«Гита», 14/3–4)

Здесь говорится: «О Бхарата! Мой могучий Брахман распространился по подобному Вселенной состоянию, которое есть Мой источник, потому что всё происходит из него. Я существую как проявление духовного сознания, благодаря которому расширяется Вселенная, то есть движение, берущее начало в этом состоянии, проявляет разные образы. Всепроникающее сознание Высшего Брахмана души-праны можно выразить посредством прана-карма-садханы, когда ум расположится в пещере кутастхи в пределах аджня-чакры».

Треугольник в непостижимо прекрасной кутастхе — начало Высшего Брахмана, истинное место происхождения. Из этой точки кутастхи распространяется движение жизненного дыхания. После того как душа-прана расположится в этом месте зарождения в пределах треугольника в форме ану, или точки, душа-прана начинает считаться телом, разросшимся из одной точки. Так же и все элементы зарождаются в этом месте, где берёт начало сияющий Брахман. Подобно этому, всякое порождение материнского чрева любого вида являет собой исток всего Сущего, корень Творения, то есть Абсолютного Брахмана; и какие бы виды движения ни возникали из этого состояния, какие бы образы ни порождались этими лонами, Он господствует там как Владыка всего сущего. Всякое порождение материнского чрева любого вида — а их бесчисленное множество — мало и отделимо, а Брахман неотделим и есть Высшее Начало; Он — Мать, а Отец — только Я, и упомянутый треугольник в форме точки, существующий на тонком уровне как ану, и есть Я Сам, то есть «Я» пребываю в Своих собственных пределах, в Самом Себе. Как расширение этой точки, Я проявляю Себя во множестве образов, подобных видоизменениям кутастхи; то есть Моё «Я», подобное отцу, рождается как сын, а сын становится видоизменением своего отца. Следовательно, «Я» — лишь Владыка зарождения, отец.

Йогирадж говорил об этом: Tríkon téjas rūpáki balihāri jāi — «Подобный Абсолютному Брахману треугольный источник происхождения невероятно сияет». Далее Йогирадж писал: Jyotirmoy yoni dekhā — «Я узрел лучезарное место начала начал». И затем снова: Jyotirmoy yoni — raktavarṇa kāmbīj dekhā — «Я видел сияющее место происхождения, кроваво-красное семя страсти». Иногда Он отмечал: Bhagavatīkā yoni Mahádevakā liṅga dekhā — «Я видел место, откуда берёт начало Бхагавати, фаллос Махадева — источник происхождения всего сущего». И далее Он писал: Ek baḍā choṭā sarsoke māphik bindi ohi baḍā dipakke māphik huyā phir ek choṭā nákshatrake māphik huyā. Iha bindihi asal haye — ehi sab khel dekhlātā haye — «В центре этого треугольника видится крошечная точка величиной с горчичное семечко; она стала проявленной, как большая лампа, а затем, как я увидел, словно превратилась в маленькую звезду. Эта точка реальна, ведь только через неё видна игра рождений, смертей и т. п.».

В другой день Он записал: Jyotirmoy liṅga dekhā — ehi Mahádevakā liṅga āur Kishnjikā ūrdhapuccha — «Сияющий фаллос, символ которого в материальном мире — Шива-линга, привиделся мне в форме павлиньего пера на голове Бхагавана Кришны». Это аллегория знаков сандаловой пастой и глиной на лбу шиваитов и вайшнавов. Изначально эти знаки символизируют три складки на лбу (тратака) во время практики крийи. И Он повторял: Ūrdhapuṇdra Vísvánāthkā liṅga dekhā — «Я был в положении тратаки и ощутил фаллос Вишванатха».

Подпись рядом с Его рисунками треугольника и сияющего фаллоса гласит: Óm tríkoṇ — jyotirūpá lāl dorā sushumnākā kināre mehin dekhā — pahale jyotirmoy liṅga dekhā phir ṡūnyame samāye gayā — barā majā roknese chaycakrá jyotke bhitar dekhlātā haye. Apūrva jyotirūpá praṇām korite dekhāye. Sarpākār jyotirūpá liṅger upar dekhāye — «Я увидел рядом с сушумной тонкую сияющую красную полоску в пределах треугольника омкара. Сначала я заметил сияющий фаллос, затем он слился с Бесконечной пустотой. При задержке дыхания возникает ощущение невероятного счастья, и в этом сиянии можно было ощутить шесть чакр сушумны. При практике пранаямы можно увидеть чудесное сияние, и на фаллосе видно то же сияние, по форме напоминающее змею».

Ek sundarī kāmbīj dekhā — «Я ощутил прекраснейшее семя страсти». Yonirūpā ādyāṡakti dekhā — «Я узрел великолепного Брахмана, Изначальную Женскую энергию, которая также была источником происхождения, началом всего». Cār Veda o Brahmā Víshṇu Mahêṡa virājmān yonike bhitar dekhā — «Я узрел треугольник, подобный Изначальной Женской энергии, Возвышенному Брахману; в нём пребывают четыре веды, а также Брахма, Вишну и Махеша».

С возрастанием качества саттвы появляется способность воспринимать всех божеств. Но это ещё не конец пути: нужно продвигаться дальше, ведь предстоит достичь состояния, лишённого качеств, а саттва — тоже качество. Йони и линга должны соединиться, слиться воедино, — но как этого достичь? Arjuna madsyaveda vāna mārnā cāhiye — Prâṇâyāmase Brahmajñāna hotā haye — tiske bād Ómkāra — Ómkāra so Rāma haye sādho karo bicār — pahale ṡi aysā āoj bhitarse hoye, piche óm isise sohaṃ kahātā haye — Paramáhaṇsa kahe — uskebād Ómkāra iha agādh mat — yāne samādhi haye — pávanako suratme mánas lagāke burā bhalā sab mālum ho jāye — isike anubhav kahatehaye — «Выполняя превосходную пранаяму с определённой целью — так, как Арджуна нацеливал стрелу на отражение глаза рыбы, — можно обрести знание о Брахмане; после этого практикуется омкара-крийя. При этом омкара — это Рама, и каждый крийя-бан должен это учитывать. При практике превосходной пранаямы возникает звук „ши-ши“ (ṡi-ṡi), словно кто-то дует в замочную скважину, — это звук пранавы. В результате такой продолжительной практики и слияния со звуком пранавы достигается состояние „Я есть Он“. Затем наступает омкара-, или нирвикальпа-самадхи, где нет ни воображения, ни чего-либо подобного; все, кто достиг этого состояния, единодушны, ведь тогда нет даже недвойственности. Так благодаря практике превосходной пранаямы возникает способность различать осязаемое и неосязаемое, добро и зло, способность воспринимать».

Подвижный и неподвижный ум

Йогирадж пропевал:

«Смотри на подвижный ум в подобном зеркалу умиротворённом уме, сквозь прекрасную кутастху, во всём её великолепии. Если ум держится звука омкара, будет много радости».

«Уму нельзя сбиваться с курса: если воспринимать подвижный ум во всей его суетности, всё становится бесполезным».

«Органы чувств выполняют свои функции под влиянием чувств, а ум зависит от них. Стремясь превзойти чувства, ум утрачивает способность различать, что правильно, а что нет, и воспринимает и счастье, и горести».

Подвижный ум создан так, что подражает всему, что видит, всему, что является ему за время его существования, — и потому он неспокоен и страдает. Где же берёт начало такой ум? Dhvanike antargat jyot yo jyotiki súryase ātā haye — uske bhitar mánas haye — ohi mánasme laye honā Víshṇukā yo padá haye — isime ṡvāsā samā jātā haye — «Сияние, присущее звуку, исходит от души-солнца, внутри которого пребывает ум; это неподвижный ум, и слиться с этим умом — значит достичь состояния Вишну. То есть неподвижный ум и есть состояние Вишну. Здесь начинается и заканчивается дыхание». Йогирадж не раз писал об этом: Jyotke bād mánas nirākar rūpá Nirmal rūpáme mánasko laye karnā cāhiye — «Неподвижный ум пребывает за пределами чистого Сияния души, у которого нет формы. Подвижный ум должен слиться с этой чистой формой». Manete yetā haye ṡarīreo seiṭe haye, maner āvaraṇ gele hālkā ṡarīrer āvaraṇ yāibe kramaṡaḥ — «То, что происходит на уровне ума, происходит и на уровне тела: когда устранена иллюзия ума, постепенно сойдёт на нет и иллюзия тела». Он подчёркивал:

«Крийя-бан, продолжай слушать звучание омкара, от которого исходит это великолепное обширное сияние. Созерцайте различных божеств в этом звуке омкара; пусть ум неизменно держится звука омкара с усердным вниманием, которое развивается продолжительной практикой и ведёт к лицезрению Бхагавана. Пусть звук омкара, словно бритва, отсечёт все ваши мирские заблуждения».

«Уму следует постоянно думать о Бхагаване, Внутренне присущем, неизменно пребывающем в глубинах подсознания, в сокровенном царстве человека. Как возникнуть любви без любви? Её появление обусловлено размышлением над звучанием омкара. Когда вспомнишь Его в уединении посредством дхьяны, перенеси подвижный ум с помощью неподвижного ума в тот самый звук омкара, ведь там ожидает внутренне присущее чудесное видение».

«Почему ты внимаешь непрестанной болтовне, вместо того чтобы упорно практиковать прана-карму? Знай же, что Богиня Кали — бесценное богатство. Она пребывает в лотосе анахаты; почему бы тебе не устремиться к глубокой концентрации на Её образе? А чтобы придать сил своей уединённой практике прана-кармы, употребляй молочные продукты, например масло гхи и другие».

Звук «ши-ши» (ṡi-ṡi), который слышится при практике прана-кармы, подобен бритве, отсекающей всё лишнее, чтобы обрести неподвижность; а с обретением неподвижности достигается состояние, лишённое качеств (где нет ни саттвы, ни раджаса, ни тамаса), что ведёт к освобождению от круговорота рождений и смертей. Йогирадж утверждал: Mánasme kuch nahi, dhyāna dharo sabkuch haye — «Когда в уме ничего нет, сосредоточься на дхьяне — и всего можно достичь». Далее Он говорил: Dhokā denā — yāne mánas yo khāli haye uskā deke mánasme yo Paramêṡvarakā rūpá ho jānā — isiko Bāṅglame phāki diye neyā kahātā haye — «Обман — это жертвование, приношение в дар отсутствующего ума, когда он стал пустым: подвижный ум успокоился в неподвижном уме, и тогда неподвижный ум становится воплощением Формы Всевышнего. По-бенгальски это означает получить что-либо обманом. Здесь подвижный ум обманом приводят к слиянию с неподвижным умом — иными словами, это достижение». Jisko bātkā ṭhikānā nahi uskābāp yāne Bhagavānkābhi ṭhikānā nahi — Здесь говорится: «Когда ум подвижен, слова не имеют веса, ведь ум постоянно колеблется. И пока ум неспокоен, он отстранён, далёк от неподвижного Брахмана».

О приношении подвижного ума в дар есть примечательная история в десятой песни «Шримад-Бхагаватам». Гопини⁶⁵, посещавшие Бхагавана Кришну, пожелали поднести Ему дары. Но что они вправе поднести, если Ему и так принадлежит всё? Гопини решили, что должны предложить Ему в дар нечто такое, чем Он не владеет. Поразмыслив, они пришли к выводу, что Бхагавану принадлежит всё, кроме ума, который принадлежит им самим, и ума у них в избытке. И они решили, что каждая принесёт Бхагавану в дар весь свой ум. Это означает, что Бхагавану не принадлежит подвижный ум: у Него нет такого ума, такой ум — порождение самих гопини. Они остановили свой беспокойный ум с помощью прана-кармы, их беспокойный ум слился с неподвижным умом, и, успокоив свой подвижный ум, они лишились ума. Этот процесс известен как приношение ума в дар Богу.

Bhīshma yāne dar — yabtak ṡirme tin bān arthād iḍā piṅgalā o sushumná nahi milā tabtāi uha sthir nahi hot haye joki agni yāne téjas karke na māre piche Ómkāra dhvani varṇame sunātā haye — Здесь «Бхишма» (Bhīshma) означает «страх» — страх перед усердной практикой садханы: пока три стрелы — ида, пингала и сушумна — не сольются воедино в голове, нет спокойствия, и пока воздух не стал неподвижным, страх остаётся. Поэтому, если усердно практиковать превосходную прана-карму, воздух в итоге становится неподвижным, появляется способность слышать звук омкара, и, если оставаться погружённым в это звучание, зарождается неподвижное состояние. Так, пока прана подвижна, человек остаётся незначительным, но, достигнув неподвижного состояния, становится первостепенным, высшим. В этой связи Йогирадж пропевал:

«Тело само выполняет свои функции; но как вам распознать, что это за „я“, которое их выполняет? На самом деле вы не принадлежите этому миру, ведь вы — воплощённая всепроникающая невидимая Вселенная; кто же ещё, кроме вас, управляет Вселенной? Ум бесценен — постарайтесь понять его, ведь так вы станете Абсолютом. Вы одержимы эгоизмом, но кому ещё, кроме вашего истинного „я“, быть Правителем? Именно поэтому считайте себя Всевышним. Вас охватит блаженный восторг, когда вы обретёте состояние высшего блаженства. О ум! Почему ты постоянно занят мыслями о материальном, ведь, кроме тебя, нет настоящего друга».

Видения Нараяны и четыре юги

В записи от 4 января 1873 года Йогирадж написал: Súryanārāyaṇá Ómkārakā rūpá dekhā — ṡarīr bahut halkā huyā saphed pardā ānkhke sāmne mālum huyā phir súryake bhitar Kisunkā rūpá — ohi jagadmay — sattva, rájas, támas rūpá pnāc tattvame milā padārth āur sab tattva usse nikasā — yane nirmal Brahma — «Я узрел форму Омкара, подобную Атмасурье Нараяне; тело от регулярной практики прана-кармы стало лёгким, и я увидел перед глазами белёсую пелену. Когда эта иллюзия рассеялась, я увидел Форму Бхагавана Кришны в пределах Атмасурьи — Вездесущего, форму из трёх качеств: саттвы, раджаса и тамаса. Все элементы смешались в пяти сущностях, и я заметил также, что источник этих пяти сущностей — Атмасурья, который есть чистый, кристальный Брахман».

В Его записи от 19 апреля 1873 года говорится: Āpnāhi Svárūpa Nārāyaṇákā dekhā. Ehi Āpnā Rūpá haye phir ehi nirākār Ómkāra haye. Ohi Ómkāra ādi Veda haye — «Я видел Нараяну, мою собственную форму; это моя собственная форма, но это и бесформенный звук Омкара. Бесформенный Омкара — изначальные веды». В записи от 3 июня 1873 года Йогирадж подчеркнул: Ab Svárūpa dárṡana huyā — woh Rūpá tríkūṭike bhitar haye — haṉsá usko kahe jab saṉsai jāye āur safed dekhe āur sudh bhitar bhitar āoye āur jāye yo āj huyā — baḍā majā — «Теперь я узрел своё истинное „я“; видение возникло в треугольнике кутастхи, который называют также хамса (haṉsá). Тогда всякое сомнение исчезает и всё кажется белым, потому что белый — не цвет, а знак нейтральности. Только это состояние свято: оно появляется изнутри и уходит, удаляясь внутрь, — так было и сегодня. Я ощутил от этого невероятную радость».

Далее Йогирадж так описывал свои реализации в записи от 19 июня 1873 года: Kúṭastha akshar Nārāyaṇáke rūpá hojātā haye — «Безграничная кутастха стала формой Нараяны». На следующий день, 20 июня, Он записал: Āpnā Rūpáse bhinna rūpá dekh paḍā. Nārāyaṇákā rūpá antar dṛishtime mālum hotā haye — «Я узрел в своём истинном „я“ форму, отличную от нынешней. Внутренним зрением можно созерцать форму Нараяны». В записи от 8 июля 1873 года Йогирадж отметил: Ek Svet Púrusha Āpne māphik dekhā — «Я ощутил белую Сущность, подобную мне самому». Далее, в записи от 28 июля 1873 года, Он отметил: Āpnā rūpá dekhā — Nārāyaṇákā Rūpá haye — baḍā majā — ab kām karṇeme āskat huyā — «Я ощутил себя в истинном виде, своё истинное „я“, которое есть форма Нараяны; теперь я пребываю в благости, мне было лень что-либо делать, казалось, что надо оставаться пассивным».

Победа над сном

В то время Он практиковал садхану по ночам и делал всё, чтобы побороть сон. Об этом Он написал 11 августа 1873 года: Āj bnāsulikā āoāz ācchā huyā ṡūnyá bhavan mil rahanā cāhiye — rātkā sonā kaise na ho — iskā kosis kareṅge. Nesā āur gāḍhā o ṡūnyá āur sāf — «Во время превосходной пранаямы я услышал звучание, подобное звуку флейты, — это был звук омкара; сегодня всё произошло чудеснейшим образом: сквозь это звучание омкара я оказался в Вечной пустоте (Брахмане), за пределами этого звука, смешался и слился с этой пустотой. Но для такого слияния нужно время, в течение которого постоянно практикуется садхана, — это обязательно, но, живя в семье, это невозможно; значит, садхану необходимо практиковать ночью, а для этого во что бы то ни стало побороть сон, — и я стараюсь придерживаться [этого распорядка]».

Теперь погружённость в прана-карму усилилась, и Йогираджу открылось достижение пустого Брахмана. Запись от 14 августа 1873 года: Ab rātme nid kam ātā haye — baḍā sthir baḍā nesā — «Теперь меня почти не одолевает сонливость по ночам; я практикую постоянно и от этого становлюсь очень спокойным, глубоко погружаюсь в практику». В записи от 7 октября 1873 года Он написал: Rātko nid na āoe — «По ночам я уже не засыпаю, полностью победив эту привычку», — и ничто больше не мешает практиковать прана-карму всю ночь.

Пока прана колеблется, преобладает осознание тела, и сон ещё необходим. Но когда от регулярной практики прана-кармы прана обретает неподвижность, потребность во сне отпадает, и это готовит йогина к длительному пребыванию в самадхи: так йогин привыкает обходиться без кислорода. Все живые существа вдыхают кислород и выдыхают углекислый газ. Вдыхаемый кислород поддерживает работу каждой клетки тела, и, пока клетки активны, нужно выдыхать углекислый газ. Когда же йогин действием йоги становится способен приостановить работу каждой клетки тела и всех клеток разом, кислород ему больше не нужен, и выдоха тоже не происходит. В таком состоянии клетки долгое время неактивны, но не разрушаются и не утрачивают своих функций. Когда йогин возвращается в обычное состояние, не только клетки, но и сердце, лёгкие и мозг вновь начинают потреблять кислород; эти органы снова приходят в действие, снова начинается внешнее дыхание, а это и есть подвижное состояние праны. Рампрасад, по свидетельствам, говорил об этом: Yār ghum tāre diye ghumere ghum pāḍāyechi — «Сон необходим при подвижной пране, а когда прана неподвижна, потребности во сне нет». Следовательно, если сон, присущий подвижному, колеблющемуся состоянию праны, сам возвращает нас в это состояние, то, достигнув неподвижности, человек обретает запредельное состояние крийи.

Четыре юги внутри тела

Йогирадж объяснял: Sakala dhármer gupta marma ye mahádyuti Kúṭastha tāhāke jānā cāi. Dhárma arthād Kriyā. Satyá, Trétā, Dvāpára balite kramaṡaḥ Kriyār hrās haye arthād samādhi haite vijñánapad, vijñánapad haite jñāna, ār jñānahaite Kriyā kam. Satyáyuge Kúṭasthe thākā, Trétāte Kúṭastha dekhā, Dvāpáre Kriyār dvārāye ānanda lāv karā, Káliyuge Kriyā deoyā — «Следует постичь тонкое сияние кутастхи, в котором заключён сокровенный смысл дхармы. Дхарма — это крийя (прана-карма); в сатья-, трета- и двапара-югу прана-карма постепенно утрачивает свою значимость, иными словами, самадхи нисходит до высшего знания, высшее знание — до простого знания, а от знания — к упадку крийи. Сатья-юга означает постоянное пребывание в кутастхе, трета-юга — созерцание кутастхи, двапара-юга — счастье, возникающее благодаря практике крийи, а кали-юга — передачу крийи». Далее Он пояснял: Satyá arthād Kriyār parābasthā, Tréta arthād Kriyār parābasthār par, Dvāpárā arthād Kriyā karār samay ebaṃ Káli arthād Kriyā nā karā abasthā — «Сатья-юга означает запредельное состояние крийи, трета-юга — подступы к запредельному состоянию крийи, двапара-юга — практику крийи, а кали-юга — состояние, когда крийя не практикуется». Все эти четыре юги следует понимать как состояния в пределах тела.

В своём комментарии о сокровенном смысле шастр Йогирадж отмечал: Veda samudāye dhármer mūl arthād kriyār dvārāye sab jānā jāye. Ṡruti arthād binā kathāye yāhā sonā yāye, smṛíti arthād ṡune ye smaraṇa karā ihāi marma kathita, mánushyete sthir kariyāche Kriyā kariyā kirtike pāye ihaloke mare Brahmete līn haiyā param such prāpti haye — «Четыре веды составляют основу дхармы, и всё должно пониматься сквозь призму крийи. Шрути — то, что можно услышать, хотя оно и не передаётся речью, а смрити — то, что вспоминаешь, когда услышишь; это и есть неоспоримая истина. Человеку предопределено: если практиковать крийю, обретёшь величие; Высшее блаженство можно обрести, умерев в этом смертном мире или слившись с Брахманом». Далее Он уточнял: Kathā binā yāhā ṡonā yāye tāhār nām ṡruti tāhā jānār nām Veda, tāhā smaraṇa kariyā yāhā ek padārth arthād Kriyā tāhār nām ṡāstrá; ai Veder arthād ṡruti smṛíti mimāṃsā haibār yo nāi kāraṇ hathād āsiyā pare tāhāri dvārāye Kriyā karite karite prakāṡ haye. Veda smṛíti sadācār arthād Kriyā ār ātmār priya arthād sthir howyā ei cār sākshād dhárma — arthād Kriyār lakshman jānā yāye — «Шрути — то, что можно услышать без слов, и веды означают это знание; помнить его — значит пребывать в единении, а это и есть крийя. Это и есть все шастры. Нет способа перенестись [во времена] вед, услышать или вспомнить веды: такое может произойти только внезапно, в процессе регулярной практики крийи. Веды, памятование, праведность и крийя — всем этим дорожит душа, всё это ведёт к неподвижности; эти четыре составляют дхарму, и так можно распознать особенности крийи».

Гуру и внутреннее паломничество

Если верить авторитетному слову гуру, практика крийи подобна переправе через реку материального мира. Йогирадж так описывал это в записи от 11 декабря 1873 года: Ómkārā svetrūpá — ohi jalákā rūpá ohi ādi rūpá — sahajá svabhāb ṡūnyákā sahajá Gurú bākyame bíṡvās karnese sahajá sahajá Kriyā kare to pār utre haye — jaisā koi dubtā haye āur koi taernewālekā kamar isārese pakaḍke dono taer karke pārlage āur lagāoe āur āgar woh jor karke pakaḍeto āp dube āur bacāne wālekobhi dubāoe waisehi Gurú celā — kneoki yo Gurú soi celā — «Омкара не имеет цвета, как и вода, форма которой — Изначальная форма; утвердившись в этой Бесконечной пустоте, человек находит своё естественное пребывание, форму „я“, нормальное состояние, и нынешнее подвижное состояние праны после этого выходит за рамки природного. Всецело следуя авторитетному слову гуру и регулярно практикуя крийю, можно вырваться из круговорота рождений и смертей, присущего этому материальному миру». Например, если человек, спасающий утопающего, мягко подхватит его за пояс, оба смогут выбраться на берег; но если первый слишком цепко⁶⁶ схватит второго, утонут оба. Отношения этих двух людей подобны отношениям гуру и ученика, потому что тот, кто есть гуру, есть и ученик.

Ekke ānkh uṭhā bimāri dekhnese bahut der tak jaysā uskā chuyā chutse uskobhi ānkh ātā haye oyesā Kúṭastha aksharko dekhnesebhi ohi rūpá ho jātā haye — isme sandeha nahi — «Когда у одного человека воспалились глаза, а другой долго смотрит на это воспаление или соприкасается с больным, у второго вскоре тоже начнётся воспаление глаз; точно так же при длительной практике крийи человек обретает способность постоянно созерцать нетленную кутастху, и тогда, без всяких сомнений, состояние „я“ преображается в состояние кутастхи». Йогирадж пропевал:

«Нет иного спасения, кроме призывания Бхагавана — единственного Прибежища всех беспомощных; достигшему этого состояния больше не придётся рождаться. Все чувства будут заперты внутри „я“; никто не сможет выразить своего счастья в этом состоянии, а оно нерушимо; кто же ещё сможет описать это высшее блаженство, если не тот, кто обрёл бесценное богатство? Каждый сможет припасть к Священным стопам, обретя преданность».

24 августа 1873 года Йогирадж записал: Vāsanā choḍ de to khud Vāsudeva hoye. Vāsu = vāsanā, deva = Mālik⁶⁷. Yab vāsanāko choḍe to khud Mālik hoye — Humhi súryakā rūpá — «Отринув все виды желаний, „я“ становится Васудевой, Владыкой. Когда при регулярной практике прана-кармы „я“ сливается с другим, всё обретает природу пустоты, и тогда „я“ обретает владычество, потому что тот Кристально Чистый Пустой Брахман Вездесущ. Он и есть Владыка». Йогирадж подчёркивал: Tum kabhi mad choḍo uha snaiko / Jabtak na milāoye āpko — «Никогда не отступай от Бога, пока не соединишься с Ним».

Священное Сияние и неприступное место

Об этом Он написал 3 мая 1873 года: Humhi súryakā rūpá nirmal jyoti — jab nirmal jyoti dekhe haye tab Hum choḍāy dusrā koi na dekhte haye — lekan ab nirmal jyotme samānā cāhiye — «Я есть Атмасурья, Священное Сияние. Когда я созерцаю это Священное Сияние, никто, кроме меня, его не видит; но теперь должно произойти слияние с этим Священным Сиянием, — Священное Сияние и я стали единым целым, обрели единство». На следующий день Он записал: Yo bindi soi súrya — ab ghar ujiyālā hotā haye — «Точка, подобная Полярной, путеводной звезде, которая ощущается в кутастхе, и есть Атмасурья, и при созерцании Атмасурьи всё становится ясным и различимым». Далее, 5 мая 1873 года, Он написал: Nirmal jyoti Bhagavānkā haye — jyoti ākāṡke māphik — «Священное великолепие Бхагавана подобно пустоте». В записи от 12 августа 1873 года говорится: Āsmānke tríkuṭime akshar phir usise jyotrūpá — uskā baḍā nirmal rūpá — «Подобный пустоте треугольник в кутастхе непреходящ на высшем уровне; именно этот треугольник источает сияние, и он в высшей степени чист».

28 августа 1873 года Йогирадж записал: Jihvá jab tālumūlme lagtā haye tab khaṭṭā miṭhā swād mālum hotā haye — āur gāḍhā — ab bahut sthir haye — āj Prâṇâyāma thoḍa huā — Ómkārkā dhvani piche taraf sunātā haye — «Когда язык поднимается вверх, в полость носоглотки, ощущается кисло-сладкий вкус. Сегодня пранаяма стала интенсивнее, затем я достиг неподвижности, и звук омкара слышался в области затылка». Записью от 12 ноября 1873 года сопровождается Его набросок точки в кутастхе, рядом с которым Он написал: Ehi agam sthān haye isime ṭhaharnā cāhiye — «Неподвижная точка в кутастхе — неприступное место, и в этой неподвижной точке нужно задержаться». Если ум ещё беспокоен, эта точка даже ненадолго не станет неподвижной. При постоянной практике прана-кармы, когда всё прекращает движение, человек обретает состояние за пределами ума и желаний, и точка замирает в неподвижности. Подвижный ум и интеллект живого существа не способны достичь этой неподвижной точки, поэтому Йогирадж и называл её неприступным местом.

7 декабря 1873 года Он писал: Iha ṡarīrke bhitar dusrā ek ṡarīr haye aisehī lekin kālā — «Внутри этого тела есть ещё одно тело, и оно чёрное». Это считается созерцанием своего собственного «я». Как мы видим своё тело, встав перед зеркалом, так и при постоянной практике прана-кармы, когда ум становится неподвижным, словно отражаясь в зеркале кутастхи, можно воспринять собственную форму величиной с большой палец руки, — это каузальное тело. Тела бывают трёх видов: материальное, тонкое и каузальное. Тонкое тело находится внутри материального, а каузальное — внутри тонкого; во сне материальное и тонкое тела освобождаются от ощущений и лежат спящими, но каузальное тело не спит: оно — место пребывания и прибежище двух других тел. Йогирадж пропевал:

«Развейте иллюзии, отриньте эгоизм, продолжайте идти путём праведности; поднимайтесь шаг за шагом всё выше и выше — тогда обретёте невероятное счастье; каким бы обманом ни был увлечён ваш ум, явится божественное видение Изначального Сущего; сосредоточьтесь на Нём — и тогда достигнете слияния с Ним и станете с Ним одним целым».

Galeme miṭhā mālum huyā āur bhitar bhitar calā āur baḍā neṡā mālum huyā aisā hamesā cāhiye — «Когда язык поднялся вверх, в полость носоглотки, я ощутил сладкий привкус, и дыхание продолжилось внутри меня. Это состояние глубокого погружения необходимо поддерживать постоянно». Nirmal Brahma Mālik, Brahma jalákā rūpá haye, Brahmai sárvamáya — «Кристально чистый, лишённый иллюзий Брахман — Владыка всего, поскольку всё берёт начало в Брахмане». Брахман имеет форму воды, а вода не имеет формы: вода бесформенна и принимает форму сосуда, в котором находится. Такой бесформенный пустой Брахман Вездесущ. Súrya Hamārā rūpá yo Ómkārā haye ohi sthir ghar yānekā rastā haye — «Атмасурья — это лишь моя форма, которая есть Омкара, путь к неподвижному состоянию», потому что благодаря постоянному созерцанию Атмасурьи йогин обретёт состояние неподвижности, где уже нет ни видений, ни реализаций.

Nākke upar tākke bhouke upar kapālke bicme tākke ṭhahar rahanā kaṭhin haye — isise sthitipad yāne samādhi hotā haye — «Чрезвычайно трудно долго удерживать взгляд в одном направлении — вверх ко лбу, в межбровье, к переносице; но если оставаться в этом состоянии, можно достичь постоянного пребывания в самадхи⁶⁸». Jihvá dahine nākke chedme ghusā phir bāye chedke bhitar ek aṅgul — ab khicnesebhi si aisā ṡabd ātā haye āur pheknesebhi — «Язык, поднявшись вверх, входит в правый носовой ход, затем на ширину пальца заходит в левую ноздрю. В этом состоянии происходит внутренняя пранаяма — вдох и выдох, и во время превосходной пранаямы слышится звук „ши-ши“». Jihvá dono nākke chedme upar calā āur yo ṡūnyá bāhar soi bhitar dekhlāi detā haye — «Язык поднимается всё дальше и выше, проходит сквозь внутренние части обоих носовых ходов и ещё выше. Выполняя в этом состоянии прана-карму, я узрел кристально чистую бесконечную пустоту повсюду, вовне и внутри: внешнее и внутреннее слились воедино». Ākāṡ Nārāyaṇá haye — Brahma dhyāna āsal haye hṛidayme sthita haye satya rūpá haye — māyā dhokā — «Нараяна — кристально чистое, бесконечное, подобное пустоте небо. Брахма-дхьяна — подлинная практика, и выполнять её следует всем⁶⁹». Препятствия в анахата-чакре можно устранить с помощью тхокар-крийи (ṭhokar kriyā), которой можно научиться только у гуру; тогда обретаешь устойчивое состояние и становится возможным проявление истины, а иллюзорное подвижное состояние, предшествующее этому постижению, — обман и неправда.

Āur majā sthir gharkā ohā mālum hotā haye bahut dertak ṭhahare haye — nirmal ākāṡbad Brahma mālum hotā haye — «Достигнув неподвижного состояния, я ощутил невероятный восторг и понял, что обрёл это состояние надолго; я постиг кристально чистого, Абсолютно Пустого Брахмана». Далее Йогирадж писал: Sthir vāyute thākile hṛidaya emat nirmal haye ye kathā kohile hṛidaye dhākkā ihā anubhav haye. Khechari hoile ākāṡetei caliyā jāye arthād calāye kona kleṡbodh haye nā. Icchā haite ahaṃkār sei icchā sthir hoilei buddhi tini Īṡvará. Alabdha dhan pāile yerūpá ṭripta mánas haye tad sahasragun samādhite mánas tṛipta haye — Brahma suddha arthād kono drabya hoite nirgata haye nāi arthād uccishṭa naye — «Когда пребываешь в неподвижном воздухе, анахата очищается настолько, что во время разговора ощущаешь толчок в сердце. Когда человек научился выполнять кхечари, ему открывается доступ к пустоте: тонкое духовное движение по возвышенному пути не причиняет мучений и даётся без усилий. Гордость возникает из желаний; когда же желание усмиряется, расцветает разум, а это — Бхагаван. После достижения самадхи неподвижный ум погружается в удовлетворение, которое в тысячу раз превосходит удовлетворение от обретения богатства, к которому и вовсе не следует стремиться. Брахман чист, поскольку не происходит ни из какого источника».

Паломничество внутри тела

Согласно предписанным обрядам и правилам внешнего поклонения (ритуала), при поклонении Нараяне или Шиве сначала совершается священное омовение, затем само поклонение, а после — дхьяна с сосредоточением на этих божествах. Йогирадж говорил об этом: Mahádever prathame snāna tārpar dhyāna ihā asambhav, kāraṇ prathame dhyāna ucit chilo — matlab — ātmāke jānā ucit Brahma tannimitta prathame snān āpnār ābaṡyak pare dhyāna — «Невозможно сначала совершить священное омовение в честь Махадева, а потом — дхьяну, потому что сначала должна быть дхьяна: то есть нужно постичь душу — когда „я“, самость, проникнет в душу, — а затем погрузиться в дхьяну».

Так Он подчёркивал необходимость внутренней садханы. Потому и отмечалось, что Йогирадж не совершал никаких паломничеств, кроме внутренних, ведь внутреннее паломничество — прообраз паломничества внешнего. Йогирадж отмечал: Kúṭastha akshar āsal rūpá Ómkārakā yāne svāsā hamesā dhāraṇ karnese Baladevakā nām Haladhar huyā, uha candramārūpi Pravās tīrtháme (Candrakā uday honā pravās tīrthá haye) pahale snān kiyā piche phir sushumná uday honese Kúṭastha akshar dekhā tab Sárasvatí nadí snān kiyā — phir yab pañcaṡrotā jab nikase tab Pañcabadarikā nāmā tīrthásnān kiyā — «Нетленная кутастха — истинная форма омкара; иными словами, если дыхание постоянно возрождается и если надолго самопроизвольно достигнута кевала-кумбхака, тогда Баладева обретает имя Халадхар: воздух праны означает силу, значит, воздух — это Баладева и Халадхар (тот, кто несёт плуг). Тёмная луна, которую видишь в кутастхе, — это место паломничества Правас (Pravās); сначала я совершил омовение в этом месте паломничества, потом, когда появилась сушумна, я узрел нетленную кутастху и искупался в реке Сарасвати. Позже, когда дыхание стало полностью неподвижным, я окунулся в паломничество огня. И снова, когда появились пять потоков, то есть когда поток амброзии излился сверху вниз из сахасрара-чакры, я совершил омовение в месте паломничества Пяти Бадри». Так Йогирадж совершал все паломничества в пределах своего тела, потому что, совершая внешние паломничества, человек не обретёт души. В шастрах говорится об этом так:

(«Джнянасанкалини-тантра» / Jñanasankalini tantra)

Здесь говорится: «Несведущие и порочные люди ходят от одного места паломничества к другому. Дорогой садхак, пока ты не познаешь паломничества души, невозможно обрести освобождение».

Причинная вода и пять элементов тантры

Йогирадж повторял: Gáṅgājiki lahar ānkh mudke thoḍā thoḍā dekhā — «Закрыв глаза, я вижу волны Ганги-сушумны». Это называют игрой волн сушумны. Однажды Йогирадж нарисовал Хара-Парвати, пребывающую на вершине горы Кайлаш, и рядом с рисунком написал: Ṡirke ādhe upar Kailāṡ pāhāḍ yāne sahajádal Padma jisme Har-Pārvatī birājmān dūrse dekhā yāye — «Гора Кайлаш находится в сахасраре, где пребывает Хара-Парвати, и её можно созерцать издалека». Каши расположен над Трезубцем Махадева, а Трезубец представляет три качества — иду, пингалу и сушумну. Под Каши подразумевается состояние откровения, а Махадев символизирует сушумну, которая представляет качество саттвы. Под наброском священной пещеры в Гималаях, которая называется Гомукхи (Gomukhi), потому что формой напоминает коровью морду, Йогирадж написал: Gomukhi dekhā — «Я узрел паломничество к Гомукхи в кутастхе».

Nāḍi nákshatra ṭhik hoto saphal haye sab karma, nahito biphal hoto haye dhárma — «Если в момент рождения человека планеты расположены правильно, благоприятно, он будет успешен во всех своих делах; если же расположение планет неблагоприятно, то ни его делам в материальном мире, ни продвижению по духовному пути не будет сопутствовать успех». Jihvá uṭhke jaysā bilkul ṡvāsā bund ho gayā o miṭhā mālum hone lagā — «Язык, поднявшись вверх, входит в полость носоглотки, и внешнее дыхание полностью прекращается, то есть внешних вдоха и выдоха больше нет. При этом я ощутил на кончике языка сладкий привкус». Sushumnāye vāyú gele kuper matan galāye chidra anubhav haye — «Когда при практике прана-кармы воздух праны входит в сушумну, в горле ощущается небольшое углубление, напоминающее колодец: как в колодце воздух не движется, так не движется он и в горле». Svaprakāṡ arthād āpnā āpni prakāṡ arthād icchārahit, icchā thākile kakhana kichu haye nā — «С самопроизвольным проявлением прекращаются желания. Пока желания остаются, духовной самореализации не достичь».

Ab baḍā majā huyā haye ṡvāsā ekdam sautak ghus gayā avināṡi yāne tríkūṭike ṭikiyā yāne jñnacákshu har hameṡ ānkhke sāmne khaḍā — «Теперь меня охватывает невероятная благость: дыхание прошло всю сушумну до конца, и я ощутил бессмертную, нерушимую кутастху — глаз мудрости, превосходящий обычное зрение». Humhi nilkā koṭhi Humhi Kisunji — «Только я есть синий Махадева (одно из имён Шри Кришны). Только я есть Бхагаван Кришна». Yo Kisun soi sūrya soi pāni — «Тот единственный, кто есть Кришна, и есть Атмасурья. И Он же — причинная вода». Bāre bāre Sūryake dekhte icchā kare — «Я раз за разом стремлюсь увидеть душу-солнце». Yo Hum soi sūryakā jyoti — «Сияние Атмасурьи — это я сам». Āpan rūpá āsal — «Моя собственная форма есть истина». Jagadke sār Sūrya haye ohi rūpá tumārā haye — «Атмасурья — суть Вселенной, потому что всё создаётся из Атмасурьи, которая есть форма всего: меня, вас и всех других». Tumhi tum ho tum choḍāye dusrā nahi tab laye sparṡa — «Ты — это тот самый ты лишь тогда, когда во время практики прана-кармы достигнешь особого состояния, — только тогда постигнешь слияние».

Йогирадж нарисовал фигурку человека с солнцем на лбу и подписал под рисунком: Sūryakā dusrā rūpá yáma ohi Hum — Súryai Hum. Yo svāsā soi Súryakā jyot soi Hum — Súryase iha svāsā ātā haye — iha samajnā jaldi nahi hotā haye — «Вторая форма Атмасурьи — смерть, и это опять-таки я сам. Дыхание есть сияние Атмасурьи, и это только я сам, потому что дыхание исходит из души-солнца — источника, из которого оно рождается. Просто так этого не понять, и немного практиковать садхану тоже не поможет: понимание придёт только благодаря усердной садхане». Súrya o jyot phir ohi kāraṇbāri hotā haye usise sabadpatti āur usise laye. Ab svāsā bhitar bhitar jātā haye thoḍā bāhar bhi jātā haye. Āj mánas saṅga deṡese ekdaphā khabār gayā isse Prabhukā dárṡana o dhvani ājan dekhne sunā — strī púrushkā kāl haye iske taraf tāknā nahi, bhul karkebhi cāhiye nā — «Атмасурья и сияние — это причинная вода; из этой воды создана вся Вселенная, и всё во Вселенной сливается, соединяется воедино в этой воде. Теперь дыхание проходит внутри, но малая его часть всё ещё остаётся внешней. При выполнении прана-кармы достигается состояние, когда ум отрешается от всех чувств, и в этом состоянии возникает видение Владыки: я созерцал проявление и слышал звук омкара. Лишь это одно подобно смерти, ведь все, независимо от пола, никогда не обращают на это внимания, даже по ошибке, потому что неподвижному состоянию праны присущи два аспекта: первый — Вишну, Защитник, объемлющий всё, второй — Разрушитель, подобный смерти».

Йогирадж наставлял: «Йогину не следует созерцать Разрушителя, подобного смерти. И хотя йогин будет видеть оба состояния и обретать знание об обоих, ему всё же следует избегать созерцания Разрушителя, подобного смерти, чтобы не попасть в лапы смерти». Он предостерегал каждого йогина: Āj kisike kuch kahese mánas dab gayā haye. Jihvá bilkul aṭak rahat haye āur svāsā bhitar bhitar caltā haye. Ab is kadar nesā hotā haye ki nesāke māre ānkhse subātā nahi — haraf likhnekā nan ajar paḍe — āur nid aisā nesā gher āoye — «Сегодня я кому-то что-то сказал, и это повлияло на мой ум: язык полностью поднялся вверх, в полость носоглотки, и остался там, а дыхание стало внутренним и продолжалось внутри. В этом состоянии воздух праны поднялся вверх, и наступило глубочайшее погружение — такое, что я ничего не видел вокруг, даже букв, которые писал; я впал в прострацию, в дремотное оцепенение, какое бывает перед самым засыпанием, — меня охватила глубокая погружённость». Kasāk bhitar bhitar praṇām karte bakhat ānkh bandhā ho jātā haye āur kuch bujhātā nehi baḍā nesā haye o baḍā majā haye — «Во время усердной практики внутренней прана-кармы мои глаза вдруг сами собой закрылись; я перестал что-либо понимать, глубоко погрузившись в это состояние, и меня охватило невероятное ощущение благодати».

Далее Йогирадж пояснял: «Вдох при каждой начальной внутренней пранаяме давался нелегко: при попытке задержать вдох возникал дискомфорт, сменявшийся облегчением при каждом внутреннем выдохе, но в животе воздуха не было. Во время второй пранаямы воздух поднимался вверх по горлу и носу и внутрь, к носоглотке; блаженство при вдохе во время внутренней пранаямы подобно блаженству при задержке в обеих частях, а также при выдохе; но сладчайший звук омкара, исходящий при выдохе, заставляет воздух подниматься к голове и оставаться там, отчего в голове ощущается тяжесть. Эта тяжесть и есть погружённость. Но почему такую погружённость ощущают не все? Подобно тому как возникает страсть, желание обладать прекрасной женщиной, очаровавшей вас (здесь женщина — причина страсти), так и погружённость, отмеченная тяжестью в голове, возникает от внутренней превосходной прана-кармы. Высшее Сущее, или Брахман, посредством иллюзии, принимающей облик чарующей фигуры, вводит в заблуждение весь мир; но страсть, которая развивается при взгляде на прекрасную женщину — лишь теневую форму этой чарующей фигуры, — значительно уступает по силе той погружённости, что возникает при созерцании Высшего Сущего. Всё это я понял во время практики пранаямы».

Āte bakhat preṇāmse svāsa nāhi nikaletā āur yāte bahkat thoḍā nikālātā haye — «Во время вдоха во внутренней пранаяме воздух не выходит наружу, в отличие от выдоха, когда немного воздуха всё же выдыхается. А после практики пранаямы воздух на выдохе по-настоящему не выходит, а направляется внутрь». Praṇām karte bakhat parakh āste āste karte bakhat yarā hāoyākā kampher mālum hoye tab āpse āp rukyāye āur yettā dertak rākhenekā eredā hoye rākh seke — e mālum hotā haye monko nirthan karnese mārte mārte svāsāke tarha āisā āhubhav bhāyā — «Ради проверки я выполнял пранаяму медленно и обнаружил, что объём воздуха [при разных способах практики] неодинаков. При такой пранаяме дыхание само собой останавливается, и я могу пребывать в этом положении сколько пожелаю. Затем я понял: если подконтрольный ум будет направлять дыхание внутрь, само собой разовьётся насыщенное неподвижное состояние».

Об этом состоянии Йогирадж писал неоднократно: Monseche tiran hoye uskā nām mántra. Tanseche bharaṇ hoye uchkā nām tántra haye — «Подвижный ум, который все называют просто умом, обретя неподвижность, или освобождение, называется мантрой, а то, чем питается тело, называется тантрой». Тело питается постоянным потоком во всех нервах, и этот поток воздуха называется тантрой. Йогирадж пояснял: «Нет ничего слаще потока амброзии, низвергающегося водопадом сверху; голова довольно тяжела; при продолжительном пребывании в кутастхе и практике пранаямы причинная вода изливается вниз из сахасрары, и звук омкара, который раньше слышался во время дхьяны или пранаямы, теперь звучит беспрестанно. Когда снята пелена, скрывающая душу-луну в кутастхе, то при регулярной практике пранаямы можно увидеть кристально чистую бесформенную луну; тогда можно отчётливо, с закрытыми глазами, видеть луну внутри, то есть в кутастхе, но даже теперь она видна лишь несколько мгновений, — очевидно, это ещё не постоянное пребывание в этой области. Теперь же я обрёл силу благодаря более продолжительной практике пранаямы, и чем больше я практикую пранаяму, тем яснее понимаю, что вот уже несколько дней дыхание перестало быть внешним. Я в восторге от этого состояния; я осознаю, что всё это — состояние прекращения вдоха и выдоха; развивается неподвижное состояние, иными словами, наступает самоотречение. Пока не обретёшь такого состояния, всякое иное отречение поверхностно и бессмысленно».

Knāsar ghanṭākā dhvani kānme mālum hotā haye jab dhyāna kare — «Когда я медитирую, или практикую крийю, то слышу звон колокольчика и звук медных тарелок». Khāli ānkse candrá dekhā sabere praṇām karoth bakhat candrá súryakā ekme milgāye haye phir khāli dekhā — «Когда по утрам я выполнял пранаяму, передо мной представала душа-луна; затем я видел, как солнце и луна соединялись, и, когда они сливались воедино, я понимал, что двойственности нет, всё стало пустым и незаполненным, — так я узрел Бесконечную пустоту, которая и есть Брахман». Súrajme sab kāraṇbāri bharā haye — «Душа-солнце полна причинной воды». Jo bindi soi dhvanikā rūpá — ab dhvani samān haye. Āur Súryai bindikā rūpá to Súryai ṡabd haye — «Точка, которую видишь в кутастхе, — это форма звука омкара; теперь звук сравнялся с ней, и, когда Атмасурья принимает форму этой точки, Атмасурья становится звуком, или омкарой; иначе говоря, Атмасурья — это точка, и она же — звук омкара». Ab agam sthānme gaye yāne sthir — «И теперь я достиг того недоступного, или неподвижного, места, куда никто не может попасть, кроме йогинов».

Brahmāke kamuṇḍal me Harike caraṇse pānil girtā haye — ehi haye kāraṇbāri — «Вода, что течёт от лотосных стоп Хари в сосуд для воды Брахмы, подобный рогу изобилия, и есть причинная вода». Сосуд для воды Брахмы символизирует носоглотку, а лотосные стопы Хари — сахасрару. Амброзия, которая стекает из сахасрары по полости носоглотки к кончику (поднятого вверх) языка, и есть причинная вода; выпив эту воду, обретаешь бессмертие.

Пять элементов тантры

Употребление вина — один из пяти основных тантрических ритуалов. Согласно тантре, на самом деле «пить вино» означает пить причинную воду, а вовсе не употреблять хмельное буквально. Главная особенность тантры — садхана, состоящая из пяти основных ритуалов. Её определяют три качества — саттва, раджас и тамас, важнейшее из которых — саттва. Пять элементов внешнего мира — вино, мясо, рыба, благосостояние и соитие. Если человек с качествами раджаса и тамаса практикует садхану под властью пяти элементов внешнего мира (а это пороки, дурные привычки), то постичь душу он не сможет: реализации души не произойдёт. Благие же пять элементов отличаются от пяти элементов внешнего мира. В тантрических шастрах объясняется, что при качествах раджаса и тамаса основу составляет садхана под воздействием пяти элементов:

(Kulārṇabtántra / «Куларнава-тантра», 2)

Здесь говорится: «Если человек достигает освобождения, употребляя вино, то и самый злосчастный пьяница должен иметь возможность его достичь; если поедание мяса поможет человеку встать на благочестивый путь, тогда все, кто ест мясо, заслуживают благословения. Дорогой садхак, если муж может достичь освобождения благодаря соитию с женой, тогда всем без ограничений следует совокупляться с женщинами».

Что же тогда, с точки зрения качества саттвы, представляет собой вино — первый из пяти элементов внешнего мира? В шастрах говорится об этом:

(Āgamsār)

Здесь говорится: «Дорогой садхак, тот, кто в восторге пьёт амброзию, истекающую из сахасрары, называется опьянённым садхаком».

Йогирадж постоянно пребывал в безмятежном состоянии Бхагавана, потому что пил эту причинную воду. А как, стремясь к качеству саттвы, понимать употребление мяса — второго из пяти элементов внешнего мира? Шастры предписывают:

(Āgamsār)

Здесь «ма» (mā) обозначает функцию языка, отчасти — речь; такая функция дорога языку. Человек, который «проглатывает» язык, то есть сдерживает речь, считается садхаком, вкушающим мясо. Согласно наставлениям гуру, когда язык поднимается в полость носоглотки, речь прекращается, и в этом состоянии при практике продвинутой прана-кармы у человека прекращаются все желания. А кто станет говорить, когда желаний нет? Если язык под контролем, речь прекращается; и усердный садхак, который стремится удерживать язык поднятым, называется садхаком, вкушающим мясо.

Сокровенный смысл пяти элементов

А как, стремясь к качеству саттвы, понимать употребление мяса — второго из пяти элементов внешнего мира? Шастры предписывают:

(Āgamsār)

Здесь «ма» (mā) обозначает функцию языка — отчасти это речь, и такая функция дорога языку. Человек, который «проглатывает» язык, то есть владеет своей речью, считается садхаком, вкушающим мясо. По наставлению гуру, когда язык поднимается в полость носоглотки, речь прекращается, и в этом состоянии, при практике продвинутой прана-кармы, у человека исчезают все желания. А кто станет говорить, когда желаний нет? Если язык под контролем, речь прекращается; и усердного садхака, который стремится удерживать язык поднятым вверх, называют садхаком, вкушающим мясо.

А как быть с третьим из пяти элементов внешнего мира — рыбой? В шастрах говорится:

(Āgamsār)

«Две рыбы постоянно плавают в водах двух рек — Ганга и Ямуны; садхака, который съест их, считают садхаком, вкушающим рыбу». Ганг — это ида, Ямуна — пингала; дыхание непрерывно движется по двум носовым ходам — это и есть та пара рыб. Йогина, которому с помощью прана-кармы удалось сделать прану неподвижной, — того, кто «поедает» эту пару рыб-дыханий, то есть останавливает их движение, — называют садхаком, вкушающим рыбу.

О четвёртом элементе внешнего мира, благосостоянии, в шастрах сказано так:

(Āgamsār)

«Стебель тысячелепесткового лотоса, совершенно чистый и подлинный, подобный ртутному столбу, сияет сильнее лучей миллионов солнц и лун; он умиротворяет и исполнен нежности. Тот, кто осознал душу в союзе с женской энергией, — йогин, который по наставлению своего гуру обрёл прямую реализацию, сам постиг Высшее сущее благодаря практике атма-кармы, — считается садхаком, поклоняющимся духовному благосостоянию».

О пятом элементе внешнего мира, коитусе, в шастрах также говорится:

(Āgamsār)

Здесь говорится, что суть коитуса — в создании, сохранении и прекращении существования. В результате единения душ (коитуса) достигаются духовная самореализация, состояние за пределами желаний и труднодостижимое знание о Брахмане. Когда посредством жизненного дыхания, прана-кармы, манипура-чакра вместе с сущностью тепла достигает союза в коитальной точке тонкого источника в аджня-чакре, то есть когда удаётся утвердиться в аджня-чакре, тогда рождается величественное, исполненное блаженства знание о Брахмане. Если удаётся утвердиться в аджня-чакре, близкое общение и единение в возникающем при этом неподвижном состоянии называют Рамой. Это и есть подлинное воспевание Рамы, которое никогда не бывает словесным. Садхак, достигший единения души, не прерывает тесного общения с душой, а имя Рамы здесь, несомненно, — Тарака-Брахма (это точка Брахмана). Дорогой садхак, следует продолжать практику атма-кармы, чтобы в час смерти вспомнить имя Рамы: ведь тот, кто, отрёкшись от всех действий, памятует имя Рамы в момент смерти, становится исполненным Брахмана. Об этом Йогирадж писал: «Ómkārā Ātmârāma ohi Rāma haye» — «Омкара, Атмарама, и есть Рама».

Сущность такого соития, подобная сущности души, — высшая сущность и причина всякого познания, а рождающиеся из неё плоды служат различными видами поклонения и джапы. Посредством этого шестисоставного (охватывающего шесть чакр) действия йоги, выполняемого по наставлению гуру, все мантры становятся благоприятными и способствуют пробуждению сознания. При практике внутренней пранаямы внешний воздух удерживается вовне, а внутренний остаётся внутри; пребывание воздуха в аджня-чакре — это «объятие» (охваченность, принятие), а полная поглощённость этим состоянием — «поцелуй». Такого состояния дхьяны можно достичь, выполнив внутреннюю пранаяму 1728 раз. В состоянии кевала-кумбхаки человек слышит «призыв»; язык поднят вверх, и при практике атма-кармы истекает амброзия — это называется «жертвоприношением». Подобная дыханию жизненная джапа, то есть атма-карма, и есть «духовное единение». При долгом и тесном общении такого рода из сахасрары истекает амброзия, подобно излиянию семени, и в этот миг возникает ощущение удовлетворения и благости, называемое «дакшина» (dakshiṇā — подношение, дань), то есть состояние абсолютного блаженства. Суть целомудренного коитуса и пяти элементов внешнего мира в тантрических обрядах установил Махадева (неподвижная прана) для Парвати (то есть подвижной праны), и Он призывал Её хранить эту всеобщую тайну. Но в наше время качеством саттвы пренебрегают, и все действия совершаются под влиянием качеств раджаса и тамаса.

Йогирадж отмечал: «Ei ṡarīri Ómkāra, ṡarīr hoite sakala udpatti» — «Это тело есть Омкара, и всё берёт начало в этом теле». В другой день Он записал: «Āj mun cañcal hoke jaysā Prâṇâyāma kartethe so oysā nahi huyā—ab ṡvāsā bahut kum calne lagā—baḍā majā» — «Сегодня ум был несколько беспокоен, и потому я не смог практиковать превосходную пранаяму так, как практикую всегда. Но прежде я практиковал долго, поэтому дыхание заметно замедлилось, и даже в этом состоянии я испытал восторг». За этой записью следует другая: «Āj ekdu dum bund—chotā jihvā āur upar uṭhā—āur bicme pānikā sotā mālum huyā» — «Сегодня моё дыхание полностью остановилось, внешнего дыхания не стало совсем. Нёбный язычок поднялся ещё выше, и я ощутил поток амброзии по твёрдому нёбу». «Jisme kāmko jitā usne sabkuch kiyā» — «Тот, кто победил всякие пристрастия и влечения, может должным образом вести любую деятельность». Чем сильнее с помощью прана-кармы затихает движение дыхания, тем легче победить любую алчность. «Ohi ekrūpá Mahápurushkā jo tamām brahmāṇḍ byāpik haye» — «У того Махапуруши всегда одна и та же форма, Он не претерпел никаких изменений; я узрел, как Он объемлет всю Вселенную».

Утвердившись в недвойственности, достигнув слияния, единения с Брахманом, Йогирадж провозгласил: «Súryai Brahma Humhi Brahma sarvabrahma» — «Атмасурья, чьё сияние подобно сиянию тысяч солнц, есть Брахман. Я Сам есть Брахман. И всё вокруг есть Брахман». Заявляя о Своём единении с Брахманом, Йогирадж и Сам был исполнен Брахмана: «Humārei Rūpá sab jagai—Hum choḍāy koi nahi, uha rūpá haye ṡūnyá me ohā na din na rāt» — «Моя форма преобладает во всём творении; без Меня ничто не преобладает в этой Вселенной, без Меня здесь нет ничего». Эта форма Брахмана объяла Вселенную и утвердилась в бесконечной пустоте, то есть в пустоте внутри пустоты, где нет ни ночи, ни дня, но всё самопроизвольно являет себя само. Это наивысшее состояние йогина, а вершина всех видов йоги — лайя-йога, когда малая сущность, сливаясь с сущностью необъятной, исчезает. В этом и состоит наивысшая, главная цель йогина.

Как правило, Йогирадж никогда не страдал серьёзными недугами, но тело есть тело, и оно может болеть. Однажды у Йогираджа случился абсцесс, о чём Он написал в дневнике: «Āj Āpnā gāflise phoḍā huyā» — «У меня появился нарыв из-за моей собственной небрежности». Через пару дней Он записал: «Āj rojke māphik phoḍese Prâṇâyāma nahi huyā—avināṡiko yāne Súryáko rātme dekhā» — «Сегодня нарыв сильно болел, и я не смог практиковать превосходную пранаяму, как в другие дни. Но вечером я узрел нерушимую атмасурью». Ещё через пару дней Он написал: «Āj kuch durbal ṡarīr huyā lekin bhitar svāsā calā» — «Нарыв держался несколько дней, я сильно ослаб, и дыхание само собой стало внутренним». Нарисовав солнце, Он подписал рисунок: «Humhi Hum haye. Sūryá dekhā ānkh mudke—Humhi Súrya haye» — «Я есть только Я Сам, Я пребываю внутри Своего „я“; и даже в этом состоянии, закрыв глаза, Я созерцаю атмасурью, Я есть несокрушимая душа-солнце». «Alakh nirañjanakā jab kamal bikaṡit hoye tab āphi āp dekhe—phir Āprūpi Bhagavān honā bnāki haye—tab Gurú samān dātā nahi mālum hoye» — «Когда при выполнении прана-кармы от муладхара- до аджня-чакры расцветают шесть лотосов — чакр, открывается великолепие незримого и безупречного Бога, и тогда можно воспринять самого себя. В этом переживании расцветает лишь собственная форма — форма „я“ в состоянии Бога. И тогда приходит понимание, что никто не сравнится щедростью с гуру».

Продвигаясь дальше, Йогирадж воплотил Собой вечное слияние состояния живого существа с состоянием Бога, прочно утвердившись в недвойственности согласно основным принципам веданты. Он достиг вершины в практике садханы и приписывал это Своему тайному ежедневному повторению всесозидающих слов «Svayaṃ Bhagavān». Так, описывая последовательные этапы Своей садханы, Он учил человечество, рассказывая, как от Шьямы Чарана, из состояния живого существа, Он вернулся в Своё исконное, Изначальное состояние. И Его Божественное изречение было таким: «SVAYAṂ BHAGAVĀN — Моё собственное „Я“ есть Всемогущий Бог — Высший, Абсолютный, Вечный, Безмерный, Создатель, Хранитель Вселенной, Разрушитель и Спаситель, Вездесущий, Вседержитель, Всеведущий, Вселюбящий, принимающий любые формы и любой пол. Я пришёл, чтобы направить человечество — тех людей, которые хотя и сбились с праведного пути, но изначально стремятся к спасению».

Записи 1871 года об атмасурье

В августе 1871 года (число не указано) Йогирадж написал: «Kālā bindi ei sthir bahut der tak dekhā āur kahā Mātārīse ki bābā āvat prâṇáme marne lāge ekhi ehi kāhkarke royā tab sāmko Gurúne kahā upar likhā huyā Gurúne bātālāyā lekin ānkhse kuch nāhi dekhā ki kuch nāhi Brahma heya yāne mālum hotā heya ki mahávidyākā dárṡana hogā» — «Долгое время я созерцал неподвижную чёрную точку и, размышляя о том, что могу умереть в состоянии внешнего дыхания, как умирает обычный человек, заплакал от тоски и обратился к Матаджи (изначальной женской энергии). Позже, вечером, я рассказал об этом Гуруджи, и он божественным образом всё мне разъяснил (вечер здесь символизирует переходное состояние на стыке подвижной и неподвижной праны). Я не видел ничего, кроме Брахмана, и понял, что теперь смогу узреть состояние Высшего знания».

В сентябре 1871 года, в период нарастающей луны, Йогирадж писал о сущности пространства: «Теперь я ощущаю невероятную благость. Всё берёт начало в атмасурье. Сначала я видел атмасурью величиной с точку, а теперь эта точка стала размером с солнце в небе. Всё творение в мире берёт начало в атмасурье, пробуждая тем самым двойственность, и вновь атмасурья растворяется в абсолютно пустом Брахмане. И наоборот: источник, из которого возникает атмасурья, — абсолютно пустой Брахман. Значит, это вечно длящийся процесс сохранения и растворения. В анахате слышится звук омкара и другие присущие ей внутренние звуки, которые издаёт атмасурья, — божественный звук сияния Брахмана. Та же атмасурья превратилась в душу-луну; следовательно, Он, и только Он, — Владыка лунного сияния, а вместе с тем и Ганеша-джи, записавший веды. Хотя кажется, будто Он ничего не мог написать, напротив — лишь Он один способен раскрыть значение вед с помощью Своего хобота (символизирующего пранаяму). Такой звук раздаётся, если подуть в замочную скважину, и подобный же звук возникает при практике пранаямы. Лишь атмасурья есть истина; когда отринуты все желания, нет и воли к совершению каких-либо действий, и всякие стремления исчезают. Теперь дыхание полностью идёт по сушумне, и, созерцая внутренним взором шесть чакр, охваченный этим состоянием, я понял, что могу продвигаться дальше. Погружённый в это состояние, я увидел в зеркале кутастхи сидящее там ужасающее существо с чудовищными руками и зубами, и я заявил этому пугающему состоянию, что, сколько бы страха оно на меня ни наводило, я буду твёрдо держаться истинной сути, пребывая в слиянии с атмасурьей».

Позже Йогирадж так прокомментировал этот случай: «Ānkh bund karke dekhā cidme Prâṇávāyu haye āur Prâṇávāyume cid haye cid ṭhekāne rākheta kabhi nā mare ādmi dosrā sakasme kuc yod haye lekin sāf nāhi bhāyā» — «Закрыв глаза, я увидел, что в подвижном состоянии преобладает воздух праны и что сознание находится в воздухе праны, — иначе говоря, воздух праны и есть сознание, а дыхание и есть прана. Если сознание, или воздух праны, привести в правильное положение, то никто не умрёт; иными словами, подвижная прана должна с помощью прана-кармы обрести неподвижность, и тогда никто не умрёт. Поскольку это состояние означает прекращение рождений, кому же тогда умирать? Когда нет перерождений, нет и смерти. Я видел атма-джйоти во всех телах, хотя и не вполне отчётливо».

Позже Йогирадж написал: «Nādche Víshṇuche milātā haye kneuki ākāshkā Víshṇukā ekrūpá hay āur sabad ākāshche nikālātā haye ichliye git shunneche sabkā dil khush rahātā haye keuki āp rūpáche sabke khuṡi payedā huti haye» — «Анахата, звук омкара и вездесущий Вишну — все они слились в бесконечной пустоте, ведь кристально чистая неподвижная пустота всепроникающа. Вишну и бесконечная пустота обладают одной и той же формой и одной и той же сущностью. Нада-Брахма возникает из кристально чистой бесконечной пустоты; поэтому все, слушая песни, ощущают прилив бодрости и радость: ведь счастье каждого имеет собственную форму, из которой оно и рождается». То есть источник всех песен, всякой благости, Вишну и всего на свете — кристально чистая неподвижная бесконечная пустота. Йогирадж пел:

«О дорогой ум, совершай все действия с добросердечием и любовью. Вовлекаясь в материальную деятельность — суетную и бесцельную, — хоть раз подумал ли ты о Бхагаване? Он неизменно присутствует в нас в образе Атмарамы. Как ты можешь существовать без Него? Иными словами, без Него ты существовать не можешь».

В 1871 году (месяц не указан), на четвёртый день нарастающей луны, Йогирадж писал: «Súrya baḍā darvājā haye ucko caḍnevālākā nām darbeṡ haye āb hāoya upar khicātā haye gāḍhā pichekā ṡir baḍā bhārū yo rañj bindikā iyāne jickā nām nāhi haye aihi rañj Prâṇákā aihi rañj Brahmakā yab esab rañj ek ho yāte tab āp rūpábhi Bhagavant dekhlāye» — «Душа-солнце — главное достижение, и доступ к нему открыт тому, кто достиг постоянного пребывания в душе-солнце; такого человека называют дарбеш (darbeṡ — непривязанный к мирскому). Не имея ничего в собственности, он становится настоящим бедняком, неимущим. Теперь превосходная пранаяма достигает такой глубины, что все виды воздуха в теле втягиваются вверх, и в области затылка возникает дурманящее ощущение. В кутастхе видна крошечная точка — центр сосредоточения, Полярная звезда; виден её цвет, но у этого цвета нет названия, потому что это цвет пранаямы. Этот безымянный цвет принадлежит пране, и сам этот цвет — цвет Брахмана. Когда все цвета смешиваются, сливаются воедино, собственная форма становится Бхагаваном».

В октябре 1871 года, на восьмой день периода новолуния, Йогирадж нарисовал душу-солнце, сделав двенадцать эскизов: огромное солнце в центре композиции, а одиннадцать других — по окружности. Он подписал рисунок:

Súryakā bhitar Nārāyaṇákā Sudarṡaná Cakrá. Baḍkā bindime bicme jarad rañj okrebād beguni rañj ucke bād ṡapedī dusrā bindi kariyā rañjkā uckā bhitar mālum hotā haye Āprūpī Bhagavān isab Víshṇukā cakráme dekhā

«Внутри души-солнца я видел сударшана-чакру Нараяны. Большая точка, огромное солнце, была жёлтого цвета; жёлтый круг окаймляло багровое кольцо, а багровое — белое. Кроме этих трёх цветов, остальные одиннадцать солнц в этой сфере были чёрными. Я заметил небольшой проём в этой сфере и, заглянув в него, увидел Бога в Его собственной форме; всё это я узрел в сферической чакре Вишну».

Он неоднократно повторял: «Dāhinā svāsā yabtak cale tabtak sabkuch dekhe phir binās hoye—lekan pahale dahinā calneke bād phir bāye calta haye yāne bnāowā yo ki sthir kālrūpá haye» — «Пока дыхание движется в правом носовом ходе, в пингале, его относят к качеству раджаса. Раджас вдохновляет на всякое действие, и все действия при этом совершаются. Живое существо, находящееся под властью раджаса, в конце концов находит свою смерть. Но сначала дыхание идёт по правому носовому ходу, а потом переходит в левый, в иду, а ида тоже подобна смерти; иными словами, когда дыхание идёт по иде, смерть тоже неизбежна». С помощью прана-кармы живому существу следует выйти за пределы иды и пингалы и войти в сушумну; сушумна же — обитель Вишну, воплощение качества саттвы. Йогин выходит за пределы иды, пингалы и сушумны в состояние, лишённое всех трёх качеств, и достигает слияния с кристально чистой пустотой — вне времени и вне противоречий, где нет даже Брахмы, Вишну и Махешвары; поэтому тиски рождения и смерти над этим состоянием не властны.

«Ānkh yayese andhekā ṭhahar jaye oyesā vishayko jon dekhe kévala Brahmako dekhe uskābhi ānkhe thām yāye ābhyās bas ṭhahar jāye» — «Как глаза слепого перестают действовать, так и у человека, всецело погружённого в материальные мысли, взгляд застывает; так же и человек, узревший Вишну, обретает неподвижный взгляд. У того, кто созерцает Брахмана, ум, глаза — всё становится неподвижным. Это зависит от практики: если регулярно и усердно практиковать крийю, человек обретёт неподвижность». Неподвижность и есть Брахман. Каждый должен ежедневно практиковать крийя-садхану. Йогирадж повторял: «Abhyās dvārāye kona karma nā karileo karā haye» — «Даже если действие явно не совершается, оно совершается силой привычки». Йогирадж превозносил пользу практики крийя-йоги: «Tomār nijer bhāla kise habe tā tumi nijei jāno nā» — «Вы считаете, что совершаемые вами действия принесут вам благо, но это вовсе не так: вы сами не знаете, какое действие по-настоящему пойдёт вам на пользу. А практика крийя-йоги принесёт благополучие во всём». «Eyesā mālum hotā haye ki kuch cij milā arthad ṭripta» — «Теперь я понял, что достиг определённых плодов в практике крийи, — это состояние умиротворения, или самореализации».

Песни и наставления о неподвижности

Тогда Йогирадж пел:

«Сладости не принесут удовлетворения твоему уму. Есть ли неиссякаемое богатство? О Гуру, просвети меня! Он вездесущ. Не переставай всматриваться в Него! Он присутствует везде и зрим как Пустота, и это состояние Брахмана лежит за пределами постижения умом. Достигнув единства, всё изживает себя. Блаженство неподвижного ума непостижимо для ума подвижного. И тогда, кроме Брахмана, ничего не существует. Никто не сможет достичь этого состояния без практики крийи. Все прочие виды садханы, кроме крийи, бесполезны. Нет иной садханы, кроме крийи. Такая садхана приводит к абсолютному блаженству. Никогда не забывайте практиковать крийю: ведь отказ от практики крийи влечёт за собой адские муки. Погрязнув в материальных ограничениях, человек губит в себе прану. Круговорот рождений и смертей начнётся заново и не принесёт блага. Практика крийи никогда не будет праздным занятием. Если не практиковать, Наивысшее, Совершенное состояние так и останется недостигнутым».

«Динамизм приходит в ужас, когда возникает неподвижность. Эта неподвижность есть и небытие, и всеобщность. Практикуй крийю в уединении — и обретёшь бесценное богатство. Неподвижность охватывает и разрушает мирские привязанности. Нет беды в том, что прана покидает смертную форму: при этом обретается сокровище неподвижности, а оно бесценно».

«Когда приходит состояние неподвижности, всё замирает. Возникает ощущение, что колебаний праны больше нет. Отчаянные попытки достичь праны лишь истощают силы. Прана не возвращается в своё изначальное неподвижное состояние. Есть желание стать неподвижным и пребывать без движения, но ум ещё не достиг неподвижности. Регулярная практика крийи непременно принесёт милость Бога; зная это, не ленитесь практиковать крийю».

«При долгой практике крийи, когда прана утрачивает подвижность, сливаясь с Его неподвижностью, возникает загадочное, таинственное состояние: подвижная прана входит в храм Бога и, достигнув неподвижности, становится с Ним единым целым». Подвижность и неподвижность праны равноценны, но подвижность влечёт за собой всевозможные мирские привязанности, а это совсем не желательно.

«О Боже, Владыка всех прекрасных звуков, которые издаёт эта сотворённая Тобою Вселенная! О неподвижная прана, Твоё великолепное Неподвижное царство — это динамичная Вселенная. Динамичная Вселенная существует благодаря Неподвижному царству, без которого нет ничего. Оно подобно небу, и, созерцая его, можно достичь неподвижного состояния. Когда начинаешь воспринимать его Нетленную форму, можно различить его матовый цвет; это считается благоприятным, потому что добраться туда можно благодаря умственным способностям или добродетельным наклонностям. Попасть в Неподвижное царство — удача, потому что такое состояние устранит все недостатки и восполнит всё, чего недоставало в жизни. Нехватка же связана с желанием: чем сильнее желание, тем острее ощущается нехватка чего-либо. Когда же желание исчезает, приходит удовлетворение. Это состояние Блистательного ока, ослепительное сияние которого невозможно описать словами. Такого состояния йогин может достичь с помощью дхьяны, а для тех, кто не йогин, оно недостижимо. Так, достигнув освобождения, йогин ощутит страх перед земными привязанностями и жизненным дыханием и тогда пробудит своё собственное „я“. И тогда йогин может достичь вездесущего неподвижного состояния — состояния Шивы, которое наполнит его благостью и блаженством».

«Долгая практика крийи ведёт к продвижению по этому пути, и ум может найти прибежище у лотосных стоп Бога. В этом состоянии, в миг памятования Бога, исчезает всякая гордыня; следуя наставлениям гуру и усердно, должным образом практикуя крийю, можно услышать звук омкара; и если крийя практикуется ради достижения неподвижности, возникает внутренняя дхьяна (антар-дхьяна)».

«Благодаря регулярной практике атма-кармы уходят все желания и ум обретает удовлетворённость; в этом состоянии йогин ест, спит и совершает все действия, пребывая в полной отрешённости».

Именно об этом состоянии сказаны слова Бога:

(«Гита», 2/55)

Здесь говорится: «Дорогой Арджуна, когда йогин, отринув все стремления ума, удовлетворён и пребывает на вершине блаженства души, считается, что он обрёл невозмутимую мудрость». Это означает: когда йогин, погрузившись в блаженство души своего «я», ощущает умиротворение и отказывается от всех желаний и стремлений, — или когда ум человека обретает состояние вечной души, где прекращаются все действия, и в нём раскрывается высшее знание, знание о душе, то есть знание о своём «я», порождающем это «я», — такой человек считается предельно мудрым.

Путь к вечной пустоте и четыре состояния

«Prâṇávāyuko bindume ṭhaharānese vāyu sthiti hojāye—vāyu bind bidhāraṇaṃ» — «Если воздух праны благодаря постоянной прана-карме станет неподвижным в пределах точки, подобной путеводной звезде, в области кутастхи, все сорок девять видов воздуха утратят свои функции, и так достигается состояние дхьяны». Это и значит особым образом удерживать воздух в пределах точки.

«Nāda bedhnā—āoyāj sumār kare narike jihvá agrakar roke Ómkāra dhyāoe tab sthir hoye o netra nāsikā bic dhyāna kare nirāle baiṭke tab nirālamba prāpta hoye. Ānand ṡabdse shun hotā haye—dhun se jyoti—jyotise mánas haye—tāhā mánas laulin hotā haye so Víshṇukā padá haye» — «Превозмогая звук Брахмана, памятуя звук омкара, помещая язык в носоглотку и практикуя омкара-крийю, человек достигает неподвижности в области межбровья; иными словами, удерживая взгляд на кутастхе при практике прана-кармы в уединении, он может достичь состояния без опоры, когда человек пребывает в пустоте, лишённый всякой поддержки. Этот блаженный звук порождает звук, из звука возникает сияние, а из сияния — ум. Если ум сливается с сиянием души, возникает неподвижное состояние — это и есть состояние Вишну: совершенно неподвижная вечная пустота и есть состояние Вишну».

«Isi tarha dekhe dekhe oos dkhneko āpne ānkh oos jagadhase na haṭāoye—āur dekhtehi jāye lekan jab utar āoye tab phir usi taraf āpnā ānkh na haṭāoye āur thoḍā nice damko choḍ phir acchi tarhase uṭhāye isitarha dekhe dekhe phir ādhiyārā phir khyālse phāḍte phāḍte subahake māphik o dhupke māphik jaradraṅj dekhāye uske bic ātasbāji o gayeraha—phir sabuj raṅj hogā tab lāl raṅj—tab harā—tab nilā—tab kālā—adhiyārā sannāṭā—phāḍte jāye phir subh hoye—phir bhitarse jyot dekhlāye sāmne adhiyārā usiko dekhe» — «Следует погрузиться в состояние сияния души — совершенно неподвижную вечную пустоту, которая и есть непрерывно созерцаемое состояние Вишну. Взгляд должен быть неподвижно направлен туда; не отводи глаз, продолжай созерцать. Позже, когда вернёшься вниз, спустишься из кутастхи (то есть спустишься в мир и увидишь его), всё равно удерживай пристальное внимание на кутастхе; тогда возникнет отрешённость от всех мирских действий, и связи с деятельностью перестанут существовать. Так, направляя неподвижный взгляд в область кутастхи, снова поднимайся вверх, к кутастхе, с помощью превосходной пранаямы. Если долгое время должным образом выполнять атма-карму, двигаясь по пути шести чакр, возникнет видение — нелучистая, туманная вечная пустота, подобная сумеречному небу. Видится то чёрное, то огненно-красное сияние, которое бывает подобно и солнечному лучу, а иногда — сверкающим искрам и вспышкам фейерверка. Сияние может принимать зелёные, красные, синие, чёрные оттенки и постепенно становится бесконечно пустым сумеречным небом. Если продолжать крийю, явится нелучистое туманное небо и связанное с ним состояние. Если идти этим путём и дальше, можно увидеть сияние, исходящее изнутри; в конце концов вечная пустота сумеречного неба проявится явно, а созерцание будет продолжаться. Не свет и не тьма, а лишь самопроявленная, кристально чистая вечная пустота есть чистый Брахман».

«Jo Brahma sei ṡūnyá soi súrya jyoti. Mahádevá so a haye súryake bhir» — «Брахман — это вечная пустота, сияние души-солнца. И Тот, Кто находится в центре этой атмасурьи, есть Махадева». «Súryai nirākāra Parambrahma svárūpá Ómkāra rūpá» — «Атмасурья — это форма Бесформенного Абсолютного Брахмана и Омкара». «Súryai Ómkāra Mālik» — «Лишь та атмасурья и есть Омкара и Владыка; иными словами, здесь всё берёт своё начало и здесь всё сливается воедино».

Под каждым порядковым номером в первой колонке идут незаконченные мысли, а во второй (после тире) последовательно приведено их продолжение.

1 ноября 1873 года Йогирадж записал в дневнике: «Ómkāra āur sthir baḍā gambhir. Jo Ómkāra so Merā Rūpá. Ómkāra sār ṡabd—Ómkāra ṡabd yeyādā soke sunne lage. Sthir ghar baḍā sukh» — «Атмасурья и есть Омкара, и Омкара звучит теперь неподвижно, глубоко и сумрачно. И Омкара, и атмасурья — это моя форма. Этот Омкара — суть всех звуков, потому что все звуки берут начало в атмасурье. И вот я лежу и повсюду слышу звук омкара; это неподвижное состояние порождает невероятное блаженство, которого невозможно ощутить больше нигде».

Йогирадж так описал четыре состояния живого существа — бодрствование, дремоту, сон и запредельное состояние:

Джаграта (jāgrata) — бодрствование: постоянно практиковать пранаяму в пределах своего тела, постоянно созерцать Нетленную кутастху, непрестанно пребывать в слиянии с Брахманом.

Свапана (svapaná) — дремота: считай, что мир — это сон; иногда думай о нём как о реальном мире; погрузись в эту истину.

Сушупти (sushupti) — глубокий сон: время от времени раздаются звук омкара и звук анахаты, и пусть ум сливается с ними.

Турия (turīya) — единение с Абсолютом: сохранять божественную осознанность вместе с равнодушием к материальному; при этом ум и Брахман становятся одним целым, сливаются воедино.

О том месте, где пребывает живое существо, Йогирадж говорил:

Омкара (ómkāra) — Нетленная кутастха, под которой подразумевается Дроначарья, герой «Махабхараты».

Подвижная и неподвижная прана

«Все шумят о том, как обрести покой, но ценность этого покоя может осознать только тот, кто вышел за пределы движения дыхания. Вот настоящее благо, но его не получить без милости гуру. За пределами движения дыхания есть только омкара. Когда движение дыхания прекращается, то есть когда в кутастхе достигнуто неподвижное состояние, видны две точки, символизирующие двойственность. После созерцания точки само „я“ превращается в точку. Внутренний воздух в теле движется по нему, подобно змее, а тело человека существует поверх „тела“ змеи. Змея символизирует дьявольские черты человека — и то, что их могут уничтожить девата, люди, мудрецы и т. п. Этот подобный змее подвижный воздух располагается в корне пупка и потому называется Падманабха (Вишну). С каждым вдохом этот подобный змее воздух перемещается в области корня пупка». Если обуздать подвижный воздух и сделать его неподвижным, можно обрести знание о Брахмане — так же как змеиный яд, помимо ядовитых, обладает и целебными свойствами. Если же внутренний воздух не обуздать, движение разных видов воздуха неизбежно нарушится, и наступит смерть — так же как змея способна убить своим ядом.

«Неподвижный ветер позволяет узнать, что подвижный ум существует, потому что источник всякого сияния и вечного потока благости — неподвижный ум. Неподвижный ум управляет подвижным умом, который резвится у него в голове, — то есть богиней Кали». Это означает, что, сколько бы подвижности ни впитал в себя неподвижный ум, он остаётся неизменным, то есть неподвижным и статичным.

Хари здесь означает неподвижную прану, а рамани — подвижную. Йогирадж советовал направлять подвижную прану в вишуддха-чакру (в области горла), ибо тогда подвижная прана обретёт неподвижность. Никто не знает, с кем соединяется подобная матери подвижная прана: то с Хари, то с Шивой, — и она принимает множество форм. Подвижная прана при выполнении пранаямы издаёт свистящий звук. Когда неподвижная прана обретает неподвижность, она становится Всеобщей опорой, управляющей Вселенной. А вновь обретя подвижность, прана становится Разрушителем. Когда при практике пранаямы раздаётся свистящий звук, внезапно возникает звук омкара. Внутри звука омкара можно узреть белое сияние. Это Кали, сущность кобры. Эта сущность действует во всём вокруг в форме отдельных умов.

Обретя атму (душу), никто уже не отказывается от неё — слишком велика эта редкость. Её не может описать проявленный подвижный ум, не описывают её и священные тексты вед. Это погружение в состоянии отсутствия погружённости: лишь когда прана-вайю поднимается к голове, возникает знание об этом погружении; поэтому, сколько ни пытались мудрецы постичь его подвижным умом, к такому знанию они доступа не получили. Подвижный ум следует поместить в голову — это Калигхат, обитель изобилия божественного дара. Это прибежище Шивы, высшее благо, сад блаженства.

«Кто способен с помощью тхокар-крийи ощутить безграничное состояние атмы, души? Если присутствует Шива, то есть неподвижная прана, — всё зависит от Него, и возможно обретение знания или достижение плодов; иначе, утвердившись в подвижной пране, человек стремительно движется к смерти, и всё исчезнет».

«О крийябан, что ты представляешь себе, сидя в асане с закрытыми глазами? Если глаза закрываются сами собой от погружённости в крийю, тогда без труда удаётся узреть Атмараму. Атма, душа, недоступна восприятию, пока колебания подвижного ума не приведут к погружению. Примета души — её сияющая форма. Нужно приложить усилия, чтобы узнать, к чему ведёт созерцание атмы и как совершаются все мирские действия при созерцании души… В результате регулярной практики пранаямы подвижный ум помещается в неподвижный ум, а это Параматма, Вечная душа; подобно этому коитус ведёт к извержению семени, в результате чего сперматозоиды находят своё место в яичниках, и там происходит зачатие». Уклонившись от неподвижности и попав в тиски динамизма, человек становится привязанной к мыслям жертвой потока времени; отсюда — взрыв чувств, стремления и, следовательно, страдания. Но если практиковать крийю с великим усердием и преданностью, можно довольно быстро обрести Его — Единого Высшего, Абсолют.

«Некто, обитающий внутри тебя, постоянно пробуждает Его. Но как можно пробудить Его, ведь Он проникает в самые сокровенные глубины; Он безжизненно неподвижен, и лишь Он победил динамизм, то есть сделал подвижное неподвижным. Только Он пьянящим ароматом крийи опьяняет йогина — так кто же способен рассуждать о Его качествах? Качества характеризуют Его, но вместе с тем Он пребывает за пределами этих качеств. Он проникает во всех и в каждого. О подвижный ум, ты знаешь о Нём почти всё — почему же ты не размышляешь о Нём? Богатство души прирастает на подступах к этому состоянию, когда мыслей нет».

«Направьте ум к Богу — пусть он будет умом-правителем. Объединитесь с желанием побороть все чувственные наклонности — только тогда исчезнет желание „я“».

«Из-за всевозможных потрясений и прочих жизненных невзгод ум испытывает мучительную боль. Но когда смотреть уже не на что, то есть когда достигнуто запредельное состояние крийи и человек утвердился в пустоте, Третий глаз стремится узреть сияние души. Бесполезно заставлять подвижный ум блуждать среди фальши этого мира. Если уж так важно что-то созерцать, то лучше созерцать собственную бесформенную форму внутри собственного „я“».

«О ум, всегда наблюдай за душой. Как же ты сам собой управляешь? Отринув всё это, ты останешься с безграничной сокровищницей имён праны, которые воспеваешь. Устрани подвижность физического Рамы луком Атмарамы, хотя это чрезвычайно трудная задача. Невероятно искусен и проворен тот, кто сумеет одолеть подвижную, подобную воздуху змею. Плотское желание, похоть — злейший враг, которого трудно одолеть. Огонь плотского желания всегда таится в уме, и похоть нужно разрушить с помощью пранаямы. И вновь с помощью пранаямы схватите и удерживайте подвижный воздух — эту змею, порождённую подвижной праной. Тогда подвижная прана превратится в неподвижную. Так стремитесь к высшему достижению. С одинаковым безразличием взирайте на состояние Брахмана и на материальное богатство, то есть осознавайте всепроникающего Брахмана, пребывающего в том числе и в материальных объектах. Так вы обретёте богатство, несравнимое ни с чем».

«Если утвердиться в муладхара-чакре, в сущности муладхары (земли), в кутастхе явятся четыре точки. Тогда можно услышать „семенную“ мантру лам (laṃ) — сущность земли».

Вопросы и ответы Йогираджа

Йогирадж передал самобытные и неповторимые знания о йоге в форме ответов на вопросы.

1. Вопрос: Что такое Брахман? О Гурудев, объясни, пожалуйста.

Ответ: Когда тело мучает голод, ум мечется в разные стороны в поисках возможности его утолить; подобное всепроникающее ощущение и есть Брахман. Всё берёт начало в этом Вездесущем Брахмане.

2. Вопрос: Какую форму имеет Брахман? Ведь я Его прежде не видел.

Ответ: Хамса, подобная дыханию, — вот Его имя, а желание направлено на дыхание.

3. Вопрос: Кто скрывается под именем Хамса?

Ответ: Дыхание есть форма Хамсы, которая уводит человека по ложному следу, а бывает, и в обратном направлении — к чувственным наклонностям.

4. Вопрос: Если человек движется в сторону воды, каким будет его развитие в практике — уйдёт ли он под землю?

Ответ: Вода есть форма Бесформенного Брахмана. Если практиковать совершенную пранаяму, Бесформенный Брахман, подобный воде, утвердится в области головы.

5. Вопрос: Объясните, что такое Хамса, помогающая йогину достичь Изначального Существа.

Ответ: Ям (यं) — yaṃ (сущность воздуха, дымчатый оттенок), рам (रं) — raṃ (сущность огня, красный оттенок), лам (लं) — laṃ (сущность земли, вселенная) и бам (वं) — baṃ (сущность воды, белый цвет): когда сила этих четырёх сущностей благодаря усердной практике интенсивной пранаямы сливается воедино в точке кутастхи, слышится звук омкара.

6. Вопрос: Объясните, пожалуйста, всё это подробнее.

Ответ: Слово «лам» (लं) — laṃ — это семя земли (сущность земли); оно отвечает за все проявления земных причинных связей.

7. Вопрос: Объясните, пожалуйста, как слово «лам» стало сущностью земли?

Ответ: Лотос с четырьмя лепестками находится в муладхара-чакре, и там же расположено семенное слово «лам». Благодаря силе восторженной пранаямы, когда йогин утвердился в муладхара-чакре, блуждающий подвижный ум созерцается в неподвижном уме.

8. Вопрос: Может ли человек, живущий в этом земном мире, — иными словами, йогин, утвердившийся в муладхара-чакре, — познать Бесформенного Брахмана?

Ответ: Того, кто ест пищу, не обращая внимания на её вкус, не считают гурманом; так и йогин, который утвердился в муладхара-чакре и не обращает внимания на земные сущности, может обрести знание о Брахмане.

9. Вопрос: Как живое существо, рождённое на этой Земле, может жить без пищи?

Ответ: Когда благодаря превосходной пранаяме йогин выходит за пределы анахата-чакры, звука омкара, он освобождается от всех стремлений. А в состоянии, где стремлений нет, подвижный ум сливается с неподвижным. Когда человек пребывает за пределами осознания тела, принимать пищу уже излишне.

10. Вопрос: Какую функцию выполняет семенное слово «бам»? Покажите, что появляется из этого семени.

Ответ: Семенное слово «бам» белого цвета расположено в свадхиштхана-чакре; это сущность воды, бесформенная, как и вода.

11. Вопрос: Объясните, пожалуйста, как из сущности воды возникает желание?

Ответ: Вода берётся из языка, и так же возникает желание.

12. Вопрос: Какую форму имеет качество жадности, как оно выглядит?

Ответ: Ум жаждет чего-то — так разгорается жадность, иными словами, стремление завладеть материальными объектами.

13. Вопрос: Когда в связи с семенным словом «рам» можно узреть огненный шар?

Ответ: Когда благодаря силе интенсивной пранаямы йогин выходит за пределы анахата-чакры, звука омкара, он обретает прибежище в манипура-чакре.

14. Вопрос: Семенное слово «ям» (муладхара-чакра) подобно воздуху и имеет дымчатый оттенок, являясь обителью Бога любви (Бхагавана Кришны).

Ответ: Пребывая в муладхара-чакре, можно достичь состояния за пределами желаний и стремлений, избегая последствий (не порождая плодов, сохраняя невозмутимость и беспристрастность). Это состояние нерушимо: в нём йогин способен совершить волевое действие без волеизъявления и достичь всего. Он созерцает Бесформенного Брахмана, который по бесформенности подобен воде и всепроникающему красному свету атмасурьи (души-солнца). Видение Бесформенного Брахмана менее туманно, чем дым.

Йогирадж рассказывал о Своей ежедневной садхане, о том, что Он осознавал, и о реализациях, которые приходили в процессе садханы: «Brahma jalkā rūpá haye. Raktavarna súrya dekhā. Dhyāse kuch patlā Brahmakā rūpá nirākār mālum huyā» — «Брахман — это форма воды. Я видел кроваво-красное солнце. Я осознал, что видение Бесформенного Брахмана тоньше дыма».

Йогирадж отмечал в дневнике едва ли не каждую подробность, поэтому по Его записям можно проследить даже тогдашние рыночные цены. Запись от 31 декабря 1890 года: лавочник Пранкришна Модак получил 3 рупии за 6 сиров (13,5 фунта, или 6,12 кг) сандеша, а также 2,5 рупии за 0,5 маунда (41 фунт, или 18,5 кг) молока. В тот же день Он заплатил Рамчарану, другому торговцу сластями из Каши, 2 рупии и 6 анн за 5,75 сира (12,95 фунта, или 5,87 кг) бунди; 1 рупию, 11 анн и 1 пайс за 2 сира и 3 поа (6,3 фунта, или 2,86 кг) качори; 2 рупии и 3 анны за 5 сиров (11,25 фунта, или 5,1 кг) джалеби, а также 2 рупии и 7 анн за 8,5 сира (19 фунтов, или 8,62 кг) пахты⁷¹.

Йогическое толкование жизни Кришны

В своих дневниках Йогирадж с помощью аллегорий давал подлинное йогическое объяснение — в форме вопросов и ответов рассказывал о Бхагаване Кришне и Его непостижимых божественных деяниях. Здесь эти объяснения приводятся в точности, без каких-либо искажений.

Вопрос. Бхагаван Кришна родился сыном Деваки и Васудевы в Матхуре. Затем, опасаясь Камсы, правителя царства, Васудева отдал Кришну в дом Нанды в Гокуле. Известный как сын Нанды и Яшоды, Кришна посещал Враджу (Вриндаван) в Гокуле в сопровождении гопи и гопини. С Ним был Валарама (Баларама), и все гопи пасли коров. В Своей божественной манере Он шалил, и мать привязала Его к ступе для шелушения риса за то, что Он украл масло; Он же голыми руками выкорчевал два дерева арджуна, а вместе с Валарамой убил демонов, которых подослал к Нему Камса. Он укротил ужасного змея в реке Ямуне, уничтожил пожар, а когда Нанда решил совершить Индра-яджну, Бхагаван Кришна отговорил его, показал ему Свою собственную яджну и доказал, что она куда лучше. Индра обиделся и наслал проливные дожди. Тогда Бхагаван Кришна поднял холм и держал его, словно зонт, чтобы укрыть от дождя гопи и гопини из Враджи.

В детстве Он ногами перевернул Свою кровать, а под предлогом того, что хочет приложиться к груди и попить молока демоницы Путаны, Кришна убил её. Звуки Его флейты оказывали огромное воздействие на живых существ и неживые предметы — вызывали восторг, послушание и покорность у Брахмы и других, менее значительных, богов, — до такой степени, что в ночь полнолуния замужние женщины покидали дома, мужей, сыновей и прочих родственников; а пока они купались в пруду, Кришна украдкой похитил их одежду и, умножив Свою форму во множество Кришн, вступил в союз с каждой из них — так Он отпраздновал праздник Раса. Позднее Он вместе с Валарамой прибыл в Матхуру и убил демонов — взбесившегося слона, Чануру, Муштику и других, а затем и Камсу; и наконец Он построил город Двараку и поселился там.

Ответ на это таков:

• Шри Кришна — это кутастха;
• Матхура — это голова;
• Деваки — это тело;
• Васудева — это душа;
• Камса — это иллюзия;
• Гокул — это язык, поднятый к верхнему нёбу;
• дом Нанды — это состояние постоянного пребывания, погружения;
• гопы и гопини (пастухи и пастушки) — это практика омкара-крийи душой и телом;
• Яшода — это признание, которое приходит, когда достигнуто состояние постоянного пребывания;
• Враджа — это уход в иной мир;
• Вриндаван — это созерцание лесов в пределах кутастхи;
• Валарама — это приложение силы во время внутреннего вдоха, при котором достигается неподвижность;
• пастух (гопи) — это различные виды крийи (например, трикута — треугольник внутри кутастхи), а Брахмарекха (знак Брахмана), Панчашрота (пять потоков) и т. д. расположены в различных участках языка;
• выпас, пастушество — это поднятие языка вверх в ротовую полость;
• шалости — это: а) поднять язык вверх пружинящим движением; б) правильно поднять язык вверх;
• украсть масло — значит слиться с душой-луной в кутастхе;
• Яшода (привязывает) — значит достичь постоянного пребывания, признания в йоге;
• ступа для шелушения риса — это голова;
• привязанный — это соединение;
• руками — это сушумна;
• два дерева арджуна — ида и пингала;
• выкорчевать — значит, покинув иду и пингалу, остаться в сушумне;
• разные демоны — это уклонение, отклонение ума от пути;
• убиты — подразумевается разрушение;
• Ямуна — это пингала;
• в Ямуне (между идой и пингалой) — означает «в сушумне»;
• ужасный змей — течение времени, привязанность к материальному;
• укрощение — постоянное пребывание, достигнутое после отказа от привязанности к материальному;
• тушение пожара — вода и огонь очищаются воздухом; огонь разгорается в теле, а когда воздух в теле обретает неподвижность, огонь гаснет (пожар уничтожен);
• Индра-яджна — соединение с Брахманом совместными усилиями в области кутастхи;
• отговорить — значит убедить ум не отклоняться от пути;
• собственная яджна — запредельное состояние крийи;
• обидевшись, Индра наслал проливной дождь — это означает, что из-за привязанности к материальному, к различным видимым глазу сущностям, возникают домыслы ума, волны мыслей, которые и можно считать проливными дождями;
• поднятие холма — поднятие языка и удержание его вверху для выполнения омкара-крийи;
• в детстве Он ногами перевернул кровать — при внутренней пранаяме воздух поднимается из муладхара-чакры в аджня-чакру, это и значит перевернуть кровать вверх дном;
• убить Путану, демона в женском обличье, под предлогом того, что хочешь приложиться к груди и попить её молока, — когда воздух в анахата-чакре становится неподвижным, исчезает неведение;
• звуки флейты — звук «ши-ши», как при выполнении пранаямы;
• Брахма и менее значительные боги — все желания;
• живые существа и неживые предметы, зачарованные менее значительными богами, — в процессе практики крийи все чувства зачарованы, и так достигается результат — исполнение всех желаний;
• замужние женщины — это иллюзия;
• ночью — это во тьме (в неведении);
• покидали дома — это погружение ума в пять чувств вместо единения с душой;
• мужья — это самомнение, превознесение себя;
• сыновья, родственники — иллюзия;
• украдкой похитить одежду — это самопроизвольное возникновение состояния свободы от всяких препятствий, что предполагает преобладание Брахмана во Вселенной;
• праздник Раса в ночь полнолуния — это созерцание Брахмана во всём вокруг;
• взбесившийся слон, Чанура, Муштика и др. — всё это иллюзия;
• город Дварака — это кутастха.

Записи 1873 года о слиянии с Брахманом

«Seoyāye Bhagavānko jo koi kām kare so baḍā kharāb ādmi haye—sab mánas luṭ jāye par oospar najar na kare—jo Bhagavānko hāmesā dhyāna kare oosko kām uha kartā hyāye» — «Человек, который совершает любые действия, кроме памятования Бога, не так уж хорош. Когда существование присутствующего подвижного ума прекращается и подвижный ум утверждается в неподвижном, достигается состояние отсутствия ума; иными словами, когда в присутствующем подвижном уме не остаётся ни йоты осознанности, — когда при практике прана-кармы возникает такое состояние отсутствия ума, — это и есть подлинное состояние дхьяны. Бог совершает все действия за того, кто постоянно практикует по отношению к Богу такую дхьяну отсутствующего ума; сам же он ничего не совершает, поскольку пребывает в состоянии за пределами действия». Значит, в этом состоянии все действия за него совершает Бог.

В записи от 26 марта 1873 года Йогирадж написал: «Āhaste āhaste bemālum sab kām hotā haye» — «Медленно, постепенно, неприметно, без желаний и мыслей все действия совершаются сами собой, моей душой, моим „я“, и усилий для совершения действий больше не требуется». Когда же йогин достигает такого состояния? Йогирадж определил это так: «Binā icchār lābh baḍā lābh bodh haye tadbad binā Kumbhake Kumbhaka baḍā ānanda» — «Если вы по счастливой случайности получили то, чего никогда не хотели заполучить, это считается невероятной удачей; так же и если кумбхака не выполняется намеренно, сознательно, а случается сама собой, это считается великим благословением и блаженством». Йогин, достигший такого состояния, обретает всевозможные божественные силы. Йогирадж пояснял: «Sárvaṡaktivānkā honekā āgam mālum huyā jo sakas sab cij jāntā haye so sakas sab cij kar sektā haye. Jab sab aihi haye to Humbhi aihi haye to Hum sab kuch kar sektā haye» — «Я постиг тайный смысл всемогущества: всемогущ тот, кто всеведущ, кто всё знает и может совершить любое дело. Когда всё объято вездесущим, повсеместным сущим, тогда я есть Он, а значит, теперь я могу совершить всё».

13 мая 1873 года Йогирадж изложил это в дневнике так: «Iha súryahi Ādipúrusha ho jātā haye phir ehi Brahmakā liṅgarūpá lambā mālum hotā haye soi Hum haye. Usse ek jyot nikaltā haye jo na din na rāt—usse mil yānekā nām huyā laya tabhi ṡarīrse budā hotā haye—āur yo kuch irādā kare so kar saktā haye—das roj rātdin ekāgracitta binā khāye piye soye premlagāoye tab iha bāt siddha hoye binā sab āṡā choḍnese iha bāt iha bat kayse hogā—āge marji Mālik ki» — «Атмасурья, которую я созерцаю, становится Изначальной мужской энергией, и вот Он превратился в удлинившийся фаллос Брахмана, и это лишь я сам. Из фаллоса Брахмана исходит некое сияние; нет ни дня, ни ночи, лишь самопроявленность и состояние соединения, называемое слиянием. Когда наступает такое слияние, тело прекращает всякое движение, и в этом состоянии я способен совершить всё, что пожелаю. Достичь этого состояния можно, только если десять дней и десять ночей без еды, воды и сна практиковать атма-карму в одной и той же асане, в глубоком погружении. Но разве это возможно, пока не устранены все стремления? Ведь все стремления рождаются из колебаний ума: пока сохраняются колебания ума, сохраняются и стремления. При постоянной практике атма-кармы все колебания устраняются, наступает полная неподвижность, и тогда стремлений больше нет; обретение этого состояния означает самопроизвольную самореализацию во всех её аспектах, а значит, достигается состояние постоянного пребывания». Так, вверяя все Свои заботы Владыке, всецело предаваясь Его воле, отдавая Ему Своё «я», Он отметил: «Предстоит трудная садхана, точнее, сложный этап садханы, и я это ощущаю; пусть всё будет так, как угодно Владыке».

В чём состоят трудности этого этапа садханы, Йогирадж подробно изложил в записи от 16 июля 1873 года: «Svabhāv Brahma haye—isse pār jānā muskil āj indriyone satāyā sabko mārke āṡā tyāgke āpne āp laya honā kām haye—lekan magan rahanese ānandá rahat haye—par bishay caitanya nahi rahatā haye—rātke ab ehi erādā kartā haye ki rātbhar baiṭhke magan kaṭāoye—tākat kuch baḍānā cāhiye» — «Кажется, что лишь осознание души есть Брахман, и это трудно преодолеть. Теперь моя задача — обуздать все чувства, отринуть все желания и полностью слиться с Брахманом. Если погрузиться в непрерывную Брахма-дхьяну, возникает блаженство, и в этом состоянии нет ни материального сознания, ни материального разума. Поэтому есть лишь одно желание — провести всю ночь в самадхи, погрузившись в Брахма-дхьяну, но для этого мне нужно обрести ещё больше энергии».

А ещё раньше, в записи от 29 июня 1873 года, Он заявил: «Ab bhitar bhitar kuch kuch jāne lāgā—baḍā kaṭhin kabārā—inhā koi haye nahi ki jisko pakaḍke hosme ādmi rahe—jayse nid—lekn ṭhik nid nai haye—hamesā Ómkāra dhvani—Rājā Purushôttama sāmne khaḍe—santoshāmṛíta pān—is majeke āge koi majā jo kare so cākhe nahito rahe gotā khāte» — «Теперь я достиг некоего внутреннего предела, недоступного обычному пониманию; переход на этот малопонятный уровень труден. В этом состоянии нет никого, кто мог бы поддержать человека, чтобы он оставался в сознании: при регулярной практике прана-кармы всё сущее смешивается, сливается воедино, а если нет двойственности, кто же кого поддержит? Это значит, что при отсутствии материального ума возникает состояние невозмутимости, напоминающее сон, но это не совсем сон. В этом состоянии постоянно слышится звук омкара. Верховный Правитель, Высшее сущее, стоит впереди — и это словно испить амброзию блаженства. Все виды материального счастья, которые человек знал прежде, до погружения в такой восторг, становятся ничтожными в тот самый миг, как он его ощутит; а человек, довольствующийся своим прежним счастьем, страдает и терпит удары судьбы».

Йогирадж повторял: «Piche merādaṇḍme ṡvāsā majese calne lagā—āb gharme āoye—āb baḍā ānandá—murdā jitā haye jabtaome laya hoye—jiskā ki Brahmamay dṛishti haye unke icchā karneke paile manokāmanā siddha hoye—ab sthir honekā lakshmaṇ pak āyā haye» — «Текучее дыхание движется в пределах сушумны; теперь я достиг неподвижного состояния и чувствую неописуемый восторг. После этого, когда всё во всей полноте слилось воедино, осознание тела исчезло, — иными словами, в теле прекратились все колебания, — я овладел состоянием за пределами осознания тела; это значит, что обретена привычка подолгу пребывать за пределами осознания тела». Иначе говоря, это и есть истинное состояние шаб-садханы (ṡabsādhana⁷²) — таинственного обряда размышления над мёртвым телом, когда осознаваемое тело превращается в подобное мёртвому неподвижное тело, пребывающее внутри первого. Взять труп и взгромоздиться на него — это не истинная шаб-садхана. Если йогин постоянно пребывает за пределами осознания тела и постоянно ощущает всепроникающего Брахмана, то любое возникшее у него желание тотчас исполняется само собой. Достигнув такого состояния, Йогирадж отметил это как знак того, что неподвижное состояние достигнуто. Это восторженное состояние йогина.

6 августа 1873 года Йогирадж записал в дневнике о достижении этого состояния: «Brahmai asal haye—súryarūpá haye phir uha rūpá nah haye kévala Brahma—ab ek jagai baiṭhkā erādā kare—sāhas karke jo kare so hoye eysā mālum hotā haye—sṭrímātāri Purúsharūpá laḍki mākārūpá—laḍkā bāpkārūpá—bāpmātāri sab jātā haye—āpnā sab dono rūpá rukh jātā haye—Púrusha Prakṛiti choḍāye āur kuch nahi iha anādi banā haye—uskā bahut rūpá haye isliye uha anantarūpá haye—lekan ekhī rūpákā sakala pasarā haye» — «Лишь Брахман — начало и источник всего. Он принимает форму атмасурьи, но её не существует, потому что она сливается с вечной пустотой, и остаётся лишь неподвижный Брахман. Теперь, непрерывно сидя в асане, я понял: если я с отвагой нацеливаюсь на исполнение чего-либо, это непременно исполнится. Суть жены, матери принимает форму Изначальной мужской энергии⁷³, суть дочери и сына — формы матери и отца соответственно. Так суть всех и каждого вместе с сущностью матери и отца сливается воедино с вечной пустотой. Даже моё собственное „я“, которое я ощущаю отдельным, двойственным, тоже стало неподвижным и обрело единение. Так, помимо Изначальной мужской энергии, я не способен ощутить во всей целостности ничего иного; вечны лишь Изначальные Мужская и Женская Энергии. Эта энергия принимает множество форм, поэтому обладает Вечными формами, но я осознаю, что лишь из Бесформенного Брахмана всё берёт своё начало, расширяясь и простираясь». Об этом Йогирадж говорил Своим последователям: «Āineme dui dekhnese ahaṃkār ek dekhnese kuch nahi» — «Пока вы видите отражение в зеркале, существуют двойственность и самомнение. Но когда всё сливается воедино, ничего нет — нет даже двойственности; так кому же тешить своё самомнение?»

За пределами двойственности

Когда нет двойственности, нет и материального свидетельства; пока же существует осознанность в теле, существует и материальное свидетельство. Когда нет осознанности в теле, нет и двойственности. Возьмём, например, серебро, химический элемент: всё, что обладает свойствами серебра, и есть серебро. Когда же нет ни объекта, ни свойств, нет и материального свидетельства. Практика крийи выходит за пределы сущностей. Запредельное состояние крийи — это состояние за пределами сущностей. Двойственность порождает горести, и человек стремится выйти за их пределы — а это необходимо для постоянного существования, — и лишь Брахман пребывает за пределами конфликтов. Поэтому Брахмана невозможно с достаточной точностью определить ни методом проб, ни доказательством Его существования.

Все формы, которые являются в практике крийи, — какими бы они ни были, откуда бы ни появлялись и каким бы образом их ни созерцали, — всё это мысли, а мысли дают начало злому умыслу (антипатии по отношению к своему «я»), и созерцание этого порождает привязанность. А ощущаемый объект разрушим. Запредельное состояние крийи, находящееся за пределами Брахмана, который существует во всех формах в виде ану, — это и есть сущностное знание. Когда ум созерцает формы, в нём поднимаются споры об их реальности или ложности. А с такими спорами возникает злой умысел: требуется подтвердить [реальность] той или иной формы, и Брахмана при этом нет. В конечном итоге всё разрешается спорами и размышлениями о том, что все эти действия совершает подвижный ум. Неподвижный ум есть Брахман. Все формы, которые кажутся тонкими, не подлежат восприятию. Подтверждение факта — дело злого умысла, но Брахмана в нём нет, потому что Он — за пределами сущностей.

В запредельном состоянии крийи нет «я», поэтому нет и двойственности. А когда нет двойственности, нет ни злого умысла, ни споров, ни тому подобного. Постоянное пребывание в этом состоянии и есть расцвет сущностного знания. Сущность пустоты лежит за пределами умозаключений и словоблудия. Сущность пустоты и есть Брахман, потому что Брахман пребывает за пределами сущностей. Там, где есть двойственность, есть и материальные свидетельства (подтверждение фактов); но запредельное состояние крийи лежит за пределами фактического подтверждения: раз нет двойственности, нет и свидетельств, нет подтверждения фактов. Преобладает ли нечто «одно» или некто «один»? И существование, и несуществование этого «одного» — одно и то же: если человек, заметивший эту единичность, сам станет тем «одним», то уже безразлично, существует тот «один» или нет. Иначе говоря, Брахман превыше доказательства, Он Сам и есть доказательство.

Доказательство мы находим благодаря чувственному восприятию, а также домыслам, аналогиям и таинственному звуку. Так мы воспринимаем формы глазами; но ведь глаза есть и у мёртвых — почему же их глаза ничего не воспринимают? Видеть глазам позволяет определённая сила, и эта сила есть сила Брахмана, энергия Брахмана. Брахман — главный источник всех видов энергии. В запредельном состоянии крийи нет энергии, и всё же это состояние исполнено энергии. Практика крийи пробуждает запредельное состояние крийи: воздух праны становится неподвижным и сливается с Брахманом, и тогда запредельное состояние крийи, которого прежде не было, начинает существовать; это лишь знание, самосознание. Но кто может сравниться с этим Брахманом?

Садхья, садхана, садхарма. Садхья (sādhya) — тот, кто достижим лишь усердными стараниями, то есть Брахман. Садхана (sādhanā) — способ, которым достигается этот достижимый лишь усердием объект, иными словами, крийя. Садхарма (sādhárma) — запредельное состояние крийи. Ум блуждает, когда не пребывает в запредельном состоянии крийи. Блуждая, ум что-то наблюдает, и это наблюдение причиняет страдания. Отступая от пути, ум порождает различные житейские действия; иначе говоря, не пребывать в запредельном состоянии крийи — ошибка. Пока у человека есть привязанность к материальному, он рождается вновь и вновь. Пребывая в запредельном состоянии крийи, он избежал бы этой ошибки. Если же человек не пребывает в этом состоянии, у него появляются всевозможные желания, желания влекут за собой соответствующие действия, и человек неизбежно перерождается, чтобы страдать от последствий совершённого в прошлом. А значит, если пребывать в запредельном состоянии крийи, желания исчезнут; когда нет желаний, не совершаются и действия; а без действий не возникает и привязанности к материальному, что ведёт к прекращению перерождений. Следовательно, чтобы прекратить круговорот рождений и смертей, нужно не спорить, не рассуждать и не тратить время впустую, а непременно практиковать крийю. Такую практику крийи и называют садханой. В садхане развивается высшая энергия, энергия Брахмана, и пребывание в ней есть панчатапа (pañcatapa) — пять видов таинственного огня, присутствующих в теле.

Если не существует настоящего, не существуют и прошлое с будущим. Следовательно, прошлое и будущее держатся настоящим. Если отринуть настоящее, непосредственное восприятие не обязательно возникнет, ведь оно существует лишь в рамках категории времени. Без времени нет непосредственного восприятия. Когда случается непосредственное восприятие, существует настоящее; а значит, при его нехватке, то есть при недостатке времени, непосредственное восприятие с этого момента существует лишь в воображении или становится несущественным. И вновь: когда непосредственного восприятия нет, прекращают существование прошлое, будущее и настоящее, а также непрерывный поток времени. Точно так же всего этого нет в запредельном состоянии крийи.

Это запредельное состояние крийи целиком зависит от крийи. Такая крийя и есть яджна священного огня и тайное восхваление. Если кто-то утрачивает интерес к крийе, нужно превозносить её благотворное действие, чтобы прямые реализации и вдохновляющие примеры вновь пробудили в нём этот интерес. Это внешнее восхваление: объяснять тем, кто охладел к практике, что крийя приносит благоденствие и множество благ и что многие достигают с её помощью духовного просветления, — первейший долг каждого хорошего крийябана. Но при этом следует порицать тех, кто не практикует крийю и бросает практику после посвящения. Когда практикуют разные виды крийи, её благотворное действие только усиливается; об этом нужно постоянно напоминать тем, кто оступился.

Аюрведические книги предписывают определённое лекарство, чтобы снять симптомы определённой болезни. Если симптомы благодаря лекарству смягчаются, лекарство считается действенным, оказывающим истинное воздействие. Так и практика крийи: когда она освобождает ум, она действует как панацея, и тогда крийя считается истинной. Если вовремя не дать правильного лекарства, болезнь не отступит; так же и мантра считается бесполезной, если метод освобождения ума получен не от правильного гуру. А само состояние освобождения ума и называется «мантра» (mántra). Те, кто достиг состояния единения, ведают сущность Бога; горести окружающих трогают их, и потому они советуют другим обратиться к крийе.

Если ум полностью отдаётся этому процессу (приносится в жертву), развивается запредельное состояние крийи. Это и есть жертвоприношение; и если ум принесён в жертву совершенным образом, он никогда не утратит связи с Тем, Кому он принесён; иными словами, когда ум постоянно пребывает в единении, он и есть постоянное благое состояние. Когда глубина погружения в запредельное состояние крийи снижается, такое состояние называют подготовкой к запредельному состоянию крийи. Йогин совершает все действия, пребывая в этом состоянии, и, совершая всё, не делает ничего. Конечно, сразу после посвящения в крийю погрузиться в запредельное состояние крийи невозможно: это состояние — плод продолжительной практики. Одним лишь посвящением запредельного состояния крийи не достичь. Повторяемое действие входит в привычку. Когда практикуется крийя, возникает запредельное состояние крийи, самадхи; а потому непременно важно изменить самого себя, свои привычные действия, — изменение, приходящее благодаря запредельному состоянию крийи и выходящее за пределы того, от чего человек отказывается.

В запредельном состоянии крийи, в самадхи, то есть в состоянии за пределами чувств, где кто-то пребывает, невозможно определить ни образ его существования, ни то, в каком блаженстве он пребывает, поскольку определяющего ума больше нет. Пребывание за пределами всех сущностей, качеств, элементов и осязания не встречает препятствий для постоянства, и у него нет средств выражения. Форма человека — это совокупность разных сущностей, особым образом в нём скрытых. В идоле Кришны, которому поклоняются, сущности Бхагавана нет вовсе; там нет даже самых обычных качеств — саттвы, раджаса и тамаса. Высшее Сущее, Нарайяна, исполнен внутренней, вечной сущности; Его форма существует во всех нас. Знание об этом Нарайяне почти равно знанию Сатья-Нарайяны (истинного Нарайяны), а недостаток такого знания означает недостаток знания о Сатья-Нарайяне.

Ум, душа и перерождение

Душа не нуждается в интеллекте. Всё, что относится к интеллекту, принадлежит подвижному уму, а неподвижный ум пуст и бездеятелен, потому что Брахман вездесущ и неизменен в том же самом. Ум, душа или что-то иное — лишь разные названия. Когда ум погружён в душу, этот поглощённый душой ум называют душой. Умом как таковым считается лишь тот ум, что пребывает в пределах сущности. Все чувства управляются умом, ум — душой, а душа, в свою очередь, — Вечной Душой. И только один Брахман есть вечная целостность.

Привычки, выработанные в прежних рождениях, сохраняются в последующих, поэтому и возникают радость, страх, горе, гнев и другие чувства. Тот, чьи действия в прежних рождениях соответствовали качеству саттвы, будет следовать этому качеству и в нынешнем, и в следующем рождении. Тот, кто был связан с саттвой в прошлом рождении, с детства будет религиозен; тому же, кто был связан с тамасом, в этом рождении естественным образом будут сопутствовать жестокость и злоба. Такие склонности проявляются с детства. Возьмём, например, лягушек: одним детям они нравятся, а другие обращаются с ними довольно жестоко. Потеряв сына, одни погружаются в невыносимое горе, а другие остаются почти безразличны. Но для души нет ни радости, ни печали, ни страха, ни горя, ни гнева, ни каких-либо иных чувств. Да и само желание — достояние ума, а устранение желаний ведёт к прекращению перерождений. Когда душа свободна от желаний, когда желания устранены, — разве может душа переродиться? Но душа, исполненная качеств, накапливает потенциал перерождений. Дерево увядает, утратив силу; так и душа, достигнув состояния без качеств, сливается с Брахманом. Брахман вечен, Он — источник всего, и потому Брахман всемогущ.

Тот, кто познал Брахмана, обладает безграничной силой. Три мира близки к ану Брахмана, следовательно, знающий Брахмана может узреть три мира в пределах ану Брахмана. Но из-за неравной неподвижности, из-за близости ума или качеств развивается иное состояние, которое ведёт к различиям в восприятии; и тогда в муладхара-чакре господствуют такие божества, как Джагаддхатри, Сарасвати, Ганеша и Брахма, а в свадхиштхана-чакре — Радха-Кришна. Видение тоже подразумевает расположение элементов, но в запредельном состоянии крийи никакое видение невозможно. Но если отсутствие видений становится расположением элементов, почему же видения случаются? Разные виды ану Брахмана подразумевают соответствующие формы проявления, и такие формы можно увидеть, потому что любые ану Брахмана охватывают три мира. Кажется, что состояние в тонкой форме по-разному откликается на элементы; иначе говоря, видение этого состояния тоже есть проявление склонностей, связанных с элементами.

Сияние кутастхи может быть таким сильным, что затмевает все иные виды земного сияния и их невозможно воспринять, — так при ярком дневном свете не заметить вспышки метеора в небе. Однако в пределах кутастхи (в йони-мудре) можно узреть богов и духовные существа, отмеченные сиянием Брахмана. Тот, кто отмечен сиянием Брахмана или самопроизвольно пребывает в Брахмане, способен воспринять всё, потому что мир существует в одной части ану Брахмана. Доказательство тому дано в «Гите»: «Ekāṃṡena sthito jagad». Здесь говорится, что когда благодаря интенсивной практике прана-кармы и омкара-крийи многократно переживается великолепие одной и той же силы, стирается граница между малым и великим, всё выходит за пределы склонностей, связанных с элементами, ничто ни от чего не ускользает, — это состояние, лишённое препятствий. Йогины, с которыми случается такое сильное переживание великолепия и которые достигают состояния без иллюзий, не видят ничего, хотя могут увидеть что угодно. Сильное переживание великолепия Брахмана всепроникающе, и проявления этого великолепия не возникают ни в равной, ни в неравной форме. Все внутренние образы, проявленные как сияние Брахмана, постигаются интуицией, сущностным знанием; а когда достигнуто сияние Брахмана или слияние с Брахманом, все функции слуха, зрения и т. п. растворяются, как соль в воде. Тогда невозможно увидеть ни проявленное, ни проясняющееся качество неведения относительно существования кутастхи.

Обретение неподвижности посредством крийи подразумевает определённый уровень умственных способностей, а постоянно пребывать в этом состоянии и значит утвердиться в нём. Оставаясь в неподвижности, йогин может перемещаться своим тонким телом в любом направлении; пока есть движение, можно видеть формы; когда же наступающее запредельное состояние крийи — это пустой Брахман, нет ничего, а обратная сторона этого процесса — внутренние видения и внутренние звуки. Но эти видения и звуки мимолётны и преходящи, ведь видение и его отсутствие не существуют вместе, а значит, они непостоянны. Иначе говоря, не утвердившись в Брахмане, человек пребывает в пределах формы; и если сосредоточиться на том, насколько разобщены домохозяин, саньясин, брамин или кшатрий, — то называть домохозяина так неправильно, потому что такие наименования удерживают в состоянии качеств и не дают утвердиться в Брахмане.

Ум и душа — одно и то же. В запредельном состоянии крийи душа свободна от любых привязанностей; и вновь: если человек признаёт счастье и горе, это действие ума. Удел Владыки (Мастера), а не ума даёт начало вездесущности, всеобщности. Почему? Когда неподвижный ум становится Владыкой, душа, достигнув неподвижности, обретает способность видеть и то и другое. Ум беспокоен, пока направлен вовне. Но, обретя неподвижность, он сливается с неподвижным умом и тогда становится Владыкой. Владыка — это Брахман. Всеобщее согласие, гармония, а также всеобщее сознание берут начало в Брахмане. В запредельном состоянии крийи возникает особое свечение, не имеющее отношения к подвижному уму. Когда же ум успокаивается, он становится разумом, интеллектом, — и видение, и отсутствие видения, и знание, и неведение исчезают; тогда нет конфликта, а без конфликта всё обретает постоянство, и интеллект тоже становится неизменным. Таким образом, запредельное состояние крийи, или прекращение всех желаний, и есть знание.

Такое состояние, то есть знание, можно обрести посредством атма-крийи. Знание — это и садхана, которой накапливается знание, и полноценное выполнение садханы; и знание появляется в результате достижения запредельного состояния крийи. Садхана для обретения этого состояния — крийя, — если практиковать её полноценно и совершенно, развивает знание и ведёт к запредельному состоянию крийи. Полноценная практика крийи касается души: ведь если нет души, кто же будет практиковать крийю? Душа побуждает к переменам; в душе происходит сближение с умом, и тогда разгорается желание практиковать крийю; благодаря длительной практике ум сливается с душой, и от этого сближения ума с душой возникает память. Например, ум отмечает, что утром нужно куда-то пойти. Воспоминание об этом визите, назначенном на следующее утро, складывается накануне. Точно так же события прежнего рождения приходят на ум в последующих рождениях. Когда в этом рождении ум и душа сближаются и объединяются, события прошлого рождения неблагоприятно влияют на ум и соответствующим образом сказываются на его действиях в этом рождении.

Ум — признак души, поэтому характерный признак души и неподвижный ум — одно и то же. Когда ставший неподвижным ум сливается с душой, возникает запредельное состояние крийи; тогда, поскольку нет двойственности, душа и ум не развиваются самопроизвольно, — так, если к свернувшемуся молоку добавить свежее, отделить одно от другого будет невозможно. Соединение тела, ума и души и есть жизнь. Благодаря союзу души и разума, пребывая в прибежище действий, эта жизнь накапливает опыт; и в то же время сама эта жизнь способна достичь запредельного состояния крийи (Владыки) благодаря практике крийи.

Ум лишь развивает внешнее знание, иными словами, воспринимает внешние воздействия посредством чувств. Душа в этом не участвует, поскольку лишена привязанностей. А раз душа лишена привязанностей, и видение, и слух — результат деятельности ума. Все ощущения возникают благодаря работе тела и деятельности ума, перерабатывающего внешнее знание. Тело — оплот удовольствий и страданий, счастья и горя, связанных с телом, но воспринимаемых умом. Совсем не обязательно, чтобы в момент воспоминания в уме возникал образ; и вновь: не один лишь ум создаёт то, что видится, — видение возникает от слияния души и ума. Но постижение Брахмана не входит в сферу деятельности ума: когда препятствия устранены, возникает состояние, побуждающее к осознанию (реализации). Слияние ума и души порождает воспоминания, сформированные наклонностями прежних рождений. Иными словами, сливаясь с душой, ум последовательно и постепенно стремится вспомнить памятные объекты: в тот самый миг, когда ум воспринимает молоко, его форма, качество и вкус возникают в уме не сразу, не одновременно и не синхронно. Если бы признаки всех объектов можно было воспринять одновременно, то и память развивалась бы одномоментно.

Когда благодаря интенсивной практике атма-кармы можно представить себе целостность, тогда нет ни источника всеобщности (универсальности), ни её отсутствия; иными словами, у души нет ни привязанности, ни отрешённости (непривязанности), потому что Брахман всепроникающ, и в одном ану Брахмана преобладают пять сущностей. Пребывать вдали от Брахмана и есть несчастье. Тот, у кого нет желания что-либо получить, лишился и счастья, и несчастья, потому что и счастье, и несчастье относятся к уму. Душа вездесуща и вечна, она присутствует в форме живого существа; так Шива (душа) в форме живого существа пронизывает всю Вселенную, и потому Он — Владыка Вселенной. Брахман в виде Пустоты пребывает как живые и неживые элементы. Все элементы образованы пятью сущностями, и жизнь есть во всех сущностях. Лишь йогины способны постичь живое в неживом; поэтому йогины (те, чьи действия завершились, кто достиг состояния единения) не практикуют дхьяну, ведь для них погружение, погрузившийся и то, что помогает погружению, слились воедино, и такие йогины созерцают Брахмана в Его всеобщности (универсальности). Хотя йогин ничего не воспринимает чувствами, благодаря его знанию ничто не мешает ему это осознавать.

Если крийя практикуется с вниманием, это крийя; иначе — что угодно, только не крийя. Так и в материальном мире: если жить в нём с должным вниманием, это и будет подлинная жизнь, иначе это жизнь без живущего. Пока существуют ум и желание, существует и привязанность к материальному; без желаний и ума нет и привязанности к материальному. Без желаний и ума нет правил и действий, поэтому нет ни дхараны (реализации, осознания), ни дхьяны, ни самадхи. Нередко бывает, что ум глубоко проникает в объект, который силится вспомнить и не может, и постепенно теряет свою сущность; иными словами, воспоминание, происходящее в состоянии без подвижности, то есть в состоянии отрешённости ума, называется глубокой дхьяной. И вновь: когда мы размышляем о признаке, форме, качестве и т. д. потерянного объекта, память словно прикрепляет ум к этому объекту — это называется фиксацией ума. Такой объект можно вспомнить, как только он появится в уме; многократно сосредотачиваясь на нём, ум может хорошо его запомнить, и это систематическое сосредоточение называется практикой.

Это функция души, и душа — причина воспоминания, ведь без души ничего не произошло бы и не произойдёт. Но поиск признаков воспоминания подразумевает, что воспоминание существует непостоянно; и опять же, воспоминание невозможно без признаков, потому что от них зависит. Мысль об объекте никогда не возникнет, если нет объекта, который может прийти на ум, или его признаков. Воспоминание называют постоянным опять-таки потому, что непостоянное воспоминание подразумевало бы, что и душа то постоянна, то непостоянна. Но это не так: благодаря вовлечению разума (интеллекта) и абстрактного мышления (рассудка) в действие душа сливается с Вечной Душой и остаётся неподвижной, а воспоминание подразумевает двойственность; поэтому воспоминание приводится в действие разумом, и разум побуждает к воспоминанию. Но в запредельном состоянии крийи нет ни воспоминаний, ни разума (интеллекта). И опять же, когда человек нисходит в состояние, предшествующее запредельному состоянию крийи, появляется воспоминание об уме и о запредельном состоянии крийи, и в связи с этим воспоминание обретает двойственность.

Этот непрерывный круговорот прежних рождений порождает нынешнее тело. Склонности прежнего тела можно заметить в самом начале существования нынешнего: например, сразу после рождения младенец способен кричать, смотреть определённым взглядом, совершать движения и т. п. Это непрерывный круговорот. Достоинства и недостатки, приобретённые в прежних рождениях, проявляются в этом; душа обитает в этом теле ради страдания и наслаждения, но самодостаточный Брахман остаётся отрешённым, каким Он был всегда, с начала времён, всю вечность. Чтобы страдать и наслаждаться в продолжение круговорота прежних рождений, душа находится в этом теле в форме «пузырьков», и люди называют их своим «я». Поскольку все действия прежних рождений остаются особым образом привязанными к душе, и возникают все эти ненужные страдания и наслаждения.

Но разве может в запредельном состоянии крийи, когда действий становится всё меньше, возникнуть тело ради совершения действий? Чтобы совершать действия, нужно возникновение тела с душой, счастьем и горем. Но когда действия сокращаются, душа отстраняется, вслед за ней отстраняется и тело, и душа сливается с Брахманом. В тот момент, когда склонность к действию уступает место, наступает стойкость (устойчивость), и тогда прекращается действие, направленное на привязанность, то есть физическое, умственное и словесное действие. Таким образом, при сокращении действий Изначальная Душа становится пассивной, и тогда причина действия, которой нет в пассивном состоянии, — возникновение тела — не повторяется. Возникновение тела здесь подразумевает возникновение всех трёх тел: грубого, тонкого и каузального. Тогда пассивное состояние становится источником происхождения.

Сущность Высшего Существа — кутастха, сущность кутастхи — душа, сущность души, в свою очередь, — разум, а сущность ума — чувства. Действие всех элементов совершается этими чувственными способностями; в состоянии за пределами действия, в запредельном состоянии крийи, все достигают слияния с Брахманом, поэтому тела больше нет, то есть нет осознанности тела. Поэтому тогда нет ни тела, ни видений. И вновь, в состоянии, предшествующем запредельному состоянию крийи, постепенно появляется осознанность тела. Таким образом, видения, способность слышать внутренние звуки и, наконец, слияние зависят от качества практикуемой крийи. Иначе говоря, видения, способность слышать внутренние звуки и в конечном итоге Божественное Слияние соответствуют степени совершенства, с которым человек практикует крийю.

Сохраняя непривязанность, оставаясь в запредельном состоянии крийи, человек способен совершать любые действия, потому что тогда все чувства сливаются с умом, ум — с душой, а душа — с Брахманом. И опять же, когда Брахман соединяется с душой, душа — с умом, ум — с чувствами, а чувства — с пятью элементами, вместе с осознанностью тела пробуждаются и все привязанности; это значит, что в запредельном состоянии крийи то преобладает один лишь Брахман, то пять сущностей тела. Это и есть жизнь: союз чувств, ума и души — это жизнь, и наоборот; и лишь в запредельном состоянии крийи, недоступном уму, есть Брахман. Таким образом, без практики крийи это состояние — запредельное состояние крийи, главная побудительная сила — не развивается, а значит, долг каждого — практиковать крийю. Человек, который неукоснительно и постоянно практикует крийя-садхану и чей разум неизменно пребывает в Брахмане, достигает Брахмана: с этого пути невозможно сбиться.

Брамин, риши и освобождение

И напротив, если человек, получивший посвящение в крийя-йогу, бросает практику, считая её слишком трудной, то, отказавшись от садханы, он остаётся в крайней нищете. Без сомнения, уклонение от крийи неизбежно ведёт к страданиям, а практика крийи непременно приумножит счастье. Если полностью постичь разум (интеллект) и абстрактное мышление (рассудок), будет обретено спасение, — об этом говорят шастры, понятные лишь посвящённым. Великие мудрецы, утвердившись в кутастхе, заключили: тем, кто сосредоточен на посторонних вещах или чей ум обращён к пяти сущностям, — а такое видение не истинно, ведь здесь нет запредельного состояния крийи, — предстоит испытать счастье и несчастье, неизменно сопутствующие возникновению тела.

Любое видение подразумевает привязанность. Даже видению Бхагавана Кришны присуща привязанность, тогда как неотъемлемая черта отрешённости (непривязанности) — отсутствие видений.

Материальный мир — это непрерывный круговорот движения. Это движение идёт без остановок, поэтому у него нет ни начала, ни конца. Когда привязанность направлена на это движение, оно кажется истинным. Эта мнимая истина отпадает благодаря сущностному знанию, или практике крийи и пребыванию в запредельном состоянии крийи, или прекращению движения. Таким образом, оставаться в союзе с запредельным состоянием крийи — это дхарма, и плод этого союза — непривязанность (отрешённость), ибо в этом нет никакой вины; а привязанность, возникающая без такого союза, — ошибка. Ведь без союза с запредельным состоянием крийи пробуждается осознанность тела, а пробудившееся сознание тела порождает ум, интеллект, разум, гнев и злобу, привязанность и т. д., и в этом есть вина.

Пребывание в союзе с запредельным состоянием крийи — это состояние единства, состояние Брахмана. Тот, кто постоянно пребывает в этом состоянии, обладает глубокой мудростью, потому что упомянутые гнев, злоба, привязанность и т. д. в этом состоянии сливаются воедино; поэтому запредельное состояние крийи — истребитель всего. Пребывание в душе в запредельном состоянии крийи помогает отрешиться от привязанности и прочего; когда это происходит, полностью прекращается возникновение всего, и тогда зарождается единственная мысль — ум больше никуда не блуждает; а то, что ум никуда не блуждает, ведёт к прекращению рождений. Рождение означает, что ум закрепляется в ином, чуждом ему месте. Закрепление, иначе говоря, привязанность — это стойкая приверженность пяти сущностям этого рождения, и пребывание в этой привязанности порождает страдания. Запредельное состояние крийи трудно постичь умом; из этой непостижимости всё становится явным в состоянии, предшествующем запредельному состоянию крийи.

Понятие видения не может повлиять на сам процесс видения; иными словами, всестороннее восприятие происходит благодаря Брахману, но пребывание в этом Брахмане означает отсутствие видения: раз объект не может видеть сам себя, а «я» превращается в предполагаемый объект видения, — кто же будет зрителем? До начала практики крийи преобладает состояние иллюзии, а после практики крийи — состояние истины, то есть видение кутастхи. Что бы ни происходило в запредельном состоянии крийи при практике прана-кармы (действия, не приносящего плодов), — хотя оно и происходит, оно находится в сфере за пределами явлений. Все последствия того или иного действия проявляются из-за врождённых склонностей, а Богу причинность не свойственна. Высшее Сущее не совершает действий, приносящих плоды; душа же, наделённая присущими этому телу качествами (саттвой, раджасом и тамасом), порождает ложное «я», которое подвергается всевозможным испытаниям. Бог пребывает в состоянии непривязанности, как и Вечная Душа кутастхи и Брахмана. При достижении запредельного состояния крийи Божество получает Своё имя.

Душа и Бог — одно и то же, между ними лишь незначительная разница в сущности. Если ум обращает внимание на что-то иное, кроме души, это означает отсутствие стремления к дхарме. Практика крийи — это дхарма; осознание Бога через практику крийи называется знанием, а практика крийи и углубление погружённости называются сохранением дхармы. Если практиковать крийю так, то в момент единения достигается самадхи, а в нём — пребывание в Брахмане. Тогда Вселенная, наполненная Брахманом, достигает Абсолюта, и двойственность исчезает. Двойственность никогда не существует одновременно с Богом; иными словами, там, где есть двойственность, нет Бога, то есть Бог находится за пределами восприятия, предположений и оценочных суждений. Все эти понятия подразумевают внутренний аспект, то есть внутреннее восприятие, внутренние предположения и внутренние оценочные суждения. Внутреннее восприятие влечёт за собой появление второго; но если двойственности нет, кто и кого будет воспринимать?

Допущение Бога — это предположение, и в нём тоже есть двойственность. Оценочное суждение также влечёт за собой двойственность. Двойственность не может существовать одновременно с Богом; именно поэтому Бог находится за пределами восприятия, предположений и оценочных суждений. Можно совершать внутреннюю садхану, обращённую к Богу, но физическая форма садханы (внешнее поклонение) невозможна, потому что ану Брахмана в миллион раз сильнее земного ану. 100 000 ану Брахмана составляют один ану земли, 10 000 ану Брахмана — один ану воды; поэтому вода сильнее земли. 1000 ану Брахмана образуют один ану тепла, 100 ану Брахмана — один ану воздуха и 10 ану Брахмана — один ану пустоты. Следовательно, огонь больше воды, воздух больше огня, а пустота больше воздуха. Когда упомянутые 100 000 ану Брахмана накапливаются в одном человеке, его сила возрастает в 100 000 раз. Поскольку йогины так погружаются в ану Брахмана, они обретают власть над пятью сущностями и временем и становятся всесильными.

Йогин, странствующий в царстве Брахмана, становится брамином. Родиться в семье браминов ещё не значит стать брамином. Поскольку всё происходит от Брахмана, каждого можно назвать брамином; и всё же тот, кто пребывает не в Брахмане, а в прибежище тела, называется домохозяином. Тёплый предмет обладает качеством огня, но не есть огонь, — считать его огнём было бы неистинно; так и не все рождённые в семье браминов — истинные брамины. В соответствии с последствиями действий в прежних рождениях при каждом рождении все без исключения живые существа становятся домохозяевами, потому что душа явно проявляется в теле, когда входит в убежище тела. Затем, благодаря постоянной практике крийи, человек избавляется от осознанности тела; и тот, кто перестаёт обитать в убежище тела, получает звание брамина, — тело тогда утрачивает способность возникать вновь.

Лишь тот, кто совершил множество добродетельных поступков, получает посвящение в крийю и, практикуя крийю, ощущает Брахмана во всех объектах; лишь такого можно назвать риши. Риши — тот, кто постоянно пребывает в кутастхе. Кто, где и когда может назвать риши человека, не познавшего Брахмана? Такой «риши» даёт советы, как созерцать кутастху, — но кто, где и когда станет танцевать, чтобы объяснить слепому, что такое танец? Так же и кто станет посвящать того, кто не совершал благих дел, лишён к этому предрасположенности и силы духа? Чтобы обрести запредельное состояние крийи, совершенно необходимы и предрасположенность, и наставление. Мантра — то, что освобождает ум; процесс, которым подвижный ум становится неподвижным, — это и есть крийя. Лишь неподвижность ведёт к спасению, и лишь того, кто обрёл неподвижность и пребывает в ней, можно назвать брамином. Только такое действие будет считаться истинным.

Тот, кто (или «то, что») определяет действие как действие, не подвижен, следовательно, он не домохозяин; иными словами, он не обитает в подвижной пране, и, будучи свободен от движения дыхания, он не домохозяин. Домохозяин же — тот, кто рождён и рождается циклически, раз за разом, что подразумевает непрерывный процесс. Домохозяин, практикующий крийю и пребывающий в кутастхе в запредельном состоянии крийи, становится риши. И ещё: те, кто не вовлекает ум во внешние, чуждые ему дела, а постоянно погружает его в запредельное состояние крийи, обретают бессмертие, но не помышляют даже об обретении бессмертия; постоянно пребывая в пещере — в истоке всего, в месте происхождения, — они достигают полного освобождения. Тех, для кого осознание «я лишь возникшая Изначальная Мужская Энергия» созидает Вселенную, охваченную Брахманом, и кто, постигнув это, понимает, что больше ничего не существует, — таких называют маниши.

Итак, первая ступень этого учения — пребывать в кутастхе; вторая ступень — пребывать вблизи Брахмана или существовать в Брахмане, пребывая в душе, подобной кундалини (скрытой Женской Энергии микрокосма); третья ступень — утвердить душу в кутастхе и пребывать в единении (что и означает запредельное состояние крийи). Благодаря таким действиям человек обретёт выдающиеся качества. У того, кто совершает это пассивное действие, атма-карму, прана не сходит с пути и не прерывает единения с Брахманом; такой человек становится равным Брахману, сливается с Ним или сам становится Брахманом.

Обращённость ума вовне развивает материализм, а это тщеславие, самомнение; иными словами, появление знания о «я» заставляет ум сосредотачиваться на мирских удовольствиях, и это самомнение захватывает душу и поселяется в ней навсегда. Пребывание в душе в запредельном состоянии крийи означает отсутствие привязанности к материальному, и наоборот: при привязанности нет пребывания в душе. При постоянном пребывании в запредельном состоянии крийи прекращается всё — и тщеславие, и рождение, и привязанность к материальному; уничтожение этого ведёт к спасению, и об этой цели говорят все шастры. Когда исчезают все ложные побуждения воли, ум утверждается в душе; такое состояние называют освобождением (эмансипацией), и все хотят его достичь. Материальные предметы кажутся приятными, желанными, но в них лишь горечь; ум влечёт всё поверхностное, и это иллюзия, проявление колебаний, тогда как обращённость внутрь приведёт к освобождению.

Знание — это знание о Брахмане, которое есть в запредельном состоянии крийи, а незнание — это обращённость ума ко всему, кроме запредельного состояния крийи. Этот упадок ума, отсутствие запредельного состояния крийи, и означает разъединение. Пока ум воспринимает материальные факты через органы чувств, достичь запредельного состояния крийи невозможно. Когда ум направлен на распознавание привязанности, органы чувств становятся неспособными к действию, а при таком беспомощном уме невозможно распознать запредельное состояние крийи. В этом состоянии подвижный ум помещён в неподвижный, чувства не могут устремиться к привязанностям, а значит, невозможно и пользоваться чувствами, например обонянием. Запредельное состояние крийи — синоним растворения в Едином. Запредельное состояние крийи находится за пределами трёх качеств. Когда развивается умственное состояние, возникает двойственность. А когда ум свободен, всё складывается наилучшим образом: достигнуто запредельное состояние крийи, возникает бесформенность, преобладает аморфность — это пустота; и тогда, при слиянии с Брахманом, устраняются все виды привязанности к материальному, исчезают все пристрастия.

При этом невозможно представить себе слияние всех объектов: ведь когда в слиянии участвуешь лишь ты сам, остальные объекты остаются прежними. Когда же возникает бесформенность, парама-ану (атом) всех объектов, особым образом разъединяясь, сливается с Брахманом: ану (молекула) земли смешивается с водой, ану воды — с теплом, ану тепла — с воздухом в пустоте, ану пустоты — с Брахманом. Так то, что было обширным, сжимается, а затем сливается с той областью, где не было даже ану Брахмана. Это и есть запредельное состояние крийи. Небо можно всё же ощутить, увидеть, хотя оно невероятно тонко и неосязаемо; но бесформенный ану Брахмана, ещё более неосязаемый, чем небо, невозможно осознать, хотя и есть ощущение, что нечто существует. Следовательно, запредельное состояние крийи — это состояние небытия, ничто, а состояние небытия и есть Брахман, и всем следует слиться с Брахманом в этом состоянии.

В запредельном состоянии крийи не видно никаких форм, всё вездесуще, всепроникающе. Когда ум привязан к какому-либо объекту, это иллюзия; когда же ум к объекту не привязан, нет и иллюзии. Значит, нет в этом мире иного благодетеля, кроме запредельного состояния крийи. Только Он — Бесстрашный, Всемогущий, Святой и Величайший. Он — Изначальное прибежище для всех, Он — око безграничной кутастхи, души-луны, души-солнца и души-звезды. Запредельное состояние крийи наступает внезапно, но, когда оно наступило, долго пребывать в нём очень полезно, и в нём необходимо оставаться. Прервать пребывание в этом состоянии — всё равно что уничтожить самого себя.

Видения из дневников Йогираджа

Можно ли считать Йогираджа вайшнавом (тем, кто поклоняется Вишну)? Или Он шиваит (поклоняется Шиве)? А может быть, Он шакта (поклоняется Шакти), саурья (поклоняется Сурье-солнцу) или ганапатья (поклоняется Ганеше)? Вишну — вездесущий, Шива — неподвижная прана, Шакти — подвижная прана, бог Солнца — это Атмасурья, Ганеша — это пранаяма. Шьяма Чаран — никто из них, и в то же время Он — все они. Об этом Он писал в Своих дневниках: во всех их проявлениях Он созерцал Кришну и Вишну, Шиву и Махадева, Кали и других богинь. Согласно философии саурьев, Он созерцал душу-солнце во всём множестве разных душ-солнц. Он созерцал Ганешу во всех его проявлениях. Он не был садхаком какой-то определённой школы или направления: в Нём соединились все учения и пути знания. Лишь Он один — высший вайшнав, высший шиваит, высший шакта, высший саурья, высший ганапатья. Пять этих различных направлений садханы слились в Нём воедино, ибо Он есть всеобщность.

Продвигаясь по пути садханы, Йогирадж подробно записывал в Свой дневник все видения, какие только Ему являлись, чтобы дать ориентир тем, кто хочет стать йогином. Ниже приводятся цитаты из дневника.

1. «Ihnā Kāliji birājmān—khāli Kālī nahi sabkoi yāne kuch nāhi āur sab kuch—āhā kyā majā hāye». — «Здесь пребывает Кали. Царит не одна Кали, а все божества. Это состояние — ничто, и в то же время это всё». Вдохновенный поток захлестнул Его при этом видении. Безграничный восторг!

2. «Lol jihvá mālum huyā Kālīkā. Iha jihvá jab talumulme lapaṭ jatā hyāye. Jihvá āur uṭhā āur iha mālum hotā hāye ki nid choḍ denā. Āur baḍā majā mālum huyā āur basulikā āoyāz āur sāf bajne lagā». — «Мне открылся смысл высунутого в порыве желания языка Кали. Как только я это осознал, мой язык устремился в полость носоглотки. Это состояние во внешнем своём проявлении и символизирует высунутый язык Богини Кали. Мой язык поднялся ещё выше, и я осознал, что в этом состоянии должен освободиться от сна. Затем на меня излился вдохновенный поток восторга, и во время пранаямы я услышал звук, подобный звучанию флейты Кришны, и этот звук становился всё отчётливее».

3. «Mahādevá o Kālī dárṡana huyā—āj thoḍā safā Brahma dekhā». — «Мне явились Махадев и Кали, и сегодня я почти ясно узрел Брахмана».

4. «Hāḍkā Kālī dekhā, phaṭikkā āur jyotikā Kālī dekhā». — «Явившийся мне образ Богини Кали в виде скелета помог мне воспринять кристально чистый, великолепный образ Кали».

5. «Súryahi Kālīkā rūpá». — «Душа-солнце — единственная форма Кали».

6. «Nīlvarṇa Kālījikā ṡirkā upar dekhā». — «Синеватый образ Кали явился мне в области макушки».

7. Йогирадж изобразил Богиню восседающей на льве и подписал свой эскиз: «Ādhār cakráme jo deví svetvarṇa svetavastra paridhān siṃhabāhiniko dekhā—Kulakuṇḍalinī Ṡakti». — «В муладхара-чакре мне предстала белолицая Богиня в белом одеянии верхом на льве. Она — женская жизненная сила, кундалини-шакти, Джагаддхатри, та, что несёт это тело-Вселенную».

8. «Kālīkā caraṇ dekhā». — «Я ощутил внутри себя стопы Богини Кали».

«Kālīr nām arthād súryer dhyāna o Prâṇâyāma Kālīr pā ek ai pā dui haiyāche bnā pā o dān pā arthād candra o súrya arthād Iḍā o Piṅgalā». — «Дхьяна Атмасурьи — это призыв к Богине Кали. Пранаяма в пределах сушумны — это стопа Кали, но стопа раздвоилась, то есть возникло колебание, движение по иде и пингале, — отсюда и видение двух стоп. Ида — это луна, пингала — солнце. Так же и ида — левая стопа, пингала — правая. Кто сумеет ухватиться за эти две стопы, иду и пингалу, тот достигнет Кали. В физическом плане стопы из плоти и костей не способны двигаться сами по себе. Стопы в физическом плане существуют благодаря существованию иды и пингалы. Стопы здесь означают то, что перемещается. Пока дыхание движется по иде и пингале, существует тело». Об этом Йогирадж писал: «Caraṇ yāne dono ṡvāsā yaisa caraṇ e sthan choḍke jātā haye oyesāhi ṡakti ṡvāsākā—caraṇ». — «Стопы символизируют поток дыхания в обеих ноздрях: как стопы переходят с одного места на другое, так и дыхание, покинув одно тело, переходит в новое».

9. Йогирадж изобразил лицо человека с солнцем на лбу и подписал рисунок: «Súrya ohi Kālī—Súryakā Rūpá āur Humārā Rūpá ek haye». — «Атмасурья есть Кали. Форма Атмасурьи и моя форма едины; иными словами, форма Кали — это моя форма, они неделимы». Несколько дней спустя Он записал: «Súryai Kālī soi Kālī Hum soi Hum». Здесь говорится: «Атмасурья — это Кали, и это я сам. Я сам есть Кали». А ещё через два дня Он написал: «Súryai Brahmarūpá haye ebaṃ Súryai jagat ādhār haye ohi aṭal chatra—ohi Súrya phir Hum nirākār Brahma hote haye—ab ṡvāsākā calnā o na calnā mālum na hoye—baḍā majā». — «Лишь Атмасурья есть форма Брахмана, поддерживающего Вселенную. Всё берёт начало от Него и сливается с Ним. Атмасурья — вечный защитник всего сущего; созерцая Атмасурью, невозможно понять, продолжается ли дыхание, есть ли вдохи и выдохи; иными словами, это состояние кевала-кумбхаки. В этом состоянии возникает невероятное ощущение восторга, блаженства: я есть Атмасурья, я есть бесформенный Брахман».

10. «Kabhi kabhi nilā yokī ṭhāṇḍi Kālīkā raṅg haye raṭanti nām unkā esā vyāpt huyā ki jab praṇāmko baṭte hāye tadya bic bicme aihi raṅgka súrya najaḍ paḍātā haye, Kālīta ek haye lekin raṅgme parbhed haye». — «Временами мне является безмятежный светло-синий образ Кали, известной как Ратанти Кали (Raṭanti Kālī). Во время пранаямы Кали проявляет себя так, что в видении Атмасурья порой окрашивается в её оттенок. Кали одна, но, являясь в разных цветах, она всегда кажется разной».

11. «Ṡakti o Mahādevákā liṅga dekhā». — «Узрел изначальную женскую энергию, шакти, и фаллос Махадева».

12. «Kālīkā khaḍga dekhā». — «Меч Кали явился мне в видении».

13. «Ṡaktirūpá Bhagavatī dekhā». — «Богиня женской жизненной силы Дурга предстала передо мной в видении».

14. «Chinnamastā rūpá dekhā». — «Узрел форму обезглавленной Богини».

15. «Ādyāṡakti dekhā». — «Адья-шакти (Ādyāṡakti) — изначальная, неземная, вечная Богиня Дурга — предстала передо мной в видении».

16. «Āj sonekā Kālīse bheṭ huyā». — «Сегодня меня встретила Кали золотистого оттенка».

17. «Súryake jhālar yāne kiriṭ. Súryase Kālīkā khaḍga hāye. Súryai Mālik. Ohi uttamrūpá Súryakā hāye». — «Внешняя граница Атмасурьи — это венец. Меч Кали берёт начало в Атмасурье; Атмасурья — Единственный Верховный Владыка. Это возвышенная форма Атмасурьи».

18. «Dui cnād—Mahādevá Kālī dárṡana huyā». — «В видении мне предстали две луны — Махадев и Кали».

19. Йогирадж изобразил Богиню Шьяму (Ṡyāmā) и подписал рисунок: «Ṡyāmāsundarī rūpá Kālīrūpá dekhā bahut dertak». — «Довольно долго созерцал прекрасную форму Богини Шьямы, которая есть и форма Богини Кали». В записи от 13 августа 1873 года Он нарисовал гирлянду Богини Кали и написал рядом с рисунком: «Māhākāla—ehi āpnā rūpá—ehi ghaṭākāṡ—ehi Kālījike mālā galeme—iha mālā galjāye yāne nahi rahe to sabke upar ajar amar ghar haye—onhā jānese sthir gharkā tha miltā haye—usi sthirme āj dominiṭ rahe—sabere, hnui hameṡā rahanā cāhi. Humhi Súrya haye phir ulaṭke Súrya Humhi—Humhi nirākār Brahma». — «Это вечная подвижная пустота, это её собственная форма, начало, ограниченное пространство, и это же — гирлянда Богини Кали из голов демонов. Гирлянда становится пустотой или исчезает; это бессмертное состояние, в котором нет возраста; оказавшись в нём, обретаешь неподвижность. Сегодня утром я достиг этого состояния и пару минут неподвижно пребывал в нём. В этом неподвижном состоянии непременно нужно пребывать постоянно. Только я есть Атмасурья, и, наоборот, Атмасурья — это лишь я, и только я есть бесформенный Брахман».

20. «Iḍā Piṅgalā shaṭcakrá yokī Sushumnāme milke paduke rūpá sāf mālum hotā haye uhike upar Sárasvatī haye dekhā». — «Ида, пингала и шесть чакр соединяются в сушумне и образуют лотос, который ясно осознаётся и созерцается, а над ним, в чашечке лотоса, является Богиня Сарасвати».

21. «Súryake bhitar padmakā vaná vīṇāpāṇike dekhā». — «В Атмасурье, в самой сердцевине лотоса, мне явилась Богиня Сарасвати».

22. «Vidyudprabhā pushpa sadṛiṡa raktavarna kāmbīj Bāgdevī dekhā». — «Узрел Багдеви (Bāgdevī, Богиню Сарасвати) в сиянии молнии, подобную цветку и кроваво-красному семени непреходящей страсти».

23. Изобразив Савитри и Брахму на спине слона, Йогирадж подписал рисунок так: «Sárasvatī vināyak arthād Sāvitṛī saha Brahmā hastibāhan dekhā». — «Мне явились божества Сарасвати и Ганеша, или Брахма с Его супругой Савитри на своём верховом животном — слоне».

24. «Gaṇeṡa Kúṭastha aksharke bhitar yāne caturmukh Brahmā dekhā». — «В видении в пределах нетленной кутастхи предстал Ганеша, иными словами, четырёхликий Брахма».

25. «Ab dhvani mune Rādhājikā dárṡana bhayā». — «Теперь узрел Радху в звучании Омкара».

26. «Súryake bhitar Gaṇeṡaka mūrti sāf dekhā». — «Образ Ганеши в Атмасурье ощущался вполне явственно».

27. «Baiṡuṇḍkā Gaṇeṡa Nārāyaṇáse nikile dekhā». — «Узрел образ Ганеши без хобота, выходящий из Нарайяны».

28. Изобразив женскую жизненную силу, кундалини, в виде змеи, Йогирадж пояснил свой рисунок: «Ehi kulakuṇḍalinī sardhatribalayakara ṡayambhuliṅga beshtinīṃ bhujagākār rūpiniṃ—eysa dekhneme ātā haye». — «Узрел кундалини, которая змеёй обвивает в три с половиной кольца фаллос, исходящий из самой сущности». Затем Он написал под наброском омкара-крийи: «Ṡarīrke īṡān konme ṡayambhu Kuṇḍalinī beshṭita jvalanta gandhakkā raṃmaṡālke māphik lekan sthir svetvarṇa sarpākār dekhā». — «Кундалини, подобно змее, обвивает вечную энергию самовоспроизведения, расположенную в центральной точке северо-восточной части тела и напоминающую сверкающий подсвечник; в действительности же это неподвижность, нейтральная чистота и белизна».

29. В записи от 22 января 1873 года Он написал: «Candra Súrya jyoti dono taraf dekhā—Vísvanāthkā liṅga Sushumnārūpá bicme dekhā—Tántrapramāṇaṃ—Yoni Brahma hṛidākāraṃ antarātmani cintayed». — «Сияние души-луны и Атмасурьи захватило мой внутренний взор: я узрел их по обе стороны кутастхи и в её центральной точке, и узрел подобный сушумне фаллос Вишванатха». Тантрические шастры свидетельствуют, что это Брахма-йони, источник, место происхождения всего творения, и постичь это можно лишь посредством обращённой внутрь дхьяны. Позже Он нарисовал лотос из двух лепестков и подписал: «Dvidalpadma koṭi candraprabhā jasā dekhā». — «Двулепестковый лотос аджня-чакры явился мне в сиянии, в десять миллионов раз превосходящем сияние луны». В записи от 12 августа 1873 года Он отметил: «Pnāc Súryakā uday Súryahi haye svet dhvajā. Súrya Nārāyaṇá Mālik—Ohi Súrya Mālik—Ohi Sahasrâṉṡu hāye». — «Из Атмасурьи явились пять солнц, и лишь Атмасурья обладает нейтральной силой порождения. Атмасурья есть Нарайяна, и Атмасурья — Владыка, Он есть Сахасраншу (Sahasrâṉṡu) — сила тысячи солнц».

Об этом говорил Санджай:

(«Гита», 11/12)

Тот, кто, устранив все чувственные наклонности, проявляет запредельное видение, может называться Санджаем. Санджай — трансцендентное (запредельное) видение, зрение — олицетворяет толкование ума. Диви — это небо; сияние же может быть подобно влиянию Махатманаха / Сахасраншу (Māhātmanah / Sahasrâṉṡu). Иными словами, эта сияющая высшая форма несравнима ни с чем, кроме всеобъемлющей формы Брахмана кутастхи. Следовательно, Санджай утверждает: если собрать воедино сияние тысячи солнц, то такое сияние можно сравнить с высшей душой⁷⁴.

Так Арджуна узрел это сияние тысячи солнц, Сахасраншу (Sahasrâṉṡu), и сказал:

(«Гита», 11/18)

Это означает: «Только Ты — нетленный высший Брахман, только Тебя стоит познавать, только Ты — истинное пристанище Вселенной, только Ты — бессмертный и таинственный хранитель дхармы, Ты — вечное Сущее, в этом я убеждён».

Иными словами, только Ты познал кутастху и нетленную сущность, подобную неподвижной пране, ибо Ты превыше разрушения. Над кутастхой, в сахасрара-чакре, Ты — невыразимый словами абсолютный Брахман, возвышенная прана, единственный, Кого стоит познавать; осознать Тебя — значит познать себя, а это и есть истинное знание. Стоит осознать себя — и не останется ничего иного, что нужно было бы осознавать. Следовательно, познавать стоит только самого себя. Ты — главное пристанище Вселенной, потому что неподвижное состояние бесконечного Невыразимого Брахмана и есть единственное пристанище Вселенной, Высшая гавань, а значит, вечная неподвижная прана. Только Ты — Вечный Тайный хранитель дхармы, защитник Санатана-дхармы, вечной религии, потому что только Ты глубоко сокрыт в йога-карме Санатана-дхармы, и открыть эту тайну может лишь Гуру. Только Ты — Изначальное Сущее Санатаны, потому что, я твёрдо уверен, никто не предшествует Тебе и не наследует Тебе.

Йогин созерцает Сахасраншу, когда обнаруживает себя пребывающим в кутастхе; согласно «Гите», только это и есть видение Вселенной в её универсальности, всеобщности. Сокровенно всё это — всепроникающее всеобщее око, душа-солнце, душа-луна. Сахасраншу — нетленное высшее пристанище Вселенной.

При видении всеобщего даже такой великий садхак, как Арджуна, мог прийти в оцепенение. Йогирадж говорил об этом: «Āditya serā Púrusha haye—ab sahaje āoye jāye». — «Сахасраншу — Высшее и Основополагающее Сущее; Он с лёгкостью появляется и исчезает из виду». Несколько дней спустя Он изобразил тысячелепестковый лотос и подписал эскиз: «Aysā hajāro cakrá maye haraph samet mālum hotā haye sahasrârame». — «Сахасрара — это чакра с тысячей лепестков, и каждый лепесток со своим таинственным звуком являлся мне в видении».

30. «Svet dvīpavāsi Nārāyaṇá dekhā». — «Белый остров — это остров души-луны, обитель Вишну. В кутастхе узрел Нарайяну в пределах обители Вишну». Далее Йогирадж отметил: «Súrya Nārāyaṇá rūpá dekhā». — «Узрел форму Атмасурьи-Нарайяны». Затем следовал Его комментарий: «Jyotirmoy svetvarṇa Mahádever rūpá dekhā, baḍā ānand huyā». — «Довелось увидеть лучезарное сияние белой формы Махадева. Исполнилось страстное стремление достичь состояния возвышенного восторга». После этого Он отметил: «Jyotirūpá lāl dorā sushumnāko kināre mehin dekhā—pāhāle jyotirmoy liṅga dekhā phir ṡūnyame samāye gayā». — «Со стороны сушумны в поле зрения попала тонкая красная полоска сияющей формы, перед ней появился сияющий фаллос, но он слился с пустотой в пределах пустоты, то есть с бесконечной пустотой». За этой записью следует: «Nákshatra loka dekhā». — «Состояние, в котором расцветает активность воспринимаемых солнца и луны и всё охватывает вечное сияние». Nákshatra = Ná Kshayaḥ atra = «состояние, пребывая в котором, исчезает разрушение»; а неподвижное состояние напоминает запредельное состояние крийи. В таком неподвижном состоянии в пределах кутастхи можно узреть неподвижную, по-настоящему яркую, лучезарную звезду.

31. «Jyotirūpá aṅgusṭha pramāṇ Púrusha dekhā». — «Довелось воспринять сияющее Изначальное Сущее величиной с большой палец».

32. Йогирадж подписал свой рисунок, на котором изобразил две тёмные формы, так: «Rādhākṛishṇa Svâdhishṭhāna padme Kṛishnavarṇa dekhā». — «Узрел Радха-Кришну тёмного цвета в свадхиштхана-чакре».

33. Запись Йогираджа от 21 сентября 1873 года: «Mahādevákā triṡul—Víshṇukā Sudarṡaná cakrá—Brahmākā daṇḍa pañcadevátā dekhā—satya heye Bhagavān». — «Трезубец Махадева, сударшана-чакра (священный диск) Вишну, посох (могучее священное оружие) Брахмы и пять божеств (Ганеша, Сурья, Вишну, Шива и Дурга) в молчаливом согласии явились мне в видении». Выразив почтение собственной сущности, Он воскликнул: «О Господь, лишь Ты — истина».

34. «Saptaṛishi o cār Mánu dekhā». — «Семь мудрецов и четверо Ману явились в видении, чтобы успокоить». Семь мудрецов — это Вригу, Атри, Ангира, Маричи, Пуластья, Пулаха и Крату (Vṛigu, Attri, Aṅgirā, Marīci, Pulastya, Pulaha, Kratu). Ману — сын Брахмы, родоначальник человечества. Шастры называют имена четырнадцати Ману: Сваямбхува, Сварочиша, Уттама, Тамаса, Райвата, Чакшуша, Вайвасвата, Саварни, Дакшасаварни, Брахмасаварни, Дхармасаварни, Рудрасаварни, Девасаварни, Индрасаварни (Svāyambhuv, Svārocish, Uttama, Tāmas, Raivata, Cākshush, Vaivasvata, Sávarṇi, Dakshasávarṇi, Brahmasávarṇi, Dharmasávarṇi, Rudrásávarṇi, Devásávarṇi, Indrasávarṇi), но в видении Йогираджу предстали лишь четверо из Ману. Бог говорит об этом так:

(«Гита», 10/6)

Здесь говорится, что четверо Ману — Санака, Сананда, Санатана и Санаткумара, — существовавшие прежде семи мудрецов, как и четырнадцать Ману, все происходят от Моей могучей, вечно чистой, созидающей непроизвольной воли, и от Меня происходит постоянно растущее человечество. Так Йогирадж узрел четверых Ману.

35. «Ṡrīnāthkā dárṡana huyā». — «Явился в видении Шринатх (или Шривишну, Ṡrīvíshṇu), он же свами (Swāmi, супруг) богини Лакшми».

36. «Ṡeshanāgpar Hari sayan kiye hāye hṛidayme dekhātā haye». — «В анахата-чакре можно узреть, как Хари возлежит на бесконечных кольцах царя змей»; иными словами, царь змей своими бесконечными кольцами образует ложе и пристанище Нарайяны.

37. «Kṛishṇakā ṡeshanāgpar sayan—eysā rūpá ānkhose dekhā». — «Кришна, возлежащий на царе змей, явился мне в видении, когда мои глаза были открыты». Йогирадж зарисовал этот образ в дневнике.

38. «Anatadevá dekhā». — «Узрел вечное Сущее Нарайяны».

39. «Rudrárājá dekhā». — «Довелось узреть Рудру (разрушительную форму Шивы)».

40. «Matsyāvatāra dekhā». — «Узрел рыбу (одного из десяти аватаров Вишну)». Десять аватаров: Матсья (Matsya, рыба), Курма (Kūrma, черепаха), Вараха (Barāha, вепрь), Нарасимха (Nṛisiṃha, человек с головой льва), Вамана (Vāmaná, карлик), Парашурама (Paraṡurāma, тот, кто боевым топором двадцать один раз очистил землю от кшатриев), Рамачандра (Rāma, Рама), Баларама (Valarāma, старший брат Бхагавана Кришны), Будда (светоч осознанности, просветления и знания) и последнее воплощение — Калки (Kalkī).

41. «Barāhamvatāra dekhā». — «Явился в видении Вараха» (Barāhamvatāra, третий аватар Вишну).

42. «Ṡivá Sanaka Ṡakti—Rāmacandrakā dhanuka dekhā». — «Узрел Шиву, Санаку (сына, рождённого созидающей непроизвольной волей Брахмы) и Шакти (женскую жизненную силу, из которой берёт начало всё творение), а также лук Рамы».

43. «Nāradkā vin dekhā». — «Явился в видении музыкальный инструмент — семиструнная вина Нарады».

44. «Mogul durvān Bhagavānkā dekhā». — «Явилось божественное видение в облике могольского⁷⁵ стража». К этой записи Йогирадж сделал в дневнике рисунок: человек в головном уборе конической формы и в лунги.

45. «Víshṇujikā padam dekhā». — «В видении явилось священное состояние Вишну».

46. «Nārāyaṇá dekhā». — «Довелось узреть Нарайяну».

47. «Pañcānan ṡaktirūpá dekhā». — «В видении явился Панчанан (пятиликий) — могущественная форма Шивы». Здесь Йогирадж подчеркнул, что Шива и силы Шивы неделимы.

48. «Lakshmínārāyaṇá dekhā». — «Богиня Лакшми и Нарайяна явились в видении».

49. «Tríṡul Mahádevákā dekhā». — «Довелось узреть трезубец Махадева».

50. «Kṛishṇa Kālīji bhaye rāha dekhā lekin kuch bole nehi». — «Бхагаван Кришна стал богиней Кали, иными словами, Кришна принял форму богини Кали, но ничего не сказал. Всё это было в видении».

51. «Kṛishṇakā rūpá—Ómkāra Harikā rūpá dekhā». — «Форма Бхагавана Кришны и омкара-форма Хари явились в видении».

52. «Sárvaghaṭ virājmān Ómkārase pare Purushôtama Nārāyaṇákā rūpá isi ghaṭme Súryako dekhāt dekhāt mālum hotā hāye». Изобразив здесь форму Высшего Сущего Нарайяны, Йогирадж пояснил в дневнике: «Когда обретено постоянное пребывание в кутастхе, в пределах тела-храма постоянно является видение Атмасурьи и приходит осознание (реализация) Вездесущего Высшего Сущего Нарайяны, пребывающего за пределами формы омкары».

53. «Brahmā, Víshṇu, Mahêṡa dekhā». — «Три главных божества — Брахма, Вишну и Махешвара — одновременно явились в видении».

54. «Daṡamahāvidyā dekhā». — «Довелось узреть десять главных богинь — Кали, Тару, Шодаши, Бхуванешвари, Бхайрави, Чиннамасту, Дхумавати, Багалу, Матанги и Камалу (Kālī, Tārā, Shoḍaṡī, Bhuvanesvarī, Bhairavī, Chinnamastā, Dhūmāvatī, Bagalā, Mātaṅgī, Kamalā)».

55. «Kalpā bṛiksha nāl — Brahmā, Víshṇu, Mahêṡa, Pañcadevátā dekhā. Kalpā bṛiksha asal». — «В видении явились корни дерева изобилия, а также Брахма, Вишну и Махеша вместе с пятью божествами. Это дерево изобилия реально существует».

«Bhāri pardā bickā jisme lakhān jāye uha Parampúrusha yo anādi nirākāra āpne me haye yāne ānkh ek yo haye kapalbṛiksha. Uske bād phir ek lambā dekhā yo lejātā abhaypadko uha Súryase paydā haye yo Súrya ṡūnyáme milā haye. Ehi hāye Ṡiváliṅga iskā varṇanko karsake ehi tumho iha choḍāike dusrā koi nāhi». — «В пределах сумрачной высшей кутастхи узрел Высшее Сущее, саморождённое, а значит, не имеющее ни начала, ни формы; это означает, что око кутастхи — это дерево изобилия. Затем узрел некий путь, по которому человек может прийти в бесстрашное состояние; этот путь начинается от Атмасурьи, а Атмасурья сливается с бесконечной пустотой. Этот путь символизирует фаллос Шивы; это описание дано лишь мне одному, и без этой всеобщности нет ничего».

56. «Kisor mūrti dekhā». — «Узрел юношескую форму Бога».

57. «Jyotirmoy svetvarṇa Mahádever rūpá dekhā—baḍā ānand huyā». — «Узрел сияющую белую форму Махадева и ощутил невероятный восторг».

58. Йогирадж нарисовал образ Гуру Нанака и подписал: «Nānaksāb Súryakā mūrta haye». — «Нанак (Nānaksāheb) — непосредственный символ Атмасурьи».

59. «Dvidal padma (Ājñācakrá) jaisā dekhnā cāhiye». — «Узрел двулепестковый лотос аджня-чакры таким, каким он должен быть».

Что есть Бог и что есть смерть

Не расширяя содержания книги, отметим, что Йогирадж полностью осознал (достиг полной реализации) все состояния познавших Брахмана, последовательно описанные риши в Ведах, веданте, упанишадах, «Гите» и т. п., и ясно указал на это в Своих дневниках.

Однажды Высший Йогин сидел в окружении последователей и давал наставления. Один из последователей захотел узнать:

— Что есть Бог?

Йогирадж разъяснил так:

— Знаете ли вы, кто такой Бог? Та сила, которая позволяет вам спросить, что есть Бог, — это и есть Бог. Если бы Его не было, у тебя не было бы возможности спросить, среди прочего, и о том, что есть Бог. Он непрерывно поддерживает процесс Творения — это состояние Джагаддхатри (Jagaddhāttṛī). Поскольку все живые существа порождены Им, Он есть Радха (Rādhā). Здесь «ра» (rā) означает живое существо, а «дха» (dhā) — акт рождения.

Другой последователь спросил:

— Что есть смерть?

Йогирадж пояснил:

— Смертью называют состояние, когда по естественным причинам прана прекращает своё движение. В этом состоянии последствия прежних поступков сохраняются. Неподвижное состояние, которого достигают в самадхи, подобно смерти, но тогда перестают существовать и последствия поступков, совершённых в прошлом рождении. Тонкое наблюдение: вдох — условие жизни существа, а выдох — смерть, потому что, если после выдоха живое существо не может вдохнуть, наступает смерть. Если вдох и выдох — условия жизни и смерти соответственно, то для живого существа эти условия действуют постоянно. Рождение и смерть цикличны. Никто этого не замечает. Иначе говоря, такая смерть не настоящая, она подобна сбрасыванию кожи: такая смерть и повторное рождение неизбежны, этот круговорот продолжается постоянно. Настоящая же смерть — это слияние с Брахманом, возвращение к истоку, к началу, и там круговорот рождений и смертей уже не повторяется.

(«Гита», 8/16)

«О Арджуна, даже из обители Брахмы можно вернуться, но тому, кто обрёл Меня (Душу), возврата уже нет».

Иными словами, при непостоянном пребывании в обители Брахмы, достигнутом в аджня-чакре, возврат возможен, а при постоянном пребывании приходит спасение. Непостоянное пребывание не даёт возможности спасения: ум возвращается из аджня-чакры в муладхара-чакру, прана вновь становится подвижной, вновь начинается вдох, а значит, происходит перерождение. Но постоянное пребывание превыше непостоянного, потому что ум достигает слияния, а пребывание, лишённое границ, и есть постоянное. Если достичь такого пребывания ещё до смерти, перерождения не будет.

В 1886 году Йогирадж записал в Своём дневнике (дата не указана): «Kathopakathan Navahādhar sahit». Упоминание Навахадхара означает здесь, что Ему явилось невероятно мощное пророчество Атмасурьи, божественное послание; это было подлинное, внутреннее восприятие на слух. Иными словами, Он беседовал с владыкой Атмасурьей (а это часть Его «Я», которая есть Брахман) о моменте, когда прекратится существование Его смертной оболочки.

Разъяснений не приводилось. Следующий вопрос: где прекратится существование смертной оболочки? Ответ: в Каши. Последний вопрос: правильный ли выбран путь? Ответ: йога-садхана [— это правильный путь].

Джива-Шьяма-Чаран спрашивает Кришну-Шьяма-Чарана: закончит ли Его прежнее «я» своё существование в смертной оболочке, где это произойдёт и продолжится ли после Его нисхождения в форме Дживы-Шьямы-Чарана та йога-садхана, которую Он возродил для практики всех?

Чтобы вполне ясно понимать Йогираджа, нужно принять во внимание три грани Его концепции: Джива-Шьяма-Чаран, Кришна-Шьяма-Чаран и Брахма-Шьяма-Чаран. Брахма-Шьяма-Чаран вечно неподвижен, статичен; Кришна-Шьяма-Чаран — это Кутастха-Шьяма-Чаран; Джива-Шьяма-Чаран — тот, кто вошёл в царство одного лакха (ста тысяч) колебаний согласно учению Брахмы-Шьямы-Чарана.

Йогирадж не раз повторял, что всемогущий Владыка — это Атмасурья: благодаря Своей всеобщности Он исток и начало всего, прибежище для постоянного пребывания и область слияния. Это Бог, и в конечном итоге это Сурья-Брахма-Шьяма-Чаран. Без Атмасурьи нет ничего. Ему нет альтернативы. Атмасурья — всепроникающий, вечно Истинный, исконный, чистый, абсолютный пустой Брахман. Всё сущее — проявление непрестанного движения Атмасурьи, означающего духовное незнание и иллюзию; благодаря всему этому проявляется сияние подобного Атмасурье Абсолютного Брахмана.

Лишь тот йогин, кто непосредственно узрел Атмасурью и в конечном итоге слился с Ним воедино, становится приверженцем недвойственности, а до этого все — дуалисты. Йогирадж говорил об этом: «Там, где заканчивается садхана садхака, начинается садхана йогина». Это означает, что там, где заканчивается практика усердного ученика, начинается духовная практика йогина.

Последние дни Йогираджа

В доме Йогираджа в Гарурешваре три образа Шивы были ещё до того, как Йогирадж купил этот дом и поселился в нём. Кашимани Деви ежедневно совершала обряды поклонения Шиве, но ей хотелось и самой установить в доме образ Шивы.

В «Сканда-пуране», в главе, посвящённой Каши, сказано, что установить у себя дома в Каши образ Шивы — поступок чрезвычайно добродетельный. Поэтому в Каши, прибежище Шивы, многие приносили в свои дома изображения и статуи Шивы. Однажды Кашимани Деви рассказала о своём желании отцу, Девнарайяну Вачаспати, а тот объяснил ей, почему не стоит устанавливать в доме ещё один образ Шивы: должным образом совершать все обряды поклонения перед всеми изображениями невозможно, и со временем она перестанет это делать. Отец посоветовал ей не устанавливать новый образ, а относиться к уже имеющимся изображениям Шивы так, будто она сама их установила, и совершать перед ними все положенные обряды. Кашимани Деви отказалась от своего намерения и всю оставшуюся жизнь по-прежнему усердно поклонялась Шиве.

Однажды, когда Кашимани Деви, как обычно, совершала обряд, вошёл Йогирадж и встал в дверях. Кашимани Деви обернулась и с удивлением посмотрела на Него: никогда прежде Он не появлялся дома в это время — что же заставило Его прийти сегодня?

Йогирадж мягко улыбнулся и умиротворённо сказал ей: «Знаешь, цель моего пребывания здесь достигнута. Мне пора уходить. В смертной оболочке мне осталось пробыть лишь шесть месяцев, а потом я уйду. Никому не следует печалиться и скорбеть — я сообщаю об этом только тебе». Затем Он распорядился: «После моего ухода оставь мою смертную оболочку в моей комнате, пока я не вернусь. Если это невозможно, то и похоронить меня нужно в той же комнате».

Кашимани Деви не придала значения Его словам, решив, что её муж, познавший Брахмана, сказал всё это, пребывая в запредельном состоянии.

Высший йогин назначил день и час Своего возвышенного исхода и начал готовиться к нему, передавая другим Свои мирские дела. Приготовиться должны были и Его последователи, поэтому примерно за три месяца до ухода Йогирадж посвятил в Свои намерения нескольких опытных учеников. Назначенный день постепенно приближался. За месяц до истечения намеченного срока в шесть месяцев на спине у Йогираджа появился нарыв — карбункул⁷⁶. Воспользовавшись этим обстоятельством, Высший йогин стал отдавать распоряжения насчёт Своего ухода. Узнав об этом, Его старший сын Тинкари Лахири Махасая, служивший в Дели, вскоре приехал в родительский дом.

Последователи ревностно и неутомимо ухаживали за Йогираджем. Семейный врач Пурначандра Бандопадхьяя назначил лечение, но карбункул не проходил. Узнав об этом, Хемчандра Сен — последователь Йогираджа и известный терапевт из Калькуттского медицинского колледжа — приехал в Каши и взялся лечить Его, но никаких признаков выздоровления не появилось. Хембабу решил было удалить карбункул хирургически и умолял Йогираджа согласиться на операцию, но Тот лишь едва заметно улыбался: «Пусть всё идёт своим естественным путём». Поняв, что Йогирадж на операцию не согласится, доктор оставил эту мысль и лишь обрабатывал рану и менял повязки.

Можно ли связать Того, Кто свободен от всяких оков? Великий йогин отверг все виды лечения и велел беспомощному доктору снять повязку. Йогирадж Сам не раз готовил масло нима, чтобы избавлять Своих последователей от разных недугов. Теперь компресс с маслом нима приложили к Его нарыву, но облегчения это не принесло. Доктор Хембабу вернулся в Калькутту.

Йогирадж всё ещё беседовал с последователями, которые ежедневно собирались в гостиной внизу. Сидя на кровати, Он изливал на них потоки знания о Брахмане. Последователи приходили, сменяя друг друга. Когда же Он уже мог только лежать, они продолжали заботиться о Нём: люди самого разного положения в обществе справлялись о Его здоровье — все тревожились за Него.

Его последователь Кришнарам, брамин из Раджпутаны, неотлучно ухаживал за Йогираджем, стал буквально Его тенью и не жалел сил, чтобы Тот пошёл на поправку. Но воспаление не проходило, состояние всё ухудшалось. Врачи перепробовали всевозможные способы лечения, но, несмотря на все старания, тщетно. Не переставая заботиться о Йогирадже, Кришнарам заливался слезами. Все хотели послужить Йогираджу, особенно женщины Его семьи, жившие в Его доме. Но общество в те дни было очень консервативным: женщины не могли появляться перед мужчинами, если те не были их родственниками. А рядом с Йогираджем всегда находились Кришнарам и другие последователи, поток которых не иссякал, поэтому женщины из Его семьи не могли ухаживать за Ним. Кришнарам справлялся один; он и сам хотел служить Йогираджу, отстраняя остальных желающих, потому что был уверен: никто, кроме него, не сумеет как следует помочь его Гуру Махарадже и послужить Ему. Поэтому больше никому это не довелось.

Йогираджу очень нравилось, как ухаживает за Ним Кришнарам; его неустанные старания очень помогали Ему. Поэтому за день до Своего Высшего исхода Он позвал Кришнарама и сказал: «Кришнарам, я очень доволен тем, как ты стараешься мне служить. Скажи, чего ты хочешь, — я исполню твоё желание».

Кришнарам стоял перед Ним, сложив ладони у груди: из глаз его лились слёзы, к горлу подступил ком, ноги подкашивались и дрожали.

Ласковым, печальным и мягким голосом Йогирадж снова спросил: «Скажи мне, Кришнарам, чего бы ты хотел? Я чрезвычайно доволен тобой».

Кришнарам, чей ум был погружён в преданное служение, взглянул на Него полными слёз глазами и ответил: «Мне ничего не нужно, я лишь молю о том, чтобы оказаться у Твоих лотосных стоп».

Йогирадж улыбнулся: «Что ж, Кришнарам, пусть так и будет».

Кришнарам простёрся у лотосных стоп своего Гуру.

Кришнарам ни в чём не знал корысти, и тому есть очень показательный пример. Однажды Бхупендранатх Саньял Махасая, один из главных последователей Йогираджа, приехал в Каши, сопровождая Рабиндраната Тагора. Осмотрев все достопримечательности, Рабиндранат, слышавший, что в Каши много аскетов, попросил Саньяла Махасаю показать ему подлинного аскета.

Саньял Махасая уточнил: «Вы хотите познакомиться с известным аскетом, который одевается как аскет и окружил себя соответствующей обстановкой, или с тем, кто, насколько я знаю, действительно живёт как аскет?»

Рабиндранат ответил, что хотел бы познакомиться с тем, кого Саньял считает настоящим аскетом.

Оба отправились на берег Ганга, в местечко Ранамахал, где жил Кришнарам: он занимал в Удайпурском доме комнату, смежную с храмом Радхакришны. Кришнарам сидел с закрытыми, обращёнными вверх глазами, погружённый в медитацию. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: он освободился от всех привязанностей к материальному миру. Он не обращал внимания на тех, кто приходил или уходил. Посетители тихо вошли и сели; Кришнарам по-прежнему сидел неподвижно.

Через несколько минут Саньял Махасая сказал: «Кришнарам-джи, мы пришли». Кришнарам спустился в своё временное, преходящее пристанище. Саньял Махасая представил его Рабиндранату Тагору, и тот остался очень доволен долгой беседой с Кришнарамом о дхарме. Уходя, Рабиндранат протянул Кришнараму десять рупий со словами: «Я был бы рад, если бы эти деньги сослужили вам добрую службу».

Кришнарам ответил: «Теперь я совсем не нуждаюсь в деньгах».

Рабиндранат скромно настаивал: «Мне очень хотелось бы, чтобы вы употребили эти деньги на то, что вам нужно».

Кришнарам ответил: «Хорошо, пусть так: пусть эти деньги будут моими. Но оставьте их у себя — когда возникнет нужда, я обращусь к вам за ними».

* * *

Многие другие последователи Йогираджа приезжали в Каши; приехал и Панчанан Бхаттачарья⁷⁷. Другой любимый ученик Йогираджа, Свами Пранабананда, находился тогда в Удайпуре. Услышав о последних днях своего Гурудева, он стал поспешно собираться в Каши, но вдруг ему на тонком плане явился Йогирадж и сказал: «Пранабананда, торопиться не нужно: я уйду ещё до твоего приезда».

Пранабананда заплакал, а Йогирадж стал его утешать: «Что же ты плачешь? Тело уходит, а Суть Садгуру остаётся. Я всегда буду рядом».

Ещё один последователь Йогираджа, Панчкори Бандопадхьяя⁷⁸, жил в то время в Хардваре. За несколько дней до ухода Йогираджа Бандопадхьяя Махасая увидел сияющий образ Йогираджа, который сказал ему: «Немедленно отправляйся в Каши».

Бандопадхьяя Махасая сразу же поехал в Каши и успел прибыть до того, как его Гурудев покинул Свою смертную оболочку.

Так Йогирадж оповестил многих Своих учеников и последователей о предстоящем Высшем исходе.

В комнате Йогираджа были маленькие окна и двери, поэтому света туда проникало совсем немного. За день до ухода Йогирадж лежал совершенно обессиленный. Его старший сын Тинкари Махасая в эти дни почти не отходил от отца и присматривал за ним из соседней комнаты. Вдруг он увидел, что отец поднялся с кровати, подошёл к книжному шкафу у стены, просмотрел какие-то книги и вернулся в постель — так, словно был здоров и полон сил.

Поражённый, сын вошёл в комнату отца и спросил: «Если тебе гораздо лучше, почему же ты по-прежнему пользуешься судном, а не ходишь в уборную?»

Йогирадж в ответ поинтересовался, где только что был Его сын. Тинкари ответил, что из соседней комнаты видел всё, что здесь происходило.

Высший йогин ласково улыбнулся: «Все хотят мне послужить, поэтому я и лежу в постели. Если я не буду лежать, как же исполнятся их желания?»

Письмо Йогираджа казначею Бенареса

Benaras
To
The Treasury Officer of Benaras,

Sir,
I request the favour of forwarding the accompanying Pension Roll for renewal.

Inspector General of Military works No. 4662 dt. 6th October 1880 and offg. Assistant to Accountant General NNP and audh No. 5678 dt. Allahabad 9th October 1880 for Rs. 29/4/6 four months drawn upto April 1891. I am in caste Brahmin. Date of my birth is May 1826*.

Benaras
7th May 1891.

I have the honour to be
Sir
Your most obedient servant,
Shama Churn Lahiree
Guroodeshwar
Benaras city.

Бенарес
Кому: казначею Бенареса

Сэр,
настоящим прошу переслать прилагаемую пенсионную ведомость для продления.

Генеральный инспектор военных работ, № 4662 от 6 октября 1880 г., и исполняющий обязанности помощника генерального бухгалтера NNP⁷⁹ и ауд., № 5678 от 9 октября 1880 г., Аллахабад (рупий 29/4/6 за четыре месяца) — до апреля 1891 года.

По касте я брамин, дата моего рождения⁸⁰: май 1826 г.

Бенарес
7 мая 1891 года.

Честь имею быть,
сэр,
вашим покорнейшим слугой,
Шьяма Чаран Лахири.
Гарурешвар,
город Бенарес

Высший исход

В четверг 26 сентября 1895 года к воротам дома в Гарурешваре⁸¹ пришёл праздник Махаштами. Как и во все дни болезни, Йогирадж, лёжа или сидя на кровати, продолжал давать последователям духовные наставления. В тот день Ему было особенно плохо: Он лежал в глубокой тишине и тихим голосом объяснял некоторые шлоки «Бхагавад-гиты». Собралось очень много людей, и никто не скрывал горя и слёз, хотя в гостиную доносились праздничные мелодии Махаштами, которые ветер разносил над всеми собравшимися. Солнце клонилось к горизонту, день подходил к концу.

Последователи смотрели на своего Гуру полными слёз глазами, и кто-то дрожащим голосом спросил: «Кто поможет нам, когда Вас не станет? На кого же Вы нас покидаете?»

Йогирадж заверил всех: «Бессмертная йога-садхана, которую развивали мудрецы, всегда поддержит вас и всех, кто её практикует. И прана-карма никогда не исчезнет. Она была и будет всегда. Чем дальше человек продвигается по пути духовной самореализации, тем больший интерес он будет проявлять к прана-карме, потому что это научная садхана».

Приоткрыв глаза и устремив взгляд вверх, в запредельное, Он сказал последователям: «Возвышенная бессмертная йога, которую передал мне Гурудев, возродилась, и её будут практиковать в каждом доме; постепенно люди вступят на путь спасения. Как и в прошлом, путь спасения станет шире».

Йогирадж сел в падмасану, оглядел рыдающих последователей и произнёс: «Пришло время моего ухода. Не печальтесь. Смертное тело исчезнет, но Суть Садгуру останется — я всегда буду рядом с вами».

И так, благодатным вечером, в 5:25, когда Махаштами переходил в Маханавами, Йогирадж совершил Свой Высший исход — вошёл в Махасамадхи.

После Его ухода последователи украсили ложе, на котором покоилась Его смертная оболочка, цветами и сандаловым порошком, и мужчины и женщины, смиренно склоняясь, выражали своё почтение.

Собравшиеся стали обсуждать, как следует поступить со смертной оболочкой. Многие считали, что тело нужно предать земле, но пандиты высказали мнение, что, поскольку Йогирадж, достигший слияния с Брахманом, был семьянином, по обычаю, принятому для семейных людей, необходим обряд кремации. В итоге смертную оболочку с огромной процессией, под пение гимнов, перенесли на ритуальную набережную Маникарника-гхат, где собрались отшельники, саньясины, мужчины и женщины, чтобы выразить своё благоговейное почтение. Согласно шастрам, старший сын зажёг священный огонь, и освящённый погребальный костёр постепенно разгорелся. Смертную оболочку Того, Кто воплощал Глубокие Божественные Замыслы, поглотил огонь. Запылало всепоглощающее пламя. Отшельники, саньясины, мужчины и женщины, шедшие в процессии, пели в унисон: «Hara hara Mahādevá Ṡambhú». Последователи проливали потоки слёз, а в храме Вишванатха зазвонил колокол к богослужению.

Ошеломлённая горем, Кашимани Деви забыла о том, что Йогирадж сказал ей полгода назад. С ней были тогда несколько родственниц, и никто, предаваясь скорби, не мог вымолвить ни слова. Вдруг Кашимани Деви вспомнила Его слова и тотчас послала своего брата Раджчандру Саньяла на гхат, но, когда тот прибыл туда, погребальный костёр уже полыхал вовсю.

В глубокой скорби Кашимани Деви сокрушалась о своей ошибке: как же могло случиться, что она забыла наказ Йогираджа?

Вскоре вернулись участники траурной церемонии, и другой брат Кашимани Деви, пандит Бхагван Саньял, слышал, как все говорили: «Он не допустил бы такой ошибки, если бы она не входила в Его замысел. Великий йогин не мог навсегда остаться привязанным к земному; вероятно, Он Сам устроил так, чтобы не возникло привязанности. Возможно, позже Он решил, что раз Он был семейным человеком, то лучше соблюсти традицию и предать Его смертную оболочку огню. Эта ошибка совершилась по Его воле. Поэтому не нужно горевать».

Йогирадж заранее решил покинуть смертную оболочку, войдя в самадхи; подтверждение этому есть в Его дневниках. Там Он Сам написал примерно то же, что говорил Кашимани Деви за шесть месяцев до ухода. Вот, например, такие строки: «Āj erādā haye ki anahad dhvani me dhyāna sāmse kal sām tak lagāoye agar Hum mar jāye to koi Humko na pheke — yehoi gāḍke rakhe yā oyesehi baiṭhāyeke rakhe — Hum phir jāgeṅge». Иными словами: «Я решил погрузиться в звук Анахаты с сегодняшнего вечера до завтрашнего вечера; если, пребывая в этом состоянии, я не вернусь, не следует меня переносить: нужно похоронить меня в этой комнате или оставить сидящим в этом положении — я появлюсь⁸² вновь».

После ухода Йогираджа Его любимый ученик и преданный последователь пандит Панчанан Бхаттачарья Махасая из Деогхара подробно описал величие своего Гуру в письме к одному крийя-бану⁸³:

«Дорогой […],

если гуру даёт посвящение, но сам не достиг духовной самореализации, ему, возможно, и понадобится лекарство. Достигший же реализации, освобождённый в этом не нуждается. Болезни бывают разные, и возникают они из-за отклонений или колебаний внутренних ветров, а внутренний воздух того, кто достиг реализации или освобождения, всегда неподвижен. Разве может быть болезнь там, где воздух неподвижен? Невежественные люди, постоянно отождествляющие себя с телом, считают, что достигшие самореализации или освобождения ничем не отличаются от них самих, и потому пытаются лечить их болезни лекарствами, — какая недальновидность! Не понимая, что считать освобождённых больными и лечить их — значит проявлять к ним неуважение, они продолжают действовать в своих интересах или в интересах тех, кто лишь выдаёт себя за отшельников, а на самом деле только хочет ими казаться. Они распространяют мнение, что если духовно возвысившиеся люди страдают от болезней, их надо лечить лекарствами, — иначе как бы они сами получили признание и приобрели авторитет, если бы не делали подобных заявлений? А всё потому, что, когда заболевают они сами, они принимают лекарства — ведь они боятся смерти. Поэтому они и говорят, что если духовно возвысившиеся люди страдают от болезней, их следует лечить лекарствами, а не лечить — грех. Но разве не грех считать духовно возвысившихся, освобождённых людей обычными людьми? Достигший реализации, освобождённый человек ведёт себя как обычный, чтобы не выдать себя, и потому какой-нибудь заурядный человек может сказать, что такие освобождённые, духовно возвысившиеся люди сами принимают лекарства, подвержены болезням, совершают хорошие и дурные поступки. Но обычные люди не знают, что духовно возвысившиеся ничего подобного не совершают и не болеют. Так было и с моим Гурудевом, когда настало время Его ухода: один из Его последователей, который на людях признавал Гурудева своим Гуру, счёл Его пациентом и взялся лечить, а Гурудев сказал тогда Своему сыну Тинкарибабу: „Не надо меня лечить, всегда лучше уповать на закон природы“. Я понимаю, как живут люди, полагающие, что могут вмешиваться в действия Бога. Только подумайте: если Он действительно болел, почему у Его кала и мочи не было неприятного запаха — ведь болезнь всегда приносит дурные запахи? Почему гной из Его так называемого нарыва не имел дурного запаха, хотя при такой болезни это обычное дело? Разве все, кто это видел, ничего не знают о духовно возвысившихся людях? Увы! Кем они Его считали — простым садху, который притворяется и создаёт вокруг себя духовную обстановку, или Великой душой? По какой причине совершился Его уход? Его Явление и Его Уход лежат за пределами их знания и понимания. Кто был в силах лечить Его? Обычному человеку следует понимать, что гордое живое существо от тщеславия и неведения теряет разум и продолжает безумствовать, но великим душам это повредить не может. Прошлым августом Он Сам открыл мне, что по Своей воле скоро уйдёт, и восемь или десять Его последователей узнали об этом от меня… […]»

(Продолжением письма автор книги не располагает.)

* * *

Тому, кто наблюдал за Высшим йогином, казалось, что это Божественное дитя, безмятежно сидящее на коленях матери-Вселенной и не ведающее никаких страхов. Высшего йогина, исполненного духовной силы, старческая немощь не одолеет: Его волосы поседеют, но на Его смертной оболочке не появится ни одной морщины, ведь высший йогин мог обновлять Свою материальную оболочку⁸⁴. Но Он не делал этого, чтобы в определённый момент сказать: однажды Его пребывание здесь закончится, и когда нужда в Его присутствии отпадёт, тогда лучше всё прекратить.

Хотя Он и покинул этот мир явлений, для Своих последователей Он всегда и везде присутствует. Взглянув на жизнь некоторых Его последователей, можно понять, насколько действенным было Его благословение для бесчисленного множества Его учеников.

К лотосным стопам Гуру

Перед Своим уходом Высший йогин, довольный тем, как преданно служил Ему Кришнарам, настаивал, чтобы тот назвал свои желания и попросил Его их исполнить. Но Кришнарам был далёк от желаний и стремлений к материальному. Сложив ладони у груди, он сказал Йогираджу, что не желает ничего, кроме пребывания у Его лотосных стоп.

Как уже упоминалось, Кришнарам жил у Ранамахал-гхата, там, где Ганг поворачивает на север, в комнате, смежной с храмом Радхакришны в Удайпурском доме. Когда его пребывание в этом мире подходило к концу, рядом с ним были старший сын Йогираджа Тинкари Лахири Махасая и один из выдающихся учеников Йогираджа — Бансидхар-джи. До последнего вздоха Кришнарам-джи спокойным, ясным голосом, ни разу не дрогнувшим, читал «Гиту» от начала до конца; дыхание его устремлялось вверх. И в тот миг, когда он произносил последнюю шлоку главы «Пурушоттама-йога» — «Etadbuddhā buddhimaān syād kṛitakṛityasca Bhārata», — воздух его праны слился с пустотой. И без того скорбевшие Тинкари Лахири Махасая и Бансидхар-джи залились слезами.

* * *

Перед своим уходом Кашимани Деви лежала, не вставая с постели: она угасала от старости, а не от болезни. Однажды она позвала внука и попросила: «Приготовь сиденье для твоего деда, Он сейчас придёт».

«А где сейчас мой дед?» — спросил внук.

Кашимани Деви ответила с блаженной улыбкой: «Он в прибежище Господа Вишванатха».

Внук со смехом спросил: «И что же, Он навещает тебя каждый день?»

Кашимани Деви мягко улыбнулась: «Да, приходит каждый день. Садится здесь, и мы разговариваем. Вот и сегодня Он навестит меня, поэтому я и прошу тебя приготовить для Него сиденье».

Внук разложил для Него сиденье. Через несколько дней после этого разговора Кашимани Деви скончалась в полном сознании.

* * *

Рампадаратх-джи, любимый ученик Йогираджа, постоянно приходил в священную комнату, где жил Йогирадж, чтобы посидеть там и позаниматься дхьяной. Он был уже стар и немощен, зрение его слабело, и всё же каждый день он брал посох и отправлялся в дом Йогираджа. Однажды по дороге туда он упал. Младший внук Йогираджа Сатьячаран Лахири Махасая проходил неподалёку; увидев это, он бросился на помощь старцу, помог ему подняться и спросил: «Зачем же вы приходите так часто? Ведь в вашем возрасте это так трудно, сколько мучений!»

Рампадаратх-джи, хоть и поранил ноги, с улыбкой стал объяснять: «Гуру Махарадж был так благосклонен ко мне, даровал мне столько милостей, а я, никчёмный, не сумел прожить жизнь с пользой. Поэтому я и стал постоянно приходить в зал, где Он принимал последователей, ведь это место, где проявлялась Его святость. В тот день, когда Он явит мне милость, я обрету освобождение».

Со временем Рампадаратх-джи совсем ослабел и стал приходить в священную обитель своего Гуру всё реже. И вот настал его смертный час. Он позвал своего племянника, сына брата, и попросил: «Приготовь сиденье для моего Гуру Махараджа, а то Он пришёл и стоит».

Племянник спросил: «А где ваш Гуру Махарадж?»

Рампадаратх-джи, уже при последнем издыхании, указал рукой в сторону: «Разве ты не видишь? Гуру Махарадж стоит вон там. Приготовь для Него сиденье, пожалуйста».

Племянник так и сделал. Через несколько мгновений, когда Рампадаратх-джи сосредоточился на образе своего Гуру Махараджа, Которого ценил превыше всего в жизни, светильник его жизни угас.

Харимани Деви, старшая дочь Йогираджа, овдовевшая вскоре после свадьбы и вернувшаяся в отчий дом, прожила почти до 85 лет.

Вечером накануне того дня, когда она покинула свою мирскую обитель, она слушала гимны во славу Бхагавана Кришны, сидя на веранде первого этажа. Обессилев от старости, она ушла в свою комнату прилечь и позвала племянника Сатьячарана. Когда тот пришёл, она попросила: «Приготовь, пожалуйста, сиденье — для моего отца. Он пришёл за мной».

Поражённый её словами, Сатьячаран Лахири Махасая разложил асану (āsaná), которую стелили только для Йогираджа, — так же, как и в час ухода Кашимани Деви. А на заре следующего дня прана Харимани Деви, певшей свои любимые утренние хвалебные гимны, слилась с бесконечной праной.

Бансидхар Кханна был одним из преданнейших последователей Йогираджа. Позже потомки Йогираджа наняли его собирать арендную плату в семейном имении в 32 км от Каши. Он показал себя надёжным работником, и ему предложили управлять этим имением. Он стал вести его дела и искренне заботился о доме, некогда принадлежавшем его Гуру.

Когда Бансидхар постарел, один из его родственников, Бенипрасад Кхеттри, как-то спросил его: «Почему ты живёшь здесь, а не в Каши? Неужели ты хочешь умереть в этом безлюдном месте?»

Бансидхар-джи ответил: «Гуру Махарадж был так милостив ко мне, а я не успел послужить Ему. Поэтому всё, что я делаю в этом теле, я посвящаю Ему; я возлагаю это тело к Его лотосным стопам. Если Он пожелает, я оставлю тело в джунглях или у Его лотосных стоп. Об этом я не беспокоюсь».

Однажды внук Йогираджа Сатьячаран Лахири Махасая приехал в имение, которым управлял Бансидхар-джи, и предложил: «В таком преклонном возрасте вам нужен уход. Поезжайте жить к сыну и невестке, а я буду каждый месяц присылать деньги на ваше содержание».

Бансидхар-джи ответил: «Пожалуйста, не говорите так. Пока я в силах держать в руке перо, я могу быть вам полезен, и до тех пор я хотел бы оставаться у вас на службе. А в тот день, когда я уже не удержу перо, я стану молить Гуру Махараджа позволить мне обрести место у Его лотосных стоп. Мне не хотелось бы быть обузой ни для вас, ни для сына. После моей смерти не везите моё тело в Каши: я не хочу, чтобы на это тратились средства моего Гуру. Бросьте моё тело в джунглях — диким зверям оно пригодится».

Вскоре после этого разговора, ещё работая в имении, он внезапно заболел, и его привезли на лечение в Каши. На следующий день после приезда Бансидхар-джи лежал на веранде дома Йогираджа, напротив Его комнаты, словно на смертном одре: он умирал. Рядом с ним были многие последователи Йогираджа, среди них внук Йогираджа Сатьячаран Лахири Махасая и Бхупендранатх Саньял Махасая, один из главных учеников Йогираджа. Сидя у изголовья Бансидхара-джи, Саньял Махасая прекрасным мягким голосом читал «Гиту». Вспоминая своего возлюбленного Гуру, Бансидхар-джи вошёл в вечное самадхи. Тридцать восемь лет непрерывного служения Гурудеву привели преданного крийя-бана к тому, что его жизнь завершилась слиянием с бесконечной пустотой у священных стоп его Гуру.

Как благо завершить мирские дела, вернувшись к лотосным стопам своего Гуру, показывает и пример Раммохана Де и его сестры Маномохини. Маномохини отличалась необычайной верой и преданностью лотосным стопам своего Гуру и сохранила их до самой смерти.

У изголовья её кровати стояла фотография глубоко почитаемого ею Гурудева. За день до смерти она позвала сына и попросила поставить фотографию перед ней. На следующий день рано утром она вспомнила о Сатьячаране Лахири Махасае, младшем внуке Йогираджа, и умоляла его принести воду, которой омывали стопы её возлюбленного Гурудева. Когда он принёс воду, она с великим благоговением выпила её из рук внука Йогираджа в присутствии родных, а потом в порыве преданности положила фотографию своего Гуру, своего обожаемого Бхагавана, себе на грудь. Сложив обе руки у лотосных стоп Гуру, она долго, не мигая и не отводя глаз, смотрела на фотографию — и вот её жизнь, так долго хранимая её Гуру, слилась воедино с Его лотосными стопами.

Наследие Йогираджа

Йогирадж перешёл в Благоуханную лучезарную обитель сияния, но провозглашённые Им идеалы и открытый Им путь к спасению не будут забыты теми, кто ведёт жизнь домохозяина. Он возродил садхану, которую практикуют миллионы людей, тайно, в стенах своих домов продвигаясь по пути к спасению. Многие из Его бесчисленных последователей прославились и по сей день известны по всей Индии, на Востоке и на Западе.

Обычным людям неизвестны не только подробности частной жизни Йогираджа, но и Его жизнь в садхане. Большую часть садханы Он выполнял тайно, вдали от посторонних глаз. Когда садхану практикует обычный человек, практика ведёт к спасению его самого; когда же её практикует такая Божественная душа, она ведёт к спасению всех и служит провозглашению идеалов. Иначе говоря, по технике и замыслу это одна и та же садхана, но практикуется она с разными целями.

Он не шёл к единению через разные виды садханы — напротив, Он пребывал в единении, достигнув в садхане многих реализаций. Он не посвящал Свою садхану какому-то отдельному богу или богине: постоянно пребывая в основополагающей сущности души, Он в процессе садханы самопроизвольно созерцал всех богов и богинь. Он совершал садхану всепроникающей и всеведущей души. Его садхана души — это садхана, посвящённая Единому, Тому, Кто пребывает во всех богах и богинях. Он не строил отношений с Богом как с матерью, отцом или другом; душу Он воспринимал как душу, как самость души.

Он наставлял: «Как есть день, так есть и ночь; рядом со счастьем непременно есть и несчастье; кроме милостивого бога есть и неблагосклонный. Питайте свою прану: ухаживая за праной, вы пожнёте урожай пользы, а пренебрегая ею, навредите себе. Прану питает практика прана-кармы; подвижность праны вредна, а неподвижность полезна».

Главная цель жизни — самонаблюдение, исследование своей души. Если человек не узрел душу, то рождение в человеческом теле, жизнь в человеческом облике проходят зря. На такую философию опирался в жизни Йогирадж. Он говорил, что задача человеческого существования не в том, насколько хорошо человек ест, как удобно живёт и какие мирские удовольствия ему доступны. Йогирадж замечал, что, читая разные шастры, человек становится эрудитом, но какая польза от такой эрудиции, от лекций о распространении религии, если душа так и не постигнута? Он спрашивал: в чём польза даже от деятельности, приносящей благоденствие всему миру? Всякая деятельность преходяща. Найти путь к постижению души — значит прийти к непреходящему благоденствию, когда исчезают не только все несчастья, накопленные за все рождения, но и все мирские пристрастия. Если не будет нового рождения, откуда взяться печали? Поэтому Он предостерегал людей от того, чтобы они не погружались во множество дел.

Он подчёркивал, что ум, постоянно погружённый в исследование своей души, способен достичь Бога. Если же ум постоянно занят то добыванием благ для других, то эгоистичными мыслями, он используется не по назначению, и его колебания умножаются. Конечно, очень доброжелательные и великодушные люди — хорошие люди, но душу им не осознать никогда. Это лишь внешние грани садханы. Если решено, что главная цель жизни — обрести душу, то прану нужно постоянно питать практикой прана-кармы, погружаясь в исследование своей души. Если же прилагать к прана-карме недостаточно усилий, лениться, то обрести бесценное сокровище невозможно. Для этого нужны осознанность, отрешённость и сила духа. При этом Йогирадж никогда не одобрял неуместной отрешённости: такую отрешённость Он считал безрассудством, неблагоразумием. Он, конечно, не запрещал [Своим последователям] ходить на лекции, но советовал сначала постичь душу, утвердиться в постоянном пребывании [в этом постижении], а уж затем обращаться к лекциям или чему-то другому. Ему не нравилось, когда лекции читал человек, получивший знания не из практики садханы, а из книг, и лишь внешне ставший похожим на пандита.

Он был прирождённым Йогином, истинным Йогином. Поэтому Его аксиомы затрагивали самые глубины умов и волновали их. Он всегда решительно возражал и неистово противостоял мошенничеству, заносчивости, лицемерию, предрассудкам, уловкам и обману во всём, что касается дхармы или садханы. Этого Йогирадж никогда не прощал. Он всегда подчёркивал, что обманом можно добиться материальных благ, но не осознания души.

Его Приход на индийскую землю ознаменовался ярчайшим небесным сиянием, которое озарило и поразило умы людей. Индийский народ сделал Йогираджа своим достоянием, утоляя неутолимую жажду приобщения к Бхагавану. Йогирадж воздавал неподдельное почтение Божественной истине — значит, Он Сам и есть индийский йогин в самом подлинном смысле. Он никоим образом не выделял и не принижал последователей какой-либо религии, будь то индуизм, ислам, христианство или иное вероисповедание. Он говорил, что все люди происходят от одного и того же Бога, все могут практиковать атма-садхану, все имеют равное право на йога-садхану. Он уверял всех грешных на этой земле: нет ни грешников, ни святых. Когда ум пребывает в кутастхе, греха нет; когда ум не там — это грех. Такие оптимистичные утверждения Он делал как Йогин, для которого все вероисповедания были равны. И это были не просто рассуждения: Он Сам практиковал садхану и стал образцом для всего человечества. Он созерцал всех богов и богинь индуистского пантеона наряду с Худой (Khodā) и Аллахом (Āllāh); продвигаясь по пути садханы, Он постиг, Кто есть Бог на самом деле. Многие ли йогины способны на подобное просветление? Его изречения о Боге (божественные максимы) укоренили в сердцах людей непоколебимую веру в садхану и способствовали её расцвету.

Йогирадж направлял перемены в господствовавших религиозных системах и убеждениях человеческого общества. Немало примеров тому, как всё свелось к предрассудкам. Но опираться следует только на древние шастры. Он положил начало свободному обсуждению древних шастр, извлекая из них истинную тайную сущность, которая раскрылась Ему в садхане. Он не ограничивался простым комментарием: Он давал объяснения, исполненные сути садханы, чтобы садхаки понимали основы многих древних шастр. Он истолковал «Гиту» с позиций йоги; один из Его последователей издал эти толкования тиражом в несколько сотен экземпляров и раздал их последователям Йогираджа. Так, отринув религиозный консерватизм, Йогирадж стал родоначальником реформации. Родившись на индийской земле, Он призывал всех обращаться к шастрам и следовать им. Сам следуя шастрам и легко и просто сочетая жизнь домохозяина с духовной жизнью, Он открыл всему человечеству совершенно новый мир. Он Сам показал, как можно с лёгкостью следовать в жизни древним йогическим шастрам и провозглашённым в них идеалам. Его Приход стал благородным примером того, как человек, оставаясь в круговороте мирских дел в материальном мире, может направлять свою жизнь в русло высоких идеалов мира духовного и постепенно достичь вершины духовности. Йогирадж вывел многих ослеплённых страстями и алчностью людей на обновлённый, чистый, свободный от страстей путь. Для домохозяев это уже никогда не станет мимолётным событием.

Сегодня в обществе заметен большой энтузиазм: все хотят познакомиться с глубоким учением дхармы. Но ныне дхарма держится по большей части на пропаганде, а божественное учение, исходящее из высшего духовного первоисточника, в эту эпоху духовного упадка заслуживает особого изучения. Храмы, основанные в память о Нём, находятся в Каши, Харидваре, Банкуре, Бишнупуре, Ранчи, Мандаре, Малипуре (округ Файзабад), Джхарграме, Деогхаре, Ховрахе, Калькутте, а также храм в Какдвипе (штат Западная Бенгалия), имеющий значение для всего штата, и во Франции — в городе Неви-ан-Шампань. Там Его последователи по сей день ежедневно совершают молебны и памятные обряды поклонения, хранят память о Нём и Его священное учение. Брахма-садхану, переданную Им человечеству, с великим благоговением практикуют и в Индии, и во всём мире.

Ошибкой было бы считать Йогираджа исключительно последователем индуизма. Он — божественный знак самореализации в человеческой жизни. Он на Своём примере показал, что для практики бессмертной йога-садханы нужны лишь два условия: человеческое тело и искреннее стремление. Тот, у кого есть то и другое, может практиковать садхану. Неважно, к какой религии принадлежит человек: вечная душа вездесуща. В этом и состоит величие истины, лежащей в основе Вед, упанишад и «Гиты», — истины, которую возродил и воплотил Йогирадж, указавший нам конечную цель нашего пути. Поэтому подчеркнём: к Его практике могут обращаться люди любой религиозной и национальной принадлежности. А значит, в нынешнем разноголосом и противоречивом мире провозглашённые Им идеалы — единственный оплот и надежда человечества.

В эпоху материализма Он дал нам возвышенные живые идеалы духовного знания: помимо вещей материального мира и благосостояния, у человека есть глубокое стремление к конечной цели — спасению. Йогирадж обратил наше внимание на нетленную истину: семейный человек может достичь вечного, бессмертного состояния, — и потому стал «богом домохозяев».

Есть множество возвышенных идеалов, следовать которым всю жизнь способны лишь немногие духовные люди. Эти идеалы годятся не для всех. Мы же считаем величайшими те идеалы, которым на протяжении жизни может следовать каждый, приложив совсем немного усилий. Именно такой идеал провозгласил и даровал всем Шьяма Чаран Лахири Махасая. Он не только провозглашал этот идеал и объяснял каждому, как его достичь, — Он Сам стал воплощением Своих идеалов, следуя им в жизни и став тем самым примером для других. Он добился этого правильными действиями, и такие действия может совершать в своей жизни каждый. Мир — место действия, и альтернативы действию нет. Живя в материальном мире, человек не может отбросить какие-то его составляющие. Отказываться от семейной жизни, жизни домохозяина, не следует, потому что ради неё все и рождаются в этом мире. Поэтому оставаться в рамках обычной жизни, ни от чего не отрекаясь, жить, совершая правильные действия, и достигать полной духовной самореализации — такой особый, верный и научно обоснованный путь Йогирадж считал обязательным для всех.

Бхарата — земля йогинов, потому что именно здесь берёт начало йога. Йога — основа Санатана-дхармы. Без йоги не познать Санатана-дхармы, а не зная Санатана-дхармы, человек не сможет познакомиться с духовной жизнью Индии. Следовательно, чтобы узнать духовную жизнь Индии, нужно сначала узнать йогинов Индии, а чтобы понять йогинов, нужно идти по пути, который они указывают. Бог (через Арджуну) советовал человеку стать йогином, утверждая, что йогины выше отшельников, ибо они мудры и деятельны. Если люди, принадлежащие к Санатана-дхарме, не узнают индийских йогинов и не идут по пути, о котором те говорят, то, даже будучи индийцами по рождению, они не могут считаться истинными индийцами. Без йоги нет Индии, а без Индии нет йоги.

У каждого народа есть свой характерный склад ума, образ мышления, который способствует благополучию его страны и самого народа. Образ мышления Индии связан с духовным знанием — знанием души, знанием Брахмана, знанием йоги. Знание души, или знание йоги, которое развивали риши и которое они являли на собственном примере, может какое-то время оставаться в человеке незаметным, но оно непременно есть, оно внутренне присуще каждому индийцу. Угасающее знание души было доступно лишь немногим избранным, сведущим в йоге. Йогирадж твёрдо знал, что без этого благородного, бессмертного знания души — йога-садханы — индийцам не достичь реализации в течение своей жизни. Поэтому Он возродил это знание, открыв для всех бесценное сокровище Санатана Бхараты (Вечной Индии), таившееся в горных пещерах, и оно распространилось, невзирая на касты, народности и религиозные течения. Прежде многие в надежде обрести это знание души покидали дома, отказывались от семейной жизни и становились аскетами и махатмами, живущими в горных пещерах. Йогирадж стал первым, кто пробудил у семейных людей, погрязших в заботах, интерес к сути души через йога-садхану, созданную мудрецами, и её практика вдохнула жизнь в массы. В наши дни по милости Кришны-Шьямы Чарана это знание души стало доступным: индийцам несказанно повезло вновь обрести его и пойти по дарованному мудрецами пути — по Провидению Брахмы-Шьямы Чарана. Духовный светильник, зажжённый Им, сияет лучезарным светом в сердцах миллионов.

Бхагаван поклялся в «Гите», что в период упадка йога-дхармы Он будет являться в этот мир и Своим Приходом возрождать сияние и славу нетленной йога-дхармы. Исполняя данный Им Самим обет, Он явился в образе Бхагавана Шьямы Чарана, показав склонному к заблуждениям человечеству Царский путь к обретению Небесной сущности. Он дал Своё Божественное заверение: «Jiskā bojh Woh khud utār legā. Jo Bhagavān ko hāmesā dhyāna kare usko kām Uha kartā hāye». — «Если кого-то сковывают какие-либо препятствия, его освободит Тот, чьё это бремя. Дела того, кто постоянно медитирует на Бхагавана, совершает Он Сам».

Об авторе

Йогачарья Вачаспати д-р Ашок Кумар Чаттерджи, автор этой книги, родился в Западной Бенгалии в 1933 году. Когда внезапно скончалась его мать, он был далеко от неё, на службе. Глубоко потрясённый, он оставил погоню за материальным благополучием и обратился к духовным исканиям. В апреле 1961 года он получил посвящение в крийя-йогу и довольно быстро достиг в её практике определённых высот. Три гуру считали его очень способным и стойким учеником. Его первым гуру был Шри Аннанда Чаран Шастри (Бхаттачарья), ученик Панчанана Бхаттачарьи — просветлённого ученика Шри Шьямы Чарана Лахири. После смерти Шри Шастри д-р Чаттерджи начал заниматься у Сундариала Лалы из Варанаси, ученика Шри Харинарайяна Паланди, который, в свою очередь, был учеником Йогираджа, и получил посвящение в традицию сначала у него, а затем у Шри Сатьячарана Лахири, внука Йогираджа. Сегодня Йогачарья Вачаспати Чаттерджи — признанный во всём мире мастер крийя-йоги.

Стремясь распространять идеи и духовные установки Йогираджа Шьямы Чарана Лахири — Полярной звезды Санатана-дхармы, преданным последователем Которого он является, — д-р Ашок Кумар Чаттерджи (D.Lit — доктор литературы) написал на бенгали множество книг о научной крийя-йоге, чтобы помочь обществу избрать верный путь и обрести просветление. Многие его работы изданы в переводе на языки Индии: хинди, ория, телугу, маратхи, гуджарати, тамильский, малаялам. Готовится к изданию перевод на ассамский язык. Кроме того, книга «Пурана Пуруша. Йогирадж Шри Шьяма Чаран Лахири» вышла на французском языке. Готовятся к изданию и другие его книги в переводе на английский.

Он также автор множества статей о научности и рациональности крийя-йоги.

Он основал «Миссию „Йогирадж Шьямачаран Санатан“» и храм Йогираджа в Какдвипе (Западная Бенгалия, Индия), видя свою задачу в том, чтобы показать человечеству истоки крийя-йоги, возрождённой Йогираджем. Через «Миссию» он вёл благотворительную деятельность. Он путешествовал по Индии и другим странам Востока и Запада, распространяя учение Йогираджа. Его последователями становились люди независимо от касты, вероисповедания, цвета кожи, национальности и языка — индуисты, мусульмане, христиане, буддисты, джайны, неприкасаемые, отшельники; все находили под его защитой надёжное укрытие и исцеление от всех бед. Его последователи живут в Индии, США, Англии, Франции, Испании, Канаде, Австралии, Южной Корее, Бангладеш и других странах.

Автор подробно излагает учение о том, что всепроникающая прана — это дхарма и Бог. Всё сотворённое — человек, насекомые, животные, деревья, вода, земля, воздух, огонь, небо — имеет одну и ту же дхарму и находится в руке единого Господа.

Йогачарья д-р Ашок Кумар Чаттерджи был приглашён как единственный представитель Индии на Парламент мировых религий, организованный Далай-ламой в Сен-Югоне (Франция) в 1997 году при содействии ООН, ЮНЕСКО и Комиссии ООН по правам человека. На Парламенте мировых религий он обратился к миру с прекрасной речью о ценностях Санатана-йога-дхармы. Его выступление о любви, мирной жизни и солидарности — о едином мире, единой религии, едином Боге, едином человеке — было встречено овациями и вызвало огромный отклик. Представители разных религий, учёные, философы, журналисты — все, кто слышал его выступление, были потрясены глубиной его мудрости и красноречием. Французские газеты называли его прозорливым мудрецом и дальновидным мыслителем.

10 июня 1998 года в его честь в Калькутте был устроен торжественный приём, на котором присутствовали знаменитости и представители всех слоёв общества.

Приложение A. Натальная карта Йогираджа

С незапамятных времён и по сей день Индия хранит многозначительное молчание об игре неуловимых сил. Эта невидимая сила называется дхармой, знанием дхармы, знанием души, или, иными словами, это попытка вместить Бесконечное в пределы одного человека. Недаром Бхарату (Индию) называют также Дхармакшетрой — «царством (пределами) религии». «Sambhavami yuge yuge», — с высшей уверенностью возвестил Бхагаван в «Гите»: «Я являю Себя на стыке юг». Это в точности объясняет Его Явления, раз за разом: тому доказательством в Индии сквозь эпохи служит всё — небо, воздух, каждая пылинка, вода, земля и атмосфера.

Так и Высшая Душа явила Себя во вторник 30 сентября 1828 года в деревне Гурни, недалеко от города Кришнанагара, в округе Нади (штат Западная Бенгалия, Индия), в семье Гоурмохана Лахири (отец) и Муктакеши Деви (мать). Шёл седьмой день новолуния. Казалось, вечная истина, изложенная в «Гите», обрела живое воплощение:

Шьяма Чаран получил посвящение в йога-садхану и отдал йога-садхане всё своё существо. Он стал известен как Йогирадж Шьяма Чаран Лахири; Его Духовная Суть и Сияющая Форма ясно видны и в астрологических расчётах.

Согласно индийской астрологии, в гороскопе Лахири Махасаи восходит созвездие Весов, солнечный знак — Весы, планета — Марс. Положение Марса говорит о склонности к исследованию, изучению, экспериментированию: рождённый при таком положении планеты стремится к чему-то, ищет, исследует. Тайная радость Весов — сила творчества и проявления, воплощения задуманного в реальность. Это способность ясно выразить любую концепцию, облечь любую отвлечённую идею в понятные формы. Алан Лео пишет: «Весы, склонные к обобщению и синтезу, сочетают в себе два качества — способность к адаптации и интеллект. Поэтому под знаком Весов рождаются мужчины и женщины, отличающиеся энтузиазмом, впечатлительностью, восприимчивостью, отзывчивостью и разносторонними интересами». Весам хорошо удаётся побуждать других. Едва Весы последуют закону расширения, ими овладевает противоположный ему закон сжатия. Они бесконечно воплощают в себе мужскую силу оплодотворения и, соответственно, женскую силу удержания. Они очень внимательны к мельчайшим деталям всего, что их окружает. Это символ всевоспринимающего чувства — проницательности, восприятия, интеллекта, размышления, осознания (реализации), а также превосходящей все силы воли (непреклонности).

В Его гороскопе восходит созвездие Весов. Это напоминает нам о лёгком, устремлённом ввысь движении, которое бесконечно продолжается даже в бесконечной точке времени. Это квинтэссенция безмятежности, нежности, мягкости, рациональности. И этот путь начинается после того, как его подлинность установлена в свете здравого смысла.

Восходящее божество — Венера, дарующая обновление жизни; соприкосновение с ней оживляет (возвращает к жизни умершее) даже безжизненное и бессознательное. Благодаря своим способностям Йогирадж пролил свет на эзотерическое, трудное для понимания знание священных книг и изложил бесценные истины высшей реализации простым, доступным, ясным и точным языком. Он вполне знал толк в грубых материальных предметах, но отличался добрым нравом и энергичностью; под влиянием Венеры Он окружил Себя семьёй и связанными с ней обязанностями, был служащим — и вместе с тем воплощённой самореализацией. Юпитер находится в девятом доме — это благоприятное положение, благодаря которому Йогирадж стал хорошим семьянином, но сохранял бесстрастие; был деятелен и активен, но склонен к созерцанию и к тому, чтобы следовать течению; Ему были знакомы земные радости и стремления, но Он отличался стоическим характером; Он знал и человеческое счастье, и надмирное блаженство.

Восходящее божество четвёртого и пятого домов — Сатурн, главная планета водного знака Рака. Сатурн означает смерть и печаль; это символ усердия — практики садханы, даже если тело сжигает огонь садханы. Сатурн даёт глубокую сосредоточенность, святость, преданность, самоотверженность, необычайно глубокие философские познания, мудрость, интеллект, состояние осознания души, строгую дисциплину. Лишь по милости Сатурна можно узреть Лотосные Стопы. Связь между кардинальным (кендра) и угловым (кона) домом называется раджа-йогой.

Равное положение Венеры и Сатурна и их взаимодействие с Юпитером, Меркурием и Луной даруют вершины йога-садханы и укрепляют их. И Венера, и Сатурн — планеты устремлений. Поэтому Йогирадж всю Свою жизнь стремился к глубокому сосредоточению. Поэтому Шьяма Чаран вечно пребывает в высшем царстве, в воплощённом Божественном блаженстве.

Приложение B. Генеалогическое древо Йогираджа

• Рамбаллав Лахири (Саркар) (первым поселился в Кришнагаре)
  • Шивачаран
    • Раммохан
    • Гоурмохан (жёны — Мринмойи, Муктакеши)
      • Чандраканта
      • Сарадапрасад
      • Сварнамайи
      • ШЬЯМА ЧАРАН
        • Тинкари
          • Каличаран
          • Абхайчаран
            • Банамали
          • Амбикачаран (Бирбхадра)
            • Амаленду
            • Субхенду
            • Пуменду
            • Сараденду
          • Тарачаран (Балай)
            • Джйотиренду
          • Умачаран (Нитай)
            • Прашанта
            • Шушанта
            • Джайанта
          • Сатьячаран
            • Шибенду
            • Пратима
            • Бхарати
        • Дукари
          • Прафулларани
          • Анандамохан
          • Дебджани
          • Бинапани
          • Парамананда
            • Сабодх
            • Гану
          • Садананда
        • Харимати
        • Харикамини
        • Харимохини
      • Сулакшана
    • Джагмохан
    • Враджамохан

Приложение C. Генеалогическое древо Кашимани Деви

• (имя предка неизвестно)
  • Вачаспати Деванарайян Саньял
    • Ишварачандра Ньяяратна
      • Умешчандра
        • Сурендранатх и др.
      • Вишнучаран
        • Акхил и др.
      • Харикешав
        • Сатишчандра и др.
      • Харинатх
        • Сачиндранатх (известный революционер)
          • Ранджит Кумар
        • Рабиндранатх
          • Аджит Кумар
        • Джитендранатх
        • Бхупендранатх
    • Бхагаванчандра
    • Раджачандра
      • Тараканатх
      • Сарнатх
        • Хришикеш
        • Сатьендранатх
    • КАШИМАНИ ДЕВИ (Шьяма Чаран)

(Информация передана точно так, как была получена.)

Глоссарий: A

Абхайпада (Abhaypada) — букв. бесстрашное состояние. Йогин может достичь этого состояния, только когда осознаёт, что изначальное неподвижное состояние — единственно истинное, а всё остальное — вымысел. Это осознание приходит лишь тогда, когда йогин усердной практикой аскетичной крийя-йога-садханы возвращается в изначальное неподвижное состояние. С этих пор ему чужд величайший страх смертных — страх смерти: он властен над смертью и может призвать её по своей воле. Иными словами, он достиг состояния абхайпада.

Адидева (Ādideva) — см. Пурана Пуруша.

Ади Пурана Кишан (Ādi Purāṇá Kishuṇ) — см. Пурана Пуруша.

Ади Пуруша (Ādi Púrusha) — см. Пурана Пуруша.

Адитья (Āditya) — см. Атмасурья.

Адвайта (Advaita) — букв. недвойственность. Для йогина недвойственность означает состояние слияния индивидуальной души с Абсолютом: когда подвижная прана сливается с неподвижной, двойственность исчезает, вместе с ней исчезают и грубые стороны жизни (как положительные, так и отрицательные), и йогин обретает истинное вечное блаженство.

Адьяшакти (Ādyāṡakti) — см. кундалини.

Агам гхар (Agam ghar) — см. гхар.

Агамстхан (Agamsthān) — бездонное, непостижимое и недосягаемое неподвижное место кутастхи (Kúṭastha), куда могут попасть только йогины.

Ахамкар (Ahaṃkār) — букв. гордость, самомнение. До того как приступить к практике крийя-йоги, каждый йогин был погружён в ахамкар. Практика крийя-йоги постепенно помогает ему избавиться от этого самомнения, или гордыни. Лишь йогин способен возвыситься над гордостью, которая берёт начало в подвижной пране и, в свою очередь, не даёт человеку обратиться к своей душе.

Ахимса (Áhiṃsā) — букв. ненасилие, свобода от злодеяний. С точки зрения йоги это означает, что йогин поднимается над злодеянием по мере того, как прилагает усилия, чтобы оставить подвижную прану, в которую погружён с рождения, и вернуться в изначальное неподвижное состояние. Пока он проходит этот путь прекращения движения, в нём перестают существовать злоба и насилие. Он уже не сможет совершить ничего злого или жестокого, ведь злое и жестокое — следствие действия подвижной праны, плод беспокойного ума.

Аджапа (Ajapā) — букв. дыхание. С точки зрения йоги это непрерывное дыхательное движение, совершающееся без усилия. По сути, никто не задаётся вопросом, как он дышит. Но для йогина такое дыхание неприемлемо. Аскетичная практика крийя-йога-садханы предполагает внутреннее движение дыхания, то есть спонтанное движение, не связанное с идой и пингалой — внешним движением дыхания. Внутреннее движение дыхания направлено по сушумне. Пока ребёнок находится в утробе матери, он пребывает в состоянии аджапы. Йогин, практикующий крийя-йога-садхану, стремится вернуться в это изначальное неподвижное состояние — возродить состояние аджапы.

Аджар гхар (Ajar ghar) — см. гхар.

Аджня-чакра (Ājñācakrá) — шестая чакра; определяется как затылочная кость. Она расположена прямо напротив кутастхи — надпереносья (площадки на лобной кости над корнем носа), межбровья. Аджня-чакра — корень кутастхи. Зеркало состоит из амальгамы за стеклом, а свойство амальгамы — отражать. Подобно этому, аджня-чакра находится в области затылка, а в кутастхе возникает отражение. Поэтому через кутастху йогин может созерцать макрокосм: кутастха — это зеркало, а аджня-чакра — амальгама. Для йогина кутастха — священнейшее место, благодать; кутастха — дварака (Dvārakā, главное место), то есть начало дыхания; кутастха — Бхагаван (Bhagavān): отсюда исходит изначальная форма бесформенного Брахмана, а сам бесформенный Брахман пребывает над кутастхой. Войдя в кутастху, йогин сможет видеть солнце души и луну души. Кутастха — это третий глаз, трансцендентный глаз, глаз мудрости; открыть его может помочь только Садгуру (Sadgurú) во время посвящения, и это даёт постоянный результат — в отличие от мгновенного «самопробуждения», столь распространённого в наше время. См. также чакра.

Акалмритью (Akalmṛityú) — см. кал.

Акшар (Akshar) — см. Пурана Пуруша.

Акаш (Akās) — см. асман.

Алакх, Алакх Ниранджана (Alakh/Alakh Nirañjana) — букв. Тот, кто невоспринимаем и безусловен. С точки зрения йоги это обозначение Высшего Сущего. Благодаря аскетичной практике садханы йогин способен узреть невоспринимаемое, безусловное Высшее Существо.

Аллах (Āllāh) — Высшее Сущее в исламе. С точки зрения йоги слово «Аллах», или «Кхода» (Allah/Khoda), означает «корень», то есть изначальное неподвижное состояние, или неподвижную прану, которую йогин стремится обрести посредством подвижной праны.

Амар гхар (Amar Ghar) — см. гхар.

Амарпур (Amarpur) — бесконечное, нерушимое бытие, неподвижное состояние; кутастха.

Анади (Anādi) — букв. вечное, безначальное. С точки зрения йоги это кутастха. Йогин стремится к слиянию с Абсолютом и входит в это состояние посредством аскетичной практики крийи. Так он соединяется с анади — Абсолютом, Высшим Сущим.

Анахата-чакра (Anāhata Cakrá) — см. чакра.

Анахата (Anāhata) — звук, рождающийся без какого-либо движения. Это внутренний звук, обязанный своим происхождением подвижной пране; первый внутренний звук, который слышит йогин. Это созвучие, подобное стрекотанию сверчка. Ощутив этот звук, йогин растворяется в нём.

Ананда (Ānanda) — букв. радость. С точки зрения йоги — божественное блаженство, даруемое йогину благодаря практике крийя-йога-садханы, ведь он оставляет присущий ему динамизм и достигает изначального неподвижного состояния. Вернувшись в своё изначальное состояние, он погружается в высшее блаженство, неотделимое от этого состояния.

Анантадева (Anantadeva) — букв. Вечное Сущее. Нараяна (Nārāyaṇá), Вишну (Víshṇu), Джагадишвара (Jagadīṡvará) — по своей сути одно и то же, и это обозначается словом «Анантадева». С точки зрения йоги этот термин означает вечную форму, а также вечный поток, или движение, — течение творения. Постепенно продвигаясь по пути крийя-йога-садханы, йогин начинает созерцать Вечное Сущее, и тогда у него появляется стремление слиться с Ним.

Анантарупа (Anantarūpá) — см. рупа.

Ангуштха-прамана Пуруша (Aṅgusṭha pramaṇā Púrusha) — см. Пурана Пуруша.

Антар-дхьяна (Antardhyāna) — см. дхьяна.

Ану (Aṇu) — букв. молекула. С точки зрения йоги это точка в области кутастхи, бинди, или бинду (bindi/bindu). Когда йогин дисциплинированно практикует аскетичную крийя-йога-садхану, он достигает точки кутастхи — тончайшей части тонкого уровня. Тогда йогин теряет самого себя, и точка захватывает его. Его увлекает окружающий его мощный поток расширения, и, пребывая в точке, он сжимается до неё. За пределами этого ану лежит точка Брахмана; йогин достигает её дальнейшей аскезой. Это состояние пустоты и неопределённости: оно существует, но не поддаётся определению. Это запредельное состояние крийи, когда йогин наконец достигает слияния, завершая свою человеческую жизнь.

Анубхаб, анубхав (Anubhab/anubhav) — букв. ощущение, грубое восприятие. С точки зрения йоги — божественная реализация. Йогин, усердно практикующий крийя-йога-садхану, выходит за пределы грубых ощущений и обретает состояние, в котором способен созерцать душу и достичь такой реализации в йоге. Всё это становится возможным, когда остановлено движение подвижной праны.

Апана (Apâná) — см. прана-вайю.

Апарупа (Aparūpá) — см. рупа.

Арадхана (Ārādhanā) — букв. поклонение. С точки зрения йоги — поклонение пране, которое совершает йогин. Практика крийя-йога-садханы и есть поклонение пране: посредством подвижной праны йогин достигает неподвижной праны. Этот процесс и есть поклонение пране.

Арати (Ārati) — см. омкара.

Арпан (Arpan) — букв. подношение. С точки зрения йоги это не грубое подношение человека божеству, а подношение изначальному неподвижному состоянию той подвижности, которая даруется человеку с рождением. Это происходит, когда йогин достигает состояния неподвижности.

Асана (Āsaná) — букв. поза; сиденье или коврик, на котором садятся для медитации. Третья ступень восьмиступенчатой йоги. Поза приводит тело в неподвижность и тем помогает практике йога-садханы, способствуя постепенному сосредоточению внимания внутри тела и ума, а в конце концов — внутри души. См. самадхи.

Асман (Āsmān) — букв. небо, пространство, космос. В том же значении употребляются и другие слова: гаган (gagan), акаш (ākāṡ), сурья (súrya). Пространство внутри любого сосуда называют гхатакаша (ghaṭākāṡ). Небо, или космос, обладает свойствами, но в йоге шунья (sūṇya), асман (āsmān) и т. п. — это пустота внутри пустоты (свободное пространство внутри свободного пространства), а это и есть прана, которая превыше всяких свойств. Поэтому прана вездесуща, она управляет всеми пятью элементами и владеет ими. Йогин, усердно практикующий аскетичную крийя-йога-садхану, пребывает в гагане (gagan), акаше (ākāṡ), или сурье (súrya), то есть в кутастхе, пещере божественного. Постоянно пребывая там, йогин в конце концов может достичь слияния с Абсолютом.

Ашрам (Āṡrama) — букв. религиозная обитель, где собирается группа людей, которые — сами по себе или вопреки убеждениям своего рода и племени — покинули общество, потому что не могли ни принять его нормы, ни противостоять им, и живут бок о бок, разделяя духовные и общественные цели. Другое буквальное значение — четыре периода жизни согласно индийскому традиционному учению. Это деление жизни на четыре этапа упоминается во всех текстах Санатана-дхармы; без прохождения этих четырёх этапов человеческое существование неполно. Брахмачарья (Brahmacharya) — этап воздержания, который предполагает поддержание доброго здоровья, воспитание характера, получение образования и т. п. Духовный смысл этого этапа — странствие в царстве Брахмана, чтобы, соблюдая названную дисциплину, подготовить тело и ум и приспособить их к условиям. На втором этапе — гархастья (gārhastya) — главное место занимает жизнь домохозяина: зарабатывать на жизнь, вступить в брак, продолжить род, обрести знание шастр, заботиться о престарелых родителях, исполнять свои общественные и семейные обязанности и т. п. Духовный смысл этого этапа — приспособление тела и обретение научного знания посредством садханы, а также избавление от чувственных влечений и пороков через победу над ними. Особенность этого этапа — супружество, установление для продолжения рода. Супружество несёт знание о союзе первичной женской энергии (подвижной праны) и первичной мужской энергии (неподвижной праны). Продолжение рода означает творение, продолжение праны, или прану в продолжении. Для третьего этапа — ванапрастхи (Vānaprastha) — характерна садхана в уединении, вдали от житейских тягот. Внешняя сторона этого этапа никак не связана с его духовным смыслом. Это состояние постоянной практики прана-садханы, когда движение дыхания прекращается и отпадает нужда во внешнем дыхании. Йогин, достигший такого состояния, сам собой освобождается от материальной привязанности. Это не значит, что он в буквальном смысле покидает материальный мир. Последний этап — саньяса (Saṃnyāsa). Это жизнь отшельника, но не в буквальном смысле. Внешние движения дыхания привязывают человека к материальным объектам, к счастью и печали, к эмоциям — иными словами, к материальному миру. С точки зрения йоги нужно прекратить внешнее дыхание: тогда йогин утратит и привязанность и таким образом станет отшельником (см. саньясин).

Асур (Asura) — букв. демон, чудовище. С точки зрения йоги это демонические черты в человеке, которые разгораются в зависимости от степени подвижности праны — у каждого она своя. Эти демонические, звериные наклонности заставляют человека предаваться грубым ощущениям, и потому он не приближается к цели: не обращается к душе, не преуспевает в поисках, не вступает на путь садханы, чтобы в конечном итоге обрести Бога или спасение. Такой человек — олицетворение отрицания души, то есть асур.

Атмадхарма (Ātmadhárma) — см. Крийя-йога.

Атмаджьоти (Ātmajyoti) — см. Атмасурья.

Атмакарма (Ātmakarma) — см. Крийя-йога.

Атмапрасад (Ātmaprasād) — см. прасад.

Атмарама (Ātmârāma) — см. Рама.

Атмасадхана (Ātmasādhana) — см. Крийя-йога.

Атмасурья (Ātmasúrya) — сурья (súrya), сурадж (súraj), адитья (adityā) — всё это названия солнца. Атмасурья — всепроникающее солнце-душа: всё творение исходит лучами из этого источника, и все лучи возвращаются к нему. Солнце-душа — владыка всего сотворённого, всесияющий, первая форма бесформенного Брахмана. Когда йогин погружён в аскетичную практику садханы, он созерцает джьоти (jyoti). Атмаджьоти (Ātmajyoti) — это сияние души; его безмерная лучезарность превосходит всякое грубое сияние и подобна Сахасраншу (Sahasrâṉsu), то есть сиянию тысячи солнц. Йогин, созерцающий Атмасурью, способен искупить грехи, ибо это созерцание действует удивительным образом: все грехи сгорают в мощном сиянии души, и тогда йогин обретает знание и всемогущество.

Атмаяджня (Ātmayajñá) — см. яджня.

Глоссарий: B

Баба (Bābā) — почтительное обращение к отцу, святому человеку, духовному наставнику.

Баджа (Bājā) — букв. мелодия. С точки зрения йоги: погружённый в крийя-йога-садхану йогин может слышать присущую ему внутреннюю мелодию, звучащую десятью напевами, и способен различить все эти звуки. Они складываются в несравненную мелодию.

Бандху (Bandhu) — букв. друг. Это Единственный, на кого человек может положиться и кому может довериться, — только Он укажет путь к истинному блаженству и тем избавит человека от всех явных печалей. Подвижная прана усиливает динамизм, а значит, и враждебность, и потому становится заклятым врагом; если же благодаря крийя-йоге подвижная прана становится неподвижной, то неподвижная прана поистине становится другом.

Беманас (Bemánas) — букв. невнимательный, беспечный. С точки зрения йоги — отсутствие ума. Это происходит, когда йогин аскезой и практикой крийя-йоги останавливает подвижность своего ума — главной из своих чувственных способностей. Тогда йогин утрачивает привязанность к материальному и совершает все свои действия, не привязываясь к ним.

Бета (Betā) — букв. ласковое обращение к сыну. В духовном смысле — неподвижная прана, которая лежит в основе всего и всему даёт начало. Родившись, человек из-за ста тысяч колебаний праны, обретённых при рождении, забывает о своём естественном неподвижном состоянии и погружается, втягивается в состояние бети, или бити (beti/biti, букв. ласковое обращение к дочери), то есть подвижной праны, и потому постоянно подвержен разным печалям.

Бети, бити (Beti/Biti) — см. бета.

Бхаг (Bhāg) — букв. удача, плод прошлых действий. В духовном смысле это когда йогину постоянной практикой крийя-йоги удаётся полностью прекратить внешнее движение дыхания и он достигает внешней и внутренней неподвижности. Истинная удача в том, что ему удалось выйти за пределы материального, а значит, йогин может творить свою судьбу, всё больше приближаясь к духовности.

Бхагаван, Ишвара (Bhagavān/Īṡvará) — букв. Бог. С точки зрения йоги бхаг (bhag) означает йони (yoni), источник, начало, а ван (vān) — дыхание. Благодаря практике крийя-йога-садханы дыхание останавливается в кутастхе, и это состояние и есть Бхагаван. Кутастху сравнивают с йони, потому что она имеет треугольную форму и всему даёт начало. Бхагаван — Владыка всего, ибо всё сущее берёт в Нём начало, и Он — состояние превыше всякого владения. Он всё может, Он превыше любых действий; только прана есть Бхагаван, и само слово «Бхагаван» принадлежит лишь Бхарате (Bhāratiya). Он всемогущий, вездесущий, владыка Вселенной, творец, хранитель и разрушитель; всесильный, превыше рождения и смерти; Им всё сотворено, и без Него ничто не может существовать; Он неопределим, не подлежит ни вопросам, ни ответам, несравненный и неоспоримый, безграничный и неделимый, неизмеримый, Он — единственная истина и абсолютное знание. Он — все долготы и все меридианы, Он ничто, и Он всё. Чтобы было понятнее, мы говорим о Нём «Он», пытаясь ограничить то, что не укладывается в рамки языка. На самом деле Бхагавана нельзя описать местоимениями («Он», «Его», «Ему»). Он любого пола и всех полов сразу; нет в мире языка, которым можно было бы описать Бхагавана, ибо это выходит за пределы чувственных способностей. Иначе говоря, понятие Бхагавана недоступно для рассудочного познания. Наука по сути исследует грубые формы, и наукой занимаются грубые формы, поэтому ей не дано ни осознать, ни проанализировать, ни понять состояние Бхагавана — состояние без состояний. Ниже приведены две таблицы: одна показывает нисходящее движение — сверху вниз от состояния Бхагавана, другая — восходящее движение, по направлению к Бхагавану и выше этого состояния. Первая таблица подробная, вторая — краткий вариант первой.

Нисходящее движение (Retrogression) — сверху вниз, от первой строки к последней; восходящее движение (Progression) — снизу вверх.

Бхаджан (Bhajan) — букв. песнопение для поклонения. Для йогина это не мистическая чувственная песнь поклонения, а внутренне присущее пение — внутренняя пранаяма, благодаря которой поклонение Единому проявляется и становится постоянным.

Бхакти (Bhakti) — см. бхакти-йога.

Бхакти-йога (Bhaktiyóga) — бхакти (bhakti) — это поклонение, а йога (yóga) — союз. Следовательно, бхакти-йога — это союз с Абсолютом посредством поклонения. Идущие путём бхакти верят, что это возможно, но для йогина такая вера неразумна, потому что без йоги не бывает бхакти. В «Гите» бхакти-йога упоминается как составное слово. Бхакти поддерживает веру, но эта вера — плод подвижного ума, вера колеблющаяся и преходящая. С упадком религиозности йога стала исчезать, и теперь люди полностью зависят лишь от поклонения, веры и способностей ума. Но на этих преходящих способностях невозможно постоянно удерживать поклонение и веру. Поэтому многие в мире сейчас стремятся к любви, умиротворению и единству. Нынешний мир сосредоточился на поклонении и вере, не обращая внимания на йогу — союз. Поэтому никто и не сливается с Абсолютом: это возможно только на пути йоги. Мир сейчас погряз в суете, озлобленности и распрях; поскольку преданное служение зависит от подвижности, те, кто ему предаётся, не знают ни сути, ни способа единения с Абсолютом. И если их преходящая преданность и вера способны распространяться, создавая мир без йоги, то почему же тогда мир всё ещё стремится к любви и умиротворению?

Бхарата (Bhārata) — древнее название Республики Индия. Индией страну назвали в период британского правления, а до того она была Бхаратой. Бхарата — это пустое имя. Слово «Бхарата» употребляется в трёх значениях: во-первых, страна, нация, носящая название Бхарата; во-вторых, в названии религиозного эпоса «Махабхарата»; в-третьих, при упоминании самого блистательного йогина — Арджуны. Карта Бхараты напоминает фигуру человека, стоящего с раскинутыми руками. С севера страну окружают Гималаи, а с трёх других сторон — океаны. Недоступная северная часть — это верхняя часть тела человека. Гималаи — её аллегория: они олицетворяют спокойствие, неподвижную прану в человеке, тогда как нижняя часть фигуры — это юг. Океаны с трёх сторон — аллегория динамизма, подвижной праны в человеке. Считается, что без человеческого тела невозможно практиковать йога-садхану, а вне Бхараты невозможно получить эту йога-садхану. Бхарата всегда была миролюбивой страной: она никогда не стремилась к территориальной экспансии и захвату других стран. Махадев, самое почитаемое божество, Изначальный, — само воплощение ненасилия. Он преодолел круговорот рождения и смерти. Никто другой в этом мире не может стать таким символом. Бхарата — столица Санатана-дхармы (вечной религии). На этой священной земле явилось высшее знание — писание «Гита», где Бхагаван заверил человечество, что Он Сам воплотится в пору упадка религии, в частности на стыке двух юг. Это единственная страна, где Бхагаван Сам многократно являлся в человеческом облике. Историки установили, что название «Бхарата» происходит от имени легендарного правителя Бхарата (Bharat). Это не так. Напротив, правильнее считать, что имя этого монарха — Бхарат — произошло от названия священной земли. Поскольку Бхарата — страна духовная, вполне естественно искать внутри себя, чтобы понять эзотерическую духовную суть слова «Бхарата». Бха (bhā) — это сияние, свечение, блистательность и духовное просветление; ра (ra) — духовный источник, духовная суть, духовная стойкость, духовное служение и духовная безмятежность; та (ta) — освобождение, обретение духовного блаженства в лодке йоги. Такой смысл обретает слово «Бхарата», когда йогин шаг за шагом практикует внутреннюю пранаяму и тепло, скрытое в области пупка, поднимается в кутастху и становится блистательным сиянием души: тогда йогин достигает спасения и обретает просветление души. Это состояние йогина и обозначается словом «Бхарата» (см. «Гиту»). Поэтому на этой священной земле царят природная красота и знание души, и это обеспечили муни (munis), риши (ṛishis), йогины (yogis), а также Сам Господь. Вот почему эту часть мира украшает имя «Бхарата» и в этой стране всегда следуют Санатана-дхарме. Санатана-дхарма существует здесь с незапамятных времён, с эпох, которые никогда не исчезнут, — потому эта нация и называется Санатана-Бхарата. Йога берёт начало в Бхарате, и потому карта Бхараты как символ человеческого тела — это и есть йогический смысл этого слова. Поскольку йога вечна, она расправила крылья и распространилась и за пределы Бхараты. Потому и святой крест, которому поклоняются христиане, тоже напоминает фигуру человека.

Бхавана (Bhāvana) — букв. дом. С точки зрения йоги — бессмертная обитель, пристанище. Это состояние, когда йогин достигает слияния с состоянием пустого Брахмана.

Бинди, бинду (Bindi/Bindu) — см. ану.

Бодж (Bojh) — букв. бремя. С самого рождения человека осаждают трудности. Из-за этих препятствий человек становится подвижным. Но если он постоянно размышляет об Абсолюте, практикуя крийя-йога-садхану, то устранит эту подвижность, а вместе с ней и препятствия.

Брахман (Brahma) — абсолютная истина, которая составляет основу всего мироздания и превосходит его. Двойственная реальность в пределах творения и за его пределами. Пустота внутри пустоты. Вечная неподвижность. Непостижимая безграничная глубина. Эта трансцендентная основа всего и есть Парабрахман (Parambrahma). Брахман никогда не меняется, не способен ни убывать, ни расширяться; Он всегда торжествен, всегда чист, всегда единообразен; Брахман — это состояние, где нет ни препятствий, ни отношений, ни зарождения, ни слияния, и при этом всё существует благодаря существованию Брахмана; без Брахмана ничего бы не было, существование всего сущего целиком зависит от существования Брахмана; Брахман неизменно прозрачен, неподвластен рождению и смерти; Брахман там, где нет ни звука, ни света, ни тьмы, ни знания, ни незнания, ни Бога, ни тех, кто Ему поклоняется, ни двойственности. Иначе говоря, там, где нет ничего и есть всё, где не остаётся ничего, чтобы выразить это ничто, — это вечное неподвижное состояние и есть Брахман, первопричина, источник, начало. Брахман недвойственен и един.

Брахма (Brahmā) — творец. Первый бог индуистской триады, ответственный за сотворение мира.

Брахма-ану (Brahma-Aṇu) — см. ану.

Брахмачарья (Brahmacarya) — см. ашрам.

Брахма-джняна, Брахма-джняни (Brahmajñāna/Brahmajñānī) — см. буддхи.

Буддхи (Buddhi) — грубый ум, или интеллект, или чувственное знание. Но для йогина буддхи имеет иное значение — Брахма-джняна (Brahmajñāna, знание Брахмана), потому что лишь оно и есть истинное знание. Всякое иное, мирское знание — просто вымысел. Проходя ступени крийя-йога-садханы, йогин постепенно постигает знание Брахмана и становится Брахма-джняни (Brahmajñānī, знающим Брахмана).

Глоссарий: C–G

Чакра (Cakrá) — букв. колесо. Жизнь подобна реке. Как в реке постоянно течёт вода, так в жизни постоянно течёт прана. Река стекает с гор, и её течение образует водовороты в разных местах русла; так и прана вытекает из своего источника — сахасрара-чакры — вдоль позвоночного столба и образует водовороты в разных частях тела; эти водовороты и называются чакрами. Символически это можно представить так: река Ганг, исходящая из головы Шивы (то есть из Гималаев, сахасрара-чакры), течёт вниз, к земле, то есть к муладхара-чакре, а вниз её несёт Бхагиратх (Bhagirath) — тело-колесница, вместилище радости и страдания. Поток праны берёт начало в сахасрара-чакре и течёт до муладхара-чакры, расположенной позади прямой кишки. Свадхиштхана-чакра находится позади половых органов; манипура-чакра — напротив пупка; анахата-чакра — сзади, посередине грудной клетки; вишуддха-чакра — в центре задней части шеи; аджня-чакра — в затылочной кости. Эти шесть чакр тела-колесницы в географическом смысле символизируют шесть мест паломничества вдоль Ганга. Первое место паломничества — Девапраяг (аджня-чакра), второе — Ришикеш (вишуддха-чакра), третье — Хардвар (анахата-чакра), четвёртое — Аллахабад-Праяг (манипура-чакра), пятое — Варанаси (свадхиштхана-чакра), шестое — Гангасагар (муладхара-чакра). Поэтому Гангу и поклоняются как священной реке. Из этого объяснения ясно, что чакра — не анатомическое образование, не нервное сплетение. Чакра — это определённая точка, где в потоке праны образуются водовороты, а не узел.

Чандра (Candrá) — букв. луна. С точки зрения йоги — луна души. Когда йогин, постоянно практикующий крийя-йога-садхану, поглощён ею, он может узреть луну души в кутастхе. Её блеск огромен и силён, как коти-чандра (koti candrá) — блеск десяти миллионов лун.

Чиннамаста (Chinnamastā) — ещё одна, обезглавленная, форма богини Кали.

Дакшина (Dakshinā) — букв. дань, подношение. С точки зрения йоги это дань, которую человек сам воздаёт своей душе. Когда йогин усердно практикует крийя-йогу, он может утратить осознание самого себя, а душа неизменно притягивает его — так он воздаёт дань своей душе.

Данда (Daṇḍa) — букв. время, а также палка, посох. С точки зрения йоги для йогина время не имеет значения, поскольку он способен выйти за пределы времени. Палка, или посох, в йогическом смысле — это посох смерти, который йогин видит в своей кутастхе. Посох никогда не устрашит йогина, и тот продолжит неустанно и усердно практиковать свою садхану, чтобы превозмочь смерть.

Даршан (Dárṡana) — букв. видение. С точки зрения йоги — внутреннее видение, которое открывается йогину. Всё, что связано с чувствами, становится у йогина сверхчувственным: благодаря этому внутреннему видению, возможному только после добросовестной и усердной практики, йогин созерцает могучее сияние души, освобождается от своих грехов и обретает дар ясновидения. Дришти (Drishti) буквально означает «зрение». С точки зрения йоги внутреннее зрение открывается только продвинутому, просветлённому йогину.

Дата (Dātā) — букв. даритель. С точки зрения йоги даритель — это сам йогин: он добросовестно и усердно практикует крийю, уверенно стремится к слиянию с Абсолютом, Единым, Тем, кто в конечном итоге одарит его Своей милостью, потому что он обращён исключительно к душе. Так йогин сам становится своим дарителем.

Девадатта (Devadatta) — см. прана-вайю.

Девадидева (Devādidevá) — букв. изначальный, извечный. Его также называют Махадевом (Mahádevá). Йогин, усердно практикующий крийя-йогу, может подняться до такого уровня, что Махадев явится ему в видении в кутастхе. Такой йогин может и сам достичь состояния Махадева.

Девата (Devatā) — букв. бог. С точки зрения йоги это не боги, которым поклоняются внешне: прежде всего сами йогины, практикующие крийя-йога-садхану, преображаются в богов, потому что поклоняются вселенской пране и хорошо знают сущность души.

Дхан (Dhan) — букв. богатство. С точки зрения йоги это богатство, обретённое йогой, — духовная сила, превосходящая всякое материальное благополучие, ибо духовное богатство развивает способности йогина, которые позволят ему достичь слияния с Абсолютом. Йогин, добросовестно практикующий крийя-йога-садхану, непременно может рассчитывать на то, что постепенно обретёт высшее йогическое богатство, или духовную силу, вплоть до освобождения.

Дхананджая (Dhanaṇjaya) — см. прана-вайю.

Дханука (Dhanuka) — букв. лук. С точки зрения йоги — тело в форме лука. Тело йогина подобно луку потому, что он способен выполнять такую внутреннюю пранаяму, при которой дыхание летит, как стрела. Пранаяма — важнейшая часть практики крийя-йоги, ибо совершенная пранаяма устраняет подвижность и в конце концов ведёт к слиянию с Абсолютом. Это возможно только в человеческом теле.

Дхарана (Dhāraṇā) — букв. представление, мнение. В йоге — шестая из восьми ступеней йоги. По мере практики крийи у йогина бывают видения, созерцания, и они помогают ему постичь суть души. См. самадхи.

Дхарма (Dharma) — букв. религия, или склонность (природа). С точки зрения йоги — Тот, кто ответствен за всё творение, то есть прана. Следовательно, прана — это дхарма. Прана всеобща, а значит, и дхарма лишь одна. Склонности человека зависят от его чувственных способностей, но йогин стремится преодолеть власть чувств, ибо, когда он поклоняется пране, его характер обретает качества праны, и тогда йогин выходит за пределы своих пороков и чувственных наклонностей.

Дхвани (Dhvani) — букв. звук. С точки зрения йоги — внутренние звуки, присущие телу, которые можно слышать при регулярной практике крийи. Они становятся различимы, когда йогин обретает частичную внутреннюю неподвижность. Не отвлекаясь на внешние звуки, он может сосредоточиваться на разных внутренних звуках и оставаться поглощённым ими. Эти сладостные внутренние звуки несравнимы с грубыми внешними звуками, сколь бы мелодичными те ни были.

Дхьяна (Dhyāna) — букв. медитация. Седьмая, предпоследняя ступень восьмиступенчатой йоги. Дхьяна наступает после того, как в строгой последовательности пройдены шесть предыдущих ступеней йоги. Поэтому нельзя и не следует смешивать понятия «дхьяна» и «медитация». Медитация есть медитация, и якобы с её помощью можно мгновенно обрести самопознание. К сожалению, всё это обман и искажение понятия «дхьяна». Дхьяна означает полное поглощение, погружение во внутреннее сознание, совершающееся посредством трансцендентного видения, то есть она трансцендентна по своей природе. Поэтому дхьяна — это Атмадхьяна (Ātmadhyāna), или антардхьяна (Antardhyāna), то есть соответственно поглощённость душой, или погружение во внутренне присущее и неотъемлемое. Медитация же — это непрерывный поток мыслей, направленных на один объект; значит, медитация и дхьяна неизбежно различаются, ведь мысли исходят из ума, во власти которого находятся десять способностей восприятия (органов чувств). Поскольку дхьяна — предпоследняя ступень восьмиступенчатой йоги, все способности восприятия, включая ум, к этому времени уже стали неподвижными, и на этой ступени йогин готовится к завершающему этапу — союзу с Абсолютом (самадхи). См. самадхи.

Дришти (Dṛishti) — см. даршан.

Дурга (Durgā) — букв. десятирукая богиня. С точки зрения йоги — та, что живёт в дурге (durg), то есть в крепости. Тело — это крепость. Прана живёт внутри тела-крепости, следовательно, прана и есть Дурга, уничтожающая все виды подвижности — источник всех печалей. Две руки символизируют действие. Способностей восприятия десять: пять органов действия и пять органов чувств (восприятия). Органы чувств — это зрение, слух, обоняние, вкус, осязание. Пять органов действия и их способности — язык и речь, руки и действие, анус и выделение, стопы и передвижение, половые органы и деторождение.

Двапара-юга (Dvāpárayuga) — см. юга.

Дварака (Dvārakā) — см. аджня-чакра.

Эрада (Erādā) — букв. желание. С точки зрения йоги желание возникает из ума, а ум — из подвижной праны; значит, оба они порождены подвижным состоянием праны. Когда исчезает подвижная прана, исчезают и ум, и желания. Йогин стремится выйти за пределы состояния без колебаний и достичь полной неподвижности. Когда нет никаких желаний, нет ни печали, ни счастья.

Гаган (Gagan) — см. асман.

Ганапати (Gaṇapati) — см. Ганеша.

Ганапатья (Gáṇapatya) — см. шайва.

Ганеша (Gaṇeṡa) — бог с головой слона, сын Парвати и Шивы. Вьяса диктовал Ганеше Веды, а тот записывал. Он — божество, дарующее успех. Другие его имена — Ганапати (Gaṇapati) и Винаяк (Vināyak). Тех, кто поклоняется этому богу, называют ганапатья (Gáṇapatya). С точки зрения йоги хобот Ганеши воплощает долгую и усердную практику пранаямы. При продолжительной и преданной практике пранаямы в животе скапливается воздух, и живот кажется раздутым. Поэтому Ганешу изображают с большим животом. Войдя в это состояние, йогин достигнет искупления, освобождения, избавления. Ганеша ездит на крысе. Крыса грызёт всё подряд без особой причины и потому становится разрушителем, то есть приносит вред. Так и йогин, когда ему вот-вот предстоит достичь спасения, подвергается вредному воздействию — либо со стороны собственных способностей восприятия, либо извне, когда какой-нибудь злой человек без всякой причины вредит ему. Ганеша, как и другие боги и богини индуизма, символизирует различные эзотерические стороны йоги.

Ганг (Gaṅgā) — букв. священная река Бхараты (Индии). Согласно представлению, распространённому в англоязычных источниках, Ганг вытекает из Гималаев и впадает в Бенгальский залив. С точки зрения йоги это ида-нади — канал левой ноздри. Это также чандра-нади (нерв луны), то есть источник лунной энергии в теле. Вот что означает предание о том, как Бхагиратх вывел Ганг из головы Шивы: прана неподвижна в голове; выходя из неподвижного состояния, прана спускается вниз к муладхара-чакре и обретает подвижность. Бхагиратх — это тело (см. чакра).

Гархастья (Gārhastya) — см. ашрам.

Гаятри (Gāyatrí) — главный ведический гимн и потому мать всех Вед. С точки зрения йоги Гаятри — это дыхание.

Гхар (Ghar) — букв. помещение, комната. С точки зрения йоги — бессмертное прибежище, обитель. Стхир-гхар (Sthir ghar) означает обитель, где нет и не возникает колебаний. Амар-гхар (Amar ghar) — бессмертное прибежище. Аджар-гхар (Ajar ghar) — вечное прибежище, неподвластное годам. Агам-гхар (Agam ghar) — недоступная обитель. Практикуя крийя-йогу, йогин может последовательно достичь всех этих прибежищ. Все они — состояния, которые переживает йогин.

Гхат (Ghaṭ) — букв. горшок. С точки зрения йоги это тело как вместилище. Сарвагхат (Sarvaghaṭ) — тела всех живых существ.

Гхатакаша (Ghatākāṡ) — см. асман.

Гита (Gītā) — божественная шастра Бхараты (Индии), часть «Махабхараты», в которой Бхагаван Кришна даёт сидящему в колеснице Арджуне, представителю человечества на поле битвы, духовные наставления о том, как обрести Бога на различных путях йоги. «Махабхарата» и «Гита» неразделимы. В них изложены принцип и техника йога-садханы. Поэтому в целом их следует считать высшими духовными текстами, а не историческим сказанием или эпической поэмой. Оба этих духовных текста — аллегорическое описание йога-садханы. Главное условие практики йога-садханы — неукротимый дух героя, поэтому Арджуна и изображён великим героем. Он олицетворяет истинную суть крийя-бана. Оба текста описывают битву двух враждующих сторон — Кауравов и Пандавов. Кауравы символизируют привязанность к материальному: из-за этой склонности человек постоянно тянется к материальному. Пандавы символизируют непривязанность к материальному, и всё в них побуждает к непривязанности. Эти тексты раскрывают, как человеку отринуть материальные привязанности и пройти путь к полному отречению от материального. Поэтому Бхагаван (Бог) встал на сторону непривязанности, помог герою-йогину, и в конце концов непривязанность восторжествовала. Чтобы пройти путь отречения от материального, нужно стать йогином. Именно о том, как стать йогином, Бхагаван наставлял сидящего в колеснице Арджуну. Йогин никогда не станет устраивать бойню с вражеским войском в кровопролитных сражениях, и Бхагаван никогда не посоветовал бы устанавливать мир массовой резнёй (это противоречит Его законам и учению): тогда на Него легла бы вина. Но на Него никогда нельзя возлагать вину. Поэтому с точки зрения йоги эти тексты можно толковать так. Колесница, в которой сидят Арджуна и наставляющий его Кришна, — это тело-колесница. Кутастха (Kúṭastha) в теле — это Кришна. То, что Кришна сидит в передней части колесницы, говорит о Его главенствующем положении в кутастхе, во лбу. В средней части тела, в области пупка, находится самана — воздух, который считается согревающей сущностью (вместилищем голода и пищеварения); её и символизирует Арджуна. Значит, Арджуна — потомок огня. Он сидит в середине колесницы. Юдхиштхира (Yudhisthira) — потомок дхармы (dhárma), праведника, или сущности пространства; он представляет в битве неподвижный ум. Бхима (Bhīma) — потомок воздуха, иными словами сущности воздуха в анахата-чакре, то есть прана-вайю. Накула (Nakula) — потомок воды, сущности воды в свадхиштхана-чакре, то есть крови. Наконец, Сахадев представляет сущность земли в муладхара-чакре, то есть плоть. Эти пять видов праны, пять видов воздуха, символизируют пятерых Пандавов. Поэтому пятеро Пандавов вместе взяли себе в жёны подвижную прану в образе Драупади (Draupadi). Слово «Драупади» означает «две стопы». Подвижная прана проявляется через иду и пингалу и движется по пути от муладхара-чакры до вишуддха-чакры. Поэтому супруг подвижной праны — один: только он объединяет пять сущностей. Дхритараштра (Dhṛitarāshṭra) из лагеря Кауравов символизирует эгоистичный слепой ум, а Дурьодхана (Duryadhana) — злой ум. Кауравы воплощают совершение любых действий в ожидании плодов (из корыстных побуждений), а Пандавы символизируют пять элементов макрокосма, а значит, и микрокосма. Санджая означает проницательность неподвижного ума. Слово «Бхарата» (Индия) употребляется в трёх значениях: страна называется Бхаратой, духовное писание — «Махабхаратой», и Арджуну тоже называют Бхаратой. Отсюда три значения слова «Бхарата» — соответственно страна, шастра и йогин (см. Бхарата). «Гита» состоит из восемнадцати глав, битва в «Махабхарате» длилась восемнадцать дней, и в этой битве были разгромлены восемнадцать подразделений армии, а их воины убиты. Такое деление было свойственно древней Индии. Число восемнадцать стало здесь главенствующим во всех отношениях. Для начала рассмотрим, о каких восемнадцати подразделениях армии идёт речь. Подразделение состояло из 109350 пехотинцев, 65610 всадников, 21870 воинов на слонах и 21870 воинов на колесницах. Иными словами, каждое из 18 подразделений насчитывало 218700 воинов, а все 18 подразделений вместе — 3 936 600 воинов. Отсюда мы заключаем, что число 18 было главенствующим. Каждое из приведённых чисел сводится к 18; если 18 разделить на три, получится шесть. Теперь рассмотрим значение числа 18 с точки зрения йоги. «Раджа-йога» в «Гите» и «крийя-йога» в «Йога-сутрах» Патанджали — одно и то же. В обоих случаях лишь внутренняя пранаяма есть тонкая дхарма (Пранаямах Махадхарма / Prâṇâyāmaḥ Mahádhárma). Эзотерическая суть внутренней пранаямы известна только йогину. Одна пранаяма — это движение праны снизу вверх по шести чакрам и обратное движение по шести чакрам сверху вниз, то есть 6 + 6 = 12. Когда выполнено несколько пранаям и прана-воздух стала неподвижной, йогин, поднимаясь по шести чакрам вверх, оказывается в кутастхе, где и обретает освобождение. Здесь 6 + 6 + 6 = 18. Вот почему 18 считается главенствующим числом в «Гите» и «Махабхарате». Теперь рассмотрим, почему числам 6 и 3 придаётся такое большое значение. Это объясняют три гуны — саттва, раджас и тамас, — а также постоянный поток колебаний праны в теле, идущий по трём нервам: иде, пингале и сушумне. Бхагаван советовал Арджуне достичь состояния за пределами трёх гун. Для этого необходимо практиковать внутреннюю пранаяму (apâne yuhavati Prâṇáḥpâneapânaḥ tathāpare). Эту пранаяму следует практиковать, преодолевая иду и пингалу на пути к сушумне по шести чакрам; такой пранаяме можно научиться у гуру йоги. Вот почему числам 3 и 6 придаётся такое значение. Следовательно, «Гита» и «Махабхарата» — не поэтические эпосы, а священные писания. Будь они поэтическими эпосами, в них были бы указания на время, когда происходили описанные события, но таких указаний нет. Напротив, многие местности Бхараты позднее получили свои названия из «Махабхараты», ведь карта Бхараты до раздела напоминает фигуру человека с раскинутыми руками (см. Бхарата). Нынешнее поколение отклонилось от пути вечной йога-садханы, и вследствие упадка религии в Кали-югу она считается устаревшей и выходит из употребления. Поэтому Бхарата — страна духовная от начала времён.

Го (Gó) — букв. корова. С точки зрения йоги — язык (джихва / jihvá). «Джихва», или «язык», внешне не имеет явной связи с йогой и значения для йогина, стремящегося обрести состояние кхечари (khecari). Лол-джихва (lol jihvá) — свисающий язык богини Кали. Упражнение для языка — талавья (Tālavya) — при регулярной практике позволяет удлинить его и тем способствует достижению состояния кхечари. Следовательно, свисающий язык богини Кали — символ кхечари. Практикуя карма-йогу, йогин поднимает язык вверх и помещает его на мягкое нёбо. Дотянуться языком до мягкого нёба и удерживать его там — это и есть состояние кхечари. Для йогина эта практика — символическое вкушение говядины (го / gó). Благодаря продолжительной практике он может постоянно пребывать в этом состоянии и сам собой становится немногословным, сдержанным в общении. Состояние кхечари — первый шаг на пути к изначальному неподвижному состоянию.

Гопи (Gopi) — букв. преданные Бхагавана Кришны. Женщин, поклоняющихся Бхагавану Кришне, называют гопини (gopinis). С точки зрения йоги так называют тех, кто практикует крийя-йогу в уединении.

Гуру (Gurú) — букв. наставник. В духовном смысле — тот, кто ведёт из тьмы к свету, то есть от незнания к истинному знанию, а именно к знанию духовному. Буквально гуручаран (Gurúcaran) означает лотосные стопы гуру. С точки зрения йоги это осознание праны через практику крийи (см. Садгуру).

Гурупрасад (Gurúprasād) — см. прасад.

Глоссарий: H–K

Ханса (Haṉsá) — букв. лебедь. Лебедю приписывают способность отделять молоко от воды, если эти две жидкости смешаны. В «Ригведе» лебедь отделяет сому (soma) от воды. С точки зрения йоги это внутреннее движение дыхания, ведущее к неподвижности. В обычном состоянии живое существо подвижно, а значит, его дыхание внешнее. Но как только оно начинает выполнять внутреннюю пранаяму и продолжает её практиковать, то само собой погружается в неподвижное состояние. Это и есть ханса-крийя (Haṉsákriyā). Практика ханса-крийи ведёт к состоянию парамахансы (Paramahaṉsá), подобному способности лебедя: такой йогин уже не пребывает в подвижном состоянии заблуждения, не уклоняется от верного пути, от истины; для него прекращается круговорот рождений и смертей, он становится чужд преходящему, обретает вневременность и способность отделять духовную сущность от грубого, смутного, неясного материального мира.

Хари (Hari) — имя Вишну. С точки зрения йоги — тот, кто отринул привязанность к материальному.

Харинам (Harinām) — букв. многократное монотонное, поверхностное повторение нараспев имени Хари. С точки зрения йоги — внутреннее, естественное пение, то есть практика внутренней пранаямы.

Харипада (Haripada) — букв. лотосные стопы Хари. С точки зрения йоги — обретение состояния Хари преданной и регулярной практикой крийя-йоги.

Хатха-йога (Haṭhayoga) — название одного из нескольких видов йоги. Этот вид йоги ведёт к реализации через суровую дисциплину. Физические упражнения — часть хатха-йоги. Хатха-йога — другое название карма-йоги. «Ха» (ha) — это пингала (piṅgalá), поток тёплой энергии, «тха» (ṭha) — ида (iḍā), поток холодной энергии, а «йога» — союз. Хатха-йога означает союз, который совершается в сушумне (sushumná), находящейся над идой и пингалой, после чего наступает реализация (для йогина всё проясняется).

Хридай (Hṛiday) — букв. сердце: средоточие, жизненно важная часть, место, где обитает жизнь, или душа. С точки зрения йоги средоточие, жизненно важное место, где пребывает прана, — это кутастха. Кутастха — граница между неподвижным и динамичным состоянием. Хриддеше (Hṛiddese) — местонахождение кутастхи.

Хриддеше (Hṛiddese) — см. Хридай.

Ида (Iḍā) — внешний поток праны-воздуха через левую ноздрю. Это поток лунной энергии, связанной с холодной сущностью. Этот поток также считают проявлением тамаса, который символизирует органы чувств, или способности восприятия, удерживающие человека в динамичном состоянии, не свойственном ему изначально.

Индрия (Indriya) — букв. органы чувств, способности восприятия. Они бывают трёх видов: органы восприятия, органы действия и внутреннее чувство. Пять органов восприятия: зрение, слух, осязание, вкус и обоняние. Пять органов действия: речь, действие руками, передвижение, выделение и функция деторождения. Ум управляет этими десятью способностями. Внутреннее чувство составляют четыре элемента: ум (манас / mánas), интеллект, эго и тонкий ум.

Ишвара, Бхагаван (Īṡvará / Bhagavān) — см. Примечание после «Предисловия».

Джагадишвара (Jagadīṡvará) — см. Джаганнатх.

Джаганнатх (Jagannāth) — букв. изваяние Бога в храме в Пури (Орисса). Согласно священным писаниям, это Вишну, Владыка и Защитник всей Вселенной. «Вишну» означает «проникновение, распространение». С точки зрения йоги прана способна распространиться по всей Вселенной, значит, прана и есть владыка и защитник, то есть лишь прана и есть Джаганнатх. Прана — это также Джагадишвара (Jagadīṡvará) и Вишванатх (Visvanāth), Защитник Вселенной.

Джагенге (Jāgeṅge) — букв. второе пришествие (см. «Предисловие»). Бог заверил нас в «Гите», что Он придёт вновь на стыке двух юг (см. юга), в пору упадка религии.

Джапа (Jápa) — букв. перебирание бусин (чёток). С точки зрения йоги — внутренняя пранаяма.

Джихва (Jihvá) — см. Го.

Джива (Jīva) — см. Дживана.

Дживана (Jīvana) — букв. жизнь. С точки зрения йоги — зависимая сущность, благодаря которой продолжается жизнь, то есть дживатма (jivātmâ), или подвижная прана. Дживатма — трепещущее состояние праны в живом существе; именно дживатма побуждает его совершать действия, ведущие к рабству. Джива (Jīva) — полностью подвижное состояние дживатмы в воплощённом «я», которое совершает вихрь действий, ввергающих его в рабство. Дживана, дживатма и джива — это три состояния в пределах 10% из ста тысяч колебаний праны (подробнее см. прана).

Дживатма (Jivātmâ) — см. Дживана.

Джняна (Jñāna) — знание души, или знание Брахмана, которое накапливается благодаря постоянному пребыванию в атме (Ātmâ), то есть в душе. Это истинное знание, исключительно духовное, не содержащее никакого материального знания. Обретение такого знания освобождает от бесконечной череды рождений и смертей. Оно дарует просветление относительно основополагающего принципа человеческой жизни — какой она должна быть. Благодаря этому знанию души йогин может превзойти своё нынешнее существование и слиться с ним. Этот союз нынешнего «я» со знанием души называется джняна-йогой (Jñānayoga).

Джняна-йога (Jñānayoga) — см. джняна.

Джьоти (Jyoti) — см. Атмасурья.

Кал (Kāl) — букв. время, период. Духовный смысл иной. Когда йогин преданно и регулярно практикует крийя-йогу, он обретает неподвижность и становится её воплощением. Течение времени утрачивает своё влияние на него и больше не имеет над ним никакой власти, ведь теперь он воплощает калакал (kālākāl), то есть безвременность. Он обретает надвременность — махакал (mahákāl). Теперь время для него ни благоприятно, ни неблагоприятно (акал / akāl). Акалмритью (akālmṛityú), безвременная смерть, теряет для йогина значение по двум причинам: во-первых, из-за его надвременности; во-вторых, достигнув вершины йоги, он постиг искусство умирания и потому преодолевает величайший страх в жизни — страх смерти, а значит, теперь йогин способен повелевать и временем, и смертью. Акалмритью для него не существует и потому утрачивает прежнее значение. Мритью (mṛityú) в целом означает смерть. Когда йогин, пришедший к вершине своей садханы, останавливает всё своё движение, останавливается и его сердцебиение, жизненно важное для человека. Тогда он выходит из круговорота рождений и смертей — по-настоящему умирает. Овладев искусством умирания, йогин уже неподвластен мритью. Йогин может принять смерть в любое время, когда пожелает. Это не внешнее событие, а естественное явление, не связанное со временем.

Калакнад (Kālācnād) — см. Кришна.

Калакал (Kālākāl) — см. кал.

Кали (Kālī) — букв. женское божество; ещё одно воплощение богини Дурги. Она убила демона по имени Рактабидж (Raktabīj). Этот демон олицетворяет человеческие желания, которые отвлекают человека от духовного пути. С точки зрения йоги Кали — первоначальная женская энергия. Она олицетворяет подвижное (кинетическое) состояние праны, от которого берёт начало всё сущее. Обычный человек считает мирское знание истинным знанием; Кали же изображают чёрной потому, что в её состоянии первого воплощения мирское знание в процессе творения ещё не развито. Её свисающий язык символизирует кхечари-мудру йогина. Меч в её левой руке символизирует то, как йогин уничтожает незнание и входит в царство знания. Благодаря преданной и усердной практике крийи йогин обретает реализацию души и тогда достигает безграничного знания. Гирлянда из 108 голов демонов указывает на 108 животных наклонностей человека. Источник этих демонических свойств — подвижное состояние праны в человеке, которое не даёт ему отказаться от привязанности к материальному. Но когда прана становится неподвижной, демонические наклонности теряют силу, и такое прекращение их действия и есть разрушение. Поэтому Кали изображают с мечом, которым она изрубила 108 демонов. От незнания необходимо избавиться, ведь, очистившись от незнания, йогин обретает знание души. Стопы Кали указывают на движение дыхания по иде и пингале. То, что две ноги в итоге сходятся в одно туловище, символизирует движение дыхания йогина по иде и пингале, перетекающее в сушумну. И вновь постоянная, преданная и усердная практика позволяет йогину подняться выше сушумны и слиться с Абсолютной пустотой. В этот миг стопы Кали растворяются для йогина, как дым. Кали изображают так: одной ногой она стоит на груди Шивы, а другой — на его бедре, что означает двойственную природу богини. Нога на груди Шивы означает неподвижность, а нога на бедре — динамизм, ведь бёдра — область наибольшей подвижности. То, что Шива лежит под ногами Кали, тоже символизирует союз подвижности и неподвижности. Этот союз связан и с обратным движением — от наибольшей подвижности к неподвижности, и, наоборот, с зарождением динамизма при утрате неподвижности.

Кали-юга (Káliyuga) — см. юга.

Кальпаврикша-нал (Kalpa-Bṛiksha Nāl) — древо изобилия; подразумевается рог изобилия как символ безграничной щедрости. Согласно преданиям, чудесная сила этого дерева в том, что желания всякого, кто пройдёт рядом с ним, непременно сбудутся. С точки зрения йоги йогину незачем обращаться к этому дереву, порождающему приземлённые желания: если йогин усердно практикует йога-садхану, он узрит глаз в кутастхе, и тогда все его желания, стоит ему чего-нибудь пожелать, исполнятся сами собой. Тело — это дерево, а его главная опора и источник — кутастха. Йогину, достигшему высокого положения и пребывающему в кутастхе, чужды материальные желания и стремления; но, конечно, будь у него какие-то скрытые или забытые желания, они тоже исполнились бы сами собой. Ему незачем добиваться исполнения желаний, материальных или духовных, ибо такой плод приносит сама усердная практика йога-садханы.

Карма-йога (Karmayoga) — см. Крийя-йога.

Картикея (Kartikeya) — букв. сын Шивы. Во время соития Шивы и Парвати явились боги; Шива поднялся, и его семя излилось на землю, но было перенесено от стихии земли к стихии огня, и так родился Картикея. С точки зрения йоги Шива — это неподвижная прана, а Парвати — подвижная прана. Когда подвижная прана, развившаяся из неподвижной, вступает с ней в союз, появляется стихия пространства (явление богов). Семя Шивы, упавшее на землю, — это стихия творения. Во время союза Шива вернулся в вишуддха-чакру — стихию пространства, или явление богов. Это явное разделение подвижной и неподвижной праны. Дыхание берёт начало в точке кутастхи, опускается вниз к муладхара-чакре (стихия земли), а потом возвращается вверх, к манипура-чакре (стихия огня). Оттуда динамизм распространяется по всему телу — это подкрепление сил, питание для тела. Тело — это лук, а дыхание — стрела. Картикея вооружён луком и держит в руках стрелу. Выполняя внутреннюю пранаяму (то есть пуская стрелы) внутри тела, подобного луку, йогин устраняет динамизм и устремляется к неподвижности. Поэтому Картикея — воплощение качеств воина: это характеризует его как упорного и трудолюбивого йогина. И все йогины должны стремиться уподобиться ему в этом, чтобы вернуться в изначальное неподвижное состояние. Картикея восседает на павлине, а на хвосте павлина — узоры в виде глаз. Узор в виде глаза на павлиньем хвосте напоминает о глазе в кутастхе. Как и Картикея, все боги и богини индуистской мифологии символизируют различные эзотерические стороны йоги.

Каси (Kāsi) — см. тришул.

Кауравы (Kaurava) — см. Кришна и Гита.

Кевала-кумбхака (Kevala Kumbhaka) — см. кумбхака.

Кхода (Khodā) — см. Аллах.

Коти-чандра (Koṭi Candrá) — см. чандра.

Крикара (Kṛikara) — см. прана-вайю.

Кришна (Krishna) — букв. чёрный цвет, тьма. Сам Бог явился в образе Кришны в конце Двапара-юги (3223 г. до н. э.). Он был сыном Васудевы и Деваки. Его женой была Рукмини, царевна из царства Видарбха. Радха была Его главной возлюбленной супругой, воплощением полного смирения и истинной преданности Кришне, после того как она осознала, что Кришна — Абсолютный Брахман. Известно, что у Бхагавана Кришны были и другие супруги. Гуру Бхагавана Кришны был мудрец Сандипани (Sandipanī). В легендарной битве на Курукшетре между Пандавами и Кауравами, о которой рассказывает «Махабхарата», Он выступал на стороне Пандавов и был возничим боевой колесницы Арджуны. Наставления, которые Он давал Арджуне во время этой битвы, Вьясадева изложил в священном тексте «Шримад Бхагавад-гита». Когда Он отдыхал на ветви дерева, охотник по ошибке принял Его лотосные стопы за птицу и пустил в Него стрелу из лука. Под этим предлогом Бхагаван Кришна завершил Своё смертное существование. С точки зрения йоги всё это имеет такой смысл. Чёрный цвет, или тьма, — это второй круг глаза кутастхи. Он называется калакнад (Kālācnād) — тёмная луна души, которую созерцает йогин. Кришна — это Пурана-Кришна, то есть Изначальный Кришна, Изначальное Сущее, источник всей Вселенной. Он также Прана-Кришна (неподвижное состояние). Неподвижная прана присуща каждому человеку. Васудева обозначает душу, а Деваки — тело. Рукмини — это состояние Лакшми. Радха символизирует подвижную прану. Подвижная прана породила Вселенную. Подвижная прана развивается из неподвижной; обе они неразрывны и дополняют друг друга. Любовь подвижной и неподвижной праны — это божественная любовь Радхи и Кришны. Совместное изображение Радхи и Кришны — это слияние подвижной праны с неподвижной, тонкий союз (см. Вриндавана). То, что у Него было несколько других супруг, указывает на то, что неподвижная прана не может устоять перед подвижной, ведь подвижная прана берёт начало в неподвижной. Подвижная прана в этом случае означает вселенскую, многогранную женскую энергию. Имя Сандипани происходит от слова «сандипан», означающего стихию (сущность) тепла, расположенную в области пупка. Благодаря стихии тепла йогин выполняет пранаяму. Хотя Кришна — Бхагаван, Он практикует пранаяму с помощью стихии тепла, в согласии со Своим собственным учением. Сандипани — не какой-то определённый человек, а сущность Гуру. Кришне нужно было следовать Своему же учению и учиться у Гуру, чтобы показать человечеству: тем, кто хочет вступить на духовный путь, Гуру необходим всегда. Сам Кришна — сущность тепла. Арджуна — сын, порождение этой сущности тепла. Отсюда и духовная близость, взаимопонимание между Кришной и Арджуной. Поэтому Кришна выбрал Арджуну из пяти братьев Пандавов, чтобы передать ему духовные наставления. Арджуне посчастливилось удостоиться милости своего Гуру — Кришны, который явил ему всеохватный зримый образ великолепия тысячи солнц, подобного яркому сиянию солнца души в кутастхе. Битва на Курукшетре — это война между привязанностью к материальному (Кауравы) и непривязанностью к материальному (Пандавы), которую непрестанно ведут все живые существа. Подробнее об этом — в статьях о «Махабхарате» и «Гите». Колесница — это тело-колесница. Наставления Кришны ученику — это наставления Гуру ученику о том, как продолжать свою садхану-битву. Арджуна — воплощение героизма и мужества, которыми должен обладать каждый йогин. «Гита» — священный текст о йоге (см. йога). Вьясадева — воплощение состояния всеведущего йогина. Охотник — воплощение жестокости. Жестокость в той или иной мере присуща каждому человеку. Колебание праны царит во всём теле, вплоть до самой нижней его части — стоп. Стрела, поразившая стопы, символизирует то, что в этой части тела начинается прекращение подвижности, которое продолжается вверх по телу благодаря практике пранаямы (дыхания, подобного стреле), и в конце концов в кутастхе обретается полная неподвижность. Птица — это прана-птица. Птице назначено летать на крыльях. Но когда птица на земле, крылья её сложены, а это означает, что её путь ограничен пятью стихиями — от земли до неба. Крылья праны-птицы — ида и пингала, то есть вдох и выдох каждого живого существа. Этот процесс внешнего дыхания в целом связан лишь с привязанностью к материальному. Завершение смертного существования символизирует прекращение подвижной праны и слияние с абсолютно неподвижной праной. В буквальном смысле «Кришна» — имя существительное, но с точки зрения йоги это глагол. Как глагол «Кришна» означает, что йогин должен возделывать своё тело-поле, чтобы отринуть динамизм, подвижность и обрести неподвижность.

Крийя-бан (Kriyābān) — см. Крийя-йога и Гита.

Крийянвита (Kriyânvita) — см. Крийя-йога.

Крийяр парабастха (Kriyār Parābasthā) — запредельное (трансцендентное) состояние крийи. «Крийя» означает действие души — единственное действие, ведущее к освобождению. «Парабастха» (parābasthā), или трансцендентное состояние, — это состояние, превосходящее это действие души. Тогда йогин совершает все внешние действия сам собой и может странствовать где угодно, пребывая при этом в кутастхе и выше неё, то есть находясь в постоянном единении с душой. Это парампад (parampad) — истинное наивысшее состояние. Все действия происходят так, как должны происходить, но йогин не вовлекается ни в одно из них, ибо пребывает в отрешённости. Никто, кроме самого йогина, не может распознать это состояние. Это состояние превыше самадхи. Следовательно, оно выходит за пределы ума, интеллекта и чувств — это состояние неподвижного и вечного покоя. Пребывая в нём, йогин преодолевает любые границы; это абсолютное состояние. Термин ввёл в обиход Сам Йогирадж, ведь только Он обладает таким исключительным правом.

Крийя-йога (Kriyāyoga) — «крийя» означает «действие», а «йога» — «союз». Следовательно, крийя-йога (Kriyāyoga), или крийя-йога-садхана (Kriyāyogasādhana), — это действие, посредством которого достигается союз с Абсолютом. Это строго логически обоснованная наука, которой можно научиться у Гуру. Понятия «крийя-йога» и «карма-йога» (karmayoga) обозначают одно и то же, ведь слово «карма» также подразумевает прана-карму (Prâṇákarma), или атма-садхану (Ātmasādhana); следовательно, прана-садхана (Prâṇásādhana) — это процесс, поскольку слова «прана» и «атма» обозначают душу. Всё это относится к врождённому, сокровенному, внутренне присущему человеку — к душе, поэтому эта практика называется также «атма-садхана» (Ātmasādhana), «прана-садхана» (Prâṇásādhana), «прана-карма» (Prâṇákarma), «прана-крийя» (Prâṇá-kriyā), что означает «действие души», или «практика души». Полное погружение в эту разумную практику ведёт к возрастанию атма-садханы, то есть дхармы души — вечной, а следовательно, всеохватной, не связанной ни с каким определённым вероисповеданием, религиозным течением или общиной. Человек и всё сущее целиком зависят от души. Крийя-йога — высшая духовная наука, и, кроме неё, ничто в мире не способно остановить подвижность праны, свести динамизм праны к 0%. С рождением каждый человек получает запас подвижности праны, и из-за этого ему приходится пройти через миллионы рождений. Поэтому всякий человек может и должен практиковать эту дхарму души (атма-садхану), или прана-крийю, чтобы исполнить предназначение своего человеческого существования — в конце концов достичь слияния с Абсолютным Брахманом. Того, кто практикует эту садхану (крийя-йогу), называют крийя-бан (kriyāban), или крийянвита (kriyânvita).

Глоссарий: K (продолжение) – M

Кумбхака (Kumbhaka) — при рождении человека прана обретает динамизм. В процессе йогической практики пураки (внутреннего вдоха) и речаки (внутреннего выдоха) эта подвижность постепенно возвращается к неподвижности. При постоянной практике речаки и пураки дыхание самопроизвольно останавливается, и в это время йогин испытывает приятные ощущения. Эта задержка дыхания и есть кумбхака. Поскольку она возникает самопроизвольно, её называют кевала-кумбхакой (kévala kumbhaka). Состояние кевала-кумбхаки — шаг на пути к неподвижности.

Кундалини (Kuṇḍalini) — скрытая энергия муладхара-чакры (mūlâdhāra cakrá), свёрнутая кольцом, словно змея, свернувшаяся в клубок. Энергия праны берёт начало в сахасрара-чакре (sahasrâra cakrá) и спускается до муладхара-чакры; это нисходящее движение до муладхары порождает кинетизм. В процессе практики йоги энергия праны, или вновь обретённый динамизм праны, поднимается по сушумне от муладхары к сахасрара-чакре. Эта энергия называется кундалини-шакти (Kuṇḍalini ṡakti) или адья-шакти (adyaṡakti), то есть изначальной женской энергией, так как в этой области тела, по вселенскому закону зарождения и создания всего сущего, сосредоточены максимальные колебания.

Курма (Kūrma) — см. прана-вайю (Prâṇá vāyú).

Курукшетра (Kurukkshetra) — букв. местность недалеко от Дели (Индия), где произошла легендарная битва Пандавов с Кауравами, описанная в «Махабхарате». С позиций йоги это тело-поле. В этом теле йогин ведёт битву между привязанностью к материальному и непривязанностью. Цель — отринуть эту склонность, привязанность к материальному, связанную с динамизмом праны. Следовательно, тело-поле — та область, где йогин, прекратив динамизм, достигает неподвижности (см. также Кришна / Krishna).

Кутастха (Kúṭastha) — см. аджня-чакра (Ājñācakrá).

Лакшми (Lakshmī) — букв. богиня благосостояния и изобилия, супруга Вишну. С позиций йоги, йогин достигает состояния Лакшми в практике йога-садханы, когда входит в возвышенное состояние, то есть ничего не лишается и ни в чём не испытывает недостатка: вся его целостность — порождение души-бога. Лакшми восседает на сове. Сова — ночная птица, и её ночные привычки символизируют тёмные качества жизни (свойство тамаса). Так и человек, добивающийся огромного богатства, устремлён к материальным целям. Подобно Лакшми, все боги и богини индуистской мифологии символизируют различные эзотерические аспекты йоги.

Лайя-йога (Layayoga) — «лайя» означает «слияние», а «йога» — «союз». Преданно практикуя крийя-йогу, постепенно продвигаясь по пути крийи и достигая относительно высоких уровней реализации, человек может прийти к запредельному (трансцендентному) состоянию крийи. Главная цель практики крийи — слияние с Абсолютом; освобождение возможно, только если союз с Абсолютом достигнут именно так. Это и есть лайя-йога — слияние, или абсолютный союз, и человеческая жизнь исполнена, если в ней свершилась лайя-йога. Обретя лайя-йогу, ни один йогин уже не вернётся назад, в своё прежнее состояние живого существа. Нынешнее состояние живого существа отличается кинетизмом, а практика крийи позволяет ему отринуть подвижную прану и обрести неподвижность и слияние. Лайя-йога — конечный этап крийя-йоги.

Линга (Liṅga) — букв. мужской детородный орган; фаллос Шивы. Шиве поклоняются в форме каменной или мраморной колонны, возвышающейся из йони — женского детородного органа. С точки зрения йоги это Шивалинга, или Шивалингам (Ṡiváliṅga / Ṡiváliṅgam), символ созидательной силы природы: соединение йони с лингой становится божественной созидательной энергией. Йони — источник, начало, место рождения, родник. Линга — это ум, йони — это кутастха, а их совокупный символ — форма Шивалинги. Неспокойный ум обретает неподвижность благодаря практике йога-садханы, и этот неподвижный ум пребывает в кутастхе-йони — своём вместилище, месте отдыха. Всё развивается из кутастхи-йони. Когда линга-ум располагается в кутастхе-йони, йогин обретает прекрасное состояние — высший экстаз, бесконечное блаженство, превосходящее экстаз физического соития. Форма йони — треугольник; подобный треугольник отмечается в кутастхе посредством омкара-крийи (Ómkāra kriyā). Там же, в кутастхе, отмечается точка, или семя Вселенной (брахману / Brahmāṇu). Вхождение фаллического ума в кутастху-йони пробуждает состояние спокойствия, которое и есть Бхагаван (Бог). Кутастха — место оплодотворения, после которого точка (прана-душа) разворачивается в форму тела. В физическом теле чрево и йони расположены раздельно, а кутастха-йони, или Брахман, нераздельны, поскольку Он — Высшее место Начала, то есть и Мать, и Отец.

Махабхарата (Mahábhārata) — см. Гита (Gītā).

Махадева (Mahādevá) — см. Девадидева (Devādideva).

Махакал (Mahákal) — см. Кал (kāl).

Махапуруша (Mahápurusha) — «маха» (Mahá) — высший, великий; «пуруша» (Púrusha) — изначальная мужская энергия. Когда йогин достигает слияния с Абсолютным Пустым Брахманом, он сам становится великим. Такой йогин претерпевает превращение в махапурушу.

Махасамадхи (Mahásāmadhi) — см. самадхи (samādhi).

Махасая (Maháṡaya) — букв. почтительное обращение. С позиций йоги — возвышенное состояние йогина. Когда он выходит за пределы желаний и постоянно пребывает в запредельном (трансцендентном) состоянии крийи, он пребывает в благодати. Тогда его называют махатмой (Mahátmā), или махатманом (Mahātman), что значит «великая душа». Это человек высокой души, ведь, обретя освобождение, он утратил потребность даже в духовных желаниях. Таких одухотворённых йогинов немного, поскольку достичь этого благословенного состояния помогает лишь усердная практика.

Махатма / Махатман (Mahátmā / Mahātman) — см. Махасая (Maháṡaya).

Манас (Mánas) — ум, главное, или одиннадцатое, чувство. При рождении человек обретает 100 000 колебаний, хотя изначальное состояние его ума — спокойное и неподвижное. Из-за подвижного ума он страдает: его терзают муки неволи и горести смертной жизни, за которые он сам в ответе, ведь ум управляет им и привязывает его к материальному. Йога-садхана предлагает научные методы постепенного успокоения подвижного ума, чтобы человек мог вернуть себе изначальное неподвижное состояние и освободиться, — в этом главная цель человеческой жизни.

Мандир (Mandir) — букв. храм: здание, где в особом месте (в sanctum sanctorum — святая святых) для поклонения установлены изображения и изваяния богов и богинь. С точки зрения йоги храм в целом символизирует тело, а то место, где установлены изображения, — кутастху. Как правило, люди не говорят о своём настоящем поклонении, совершаемом с помощью йоги, и ходят в храм ради внешнего, поверхностного поклонения. Но йогин знает настоящее поклонение — поклонение пране. Прана — главное божество в храме-теле. Неподвижная прана есть Бог. Получив при рождении 100 000 колебаний, человек обретает динамизм, и его одолевают привязанности к материальному. Тот, кто стремится стать йогином, разочарован в этом и жаждет вернуться к изначальному неподвижному состоянию. Постоянно и усердно поклоняясь пране в храме-теле, он снискивает милость своего божества-праны и достигает святая святых своего собственного храма. Умиротворение праны ведёт к всеобщему умиротворению. Это кутастха, сокровищница: здесь йогин свободен от всех привязанностей к материальному и возвращается к своему богу-пране, в неподвижное состояние. Следовательно, кутастха — самое священное место храма-тела.

Манипура-чакра (Maṇipūra Cakrá) — см. чакра (cakrá).

Мантра (Mántra) — букв. повторяемая фраза или формула, данная гуру для медитации. С точки зрения йоги это освобождение ума. Иными словами, крийя освобождает ум, а значит, крийя и есть мантра. Когда подвижный ум обретает неподвижность благодаря постоянной практике пранаямы, это состояние называют мантрой. Мулмантра (mūlmántra), главное освобождение, — это омкара (Ómkāra). В целом омкара — это тело, бесконечность за пределами физического тела и точка внутри этой бесконечности.

Ману (Mánu) — первый законодатель человечества, прародитель человеческого рода. Всего существует 14 ману (mánu). В соответствии с циклической сменой юг (yuga) нынешним миром управляет седьмой ману — Вайвасвата (Vaibasvata). С позиций йоги Ману обозначает колеблющийся ум, и через этот ум проявляется вечная йога-садхана, которую каждый человек в мире должен практиковать, когда разовьётся настолько, что будет в силах её обрести.

Майя (Māyā) — иллюзия. О человеке, который скован порядком природы, непросвещённостью, привязанностями, стремлением к материальным благам, неведением и считает всё это положительными сторонами своей жизни, говорят, что он пребывает в иллюзии. Источник иллюзии — подвижная прана; когда прана неподвижна, иллюзия не возникает.

Мокша (Moksha) — см. нирвана (nirvāṇa), пия (piyās).

Мритью (Mṛityú) — см. кал (kāl).

Мумукшу (Mumukshu) — тот, кто стремится к освобождению, к спасению от мирских уз и горестей смертного удела.

Муладхара-чакра (Mūlâdhāra cakrá) — см. чакра (cakrá).

Глоссарий: N–P

Нага (Nāga) — см. прана-вайю (Prâṇá vāyú).

Нараяна (Nārāyaṇá) — ещё одно имя Вишну. С точки зрения йоги «нар» (nār) означает «вода», а «аяна» (ayaṇá) — «прибежище», то есть речь идёт о том, кто вечно обитает в водах. Вода не имеет формы. Когда йогин после долгой практики крийя-йога-садханы достигает кутастхи и пребывает в Бесформенном Пустом Брахмане, это его состояние называется нараяной.

Ниракар (Nirākār) — см. рупа (rūpá).

Нирвана (Nirvāṇa) — букв. угасание, исчезновение. С точки зрения йоги «нир» (nir) — «прекращение», а «вана» (vāṇa) — «дыхание»; иными словами, это прекращение дыхания, которое ведёт к освобождению. Только научный метод йога-садханы может приблизить нирвану, то есть выход человека за пределы круговорота рождений и смертей. Каждый из нас совершает какие-то поступки, хорошие или плохие, и они неизбежно влекут за собой последствия: хорошие поступки ведут к хорошим результатам, а плохие — к плохим. Это принцип причины и следствия, или, с позиций йоги, закон кармы. Йогин, практикующий прана-карму (Prâṇákarma), выходит за пределы закона кармы. Это возвышенное состояние йогина, ведь только преданной и усердной практикой он может достичь полного освобождения — мокши (moksha). Как бы ни старался человек, усердно и регулярно молясь или совершая добрые дела, мокши, или нирваны, ему не достичь: хотя он молится и делает добро, его уму свойствен кинетизм. Йогин же не молится в общепринятом смысле. Его молитва — прана-карма, внутренне присущее ему природное действие, которым он добивается прекращения внешнего дыхания, а значит, и всякой подвижности, которая поверхностна. В итоге йогин сливается с Абсолютом и обретает неподвижное состояние, откуда нет возврата.

Нишкам (Nishkām) — букв. беспристрастный, бесстрастный; так называют работу, выполняемую без тайного корыстного умысла. С точки зрения йоги имеется в виду состояние, когда йогин становится стойким, безразличным и к материальному миру, и к духовному, ведь он знает: отринуть желания и стремления позволяет лишь прана-карма, поскольку она (процесс внутреннего дыхания) продолжается независимо от того, обращает он на неё внимание или нет. Иначе говоря, йогин, беспрерывно практикующий действие праны, преодолевает желания и стремления. В это время он практикует йога-садхану без намерения обрести освобождение. Это состояние предваряет запредельное, трансцендентное состояние крийи; в нём прекращаются все желания, ведь на следующем этапе йогин пребывает в кутастхе, где нет возбуждающих чувств.

Нияма (Niyama) — букв. упорядочение жизни, религиозные предписания. С позиций йоги это дисциплина, второй этап восьмичастной йоги. Усвоив дисциплину самоограничения — яму (yama), йогин принимает дисциплинированную, регулярную и осознанную практику в сидячей позе — асану (третий этап), чтобы ежедневно в назначенный час преданно и усердно практиковать крийя-йогу. См. также самадхи (samādhi).

Омкара (Ómkāra) — букв. мантра. Символ омкары (ॐ) состоит из трёх частей. Первая — это тело символа, а похожий на скобку знак, присоединённый к букве, указывает на чувства. Вторая часть, в форме полумесяца, означает бесконечность. Третья часть — точка, первое проявление Пустого Брахмана. Когда йогин регулярно и подолгу практикует крийя-йогу, он выходит за пределы осознания тела и органов чувств. Затем, по мере развития практики, он втягивается внутрь и располагается в полумесяце (кутастхе). В это время его охватывает спокойное сияние миллиона лун, и он созерцает его. Но, продвигаясь дальше по пути йога-садханы, йогин преодолевает сильное сияние души-луны и располагается в точке — Пустом Брахмане. При практике крийи йогин слышит звук омкары, или пранава-дхвани (Praṇáva dhvani), — звук изнутри, глубокое «оум» (oum). Когда этот священный звук нарастает изнутри, последний слог продолжает звучать в низком регистре, затем затихает и возобновляется вновь, наполняясь глубоким звучанием. Он не прекращается. Йогин слышит его, когда колебания праны начинают затухать. Этот приятный для слуха звук приносит умиротворение и безмятежность внутри тела. Весь этот процесс называется омкара-крийей. С помощью омкара-крийи йогин перемещается внутри тела. Вращательные движения арати (ārati), совершаемые священником, символизируют круговые движения, которые йогин совершает внутри тела-храма. Божество обмахивают павлиньим пером (оно символизирует глаз-кутастху), опахалом или простым ручным веером; такое обмахивание означает спокойное, безмятежное состояние, которое обретает йогин после усердной садханы. Зажигают пять светильников, что означает пять пран; их огонь указывает на распространение телесного тепла. Во время арати звучат разные внешние музыкальные инструменты — барабан, литавры и т. п.; они символизируют десять внутренних звуков, которые слышит йогин, практикуя омкара-крийю. Благовонные палочки и цветы, используемые в арати, означают соответственно внутренний аромат и внутреннюю красоту, которые йогин ощущает в себе. Когда йогина наполняют внутренние звуки, внутренний аромат и внутренняя красота, внешние звуки, запахи и красоты теряют для него значение. Следовательно, все эти внешние ритуалы и обряды — лишь символ внутренних ритуалов, которые йогин совершает в своём теле.

Панчабадри (Pañcabadrī) — см. панчадевата (Pañcadevatā).

Панчадевата (Pañcadevatā) — букв. пять божеств: Ганеша, Сурья, Вишну, Шива, Дурга (Ganeṡa, Súrya, Víshṇu, Ṡivá, Durgā). Их созерцает йогин при продолжительной практике крийи. Продвигаясь по пути практики, он созерцает Панчанана (Pañcanan) — Единого Изначального Господа Шиву в Его пятиликой форме. Заметим, что число пять в йоге благоприятно и первостепенно, так как указывает на панчашроту (Pañcasrota) — разделение праны на пять видов: прана, апана, вьяна, самана и удана (Prâṇá, Apâná, Vyāna, Samāná, Udāna). Эти пять видов праны текут по всему телу пятью потоками, питая его. Источник, место зарождения каждого из пяти потоков праны — панчабадри (Pañcabadrī), что, в свою очередь, указывает на пять мест паломничества в Гималаях. Источник же панчабадри — Панчанан, ведь из Него появились и развились эти пять видов. Для йогина центр паломничества — само тело-храм: обычное паломничество — это лишь так называемое грубое омовение физического тела, а практика крийи — омовение в потоке праны, которое очищает йогина и освобождает его от всех прегрешений.

Панчанан (Pañcānan) — см. панчадевата (Pañcadevatā).

Панчашрота (Pañcasrota) — см. панчадевата (Pañcadevatā).

Пандавы (Pāṇḍava) — см. Гита (Gītā) и Кришна (Krishna).

Пандит (Paṇḍitá) — букв. учёный, знающий человек. С точки зрения йоги, регулярно и подолгу практикуя садхану, йогин обретает состояние пандита, то есть невозмутимость. Обретя его, он становится безразличен: хорошее и плохое, рождение и смерть — всё для него едино. Он становится стойким, подлинно учёным.

Пани (Pani) — букв. вода. В йоге это амброзия, или сомдхара (somdhārā), истекающая из сахасрары (Sahasrâra). Это происходит лишь с йогином, достигшим возвышенного состояния и погружённым в чакру, в запредельное состояние крийи. Он ощущает нёбом сладкий вкус жидкого нектара — нектар капает ему на язык. С этим напитком не сравнится ни один другой в мире; пока нектар выделяется, охваченный этим состоянием йогин переносится в пространство пьянящего восторженного блаженства. Он пьёт этот нектар, приводящий его в блаженство, — это и есть сантошамрита-пан (santoshāmṛita pān). Выпив этот нектар, йогин обретает бессмертие.

Парамбрахма (Parambrahma) — см. Брахман (Brāhma).

Парампад (Parampad) — см. Крийяр-парабастха (Kriyar parabastha).

Пракрити (Prakṛiti) — см. Пурана Пуруша (Purāṇá Púrusha).

Парампуруша (Parampúrusha) — см. Пурушоттама (Púroshôttama).

Прана-карма (Prâṇákarma) — см. крийя-йога (Kriyāyoga).

Прана Кришна (Prâṇá Krishna) — см. Кришна (Krishna).

Пранава / Пранава-дхвани (Praṇáva / Praṇáva Dhvani) — см. омкара (Ómkāra).

Патанджали (Patañjala) — мудрец, риши, основоположник философии йоги. Его «Йога-сутры» — текст, посвящённый йоге, где подробно описаны различные её стороны, нюансы и тонкости; этот текст имеет огромное значение для изучения и практики йоги.

Пингала (Piṅgalá) — внешний поток праны-воздуха через правую ноздрю. Это солнечная энергия, влияющая на сущность тепла. Это также свойство раджаса (Rajas), указывающее на двойственную силу, из-за которой человек остаётся в неустойчивом состоянии; это свойство побуждает человека к самым разным поступкам.

Пия (Piyās) — букв. жажда. С позиций йоги — духовная жажда спасения, освобождения. Жажду утоляет стакан воды, но эту воду ещё нужно добыть; так и освобождения, мокши, достичь далеко не просто. Если просто выкрикивать или повторять слово «мокша», спасения не будет. Освобождение возможно лишь с помощью йоги, когда в процессе практики человек устранит кинетизм тела и ума, в итоге отринет привязанность ко всему материальному и достигнет союза с Абсолютным Высшим Брахманом. Следовательно, стремление утолить духовную жажду — первейшая потребность и необходимость.

Прабху (Prabhú) — букв. хозяин, владыка. С точки зрения йоги значение то же. Йога научно и рационально объясняет, как йогин может стать хозяином самому себе. Усердная и преданная практика йоги ведёт йогина к просветлению, после чего он сливается с Высшим Сущим воедино и становится хозяином самому себе.

Прана (Prâṇá) — распространено представление, что прана — это жизненная сила, сила, дающая жизнь, процесс дыхания, само дыхание, дыхание жизни; всё это — неверные толкования. Жизненная сила предполагает дыхание, но дыхание — не прана, а лишь её внешнее проявление. Прана — подвижное состояние души; она берёт начало в Брахмане, или Атме, и всё сущее развилось из праны. Это фундаментальная основа Вселенной. Неподвижная прана есть Брахман, или Атма; когда эта неподвижная прана обретает колебание, она превращается в подвижную прану. Схема ниже показывает, как неподвижная, или подобная неподвижной, прана превращается в колеблющуюся прану и возвращается обратно к неподвижности:

Эта схема показывает, как 1% неподвижного Брахмана, или неподвижной праны, обретает подвижность, благодаря которой создано всё сущее, и живое существо живёт в добром здравии, пока не исчерпает 100 тысяч колебаний. По мере износа тела колебания затухают соответственно степени немощи. В момент смерти живое существо возвращается к 10 колебаниям, но преодолеть этот уровень не может. Значит, смерть — это возвращение от 100 тысяч колебаний праны к 10, а рождение — постепенный переход от подвижности в 10 колебаний к подвижности в 100 тысяч колебаний. Это и есть промежуток от рождения до смерти. Следовательно, живое существо, которое сумеет прекратить 10 колебаний праны, ждёт слияние со своим источником — Брахманом, или неподвижной праной. Крийя-йога — именно та техника, которая помогает прекратить подвижность праны, и это высшая духовная наука. Ни одна наука в мире до сих пор не нашла способа, как живому существу свести к нулю своё нынешнее подвижное состояние и достичь неподвижности. Значит, живое существо, отклонившись от своих корней — Брахмана, или неподвижной праны, — постепенно приходит в упадок, регрессирует. Чтобы осмыслить это, обратитесь к статье «Бхагаван» (Bhagavān), где в хронологическом порядке подробно изложены сведения о прогрессе и регрессе. Когда достигнута наибольшая глубина бездонной пропасти регресса, прогресс неизбежен. Поэтому священные тексты справедливо свидетельствуют: «Прана сама есть Бог (Бхагаван). Он — Вишну, Прародитель. Прана — однонаправленный космический передающий канал, Всеохватный и Всеобщий».

Глоссарий: P (продолжение) – R

Пранам / Пренам (Pranām / Prenām) — букв. выражение почтения одним из двух способов: либо прикасаясь сложенными ладонями к своему межбровью, либо простираясь ниц и касаясь стоп. С позиций йоги это тоже выражение почтения, но не в физическом смысле. В йоге межбровье — это кутастха, третий глаз, где йогин стремится утвердиться навсегда. Благодаря этим стараниям одухотворённого йогина его подвижное «я» самопроизвольно и непринуждённо начинает выражать почтение его неподвижному «я».

Прана-вайю (Prâṇá vāyú) — в теле существует 49 видов воздуха; из них 5 жизненно необходимы и 5 второстепенны. Прана-вайю — главный из этих 10 видов воздуха; он берёт начало в подвижной пране, а остальные 48 видов воздуха развиваются из прана-вайю. Прана-вайю пронизывает всю грудную область и выше — до глаз, ушей, рта, носа, до способностей восприятия. Все способности восприятия — игра 49 видов воздуха, находящихся в теле. Прана-вайю — самый главный воздух, потому что именно он последним прекращает работу тела и выходит из него (и тело умирает). Второй жизненно важный воздух — апана; он расположен в теле от области гениталий до грудного отдела. Его функция — управлять выделением: он опускает переваренные частицы пищи вниз, создаёт давление на мочевой пузырь для мочеиспускания и на толстую кишку для опорожнения. Воздух вьяна циркулирует по всему телу; если его равновесие хоть немного нарушится, возникает болезнь. Воздух удана движется в области от грудной клетки к глотке; если удана выходит из равновесия, болезни поражают жизненно важные органы тела. Воздух самана находится в области пупка; его функция связана с сохранением массы тела (удержанием её в должном положении). Пять второстепенных, вспомогательных видов воздуха: нага (nāga) вызывает отрыжку; курма (kūrma) управляет морганием; крикара (kṛikara) управляет чиханием; девадатта (devadatta) вызывает зевоту, когда телу недостаёт кислорода; дхананджая (dhanaṃjaya) порождает глубокий, низкий внутренний звук при пранаяме.

Пранаяма (Prâṇâyāma) — букв. дыхательное упражнение. Популярная ныне пранаяма предполагает, что дыхательное упражнение выполняют, зажимая ноздри. Такая пранаяма внешняя, а значит, поверхностная, поскольку ида и пингала при ней находятся в движении. Пранаяма в йоге — это техника, позволяющая прекратить подвижность. Это четвёртый этап йоги, внутреннее действие двух видов воздуха — праны и апаны. Только этой внутренней пранаямой можно достичь подлинного освобождения, или спасения, — возвращения к исходному неподвижному состоянию, из которого нет возврата. В вечных (санатана / Sanātána) священных текстах пранаяма описывается как махадхарма (Mahádhárma), высшая дхарма. Это учение можно получить только от гуру-йогина (yogi Gurú). См. также самадхи (samādhi).

Прасад (Prasād) — букв. пища, которую сначала подносят божеству, а затем раздают преданным и другим людям как благословение этого божества. Прасадом называют и Гуру-прасад (Gurúprasād) — божественную милость, благословение гуру. К нему стремятся все, но на самом деле просить милости у гуру нельзя: каждый, кто действует согласно наставлениям гуру, удостоится его милости. Когда йогин усердно практикует крийю, атма-прасад (ātmaprasād) приходит к нему сам, без содействия извне, и йогин наслаждается им. Благодаря милости души (атма-прасаду) он может познать сущность души, а значит, достичь и внешнего блаженства. Итак, по существу, прасад самопроизвольно возникает в самом йогине, и он, пребывая в покое с самим собой, способен порождать вечное умиротворение и любовь.

Пратьяхара (Pratyāhāra) — букв. самоустранение, отведение. Это пятая ступень восьмиступенчатой йоги. С точки зрения йоги подразумевается отвлечение ума от всех объектов восприятия, то есть непривязанность к материальному. Регулярно и подолгу практикуя йогу, йогин постепенно достигает внутреннего успокоения, и все склонности к материальному теряют силу. Только что обретённая неподвижность помогает ему освободиться от привязанности к материальному. Тогда йогин становится равнодушен ко всему, что принадлежит грубому материальному миру. См. также самадхи (samādhi).

Прем (Prem) — букв. любовь. Любовью может быть чувство матери к ребёнку и стремление ребёнка получить материнскую любовь; есть и любовь к друзьям, другим людям, животным, растениям и т. п. Но вся эта любовь грубая, поскольку её источник — ум, главное чувство. С позиций йоги под любовью понимается иное — любовь души. Без крийя-йоги такая любовь развиться не может. Постоянная, усердная и преданная практика упражнений с праной развивает это влечение к Высшей Вечной Душе. Эта Вечная Душа — воплощение любви, её первоисточник; пронизанная любовью, она распространяет любовь повсюду и символизирует безграничность любви. Йогин постигает это возвышенное состояние как этап своей садханы; затем влечение растёт и постепенно развивается, в результате йогин обретает любовь к этому Высшему Сущему, его целиком охватывает любовь, и он приобщается к Вечной Душе. Вся вселенная становится для него ничем; йогин методично выполняет все действия, свойственные материальному миру, но при этом постоянно связан с Вечной Душой и пребывает в единении с Ней.

Пурака (Pūraka) — см. кумбхака (kumbhaka).

Пурана Кришна (Purāṇá Krishna) — см. Кришна (Krishna).

Пуруша (Púrusha) — см. Пурана Пуруша (Purāṇá Púrusha).

Пуджа (Pūjā) — букв. поклонение. С точки зрения йоги это поклонение Внутренне присущему и Природному. Йогин не соблюдает никаких обрядов и церемоний грубого материального мира, потому что совершает их все внутри своего тела-храма. Он верит в единого Бога — всепроникающую прану, которая владеет всем микрокосмом и макрокосмом и управляет ими. Прана-садхана, или крийя-йога-садхана, — это йогический ритуал, церемония, очищающая сущность тела, поскольку регулярная практика йоги развивает всё положительное, то есть ведёт к очищению. Так йогин по-настоящему поклоняется — совершает пуджу. Внешнее поклонение символизирует это внутреннее поклонение.

Пурана Пуруша (Purāṇá Púrusha) — Изначальное Сущее. Его называют также Ади Пуруша (Ādi Púrusha), Адидева (Ādideva), то есть Источник, а также Акшар Пуруша (Akshar Púrusha), или акшар (akshar), — Нетленное, Неразрушимое Сущее. Он — начало и Первоисточник макрокосма. Всё сущее берёт начало в Нём и в конечном итоге сольётся с Ним, станет Пурана Пурушей. Подобно этому Ади Пурана Кишан (Ādi Purāṇá Kishuṇ) означает начало, источник — Изначального Кришну. При рождении человек получает свойство динамизма; после миллионов перерождений и жизней он может очиститься, и тогда он получает крийя-йогу от своего Гуру и практикует её; в течение трёх его последовательных рождений всякая подвижность в нём постепенно прекращается, и он достигает слияния с Изначальным Сущим. Буквально слово «пуруша» (Púrusha) означает человека мужского пола, но в действительности имеется в виду Изначальная Мужская Энергия, Владыка, Управитель, Высший, Единый. Он существует от начала бытия, следовательно, Он — корень, основа; и из Него развивается Пракрити (Prakṛiti), Изначальная Женская Энергия, с единственной целью — поддерживать непрерывность творения. Поэтому Пуруша — лишь Он один, а все остальные — порождение женского начала, хотя их и относят к мужскому или женскому полу. Постоянная усердная практика крийя-йога-садханы позволяет узреть Ангуштха Пурана Пурушу (Aṅgusṭha Purāṇá Púrusha) — Сущее величиной с большой палец. Погружённый в садхану йогин способен узреть в своей кутастхе своё собственное «я» в миниатюрной форме, величиной с большой палец, то есть своё Изначальное Сущее. Следовательно, он сам и есть Ангуштха Пурана Пуруша.

Пурохита (Puróhita) — букв. жрец, священнослужитель. С точки зрения йоги «пур» (pur) — это тело, а «хита» (hita) — благо, благополучие. Значит, пурохитой называют того, кто трудится ради блага своего тела. Пурохита — не что иное, как прана, всепроникающая и однозначная. Только эта прана способна управлять всеми действиями. Действие йоги — это устранение подвижной праны и возвращение к изначальному состоянию, неподвижности. Всё хорошее и плохое берёт начало в подвижной пране. Если человек прибегнет к подвижной пране, все виды зла для него исчезнут. Неподвижную прану можно обрести только посредством подвижной праны. Следовательно, подвижная прана преклоняется перед неподвижной праной, чтобы слиться с Ним. Это благодеяние, ведь только таким слиянием исполняется жизнь человека; только тогда он получает освобождение, или спасение. Итак, подвижная прана и есть священнослужитель — пурохита.

Пурушоттама (Púroshôttama) — Высшее Сущее. Возвышенное состояние йога-садханы приводит к созерцанию Пурушоттамы, или Парампуруши (Parampúrusha). Он самосущий, вечный, бесформенный, вечно присущий, неотделимый от Себя Самого. Узреть Пурушоттаму — высшая награда для йогина, ведь после этого ему остаётся лишь достичь слияния, а через него — спасения.

Радха (Rādhā) — см. Кришна (Krishna) и Вриндаван (Vrindāvana).

Раджа-йога (Rājāyoga) — слово «раджа» (Rāja) значит «главный», а «йога» — «союз»; то есть раджа-йога — главная практика, позволяющая достичь союза с Абсолютом. Раджа-йога и крийя-йога — одно и то же. В «Гите» говорится о раджа-йоге, а в «Йога-сутрах» Патанджали — о крийя-йоге.

Рама (Rāma) — букв. воплощение Вишну. Рама был старшим сыном Дашаратхи, царя Айодхьи, и Кайкейи. История Рамы изложена мудрецом Вальмики в «Рамаяне» — древнейшем поэтическом эпосе на санскрите, посвящённом жизни и подвигам Рамы. В эпосе рассказывается о похищении Ситы, жены Рамы, десятиглавым царём демонов Раваной. С помощью Ханумана и всего обезьяньего царства Рама победил Равану и спас Ситу. С позиций йоги имя «Рама» раскрывается так: a (अ) + a (अ) = ā (आ, долгий гласный «а»); R + a = Ra, следовательно, Rā (с долгим «а»): र (Ra) + अ = रा (Rā). «Ра» (Ra, र) на санскрите означает плотские желания, колебания, внутренний огонь (раздражение, гнев) и т. п. «А» (a, अ) на санскрите означает отрицание. Иначе говоря, «Ра» с долгим «а» (Rā, रा) означает состояние, в котором плотских желаний, колебаний, внутреннего огня (раздражения, гнева) и т. п. нет. «Ма» (Ma, म) на санскрите означает Брахму (Brahmā), Вишну (Víshṇu), Махешвару (Mahêṡvara), то есть сущность «я», или Ишвару (Īṡvará), Бога. Следовательно, Рама означает состояние, в котором человек способен превозмочь плотские желания, колебания и внутренний огонь (раздражение, гнев) и обретает состояние Брахмы, Вишну, Махешвары и Ишвары, то есть состояние неподвижной праны. «Аяна» (Ayaṇa, अयन) на санскрите означает путь садханы, прибежище, оплот, гавань, опору или место отдыха. Следовательно, «Рамаяна» (Rāmayaṇa) = «Рама» (Rāma) + «аяна» (ayana). Иными словами, это атма-садхана (Ātmâsadhana) — путь, продвигаясь по которому можно достичь прибежища неподвижной праны; придя к концу долгого пути атма-садханы, мы обретаем место отдыха, подлинную опору, помощь и утешение. Это значит, что, обретая знание о душе, человек выходит за пределы вечного круговорота рождений и смертей и достигает состояния освобождения, или спасения. В буквальном смысле «Рамаяна» означает пение имени Рамы, но с позиций йоги Рама — не имя, а атма; иначе говоря, Раманам (Rāmanām) — это воспевание атмы, или поклонение атме, то есть практика крийя-йога-садханы. Благодаря такой постоянной усердной практике практикующий может узреть Рамадвар (Rāmadvār) — врата Рамы, то есть кутастху. Йогин стремится к этому видению; это очень важный для него этап, ведь, узрев кутастху, йогин постепенно сливается с ней и затем постигает сущность Атмарамы (Ātmârāma) — души-Рамы.

Рамадвар (Rāmadvār) — см. Рама (Rāma).

Раманам (Rāmanām) — см. Рама (Rāma).

Рамаяна (Rāmayaṇa) — см. Рама (Rāma).

Речака (Recaka) — см. кумбхака (kumbhaka).

Риши (Ṛishi) — букв. воплощение знания, истины, аскезы в практике садханы; тот, кто, получая духовные наставления и черпая мудрость из разных источников, постигает духовную сущность. Кроме того, так называют авторов священных текстов. С позиций йоги риши — это йогин, достигший вершины знания, постижения истины и аскезы в своей садхане, чьи духовные искания завершились постижением духовной сущности. Иначе говоря, йогин, обретший прибежище в кутастхе, и есть риши.

Рудра (Rudrá) — букв. Шива. Рудра — это Шива в подвижном состоянии. Подвижное состояние порождает любой процесс творения, в том числе и творение тела. Йогин, усердно практикующий крийя-йогу, способен прекратить подвижность в теле, и символ этого — Рудра, разрушение. Рудра ведёт к растворению Вселенной. Растворение означает отказ от подвижности и возвращение к неподвижности. Йогина разрушение не пугает, ведь его главная задача — вернуться в своё изначальное неподвижное состояние. В действительности такое разрушение означает отказ от подвижности, устранение динамизма.

Рупа (Rūpá) — букв. форма, красота и т. п. Продвигаясь в садхане, йогин может созерцать различные формы и виды красоты. Одна из таких форм на продвинутом этапе практики — свет-рупа (Svetrūpá), или свет-варна (Svetvarna), белая форма, или белый цвет. Белый — это не цвет: он бесцветен, нейтрален; то есть речь идёт о созерцании Абсолютного Сущего. Поэтому, когда йогину является Изначальное Сущее, йогин называет Его Свет-Пуруша (Svetpúrusha) — Белое Сущее. Йогину видится также ананта-рупа (anantarūpá) — беспредельные формы, иными словами, Форма, принимающая любую форму, то есть опять-таки Изначальное Сущее. Все формы — апарупа (aparūpá): с точки зрения грубого материального мира это означает, что они несравненно прекрасны. Подразумевается, что все формы в основе своей бесформенны (ниракар / nirākār). Эта всепроникающая бесформенность и есть их внутренне присущая красота, а без этой внутренней природной красоты не может существовать и красота внешняя.

Глоссарий: S

Садгуру (Sadgurú) — «сад» (sad) означает «истина, душа»; «гуру» (gurú) — Учитель, ведущий из тьмы (незнания) к свету (знанию), то есть Учитель, утвердившийся в истине. Его называют также Шри-гуру (Ṡrīgurú), где «Шри» (Ṡrī) означает красоту, великолепие, величие и полноту (изобилие). Следовательно, Шри-гуру, или Садгуру, — это те, в чьём Внутренне присущем-Природном преобладает Сияние Души, исполненное красоты, величия, великолепия и истины. См. также Гуру (Gurú).

Садхак (Sādhaka) — тот, кто занимается духовными исканиями: практикует джапу (jápa), пение и воспевание, поклонение, повторение мантр, паломничества и т. п.

Садхана (Sādhana / Sādhanā) — букв. духовные искания, духовная практика. С позиций йоги подразумевается практика, позволяющая осознать душу (обрести реализацию души), достичь слияния с Абсолютом, а значит, и освобождения, или спасения.

Сахаджа-карма (Sahajákarmá) — букв. «лёгкое действие». С точки зрения йоги так называется следующее: живое существо при рождении обретает движение, связанное с дыханием. Это дыхание — внешнее движение, но каждому живому существу свойственно и обратное ему внутреннее движение — колебания праны, хотя живые существа и не осознают этого внутренне присущего движения. Крийя-йога основана на внутреннем потоке, который самопроизвольно возникает в каждом человеке. Кто-то способен следовать этому врождённому действию (ведь его получают все живые существа при рождении), чтобы обрести неподвижное состояние. Это врождённое действие и есть сахаджа-карма; научить ему может йогин-гуру (yogi gurú).

Сахаджа-самадхи (Sahajá Samādhi) — см. самадхи (samādhi).

Сахасрара-чакра (Sahasrâra Cakrá) — см. чакра (cakrá).

Сахасраншу (Sahasrâṇṡu) — см. Атмасурья (Ātmasúrya).

Шайва (Ṡaiva) — в зависимости от юги (yuga) учение Санатана-дхармы делится на пять направлений: шайва (Ṡaiva) — шайвы, шиваиты, то есть те, кто поклоняется Шиве, Махадеве, Махеше, Махешваре и т. п. — Изначальной мужской энергии, всеохватной пране в неподвижном состоянии; шакта (Ṡakta) — шакты, последователи шактизма, то есть те, кто поклоняется Шакти, Кали, Дурге и т. п. — Изначальной женской энергии, всеохватной пране в подвижном состоянии; вайшнава (Vaisṇavá) — вайшнавы, последователи вайшнавизма (вишнуизма), то есть те, кто поклоняется Вишну — Изначальной мужской энергии, всеохватной пране в неподвижном состоянии; саурья (Saúrya) — сауры, те, кто поклоняется душе-солнцу, первому проявлению неподвижного пустого недвойственного состояния всеохватной праны (в действительности они поклоняются солнцу в его физическом облике, которое преходяще, а не вездесуще, но берёт начало в душе-солнце); ганапатья (Gáṇapatya) — ганапатьи, те, кто поклоняется Ганеше, дарующему успех, то есть состоянию всеохватной праны.

Шакта (Ṡakta) — см. Шайва (Ṡaiva).

Самадхи (Samādhi) — букв. восьмой, завершающий этап восьмичастной йоги, включающей: яму (yáma), нияму (niayama), асану (āsaná), пранаяму (prâṇâyāma), пратьяхару (pratyāhāra), дхарану (dhāraṇā), дхьяну (dhyāna) и самадхи (samādhi). С позиций йоги усердная практика, последовательно проходящая каждый этап, приводит на завершающем этапе к состоянию самадхи. Пребывая в самадхи, йогин выходит за пределы осознания тела, ума и чувственного восприятия, что означает обретение сахаджа-самадхи (sahajá samādhi). По мере развития и углубления практики возникает савикальпа-самадхи (savikalpa samādhi), когда становится возможным созерцание души. При дальнейшем углублении практики йогин достигает нирвикальпа-самадхи (nirvikalpa samādhi), или махасамадхи (mahásamādhi), то есть запредельного состояния крийи. В этом состоянии йогин сливается с Абсолютом. Распространено мнение, что йогин, пребывающий в махасамадхи, уже не может вернуться, но это ошибка. Даже после слияния с Абсолютом йогин способен вернуться, чтобы исполнять свои общечеловеческие обязанности, но регресс из этого состояния уже невозможен: йогин не покидает самадхи.

Самана (Samāná) — см. прана-вайю (Prâṇá vāyú).

Шамбхави-мудра (Ṡāmbhavī Mudra) — относится к Шамбху (Ṡambhú), то есть к Шиве. Иногда так называют позу Шивы в падмасане: глаза полуоткрыты, взгляд устремлён вверх, внимание сосредоточено на внутреннем видении в межбровье. Он пребывает в состоянии кхечари (khecari). Когда йогин, практикующий крийя-йогу, принимает эту позу и приводит глаза в соответствующее положение, это и есть кхечари в падмасане, то есть шамбхави-мудра.

Санкхья-йога (Sāṃkhyayoga) — букв. философия йоги в изложении Капилы (Kapila), основанная на представлениях о материи и душе, связанных с числами. Даётся философское объяснение: материя преходяща, а душа вечна. С позиций йоги подразумевается, что продолжительность жизни живого существа зависит от числа вдохов и выдохов, которые оно делает за 24 часа, — в сумме 21 600. Это внешний поток колебаний праны. Когда человек, чья прана подвижна, различает Пурушу и Пракрити, он пребывает в двойственности. Благодаря усердной практике крийя-йога-садханы йогин преодолевает внешний поток дыхания и погружается внутрь, обретая неподвижное состояние праны. Такое состояние праны изначально для души; тогда устраняются привязанности ума к Пуруше и Пракрити, то есть он приходит к осознанию: его существование зависит от числа дыхательных движений, и именно это он стремится преодолеть. Так он продвигается, набирает определённое число и преодолевает этот рубеж, ведь в этом состоянии уже нет ума, занятого счётом, а значит, и вести счёт дыханиям нечем. Теперь человек пребывает в недвойственности. Так шип извлекают самим шипом. Это и есть концепция санкхья-йоги.

Самньяса (саньяса) (Saṃnyasa) — см. самньясин (Saṃnyāsīn).

Самньясин (саньясин) (Saṃnyāsīn) — букв. тот, кто оставил семейную жизнь, дом и привычный уклад ради жизни в матхе (maṭha), миссии, ашраме или монастыре и носит одежды шафранового цвета; такое отречение от мирской жизни называется самньясой (саньясой). Самньяса — четвёртый из четырёх этапов жизни. На самом деле отречение от семейной жизни и шафрановые одежды ещё не означают ни самньясы, ни того, что человек стал саньясином: хотя он и оставляет семью, он не может отринуть своих потребностей в пище, одежде, крове, лекарствах и т. п., которые ежедневно удовлетворяет благодаря родственникам. С другой стороны, и члены семьи не должны зависеть от саньясина. С позиций йоги саньяса — полное внутреннее отречение йогина, постоянно погружённого в душу. Именно йогин и есть подлинный саньясин, поскольку он вышел за пределы чувственных ощущений и преодолел привязанность к материальному. Йогин — лишь тот, кто совершает все действия, не вовлекаясь в них: он ест, спит, пьёт, совершает все прочие поступки без привязанности к ним, поскольку всё это происходит в силу привычки, а его отрешённый ум, сосредоточенный на душе, постоянно приобщён к Абсолюту. Следовательно, истинная саньяса — это внутреннее, присущее человеку отречение, независимо от того, живёт ли он семьянином или поселился вне родного дома. Смена одежды — явление поверхностное, не имеющее отношения к истинной саньясе. Распространённое ныне понимание саньясы примерно за последние 1200 лет значительно деградировало по сравнению с заповедями священных текстов.

Сансара (Saṃsāra) — букв. блуждание, странствие: бесконечный круговорот рождений и смертей, с которым связана жизнь в материальном мире. С точки зрения йоги подразумевается подвижное состояние праны. Из-за этого движения человек продолжает ходить по кругу, претерпевая всё новые рождения и смерти. Этот процесс длится, пока есть колебания праны. Поэтому йогин всеми силами стремится остановить колебания праны и достичь её неподвижного состояния — Абсолюта.

Санатана (Sanātána) — вечное. Санатана-дхарма — религия вечного потока: она никогда не рождалась и никогда не умрёт. Её не основал кто-то конкретный, она не была создана в какое-то определённое время. Это дхарма Вселенной, присущая всему сотворённому, и в её основе лежит йога.

Санатана Бхарата (Sanātána Bharata) — см. Бхарата (Bharata).

Сантошамрита-пан (Santoshāmṛita pān) — см. пани (pāni).

Сарасвати (Sarasvatī) — букв. богиня мудрости, знания и речи; супруга Брахмы. В руках у неё вина (viṇā) — хептакорд (семиструнная кифара). Она восседает на лебеде. Белоликая Сарасвати считается также притоком священной реки Ганг. С точки зрения йоги подразумевается, что благодаря усердной практике йога-садханы йогин достигает возвышенного состояния мудрости и получает как духовное знание (знание души), так и знание материального мира. Речь подразумевает подвижность, динамизм: при рождении человек обретает 100 000 колебаний праны. Вина (viṇā) символизирует внутреннее движение при дыхании. Рука, или пани (pāṇi), символизирует действие, а крийя-йога-садхана для йогина — истинное действие; поэтому Сарасвати называют также Винапани (Viṇāpāṇi). Предназначение лебедя — отделять молоко от воды. Йогин должен уподобиться ему в своём предназначении: усердная практика йоги позволит ему отделить духовную сущность от грубого, непостижимого материального мира. Белый цвет означает нейтральность, так как лишён всяких оттенков; с позиций йоги он означает бесконечную пустоту, Высшее Сущее. Преданный практике йогин, постоянно приобщающийся к Абсолюту (душе), в конечном итоге сливается с Ним. Как и Сарасвати, все боги и богини индуистской мифологии символизируют различные эзотерические аспекты йоги.

Шастра (Ṡāstrá) — букв. писание. С точки зрения йоги «ша» (ṡā) означает дыхание, а «астра» (astrá) — оружие, орудие; то есть здесь имеется в виду внутренняя пранаяма. Практика внутренней пранаямы позволяет отринуть кинетизм тела и ума. Усердно практикуя внутреннюю пранаяму, мудрецы — муни (munis) и риши (ṛishis) — обрели неподвижное состояние; пока они пребывали в нём, в них возобладало духовное знание (знание о душе), и тогда они написали эти священные тексты. Следовательно, суть этих текстов заключена в знании о душе. Душа вечна, а значит, вечны и священные тексты, написанные под воздействием знания души.

Сатья-юга (Satyáyuga) — см. юга (yuga).

Саурья (Saúrya) — см. Шайва (Ṡaiva), Атмасурья (Ātmasúrya).

Савикальпа-самадхи (Savikalpa samādhi) — см. самадхи (samādhi).

Стхир-гхар (Sthir ghar) — см. гхар (ghar).

Сударшана-чакра (Sudarṡaná cakrá) — букв. дисковидное оружие Вишну, или Кришны, которым Кришна сразил множество злодеев. «Су» (su) означает «прекрасный», «даршана» (Darṡaná) — облик; иными словами, это «прекрасный облик». Когда йогин благодаря усердной садхане обретает прибежище в сияющей кутастхе, он созерцает диск. Мощь этого диска прямо зависит от того, насколько глубоко йогин погружён в это состояние. Своей силой диск способен победить всё зло, присущее этому йогину. Кришна — это кутастха.

Шунья (Ṡūnya) — см. асман (āsmān).

Сурадж (Súraj) — см. Атмасурья (Ātmasúrya).

Сурья (Súrya) — см. Атмасурья (Ātmasúrya).

Сушумна (Sushumná) — поток праны-воздуха между идой и пингалой. Следует стремиться пребывать в этом потоке, ведь этот путь ведёт к неподвижности, когда совершится поворот к духовному. Это считается также свойством саттвы (sattva), предполагающим мастерство, понимание тонкостей. Тот, кто обрёл это свойство, всегда совершает добрые поступки и мыслит позитивно; отдаляясь от суеты и динамизма жизни и неизменно стремясь сохранить всё хорошее, он способен достичь неподвижного состояния.

Свадхарма (Svadhárma) — собственная, внутренне присущая дхарма, преобладающая во всём сотворённом. Она свойственна душе, а раз душа вездесуща, каждый вправе познать её и узнать о ней. См. примечание 37 к главе IX. Свадхарма означает собственную религию, внутренне присущую человеку. Под религией здесь понимается не одна из господствующих систем веры и поклонения: каждый человек, все люди зависят от своей души, или праны, и вправе познать её; религия здесь — это стремление человека познать собственную душу, или прану. Индийское слово «дхарма» по-английски передаётся как religion («религия»), а словарь толкует это слово как «господствующая система веры и поклонения». Но подлинное значение слова «дхарма» этому толкованию не соответствует. Дхарма предполагает стремление познать вездесущую душу, или прану, то есть душу, или прану, которая пронизывает всё сотворённое в целом, одушевлённое и неодушевлённое. Дхарма одна — прана-дхарма, или душа-дхарма. «Дхарма» — слово центростремительное, афферентное, «приносящее», а religion в английском языке — слово центробежное, эфферентное, «выносящее». Значит, слова «религия» и «дхарма» никогда не станут синонимами; передать значение слова «дхарма» по-английски одним составным словом невозможно.

Свадхиштхана (Svádhisṭhāna) — см. чакра (cakrá).

Свет-пуруша (Svetpúrusha) — см. рупа (rūpá).

Свет-рупа / Свет-варна (Svetrūpá / Svetvarṇa) — см. рупа (rūpá).

Глоссарий: T–Y

Тантра (Tántra) — букв. эзотерическое духовное учение, посредством которого поклоняются Шакти, Кали и Дурге — Абсолютной женской энергии; так пробуждается кундалини и соединяются два начала — Шива и Шакти. С позиций йоги тантра — это то, что питает тело. В теле 49 видов воздуха; их постоянный поток по каждому нерву питает тело, и этот поток воздуха и есть тантра.

Трета-юга (Trétāyuga) — см. юга (yuga).

Тришул (Triṡul) — букв. трезубец Шивы. Нередко можно видеть, что садху (sādhus) носят железные трезубцы. С позиций йоги трезубец символизирует иду, пингалу и сушумну — три потока дыхательного движения, или же три свойства: саттву (sattva), раджас (rájas) и тамас (támas). Три потока сходятся в кутастхе, которая с точки зрения йоги есть Каши, обитель Шивы. Тогда йогин обретает неподвижность, подобную неподвижности Шивы.

Удана (Udāna) — см. прана-вайю (Prâṇá Vāyú).

Упаваса (Upavāsa) — букв. соблюдение поста. Люди постятся по религиозным причинам, ради очищения. С позиций йоги «упа» (upa) означает «близость, досягаемость», а «васа» (vāsa) — «прибежище, место пребывания». Благодаря усердной практике подлинной аскетической крийя-йога-садханы йогин в конечном итоге обретает прибежище в кутастхе, священной области, и его очищение совершается само собой. Йогину не нужно стремиться к какому-то поверхностному очищению. Иначе говоря, пребывание вблизи кутастхи, обретение прибежища в ней и называется упавасой.

Вайшнава (Vaishṇavá) — см. Шайва (Ṡaiva).

Ванапрастха (Vānaprastha) — см. ашрам (āṡramas).

Вайю (Vāyú) — букв. воздух. С позиций йоги — прана-воздух. Существует 49 видов воздуха-праны, и они поддерживают тело: прана, проявляясь в теле в форме воздуха и колебаний, поддерживает его. Йогин, который останавливает эти колебания воздуха, сливается с Абсолютной неподвижностью. Если по какой-то причине поток подвижного воздуха нарушается, появляется болезнь. Если йогину благодаря внутреннему процессу удаётся успокоить, устранить движение этого подвижного воздуха, прекращаются и болезни, страдания.

Веда (Veda) — букв. основополагающие тексты санатана-дхармы (вечной религии), божественные по происхождению; их возраст невозможно определить, они вечны и бессмертны. Веды — это четыре книги: Ригведа (Ṛig Veda), Яджурведа (Yajur Veda), Самаведа (Sama Veda) и Атхарваведа (Atharva Veda). С позиций йоги это знание о душе, знание Брахмана. Знание о душе берёт начало в неподвижном состоянии праны, следовательно, оно выходит за пределы круговорота рождений и смертей. Практика крийи — это пение вед. Изначально веда (крийя) была одна. Позднее Вьясадева (Vyāsadeva) из-за деградации человеческого интеллекта разделил веду (крийю) на четыре части. Гораздо позже, из-за дальнейшей деградации интеллекта, Йогирадж разделил крийю на шесть частей. Таким образом, разделение первостепенной природной крийи на шесть частей предвещает разделение вед на шесть частей, которое произойдёт в назначенный час.

Веданта (Vedānta) — букв. конец вед. С точки зрения йоги подразумевается конец знания — знания о душе, знания Брахмана. Йогин, практикующий подлинную аскетическую крийя-йога-садхану и шаг за шагом продвигающийся по пути садханы, в конечном итоге достигает этапов знания, реализации, действия. Это состояние полного прекращения и недвойственности, поскольку это состояние слияния.

Вина (Vīṇā) — см. Сарасвати (Sarasvatī).

Винаяк (Viṇāyak) — см. Ганеша (Gaṇeṡa).

Вишада-йога (Vishādayoga) — букв. состояние уныния, утраты иллюзий, разочарования. Так называется первая глава «Гиты». С позиций йоги подразумевается зарождение в жизни человека апатии и отчуждения. По мере развития жизненного цикла наступает период, когда человек осознаёт, что уже достаточно испытал и радостей, и горестей этого мира, и теперь стремится отстраниться от нелепых и абсурдных мирских привязанностей, чтобы обратиться к душе, или Богу. Следовательно, это пробуждение осознания души.

Вишну (Víshṇu) — см. Джаганнатх (Jagannātha).

Вишуддха-чакра (Viṡuddha Cakrá) — см. чакра (cakrá).

Вишвакарма (Vísvakarmā) — букв. божество, мастер ремёсел в царстве богов. Ему как главному божеству поклоняются прежде всего те, кто занят производством, ведь фабрики — центры промышленного производства, выпускающие всевозможные товары для потребителей и для промышленности. «Вишва» (vísva) означает «всеобщий, вселенский», а «карма» (karma) — «действие». С позиций йоги подразумевается, что во Вселенной преобладает подвижная прана, которая её поддерживает. Следовательно, подвижная прана строит, творит макрокосм и микрокосм. Подвижная прана — источник действия; неподвижная прана действия не порождает. То есть подвижная прана и есть Вишвакарма. Подвижная прана — зодчий Вселенной, ведь эта прекрасная Вселенная создана подвижной праной.

Вишваса (Víṡvāsa) — букв. вера, верование. Ныне вера, или вероубеждение, — порождение подвижного ума. С позиций йоги вера, или вероубеждение, невозможна без практики крийи, поэтому она становится явлением из области эмоций. «Ви» (vi) — отрицание, а «шваса» (ṡvāsa) — дыхание; то есть здесь подразумевается отрицание подвижности. Благодаря усердной практике крийи йогин обретает неподвижность: воспользовавшись подвижной праной, он переходит к неподвижной пране. Тогда его внешнее дыхание прекращается, а значит, динамизм устранён. Только тогда расцветает подлинно истинная вера, вероубеждение, религиозная преданность. В обретённой так вере нет никаких сомнений и колебаний, она всегда неуклонна. Из такой непоколебимой веры рождается непреходящая любовь к Всепроникающей пране, или душе.

Враджа (Vraja) — см. Вриндаван (Vṛindāvana).

Вриндаван (Vṛindāvana) — букв. святое место недалеко от Матхуры, называемое также Враджа, где Бхагаван Кришна вступал в Божественную тайную связь с Радхой (Rādhā), своей главной супругой, а также с другими возлюбленными (гопи / gopinis). Сюда приходят тысячи преданных паломников, чтобы почтить это священное место паломничества. С точки зрения йоги здесь подразумевается игра неподвижной праны (Кришна) и подвижной праны (Радха) в теле, которое и есть Вриндаван (см. Кришна / Krishna). Подвижную прану постоянно влечёт неподвижная прана, которая принимает её и возвращает на истинный путь. Подвижная прана страстно желает обрести неподвижность, стремится к неподвижной пране. В действительности человеку изначально свойственна неподвижность, но при рождении он наделяется 100 000 колебаний, и в конечном итоге ему предстоит вернуться в изначальное неподвижное состояние, слиться с Абсолютом и обрести спасение, освобождение. Чтобы достичь неподвижного состояния, нужно приложить усилия, прибегнуть к помощи подвижной праны. Символ всего этого — неподвижная прана, то есть Кришна, играющий со своими возлюбленными (подвижной праной).

Вьяна (Vyāna) — см. прана-вайю (Prâṇá Vāyú).

Вьясадева (Vyāsadeva) — см. Кришна (Krishna).

Яджна (Yajñá) — букв. огненное жертвоприношение. Благодаря практике аскетической крийя-йоги йогин проходит процесс устранения подвижности и стремится вернуться в изначальное неподвижное состояние; для этого ему нужно посредством подвижной праны перейти к неподвижной. Он прибегает к помощи огня — сущности тепла, расположенной в области пупка (манипура-чакра). То есть это обряд жертвоприношения подвижной праны неподвижной: когда йогин достигает неподвижной праны, подвижная прана, ответственная за все пороки, утрачивает свою целостность. Это подлинное причастие — атма-яджна (Ātmâyajñá), жертвоприношение души.

Яма (Yáma) — букв. первая ступень восьмичастной йоги: воспитание самоограничения в том, что касается чувственного восприятия. Второе буквальное значение — «смерть». Смерть неизбежна для всего живого; обычного человека она страшит, но йогин, который стремится к слиянию с Абсолютом и преданно и усердно практикует садхану, развивает в себе бесстрашие перед смертью и потому готов принять её в любой момент, ведь только он может выйти за пределы смерти. Обычный человек боится испытать яма-янтрану (yáma-yantraṇā) — муку, возникающую в момент смерти, но йогин может преодолеть её с помощью техник йоги. См. самадхи (samādhi).

Яма-янтрана (Yáma-yantraṇā) — см. яма (yama).

Йога (Yóga) — букв. союз. С точки зрения йоги подразумевается процесс, в ходе которого подвижная прана возвращается в состояние неподвижности, становится неподвижной праной; иными словами, подвижная прана достигает союза с Абсолютом. Здесь не имеется в виду йога как система физических упражнений. Тот, кто практикует внутреннюю йогу, называется йогином (yogi). Принципы духовной йоги изложены в священных текстах о йоге — йога-шастрах (yógaṡāstra), авторы которых — муни (munis), риши (ṛishis) и йогины. Когда йогин усердно и добросовестно практикует йогу, это называется действием йоги, йога-кармой (yógakarma), или практикой йоги. Считается, что йогин, постоянно погружённый в принципы духовной йоги, следует религии йоги — йога-дхарме (yógadhárma); и это не внешнее соблюдение религиозных обрядов в реальном мире, а внутренне присущая природная практика.

Йога-дхарма (Yógadhárma) — см. йога (yóga).

Йога-карма (Yógakarma) — см. йога (yóga).

Йога-шастра (Yógaṡāstra) — см. йога (yóga).

Йогешвара (Yogeṡvara) — см. Примечание после «Предисловия».

Йогирадж (Yogiraj) — см. Примечание после «Предисловия».

Йони (Yóni) — см. линга (liṅga).

Юга (Yuga) — букв. век, эпоха, эра. Различают четыре эпохи: сатья-юга (Satyáyuga) — золотой век, трета-юга (Trétāyuga) — серебряный век, двапара-юга (Dvāpárayuga) — медный век и кали-юга (Káliyuga) — железный век. С позиций йоги подразумеваются также четыре возраста в жизни человека, а именно: сатья-юга означает запредельное состояние крийи; трета-юга — погружённость в крийю; двапара-юга — экстаз, связанный с практикой крийи; кали-юга указывает на отсутствие практики крийи и интереса к ней. Последовательная смена этих эпох отражает постепенный упадок практики крийи и отказ от неё.

Об этом издании

Некоммерческий перевод на русский язык выполнен в 2017–2019 годах с английского издания: Purana Purusha Yogiraj Sri Shama Churn Lahiree by Dr. Ashoke Kumar Chatterjee, D. Lit. (translated from the Bengali original into English by Joyanti Kapur). 3rd Edition, 2004. ISBN 81-87563-01-X. Издатель: Alok Chatterjee, Yogiraj Publication, Kolkata, India.

Перевод осуществлён за счёт добровольных пожертвований; информационная поддержка проекта — онлайн-журнал Wildyogi.info. Использованный экземпляр английского издания — из личной библиотеки Ильи Журавлёва.

Для сайта «Йогода» русский текст выверен и литературно отредактирован Редакцией Йогоды; таблица английской фонетической транскрипции (Приложение D) опущена.